Боль за улыбкой

      Выключатель лампы тихо щëлкнул, и комната озарилась светом. Свет — вот, к чему так стремилась Рагата, но никак не могла найти. На стенах стал лучше виден незамыславатый светло-салатовый узор; лучи заиграли на небольшой тряпичной кукле, лежащей на столе. Рагата начала еë разглядывать.       На ней было розовое платье с заплатками, кирпично-бардовые волосы лежали на плечах, а нарисованная улыбка растянулась по всему лицу. Рагата немного подвигала конечности куклы. Одна рука почти отвалилась от старости, зато другая послушно согнулась.       Рассматривая игрушку, Рагата как будто смотрела на себя со стороны. Ведь она уже взрослая, тридцатилетняя девушка, так откуда это стремление быть для всех удобной?       Потому что хорошие девочки не сопротивляются. Не плачут. Не кричат. Хорошие девочки должны улыбаться не смотря ни на что.       Рагата ненавидела эту улыбку, ведь она почти никогда не была настоящей. Скорее... Скорее она была отражением проблем.       Рагата помнила свою мать — она улыбалась всем людям на Земле, но точно не дочери. Отец был в миллион раз лучше, но противостоять жене он был не способен. Семья имела много денег, земельный участок, а Рагата работала в агенстве недвижимости. Но что за пределами всего этого — она не знала. Тогда в еë жизни и появилась та гарнитура.       Внезапно из размышлений еë вывел громкий голос за дверью:       — Рагата-а-а-а! — Она вздрогнула от неожиданности, а еë глаз-пуговица чуть не вылетел.       — А? Привет, Кейн, — сказала она, открыв дверь.       — Скоро начнётся новое приключение, и я хочу, чтобы ты позвала Джекса! По неизвестной причине я не могу телепортировать его к себе. Видишь? — Кейн несколько раз щëлкнул пальцами, но никакого эффекта не последовало.       — Но... Почему я?       — Не знаю. Ты первая, кто пришла мне в голову! Всë, теперь иди!       — Ну, если это так нужно...       Рагате совершенно не хотелось идти к Джексу, но выхода у неë не оставалось. Через минуту она уже стояла у его двери. Робко постучав, первое, что она услышала — безумный смех.

***

      Посмотрев в зеркало, Джекс в очередной раз выдавил из себя улыбку. Широкая, на пол лица — для него совершенно обычная, ничем не примечательная. Но сейчас в ней не было той усмешки, цинизма... Скорее... Она была пуста. Нельзя сказать, что здесь одни страдания и боль. Однако, улыбка выглядела совершенно безэмоционально. Вынужденно. Как наигранные эмоции актëра в театре — сначала яркие и выразительные (даже слишком), а потом теряют весь смысл. Обычно игра Джекса была просто идеальной. А сейчас... Он чувствовал усталось от всего... От Цирка, от приключений, от его роли...       А ведь были времена, когда всего этого не было. Была улыбка — странная, но искренняя. Были люди, которых можно назвать друзьями. Но само существование в Цирке напоминало мыслительную систему ребëнка лет шести-семи. Когда ты живëшь, особо ни о чëм не задумываясь и понимаешь только часть всего происходящего. Понимание! Вот чего не было у Джекса в те времена.       Когда он только прибыл в Цифровой Цирк, он не осозновал, как это так получилось — надел гарнитуру, попал в странную виртуальную реальность — а выхода и в помине нет. Потом, когда Джекс прошëл стадию принятия, он начал думать, что здесь всë не так уж и плохо. Возможно, даже весело.       А когда он увидел рассеивание Риббит, всë изменилось. Пришло понимание, что в жизни всë не так просто. Если у тебя есть друзья, люди, которыми дорожишь — через какое-то время ты их потеряешь. Если человек говорит, что ему весело, это далеко не всегда так. Подумать только! Джекс дейвствительно не понимал этого, хотя пытался.       И что ему оставалось делать? Конечно, то, что проще. Нацепить улыбку, притворится «плохим парнем», которого не волнует ничего и никто. Но это оказалось куда сложнее.       Сейчас он ненавидел свою жизнь. Ненавидел всех, кто его окружают. Ненавидел эту злополучную улыбку, заствлявшую чувствовать боль больше, чем слëзы.       И тут, ни с того, ни с сего, он начал смеяться. Звучало это безумно, точно какой-то ненормальный человек на улице. Но этот смех был отражением всех его страданий, его попыток не сойти с ума в этом цифровом мире.       Внезапно он услышал стук. Сначала Джекс не стал открывать — не было сил и желания. Но звук лишь усиливался. Нехотя встав с кровати, он отворил дверь. Там стояла Рагата. Еë кукольное лицо было обеспокоенным. Она неуверенно шагнула вперëд, словно боясь сделать что-то не так.       — Дже... Джекс? — Еë голос слегка дрожал. — С тобой... Всё нормально?       — Привет, Рагги, — поздоровался Джекс. — А что тебе не понравилось? Всë со мной нормально. Да и с чего ты интересуешься?       — Я слышала, как ты смеялся... Не по-обычному... Как будто... Как будто сейчас что-то произойдëт... Что-то страшное.       — Как драматично! Наверное, я сейчас рассеюсь, да?       — Очень смешно. — В еë словах был слышен сарказм. — Почему ты ни к чему не относишься серьëзно? Это что, так сложно — не делать из каждого слова шутку?       — Ты такая скучная... Здесь, в Цирке, у нас есть полное право делать, что угодно. Я просто веселюсь. А вот ты — превращаешь всë в сладкую сказку о любви и доброте. Это так бесит... И мы сливаемся с этими ролями. Как... Как маски Гэнгл, но по-другому.       Рагата, видно, не совсем понимала услышанное.       — Ты думаешь, что веселишься. Это очень эгоистично, — возразила она. — Но... Когда люди так говорят, они часто скрывают за этим проблемы.       Джекс картинно закатил глаза:       — И опять та же волынка. У меня нет проблем, поняла?       — Я хотела сказать совершенно другое. Хотя... А знаешь? Забудь об этом.       Повисла тишина. Рагата подошла чуть ближе. Это было странно, глупо, но так тяжело — когда на тебя, не отрываясь, смотрят два жëлтых, циничных глаза. И ни звука.       — Сама такая безупречная, — спустя минуту голос подал Джекс. — Такая идеальная куколка в руках других.       — Я не кукла в руках других! — Рагата мгновенно среагировала на триггер. — Я просто... Ты сам сказал про роли. Так вот, я делаю то, что должна — улыбаюсь. Это моя роль. И ты. Ты делаешь тоже самое, только улыбка у тебя другая.       — Она работает почти всегда, — продолжил Джекс. — Только когда она была настоящей? И всë это потому что так проще. Разбираться в своих проблемах — это же так тяжело и неприятно. И мы предпочитаем делать то, что проще и для нас, и для других.       Сама того не осознавая, Рагата сделала вывод. Больше всего она надеялась, что не произнесла это вслух:       — Мне проще быть хорошей для всех. А тебе — наоборот.       — Не могу согласиться, насчёт меня... Но... в целом, ты права.       И снова опустилась тишина.       — А у тебя здесь... уютно, — внезапно произнесла Рагата.       — Не знаю, мне как-то не очень нравится. Впрочем, какая разница, — ответил Джекс.       — Кстати... У нас скоро приключение. Кейн просил, чтобы я позвала тебя.       — Так вот почему ты пришла. Обычно в таких случаях он телепортирует меня к остальным.       — Странно... Он сказал, что не может.       — Ну и отлично! — Джекс выглядел совершенно расслабленным. — Ладно, пойдëм. Посмотрим, насколько бредовым будет это приключение.       Вместе они пошли к остальным и снова погрузились в молчание. Чувствовалось странное напряжение. Вероятно, потом всë пойдëт, как раньше, но этот день они запомнят навсегда. Никто не понимал, почему — это ведь просто пара слов про улыбку. Но что-то в душе вызывало необъяснимые эмоции.       Джекс хотел поскорее забыть об этом разговоре, чтобы не думать о нём каждый день. Старые воспоминания пробивались через фразы, вызывая странные ощущения... Множество вопросов оставались без ответа.       Рагата не совсем знала как реагировать. Такие слова она ждала от кого угодно — от Помни, которая медленно, но верно становилась одной из самых зрелых во всëм Цирке; от Королëра, который был куда мудрее, чем мог показаться — но точно не от Джекса. Ещë она не понимала, почему рассказала так много про себя — как-то само, не осознанно.       Когда они пришли на место, они увидели радостного Кейна.       — Рагата, Джекс! Наконец-то! Раз уж вы здесь, то мы можем начинать, мои оловянные листочки!       Как обычно, он начал рассказывать о следующем приключении. Джекс бросил мимолëтный взгляд на Рагату и увидел, как она улыбнулась ему. И эта улыбка была поразительно похожа на настоящую.