Ты и есть мой дом.

Осторожно толкнув дверь, Ферн кожей ощутил, как из распахнутого окна потянуло легким сквозняком, а следом — приятным и сладким ароматом благовоний , стоявших на маленькой привычной полочке. Наконец-то оказавшись в желанной, дышащей покоем среде, Ферн обессиленно рухнул на кровать и, словно приглашая разделить этот уют, легонько похлопал ладонью по покрывалу. Льюис замешкался лишь на миг, но всё же прилёг рядом. В ответ же на лице синеволосого появилась слегка беспокойная улыбка. — Выглядишь уставшим. Что-то случилось? — Ферн всегда улавливал малейшие перемены в том, кого любил. Порой до лёгкой дрожи в руках и ногах, до давящей тревоги. А вот Льюис принадлежал к числу людей, искусно носящих маску благополучия, но её выдавали растрёпанные пряди, едва заметный тремор рук и глаза. Слишком красноречивые, чтобы лгать. — Да нет, всё в порядке, — ответ прозвучал без лишних слов, без объяснений. Впрочем, как всегда. Зная, что спорить с Ферном бессмысленно, Льюис лишь бросил на него печальный, беззащитный взгляд и подвинулся ближе. — Ты же знаешь, я всегда выслушаю. В конце концов, мы близкие люди, — Ферн задержал взгляд на больших, бесконечно родных глазах и мягко заправил выбившуюся прядку за ухо Льюиса. Тот слабо улыбнулся и прижался ещё теснее. — Просто, я так рад, что у тебя такая тёплая, любящая семья! Мне так спокойно с вами, что порой кажется, будто вы и есть мой дом, — жесты парня выглядели неаккуратными, а взгляд, обращённый куда-то в сторону, слегка тревожным. Ферн хоть и не слышал прекрасный голос любимого, но мог представить, как бы он звучал. Тем неменее ,заметив, что чужие пальцы нервно теребили край ткани, Ферн тихо вздохнул. — Ты и есть наша семья, — он бережно взял его ладонь, прильнул к ней губами, а затем потянулся выше, чтобы коснуться поцелуем кончика носа. Льюис дрогнул. Он даже не заметил, как по щекам покатились слёзы, от чего он лишь уткнулся лицом в синюю мягкую кофту и обнял Ферна изо всех сил, как только мог. В объятиях этого парня неизменно растворялась вся боль, и это было лучшее, что мог подарить ему мир. Слегка отстранившись, Ферн с мягкой улыбкой наконец предложил: — Останешься сегодня? Я думаю, что нам двоим нужен отдых. На лице Льюиса вновь появилась улыбка,и он молча кивнул. Получив этот безмолвный ответ, Ферн притянул его к себе, укрывая их двоих одеялом, а напоследок опять поцеловал в лоб. В комнате становилось тише. Где-то вдалеке ещё звучал город, но здесь, под мягким светом луны, всё было иначе. Ферн лежал на спине, чувствуя чужое дыхание. А рядом, прильнув к его плечу, устроился Льюис, сначала всё ещё напряжённый, с влажными дорожками на щеках, но всё же в конце постепенно чужое тепло, тихое и равномерное дыхание Ферна и его пальцы, перебиравшие светлые пряди, делали своё дело. Льюис медленно выдохнул и позволил себе наконец расслабиться. Ферн чуть повернулся, устраиваясь удобнее, и бережно обвил его рукой за талию, словно пытаясь уберечь того от чего-то. Тот же ничего не сказал, только вздохнул, долго, но спокойно, да уткнулся носом в тёплую ткань. Его дыхание становилось всё ровнее, и он наконец весь обмяк, доверчиво и беззащитно, полностью отдавшись этому мгновению. Ферн не спал. Он слушал, как бьётся сердце Льюиса. Сначала часто, тревожно, потом всё спокойнее, в такт его собственному. Смотрел на свет от ночника, что так аккуратно лёг по расслабленному лицу, и думал о том, как странно и прекрасно быть для кого-то домом.