Обещание.

За окном уже который час моросил противный, холодный дождь, и капли с противным стуком бились о стекло, оставляя на нём мутные разводы. В комнате горел только один торшер в углу, и его тёплый, но тусклый свет делал тени длинными и какими-то очень уставшими. Куромаку стоял посреди комнаты с горой грязного белья, и осматривал всю одежду на наличие в карманах посторонних предметов, которые могут испортиться от влаги. Вару в это время, как всегда гулял, лишь бы ничего не делать. Сероволосый аккуратно перебирал вещи, и его пальцы наткнулись на плотный, холодный комок во внутреннем кармане чёрной джинсовой куртки. Он сунул руку внутрь и замер. Маленький зип-пакет с белым содержимым неприятно холодил подушечки пальцев. Куромаку смотрел на него несколько секунд, не моргая, и ему казалось, что даже капли за окном перестали стучать, чтобы понаблюдать за этой сценой. Он ведь дал обещание. Вару клялся глядя прямо в глаза, что всё, что у него было, он выкинул в мусоропровод, и даже заставил Куромаку стоять рядом и смотреть как пакетики исчезают в чёрной утробе железного ящика. Это была их маленькая победа. Или, как оказалось, просто красивая сцена, сыгранная для его доверия. Куромаку загрузил белё в стиральную машину, сжал пакетик в кулаке и сел на диван, уставившись в одну точку на двери. Дождь всё так же ныл за окном, и когда щёлкнул замок входной двери, Куромаку вздрогнул, будто его ударили током. Вару вошёл, отряхивая капли воды с чёлки, и на его лице расплылась усталая, но довольная улыбка. Он бросил ключи на тумбочку и потянулся, хрустнув плечами. — Ого, ты стирку затеял? А я замёрз как собака, там на улице вообще жесть. Слушай, может, закажем пиццу? У меня дикое чувство голода, прямо сейчас бы съел слона. — Вару, подойди сюда. Вару на секунду замер, уловив что-то неладное в интонации, но всё ещё сохранял расслабленную позу. Он сделал пару шагов в сторону дивана. — Чего такой серьёзный? У меня лицо от дождя развезло? Ну прости, я не думал, что мы сегодня устраиваем показ мод. — Значит, ты всё выкинул? Все до одного? Ты уверен? Вару моргнул, и на его лице мелькнуло замешательство. Он явно пытался просчитать ситуацию, понять, куда клонит его парень, но память подсказывала ему, что он был чист. Он же реально всё выкинул. Или нет? — Эй, мы же это уже проходили, — Вару поднял руки в примирительном жесте, пытаясь перевести всё в шутку. — Я дал тебе слово, помнишь? Я даже проронил слезу в тот момент, ты просто не заметил, потому что смотрел на мусоропровод. Куромаку не улыбнулся. Он разжал кулак, и маленький зип-пакет бесшумно упал на ковёр между ними, уткнувшись в носок кроссовка Вару. В комнате стало не просто тихо, а вакуумно пусто. Дождь будто прибавил громкость, но это не спасало от звенящей паузы, которая повисла в воздухе. Вару опустил глаза вниз, и его улыбка медленно сползла с лица, словно её стёрли влажной тряпкой. — Ты серьёзно? Ты даёшь мне обещание, смотришь мне в глаза, и думаешь, что я не узнаю? Ты считаешь меня идиотом? — Слушай, это… это старое, — Вару быстро наклонился иподнял пакетик, вертя его в пальцах. — Я просто забыл про него. Честно, это с прошлого раза осталось, я думал, что выкинул, но он завалился куда-то, понимаешь? Я же не специально его оставил. Куромаку скрестил руки на груди, и его губы сжались в тонкую линию. Он смотрел на пятого исподлобья, и в его взгляде читалось недоверие. — Это куртка, которую мы купили в прошлую субботу. Ты «выполнил» своё обещание месяц назад. Объясни мне, как пакетик, который ты «забыл выкинуть в прошлый раз», оказался в кармане вещи, которой у тебя тогда ещё не было? Вару открыл рот, потом закрыл. Он переводил взгляд с пакетика на лицо сероволосого, и было видно, как в его голове судорожно ищутся варианты, но все дорожки вели в тупик. Он тяжело вздохнул, и на его лице появилось то самое глуповато-виноватое выражение, когда он понимал, что попался, но не хотел сдаваться без боя. — Вспомнил, я нашёл его на улице. Знаешь, не хотелось чтобы люди нашли такое, а я просто положил его в карман, чтобы отнести в полицию. Он улыбнулся и попытался сунуть пакетик обратно в карман, но Куромаку перехватил его запястье. — Ты сейчас шутишь? — голос второго задрожал от злости. — Ты реально стоишь здесь и шутишь про это? Ты думаешь, мне прикольно находить это дерьмо в твоих шмотках? Вару попытался высвободить руку, но Куромаку держал крепко. Тогда Вару вздохнул и посмотрел куда-то в сторону, на дождь, заливающий окно. — Ну а что ты хочешь, чтобы я сделал? Чтобы я разрыдался и упал на колени? Я облажался, я понял. Это просто один раз. Один раз, Куромаку. Я не хотел тебя расстраивать. — Не хотел расстраивать? — переспросил Куромаку, и его голос начал набирать громкость. — Ты врёшь мне в лицо, прячешь эту гадость по карманам, а потом говоришь, что не хотел меня расстраивать? А что ты хотел? Чтобы я нашёл тебя где-то в подворотне? — Ой, не начинай, — Вару закатил глаза, пытаясь снова перевести всё в шутку. — Ты драматизируешь, как героиня мыльной оперы. Я не собираюсь умирать, я просто иногда немного расслабляюсь. Это не конец света. — Для тебя нет, а для меня да. Вару замолчал. Его пальцы всё ещё сжимали злополучный пакетик, и он выглядел потерянным, словно ребёнок, которого поймали за кражей конфет из шкафа. Он переминался с ноги на ногу, и в его взгляде читалась смесь стыда и раздражения. — Слушай, давай не будем ссориться, — примирительно начал Вару. — Я сейчас это выкину. Прямо сейчас, вот видишь? — он разжал пальцы и демонстративно показал пакетик. — Я открою окно и выкину его нафиг, пусть дождь его смоет. Или нет, лучше в унитаз, так надежнее. Второй смотрел на эту попытку отшутиться, и внутри у него что-то оборвалось. Он понял, что Вару его не слышит. Он слышит только свой внутренний голос, который говорит ему, что всё в порядке, что он справится, что можно просто посмеяться и проблема исчезнет. — Ты говоришь, что облажался один раз, — продолжил сероволосый, — Первый раз ты сказал, что это просто по прколу. Второй раз ты сказал, что это был тяжёлый день. Третий раз ты пообещал, что это последний. Я уже сбился со счёта, Вару. Вару сглотнул. Его взгляд заметался по комнате, ища путь к отступлению, но Куромаку стоял прямо перед ним, перекрывая дорогу. Пятый открыл рот, чтобы снова что-то сказать, какую-то очередную глупую шутку, которая должна была разрядить обстановку. Но он не успел. Куромаку замахнулся и его ладонь звонко прошлась по щеке Вару. Он пошатнулся от удара, но не отступил. Его щека покраснела, но он даже не поднял руку, чтобы коснуться её. — Не надо так делать. — А что мне делать? — Куромаку сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. — Скажи, что мне с тобой делать,чтобы ты меня наконец услышал? — Знаешь что, — сказал зеленоволосый, и голос его вдруг стал твёрже. — Ты можешь сколько угодно меня презирать. Можешь читать нотации, можешь проверять мои карманы каждый грёбаный день. Но не смей говорить, что я тебя обманывал специально. Я реально старался. Реально хотел завязать. И я завязал, понятно? Просто организму нужно время, чтобы привыкнуть, а ты на меня давишь, контролируешь каждый шаг, дышать не даёшь! — Потому что ты сам не умеешь себя контролировать! — Куромаку тоже повысил голос, впервые за весь разговор. — Потому что без меня ты бы уже давно скатился! Потому что я люблю тебя, и мне не всё равно, сдохнешь ты в каком-нибудь подъезде или нет! — Сдохну в подъезде, — медленно повторил Вару. — Значит, ты так обо мне думаешь. Куромаку не ответил. — Ясно. Ну, спасибо за откровенность. Он сжал пакетик в кулаке, развернулся и пошёл на кухню. Куромаку слышал, как открылось мусорное ведро, как что-то упало на дно, как крышка захлопнулась. Куромаку знал, что это ничего не значит, что ему снова дадут обещание, но через несколько дней он найдет очередную дозу.