Жадный | greedy

      Было уже за полночь. Шум ветра, шуршащего в окнах, разбудил Линна. У него пересохло во рту, и голова кружилась от недавнего бодрствования.       Ему приснился сон — ангелы обычно не видят снов так же, как люди; их сны — это либо кошмары, вызванные самыми глубокими страхами их души, либо пророческие видения будущего.       Сны Линна обычно довольно прозаичны — он видит, как Лили забывает сделать домашнюю работу, и ему приходится ей напоминать, или как Лонг Хэйр и Айра дерутся в его гостиной, или даже как Абу играет на гитаре, а никто не замечает, что он в комнате. Он всегда видел обычные сны, такие как эти.       По крайней мере, до этой ночи.       Он проснулся от этого сна в ярости, задыхаясь; убедил себя, что это был всего лишь кошмар, не реальность, не пророчество. Но опять же… он не испытывал страха.       Конечно, его сердце билось быстро, руки слегка дрожали, и он не хотел видеть своё лицо в зеркале. Его тело всё ещё ощущало длительные прикосновения, пока он продолжал находиться в этом промежутке между фантазиями разума и реальностью.       Он видел во сне Ника — но, как будто этого было недостаточно, было ещё кое-что. Хуже всего было даже не то, что Ник был главным героем сна Линна, а то, что он — они — делали в этом сне.       Линн повернулся на кровати, пытаясь избавиться от этих чувств и образов, которые всё ещё были в его голове, но без успеха. Его разум был зациклен на образе Ника над ним — его лицо, о Боже, неужели он действительно мог так выглядеть? — демонические руки, ласкающие святое тело, делая его грязным, нечистым.       Он не узнал себя, когда его голос издавал эти греховные звуки, за которыми последовал голос Ника, шепчущий ему на ухо такие непристойные слова, заставляя его чувствовать себя настолько наполненным, что он был уверен, будто может сломаться — и тогда он проснулся.       Через некоторое время, не сумев заснуть, Линн решил встать и пошёл по коридору к кухне на дрожащих ногах. Он хотел только выпить стакан воды в своём собственном доме, но, по-видимому, у судьбы были другие планы. В этот момент она, похоже, просто подшучивала над ним.       В тот момент, когда он вошёл в кухню, он увидел свет, исходящий из холодильника.       — Кто ещё не спит в такое время ночи? — шутливо спросил он, ожидая увидеть кого-нибудь из своих соседей по комнате с очень странными ночными привычками.       — Только я, — прозвучал ответ. Низкий, провокационный и весёлый голос, который Линн сразу узнал. Линн замер на месте. Вспомнишь солнце — вот и лучик.       — Ты… — он увидел, как закрылась дверца холодильника, и перед ним появился знакомый демон.       — О, привет, ангел! — поздоровался он, как будто не был захватчиком в доме Линна, который был совершенно нежеланным гостем, особенно в такой момент.       — Убирайся, — твёрдо сказал Линн, напоминая ему о себе, проходя мимо демона и делая вид, что, если он не видит Ника, значит, его и нет.       Демон, однако, не воспринял это всерьёз, виляя хвостом, когда на его лице появилась дьявольская улыбка, и, кружась вокруг Линна, наклонился, чтобы наполнить стакан водой из крана.       — Не заставляй меня снова обрызгивать тебя святой водой, — он повернулся к демону, стараясь сохранить свой обычный угрожающий тон, но понимая, что голос предательски дрожал.       Он сделал глоток из чашки, молясь, чтобы это помогло ему успокоиться, но безрезультатно.       Демон приподнял одну бровь, приблизившись.       — Ты в порядке? — спросил он шёпотом, и Линн не смог удержаться от забавной мысли, что он просто не привык спрашивать об этом у других.       — Я в порядке, — нетерпеливо пробормотал Линн. Ник, казалось, не согласился, но ничего не сказал, а вместо этого сделал ещё один шаг ближе.       — Итак… Я просто предполагаю, что ты переживаешь из-за того, что Лили и Нил снова ушли на ночное свидание? — рискнул он, вероятно, пытаясь заставить Линна заговорить.       — О, да. Точно, — без особого раздумья согласилась Линн, но потом, осознав, что на самом деле означают слова собеседника, спросила: — Постой, они… «ночное свидание»? Что значит снова?       Ник рассмеялся — Линн не обратил внимания на то, как его сердце защемило от этого звука. Ангел отчаянно пытался сосредоточиться на чем-то другом, кроме этого невыносимого дьявола, поэтому он побежал к входной двери, готовый последовать за своей сестрой и её ухажером, куда бы они ни пошли.       — Эй, эй, — сказал Ник, но Линн его проигнорировал. Он последовал за ангелом. — Послушай, — он схватил его за руку, не давая ему дойти до двери.       Линн не хотел слушать — он даже не хотел видеть Ника в тот момент, ему нужно было немедленно отвлечься, чтобы понять смысл своих кошмаров. Но сначала ему нужно было предотвратить катастрофу, которая грозила его младшей сестре.       Он попытался вырваться из рук Ника, но рука не двигалась, демон только усилил хватку. Раздражённый отсутствием реакции, Ник схватил Линна за воротник пижамы и прижал к двери.       — Послушай меня, — сказал он сердито. Лицо Линна было потрясено, его голубые глаза, похожие на океан, были широко раскрыты и пристально смотрели в яркие глаза Ника, сияющие сильными эмоциями. — Я думал, ты знаешь об этом. Они уже несколько недель встречаются, и… Я не знаю, я просто подумал: «Почему же ещё ты не спишь в такое время ночи?».       Линн презрительно фыркнул, не желая признавать поражение, но что-то в последних словах Ника заставило его побледнеть; когда он снова заговорил, его тон был мягче.       — Ну, я не знал. Так что спасибо, что рассказал мне, что ты, похоже, знаешь о моей сестре больше, чем я.       Ник вздохнул, прижимая тело ангела к двери.       — Заткнись, я не хотел этого, она не рассказала тебе именно из-за твоей бурной реакции. Позволь своей сестре хорошо провести время, ангел.       Он, казалось, был ошеломлён и, что странно, не ответил на слова Ника, а вместо этого отвернулся с раздраженным выражением лица. Ангел.       Такое странное прозвище для него — это было просто то, кем он был; ничего особенного, ничего оригинального. Но по какой-то причине ему все равно становилось тепло на душе, когда он слышал, как Ник называет его так.       В слабом лунном свете, проникающем через незакрытые шторы, лицо Линна было так прекрасно и свято, ореол над его головой сиял золотом, а его крылья, прижатые к двери, были слегка выдвинуты вперёд, как будто скрывая его тело и очерчивая силуэт.       Когда его взгляд упал на ангельские крылья, прижатые к деревянной двери, он понял, как больно это выглядело. Ник немного ослабил хватку на Линне, отпустив его руку, чтобы погладить перья, приводя в порядок те, которые казались не на месте.       Линн внезапно прикоснулся руками к груди Ника, но не оттолкнул — он странно смотрел, как будто пытался как-то приблизить демона к себе. Его дыхание стало медленнее, контролируемым; на его лице отразилось выражение сосредоточенности — он нахмурил брови, прикусил губу, но его глаза казались расфокусированными, а красный цвет заливал всё его лицо вплоть до ушей.       Когда Ник присмотрелся повнимательнее, он понял, что это было не раздражённое выражение, а скорее возбуждённое. Линн был возбуждён.       — К тому же, — добавил Ник, поскольку ему больше нечего было терять, — тебе самому не помешало бы хорошо провести время.       Линн посмотрел на него с сомнением. Его недоверие к словам Ника отражалось на всём лице, но затем эти демонические руки, казалось, коснулись слишком чувствительного места, и Линн не смог сдержаться и выдал небольшой стон.       Он прижался головой к плечу Ника — может быть, чтобы тот не видел выражения его лица, а может быть, чтобы заглушить звуки. Демон, однако, казалось, нашёл золото на конце радуги.       — Ангел, — позвал он, и вот оно. — Посмотри на меня. — Линн не мог ничего сделать, кроме как застыть, глядя в глаза Нику, особенно когда тот произнёс это прозвище таким чувственным голосом?       — Могу я прикоснуться к тебе? — прошептал Ник, прижавшись к его губам и лаская пальцами лицо Линна.       — Разве ты уже не делаешь этого? — Он должен был спросить, потому что этот вопрос был слишком неопределённым для его вкуса. Линн ожидал раздражённого вздоха, но вместо этого услышал весёлое хихиканье.       — Справедливо, — ответил он. — Позволь мне попробовать ещё раз. Могу я поцеловать тебя? — Линн задохнулся.       «Какого чёрта я делаю?» — пронеслась в его голове мысль, как громкая красная тревога, но казалось, что все мыслительные механизмы в его мозгу утонули, а затем сгорели и были раздавлены.       Он, должно быть, не в своём уме. Он — Ангел Линн, из всех людей — был привлечён таким вульгарным, похотливым, жестоким демоном? Как это возможно? Ник, должно быть, наложил на него заклятие; это было единственное логичное объяснение!       Линн сглотнул, боясь того, что может вылететь из его уст, если он их откроет. Он был сильным и внушительным ангелом, одним из лучших в своем классе, спасителем небес — как же он мог быть таким слабым? Ничто не могло оправдать дрожь в его теле, жар, охвативший его лицо, трудность смотреть Нику в глаза или… или его абсолютное желание поцеловать его.       — Да, — сказал он, не успев слишком много думать, и бросился на эти демонические губы, которые могли стать для него смертельными.       Он растворился. Он целовал Ника, и это было лучшее чувство, которое он когда-либо испытывал. Ангелам не нужно дышать, но почему-то он обнаружил, что задыхается в губах демона.       Линн был уверен, что выглядел очень нуждающимся, хватая Ника за одежду и прижимая его к себе, чтобы они могли почувствовать связь каждой частью тела.       Он чувствовал, как Ник время от времени улыбался на поцелуе, зная, как сильно Линн будет стесняться, когда вспомнит о своем поведении на следующий день.       — Может, переместимся в спальню? — спросил Ник, обнимая своего ангела за шею, чтобы прервать поцелуй.       Линн посмотрел на лестницу и про себя посчитал все ступеньки, которые им нужно будет пройти, чтобы добраться до его комнаты, и, вздохнув, толкнул Ника к дивану рядом с ними.       — Или мы можем просто потрахаться в гостиной, я не против… — Ник шутил, а Линн явно терял терпение и поцеловал его в губы, чтобы заставить замолчать.       Ник прижался бёдрами, чтобы услышать ещё один непристойный звук, исходящий от Линна; затем его более решительно толкнули, кладя на диван. Он наблюдал за величественным зрелищем, как Линн снимает с него одежду, — и сразу же последовал его примеру.       Руки Ника легли на талию Линна, наконец-то оценив это прикосновение кожи к коже.       — Я обожаю тебя таким, ты знаешь? — прошептал Ник Линну на ухо, меняя их положения, ангел лежал, а Ник достал бутылку смазки, чтобы смочить пальцы, и, не теряя времени, ввел их в Линна. — Такой красивый, нуждающийся и жадный только для меня.       Линн почувствовал, что потерял способность формулировать полные предложения, потому что, когда он пытался говорить, из его уст выходили только бессмысленные звуки, пока он не перестал пытаться что-либо сказать, закрыв рот рукой, чтобы соседи по комнате не заинтересовались тем, что происходит внизу.       — Это грех, не так ли? — Ник сжал пальцы, Линн прижался к его руке и повернул голову, прижимая ко рту подушки на диване, чтобы его стоны не были слишком громкими. — Жадный, ты очень жадный для меня, да?       Линн хотел возразить, сказать, что это не так — что жадность не относится к этому, и если что, то Линн был виновен в грехе похоти с того момента, как он захотел чего-то столь непонятного, как быть трахнутым им.       Ник наклонился ближе, укусив Линна за шею, оставив след синяков, которые будет трудно скрыть на следующее утро — не то чтобы кого-то из них это волновало. Он опустился, продолжая толкать и сгибать пальцы внутри ангела, и приложил губы к соску Линна, втягивая его в рот; переходя от одного к другому, когда ему надоедало, как будто Линн был какой-то игрушкой.       Он бы солгал, если бы сказал, что это его не возбуждало.       Не прошло и минуты, как Линн начал жаловаться между стонами.       — П-просто вставь его, пожалуйста, — едва смог он произнести.       — Видишь? — Ник вынул пальцы из задницы Линна. — Нетерпеливый, эгоистичный, хочешь меня всего для себя, а что я получаю в ответ? — Его слова звучали грустно, но тон был настолько фальшивым, что ангел даже не стал утруждаться сочувствием.       — Ты должен трахнуть меня, гнусный демон, — сказал он, а затем, собрав все оставшиеся силы, резко обернулся и бросил резкий взгляд. Однако их глаза не задержались надолго, потому что Ник быстро перевернул ангела на диване, расположившись позади и войдя в него, крепко сжимая за талию.       Когда весь член Ника оказался внутри Линна, ангел растаял от удовольствия и жара, которые он испытывал. Вскоре Ник начал медленно двигаться вперёд и назад, наслаждаясь тем, как Линн теряет контроль, становясь всё громче и громче, когда он попадал в самое чувствительное место.       Но даже несмотря на то, что ему это так нравилось, он хотел, чтобы это повторилось, и если кто-то из соседей ангела проснётся от шума, который они поднимают, это очень быстро станет большой проблемой; поэтому он прижал руку ко рту Линна, пытаясь заставить его замолчать, и одновременно использовал её как рычаг, чтобы прижать спину Линна к своей груди и снова поцеловать его шею, позволяя своим собственным звукам тихо ускользать в эти ангельские красные уши.       — Блять, ангел, ты такой красивый, — сказал Ник, не успев даже подумать, проверяя реакцию Линна на похвалу и унижение. — Мой хороший мальчик, правда? Мой.       Линн задыхался. Да. Он был его. Только его. Он хотел быть хорошим для Ника, если это означало, что сможет испытывать такие чувства снова и снова — он знал, что Ник был единственным, кто когда-либо прикасался к нему так, кому было позволено прикасаться к нему так.       Его разум закружился, потерявшись в тумане и удовольствии, нарастающем в теле, пока его разрывало на части; он был в полном беспорядке — на самом деле, они оба были в беспорядке; и Линн не мог не вспомнить всё, что ему приснилось той ночью, понимая, что это было то же самое.       Только это было реально.       Он был вне себя, когда внезапное движение вернуло его на землю, когда Ник прижал его лицо к подушкам на конце дивана. У него не было много времени, чтобы задуматься, что это значит, когда рука погладила его по спине, прямо там, где крылья соединялись с кожей.       Его спина выгнулась, но он не хотел отвергать прикосновение другого — в тот момент не было нужды в этом сомневаться.       Рука Ника вернулась более решительно, но не грубо; его прикосновение было лёгким, но это была такая чувствительная и уязвимая часть его тела, и он просто позволял Нику, демону, прикасаться, использовать её — как он делал со всем его телом.       — Ник, пожалуйста, я… — Линн попытался предупредить его, но когда Ник провёл рукой по всему контуру его крыла, он не смог сдержаться и кончил.       Линн закричал бы, когда кончил, если бы Ник не закрыл ему рот в самый последний момент; демон продержался не намного дольше, чем он, и вскоре наполнил его своим семенем, поглаживая несколько раз, чтобы довести до оргазма, пока их дыхание не успокоилось.       Линн упал на диван, чувствуя влагу вокруг спины и груди, не имея достаточно сил, чтобы позаботиться об уборке. Ник думал о том же, просто лежа рядом с Линном и обнимая его до конца их беспокойной ночи.

***

      Утром Линн проснулся в отчаянии; он вспомнил всё, что произошло прошлой ночью, и сразу же рассердился — он трахнулся с демоном, и не просто в своей спальне, а в гостиной, как какое-то животное, и, кроме того, даже не потрудился убрать за собой.       Ангел Линн не потрудился убрать за собой? Что с ним не так?!       Он был готов сбежать, когда понял, что находится в своей постели, всё ещё в пижаме, в которой вчера ложился спать.       Он моргнул. Это не могло быть просто сном, правда? Линн должен был почувствовать облегчение; это была хорошая новость — он не был грешником, он не переспал с демоном-братом своего соседа, и ему не нужно было стыдиться того, что его друзья об этом узнают, — однако в его сердце было чувство… разочарования?       Всё ещё пытаясь забыть все ощущения от самого реалистичного сна, который он когда-либо видел, Линн не хотел думать о том, что всё это могло означать.       Его мысли были перегружены. Когда утром он подошёл к ванной и посмотрел на себя в зеркало, его сердце сжалось — на его теле не было никаких следов. Ни засосов, ни синяков. Только чистая, ангельская, непорочная кожа.       Он вздохнул, глядя на свои руки, лежащие на раковине; в этот момент две другие сильные руки обхватили его за талию, и он почувствовал поцелуй на шее.       Линн поднял глаза и увидел Ника, пристально смотрящего на него.       — О, синяки, которые я оставил, уже сошли, ангел, — прошептал он ему на ухо, — Может, я должен оставить тебе новые?       Ангел не смог скрыть милую улыбку, сопровождавшую его облегчение. Он отвернулся, обнял другого, уткнулся головой в грудь демона и вдохнул мускусный аромат, которым был пропитан Ник.

***

      С тех пор Ник и Линн, казалось, не могли держать руки при себе. Они по-прежнему ссорились и вели себя так же на людях, как и раньше, но все чувствовали, что что-то изменилось.       Однако они не знали, что происходило, когда никто не смотрел.       Была поздняя ночь; в доме было тише, чем обычно, когда Линн вернулась домой после долгой ночной смены. Он не помнил, как оказался в такой ситуации, вероятно, смутно помнил, как застал Ника снова рыщущим в холодильнике и притворялся расстроенным, чтобы они устроили ссору, которую никто не увидит, — тогда у Линн появился бы повод оказаться зажатой между Ником и кухонным столом.       Их поцелуи обычно были грубыми, но со временем они стали… нежнее. Сладкими. Невинными, хотя это слово не следовало использовать, говоря о Нике Хоулте.       Линн держал Ника, притягивая к себе за шею, а он держался за талию ангела, задыхаясь.       — Ты же знаешь, что ангелы воздерживаются от секса, чтобы сохранить чистоту души и тела, верно? — внезапно спросил Линн, пытаясь сдержать дрожь, которую вызывал у него рот Ника на шее.       Демон произнес утвердительное «угу» и оттолкнулся назад, чтобы посмотреть Линну в глаза, но ангел едва смотрел на него.       — А у вас, демонов, такого нет, — продолжил он, — и это значит, что у тебя был богатый опыт.       Это было эвфемизмом, потому что все в аду и раю знали о проступках Ника и о том, как долго он искал удовольствий везде и всюду. Что, опять же, не имело значения для Линна, поскольку ему было наплевать на прошлые дела Ника, и единственное, что его интересовало, — это кто он сейчас и как будут складываться их отношения; поэтому Ник терпеливо ждал, пока Линн донесёт свою мысль, лаская пальцами талию ангела, который всё ещё держал руки на его груди в некой поддержке.       Глубоко вздохнув, Линн продолжил:       — Боюсь, что не смогу доставить тебе столько же удовольствия, сколько ты доставляешь мне. Потому что я… Ну, я не знаю, как это делать, — пробормотал Линн, стыдясь своих слов, но в основном боясь, что Ник может с ними согласиться и просто уйти.       Однако лицо демона смягчилось — он никогда не смог бы покинуть Линна, тем более из-за такого. Он обхватил лицо Линна обеими руками, заставляя поднять глаза, и, улыбаясь, сказал:       — Мой ангел, тебе не нужно об этом беспокоиться… Ты мне настолько нравишься, что даже если бы ты никогда не захотел ко мне прикоснуться, я всё равно был бы счастлив.       Затем он наклонился ближе к Линну и прошептал ему на ухо:       — Но раз ты такой преданный ученик, я могу научить тебя нескольким вещам, если хочешь. — Линн задрожал, зная, что его лицо уже покраснело от смущения. — Разве не ты всегда так говоришь? «Плохих учеников не бывает, бывают только плохие учителя», да?       Линн почувствовал необходимость скрыть своё лицо, услышав, как ему повторяют его собственные слова, поэтому он прижался лицом к изгибу шеи Ника, который только улыбнулся и воспользовался этой возможностью, чтобы прошептать ему на ухо:       — Я обещаю, что буду хорошим учителем.       А потом он рассмеялся:       — Возможно, лучшим учителем, потому что я уверен, что к концу урока ты будешь просить ещё.       Линн, вероятно, почувствовал себя подавленным от такого количества дразнилок, поэтому он отчаянно поцеловал Ника в губы.       — Может, поднимемся в комнату? — спросил Ник, едва отрываясь от губ Линна.       — Стены там слишком тонкие, — ответил Линн.       — Но Айра ушёл на свои ночные встречи, сегодня полнолуние, так что Пушистик в лесу, а Нил, если честно, обжимается с твоей сестрой в квартире Момо…       — Подожди, Нил что?       — …так что дом в нашем распоряжении.       — Ладно, — сдался Линн, притворяясь раздражённым, но не смог скрыть удовольствия, когда они пошли в его комнату.       Линн даже не успел ничего осознать: в один момент Ник толкал его дверь, а в следующий он уже лежал на кровати. Когда ангел опомнился, вокруг него был только Ник, Ник и Ник. Затем голос у его покрасневшего уха прошептал:       — Скажи мне, чего ты хочешь, ангел.       Линн уставился в эти золотые глаза, и если раньше он испытывал хоть каплю стыда, то теперь от него не осталось и следа:       — Я хочу отсосать тебе.       — По-моему, это первый раз, когда ты выразился не в буквальном смысле. — Он не смог удержаться от шутки.       — Заткнись. — А Линн не смог удержаться от смеха.       Они были идиотами, но глубоко влюблёнными идиотами, поэтому всё было хорошо — даже если они ещё не знали об этом.