Цветение сирени на коже

Ашра лежала на животе, уткнувшись носом в подушку, и чувствовала, как по спине разливается приятное послеобеденное тепло. За открытым окном шумел город – где-то сигналила машина, во дворе кричали дети, но здесь, в комнате Матильды, все было тихо и медленно. Они просто валялись после обеда. Никуда не надо было бежать, никаких заданий, никаких тренировок. Редкая, почти невозможная роскошь. -Ты как котенок, - усмехнулась Матильда, и Ашра почувствовала, как тонкие пальцы перебирают ее короткие каштановые волосы, натыкаясь на заплетенную косичку. - Вечно ко мне жмешься. -А ты не жалуйся, - пробормотала Ашра с негромким хмыком куда-то в подушку, однако сама – довольно зажмурилась. Она и правда была неимоверно тактильной и очень – ОЧЕНЬ – любила как либо прикасаться, жаться к рыжей. Ей нравилось чувствовать тепло чужого тела, нравилось зарываться носом куда-нибудь в шею или плечо, нравилось переплетать пальцы и просто сидеть рядом часами. С другими она так не могла. Вообще никак не могла – держала дистанцию, следила за границами, чтобы никого не напрягать своей тактильностью. А с Матильдой – можно. С Матильдой все можно. Потому что Матильда – это Матильда. Это десять лет знакомства, это бесконечные подколы и споры, это то, как она однажды в переулке прижала Ашру к стене и поцеловала так, что у той ноги подкосились. Это то, после чего они стали всем друг для друга. -Дай руку, - попросила Ашра, не открывая глаз. Матильда без слов протянула ладонь. Смуглая ручка переплелась с бледной, почти фарфоровой – идеальный контраст. Ашра поднесла чужую кисть к лицу и легонько прикусила кожу у запястья. -Опять, - беззлобно фыркнула рыжая откуда-то сверху. Тонкая рыжая бровка чуть дернулась, когда кожу кольнули остро ощутимые как буквально, так и фигурально клычки. Шатенка издала странно-невнятный, но явно довольный звук, и отстранилась. На бледной коже виднелись четыре круглых следа от клычков и несколько следов от центральных резцов. Едва заметные, даже не покрасневшие, обещающие исчезнуть в ближайшие несколько минут, не оставив от себя ни следа. Ашра любила кусаться. Не больно, скорее щекотно. Просто так – чтобы оставить крошечный след, который исчезнет уже через полчаса. Чтобы почувствовать вкус чужой кожи. Чтобы Матильда точно знала, что она рядом. Она провела зубами по тонкой коже, представляя, как под ними бьется пульс. Потом перевернула руку и прикусила подушечку указательного пальца. -Ашра, - голос Матильды звучал насмешливо. - Ты что, собачка? -Твоя собачка, - довольно отозвалась Ашра, и только когда слова уже вылетели, поняла, как это прозвучало. Щеки мгновенно вспыхнули. Она резко выпустила чужую руку и уткнулась лицом обратно в подушку, точно прячась. Уши среди каштановых волос заалели. -Ой-ой, - протянула Матильда сладко-сладко, также насмешливо. - Кто это у нас такой красный? -Заткнись. - Буркнула, кажется, не шатенка, а сама подушка. -Булочка, ты такая милая, когда смущаешься. -Я не смущаюсь, - голос из подушки звучал глухо. - И не называй меня булочкой. Матильда только тихо засмеялась – так красиво, так мелодично. Чуть морща носик. Если добавить ей ушки – то была бы самой настоящей лисицой. Это был смех, от которого у Ашры внутри все переворачивалось. Матильда... Она смеялась особенно. Шатенка готова делать что угодно, чтобы слышать этот смех снова и снова. Пусть это и было жутко стыдно признавать. Это был не идеальный смех, часто преподносимый в разных романтичных картинах. Но для Ашры он был самым приятным слуху. Ну самая настоящая лисица. Хотя иногда шатенке она напоминала вовсе птицу – сову. Сама не понимала почему… Может, дело в движениях. В том, как Матильда поворачивает голову – резко, но плавно одновременно. Как замирает, когда присматривается к чему-то, и в этот момент кажется, что она видит больше, чем все остальные. Не мудрость, нет. Что-то другое. Какая-то... глубинная хищность, что ли? Способность быть смертельно опасной, оставаясь при этом неимоверно красивой. Ашра часто наблюдала за ней на волейбольных тренировках. Матильда на площадке – это отдельный вид искусства. Особенно когда она в защите, на позиции либеро. Как она читает игру, предугадывает, куда полетит мяч – это было что-то невероятное. Она двигалась так, будто знала траекторию еще до того, как соперник касался мяча. Резкие выпады, молниеносные реакции – и при этом полная тишина. Никакой суеты. Только сосредоточенный взгляд и этот плавный, совиный поворот головы, оглядывающий все поле сразу. А когда Матильда играла доигровщика... Это было что-то с чем-то. Она взлетала над сеткой, и в этом прыжке было столько грации, что Ашра забывала дышать. Рыжие волосы разлетались, тонкое тело вытягивалось струной – и удар. Резкий, неожиданный, отправляющий мяч в точно просчитанную точку площадки соперника. Хищница. Точно хищница. И почему-то в эти моменты Ашре всегда приходила в голову именно сова – птица, которая убивает бесшумно. Хотя периодически казалось, что совой она была исключительно для Ашры. Для тех моментов, когда рыжая не играла, не притворялась, а просто была. Наблюдала. Ждала. Любила. Ашра поежилась от этой мысли. Любила. Звучало слишком громко, слишком страшно. Но правда была в том, что Матильда смотрела на нее именно так – как сова на свою добычу. Только добыча почему-то не хотела убегать. Наоборот – замирала, подставлялась, ждала, когда на нее упадут с ветки. Странно, наверное, думать о таком, глядя на девушку, которая только что смеялась, как настоящий лисенок. Но Ашра давно привыкла, что Матильда – это целый мир противоречий. Она могла быть как причиной нежнейших умиленных улыбок, так и причиной чей-то смерти. Могла мурлыкать ласковые слова, а через минуту на площадке отправлять мяч в чужую зону с такой силой, что вздрагивали и противники, и сетка. И Ашра любила все это. Каждую сторону этой медали. Каждую тень. Даже если никогда не признается в этом вслух. -Ладно, - рыжая потянулась, и Ашра даже с уткнутым в подушку лицом как наяву увидела, как выгнулась ее тонкая спина. - Вылезай, я не кусаюсь. -А я кусаюсь. -Это я уже поняла. - Темные глаза метнулись к уже почти исчезнувшим следам от зубов с едва уловимой лаской. Ашра перевернулась на спину, но глаза закрыла – так было легче справляться с горящими щеками. Или пытаться себя уверить, что это помогает. Она чувствовала, что Матильда смотрит на нее. Это чувствовалось кожей – взгляд, внимательный и одновременно ласковый, от которого все внутри начинало странно ныть, то желая скрыться, то прижаться теснее, вновь прося запустить тонкие пальчики во всегда растрепанные волосы. -Знаешь, - вдруг тихо сказала Матильда. - Я тут подумала... -Как я и говорю, думать вредно. Но для приличия спрошу, о чем? Вместо ответа Ашра почувствовала, как к ее шее прикоснулись губы. Мягко, почти невесомо – просто поцелуй. Она расслабилась, подставляясь, думая, что это просто очередная ласка. Матильда тоже любила прикасаться, хоть и не так навязчиво, как Ашра. А потом поцелуй перерос в нечто большее. Губы сомкнулись плотнее. Шатенка почувствовала, как в кожу втягивают – медленно, глубоко, с нарастающим давлением. Это было странно. Непривычно. Она никогда такого не делала, она только кусалась слегка. Матильда обычно оставляла поцелуи или совсем изредка кусала в ответ из легкой мимолетной вредности. -М-м? - Протянула она вопросительно, но Матильда не остановилась. Чужие губы будто приклеились к шее, точно там, где бился пульс, беря в плен участок самой тонкой кожи. Давление усилилось, стало почти болезненным – не больно, однако очень... Ощутимо. Ашра чувствовала, как под чужими губами разливается жар, как пульсирует кровь в том месте, которое сейчас втягивали, сжимали, метили. -Матильда... Рыжая не ответила. Только сильнее прижалась, и Ашра вдруг поняла, что дышать стало трудно. Не потому, что ей перекрывали кислород – просто от этого ощущения перехватывало дыхание. Чужие зубы едва коснулись кожи, не кусая, но обозначая свое присутствие, свое право на это место. Ашра замерла. Руки сами собой вцепились в плед по бокам. Она не знала, что делать – отталкивать? Да не хочется, если честно. Просить продолжать? Это было так... так... Смущающе. Это было так по-собственнически. Мысль пришла неожиданно и ударила под дых. Матильда не спрашивала разрешения. Она просто брала и делала. Слишком хорошо знала Ашру. Просто оставляла на ней след, который не исчезнет через полчаса, который будет гореть на коже еще долго, который увидят другие. И Ашре это нравилось. -Господи, - выдохнула она, когда Матильда наконец отпустила ее шею. Воздух коснулся влажного, разгоряченного участка кожи. Пробежали мурашки – от контраста, от осознания. Ашра приподнялась на локтях, склонила голову, искренне-наивно пытаясь взглянуть на свою шею, но разве ж увидишь? -Что ты... - Голос сорвался. Шатенка негромко прокашлялась, прочищая горло. - Что это было? Матильда смотрела на нее сверху вниз, и в темных глазах плясали черти. Ее фарфоровое лицо с россыпью коричневых родинок казалось почти нереальным в мягком свете из окна. Она улыбалась – довольно, собственнически, чуть хищно. -А на что похоже? - Спросила она. -На... - Ашра запнулась, то ли теряясь с ответом, то ли смущаясь. - На засос..? -Умница. По телу от этого слова пробежала волна мурашек. Сердце забилось чаще. -Но ты никогда... -Не ставила тебе засосы, - закончила Матильда, кивая. Губы разошлись в еще большей ухмылке, а темные глаза блеснули. - Да. Решила попробовать. Она провела бледным пальцем по тому месту, которое только что целовала. Ашра вздрогнула – кожа там стала невероятно чувствительной, будто ее обнажили до нервов. -Тебе не нравится? -Я не... - Ашра сглотнула. - Я не знаю. Я просто-... Она замолчала, потому что не знала, как объяснить. Что это было неожиданно. Странно. Заставило ее почувствовать себя... Принадлежащей кому-то? Не безысходность, а странный трепет важности для кого-то. И это чувство мурлыкнуло где-то глубоко внутри таким острым, таким правильным зовом, что у нее даже руки задрожали. Матильда наклонилась и поцеловала ее в уголок губ – легко, будто бы как-то отвлекающе. -Можно еще? Вопрос прозвучал так просто, будто речь шла о чашке чая. Но глаза смотрели серьезно, и Ашра поняла: если она скажет "нет", Матильда остановится. Если скажет, что ей неприятно, это больше не повторится. Но ей не было неприятно. -Можно, - выдохнула она. И Матильда снова припала к смуглой шее. На этот раз Ашра не замирала. Она дышала – глубоко, рвано, пытаясь справиться с ощущениями. Чужие губы двигались медленно, исследуя. Они находили новые места: чуть выше, ближе к уху, к челюсти. И каждый раз – это втягивание, это давление, это ощущение, как кровь приливает к коже, чтобы остаться там синяком. Особенно ярко чувствовался язык, которым Матильда то и дело скользила по коже, втягивая ее. -Ты пахнешь... - Пробормотала Матильда между поцелуями. - Чем-то сладким. -Я ничего не ела сладкого, - голос Ашры звучал хрипло. -Значит, просто... Твой запах, булочка. Шатенка почувствовала, как краснеет снова. Ей хотелось спрятаться, зарыться лицом обратно в подушку, но Матильда держала ее за подбородок, не давая отвернуться. -Не прячься, - тихо сказала она завораживающе ласково. - Я хочу тебя видеть. -Но я... -Ты красивая, когда краснеешь. -Ты издеваешься. - Девушка сказала это больше из необходимости что-либо вякнуть, чем из-за обиды. -Ни капли. Матильда поцеловала ее по-настоящему – в губы, глубоко, проникая языком, и Ашра застонала от неожиданности. Вкус был знакомым, привычным, но сейчас он казался острее, ярче, будто от поцелуя разбегались искры по всему телу. Рыжая отстранилась первой, тяжело дыша. -Раздевайся, - сказала она. Это прозвучало как приказ. И Ашра, которая обычно огрызалась на любой намек на командование, хотя в ситуации с Матильдой, больше из вредности, вдруг послушно потянула вверх свою футболку. Она стаскивала ее немного неуверенно. Помедлила и замерла, оставшись в одном белье. Отвела взгляд. Светлый бюстгальтер, больше походящий на топ, и темно-синие, совсем не в тон верху, трусики. -Иди сюда, - позвала Матильда. Она сидела на кровати, скрестив ноги, и смотрела на нее – не на шрамы, не на живот, не на бедра. В глаза. Только в глаза. -Иди сюда, - повторила мягче. Ашра перебралась к ней на колени, села верхом, обхватив ногами тонкую талию. Матильда тут же обняла ее за спину, притягивая ближе. Кожа к коже – это было такое облегчение. Ашра негромко выдохнула, расслабляясь. -Ты дрожишь, - заметила рыжая. -Немного. -Почему? -Потому что... - Ашра замялась. - Потому что ты на меня так смотришь. -Как? -Как будто я-... - Она не договорила. Матильда поняла и без слов. Она наклонилась и поцеловала ее плечо – туда, где начинался длинный шрам от старого пореза. Поцеловала нежно, бережно, будто извиняясь за чужую боль. А Ашра не продолжила. Мягко поцеловала рыжий висок в благодарность. Темноглазая начала целовать чужую шею с другой стороны, и все мысли вылетели из головы. Губы двигались вниз, к ключице, к плечу, оставляя за собой влажную дорожку. И Ашра чувствовала, как на коже расцветают новые следы – там, где Матильда решала задержаться подольше. -Ты ставишь метки? - На выдохе спросила шатенка, не вынося долой тишины. -Да, - просто ответила сидящая на постели, на секунду крепче. - Ты моя. Ашра удва ощутимо вздрогнула, а после – прижалась ближе к рыжей. Матильда отстранилась, окидывая ее взглядом. Черные глаза скользили по груди, по животу, по бедрам, и Ашра чувствовала себя полностью обнаженной – не физически, а как-то иначе, глубже. И ей это странно понравилось. -Ложись, - сказала рыжая. -А? -На спину. Ашра послушно слезла с ее колен и откинулась на подушки. Матильда нависла сверху – рыжие волосы упали вниз, касаясь груди, щекоча. -Расслабься, - прошептала она. - Просто доверься мне. -Я доверяю. И Матильда начала по новой. Тщательно, словно была картографом, вырисовывающим карту местности, которую долго исследовал. Она целовала ее живот – там, где кожа была мягче всего, втягивая ее, оставляя розовые следы, которые скоро потемнеют. Прикусывала бока – легонько, почти не больно, но достаточно, чтобы Ашра ахала и вжималась в кровать. Проводила языком по шрамам, по рубцам, по местам, которые когда-то болели, и превращала их в нечто другое – в места, которые теперь будут помнить ее прикосновения. -Матильда, - выдохнула Ашра, когда чужие губы добрались до груди. - Ты с ума меня сведешь. -Хорошая цель, - усмехнулась рыжая и прикусила кожу прямо над сердцем. Ашра выгнулась, вцепившись в рыжие волосы. Она не знала, можно ли так сильно хотеть, можно ли так сильно чувствовать. Каждое прикосновение губ отдавалось пульсацией где-то глубоко внутри, каждое место, где Матильда останавливалась на подольше, начинало гореть отдельным костром. -Можно на бедре? - Спросила Матильда, уже касаясь губами внутренней стороны. -М-можно, - выдохнула Ашра, не совсем понимая, на что соглашается. Укус – именно укус, не просто засос – пришелся на самую чувствительную кожу. Зубы сомкнулись, сжали, продержались несколько секунд, и Ашра вскрикнула – не от боли, от неожиданного, острого удовольствия, которое пронзило все тело. -Ч-черт... - Шатенка шумно выдохнула, поджимая пальцы на ногах, чуть выгибаясь. -Больно? - Матильда тут же зализала место укуса, глядя снизу вверх с явным беспокойством. -Нет. Не больно. Просто... - Ашра попыталась собрать мысли в кучу. Чуть отвела взгляд в сторону. - С-слишком... Хорошо... - Последнее слово она едва слышно выдохнула сквозь зубы Матильда усмехнулась довольно и вернулась к делу. К тому моменту, когда она добралась до второго бедра, Ашра уже не могла лежать спокойно. Она извивалась, вжималась в кровать, цеплялась за простыни, и из горла то и дело вырывались полузадушенные звуки, которые она пыталась сдерживать. -Ну-ну, - сладко протянула Матильда, отрываясь от кожи. - Я хочу тебя слышать. -Там же люди... Стены тонк-.. -Пусть завидуют. -Матильда! -Ашра. Она подтянулась повыше и снова поцеловала ее – в губы, чтобы заткнуть, и Ашра действительно заткнулась, отвечая на поцелуй с такой жадностью, будто целовала рыжую в последний раз. Шатенка целовала ее и одновременно попыталась стянуть с нее одежду – шорты, свободную футболку, белье, все, что мешало чувствовать кожу. -Торопишься? - Усмехнулась Матильда в поцелуй. -Да. Хочу... Быть ближе... Рыжая хмыкнула и помогла нижней избавиться от одежды. На несколько секунд они замерли, глядя друг на друга – фарфоровая кожа, усыпанная родинками, и смуглая, исчерченная шрамами. Разные, как день и ночь, и при этом созданные друг для друга. -Иди сюда, - негромко позвала Ашра, протягивая руки. Матильда прильнула к ней, прижимаясь всем телом, и Ашра застонала от ощущения – так много тепла, так много прикосновений, так много... Матильды. -Я тебя люблю, - выдохнула она куда-то в рыжие волосы. Матильда негромко хмыкнула: -Я тебя тоже люблю. Они целовались долго, медленно, в своем ритме. Руки Матильды гладили ее спину, находили новые места для укусов – лопатки, поясница, копчик. Ашра кусала ее в ответ – оставляя привычные слабые укусы, которые та уже не замечала, потому что на их фоне ее собственные засосы горели на смуглой коже маяками. Матильда смотрела сверху вниз, и в темных глазах плескалось что-то такое, от чего Ашра готова была на все. Секс был медленным. Не таким, каким они иногда занимались – быстрым, жадным, узнавая самое новое и о собственных тела, и о телах партнера. Сейчас они явно растягивали удовольствие, играясь, наслаждаясь. Потом они лежали в тишине. Матильда водила пальцем по ее животу, обводя свои следы – там, на боку, уже проступал синеватый синяк. Ашра морщилась от чуть ощутимой дрожи щекотки, когда пальцы касались слишком чувствительных мест, но не отстранялась. -Сколько их? - Подала немного хриплый голос шатенка. -Чего? -Засосов. Матильда приподнялась на локте и принялась считать вслух, касаясь каждого места: -Раз – здесь, на шее. Два – под челюстью. Три – ключица. Четыре – плечо. Пять... - Она дотронулась до груди. - Шесть – под грудью. Семь – живот. Восемь – бок. Девять и десять – бедра. И один укус, не засос, - она коснулась красного следа на внутренней стороне бедра. -Одиннадцать, - подвела итог Ашра. - Многовато. -В самый раз. -Меня теперь неделю будут спрашивать, что случилось. -Скажешь, что подралась. -С кем? Матильда хмыкнула: -Со мной. Ашра фыркнула и ткнула ее кулаком в плечо – легонько, без обиды. -Дура. -Твоя дура. Ашра закатила глаза, но губы растянулись в довольной улыбке. Ашра посмотрела на нее – на разметавшиеся по подушке рыжие волосы, на темные глаза, на россыпь родинок, на довольную улыбку – и почувствовала, как внутри разливается такое тепло, что хоть ложкой ешь. -Иди сюда, - позвала она, раскрывая объятия. Матильда прильнула к ней, уткнувшись носом куда-то в шею, и замерла. Ашра гладила ее по спине, перебирала длинные волосы, и думала о том, что никогда в жизни не была так счастлива. -Матильда? -М? -Я правда тебя люблю. -Я знаю, булочка. -И не называй меня булочкой. -Хорошо, булочка. Ашра вздохнула, но улыбнулась. За окном шумел город. Где-то лаяли собаки, сигналили машины, смеялись люди. А здесь, в маленькой комнате, на кровати, лежали две девушки, переплетясь телами, покрытые следами друг друга – укусами, засосами –, и им было хорошо. -Спи, - шепнула Матильда. - Я рядом. -Обещаешь? Матильда согласно замычала. Ашра закрыла глаза и провалилась в сон – самый спокойный за последние годы. Ей снилась Матильда, и снились следы на коже, и снилось, что она – не невидимая. Что ее видят. Что ее любят. Что она – чья-то. И это было лучшее чувство в мире.