Fated (Обреченный)

Эта чертова аллергия, этот чертов мох... Игорь не произносит этого вслух при Соболеве, зная, что Иван Евгеньевич имеет другое мнение насчет сложившейся ситуации. В полумраке коридора нейробиолог в неуместно чистом для этого места халате, кажется, сливается с серо-зеленым пейзажем. Игорь вздрагивает каждый раз, когда видит его в таких местах. Взгляд этих неестественно зеленых глаз оставляет странное чувство глубоко внутри, будто бы ученый умеет видеть других людей насквозь, да и не только людей, впрочем, но не говорит об этом. Игорю кажется, что раньше глаза Соболева были скорее серыми, но доказать не может, а значит остается молчать, сопоставляя воспоминания с нынешним, пытаясь успокоить собственные расшатанные нервы мысленной фразой, вроде: "Мы все изменились здесь, его это тоже коснулось." Симптомы аллергии мешаются с побочными эффектами от неизвестного препарата, который Иван так заботливо предложил Стешину, уверяя, что это уж точно поможет. "Как будто от этого вообще есть спасение..." - он ругает себя за подобные мысли, напоминая себе о том, что, вообще-то, Соболев, прежде всего, его друг (правда, вряд-ли к друзьям обращаются на "вы"), а значит, он должен слушать, а не сопротивляться. В конце-концов, нейробиолог выше по должности, а значит, точно во всем разберется, стоит лишь предоставить ему необходимое количество времени. Поэтому Игорь ждет, в очередном лабиринте здания набредая на дверь столовой, поросшую тем же самым серо-зеленым паразитом. Пальцы лаборанта дергаются на ручке, внутри помещения явно чувствуется движение. Не зрением и не слухом, а каким-то внутренним чутьем, тем самым голосом с плеча, который обычно показывают в малобюджетных мистических фильмах. За дверью столовой - та же тьма, а во тьме горят мириады крошечных лампочек, какие бывают на генераторах, своим резким светом заставляя зрение на секунду поплыть. Их не было здесь раньше, как подсказывает подсознание и так не вовремя подводящая память. Игорь сглатывает на удивление тяжелый ком в горле, прислушивается, его собственные шаги отражаются эхом вдоль стен. И почему-то Стешин в этот момент чувствует себя так, будто он - насекомое, покорно влезающее в сеть к пауку, который только его и ждет. Зачем ему вообще понадобилось идти сюда? Вернулся бы в отдел, а там Соболев, там не страшно... Хотя, зачем лгать самому себе? Везде страшно. - Что ты здесь делаешь? - Позади раздается голос, который сейчас уже ни с чем не спутаешь, Игоря передергивает, но вместе того, чтобы испугаться, он с облегчением выдыхает. - Д-доктор Соболев, я не специально. Здесь что-то не так, мне кажется, здесь кто-то ес... - Его обрывают на полуслове, когда чужие пальцы впиваются в плечи, а ледяная ладонь закрывает ему рот. Он чувствует боль в области шеи, холодная жидкость разливается по венам. А над ухом все еще голос, все еще тот же, но уже полностью лишенный эмоций. - Зря ты сюда пришел. Любопытство тебя до добра не доведет. Вдох, выдох, рваное, тяжелое дыхание. Игорь резко садится на постели, инстинктивно коснувшись пальцами воротника, проверяя, остался ли след от укола. Нет, никаких следов. Сколько прошло времени? У лаборанта кружится голова, он осматривается - стены привычного лазарета, где он пролежал, как ему кажется, бесчисленное множество суток, когда Иван спас ему жизнь в прошлый раз, буквально вырвав из рук зомби. - Прошло двенадцать часов. - Он что, читает мысли? Нет, Соболев, пока что, всего лишь нейробиолог, а не телепат. Эта мысль кажется нелепой, вызывая нервную усмешку. Кто знает? - Что произошло? - Хриплым от долгого молчания голосом задает вопрос Стешин, боясь ответа: в памяти всплывают отрывки произошедшего в столовой. - Вы были в столовой, вы хотели меня...? Он не договаривает, боясь продолжить фразу. А если он скажет "убить", а Иван Евгеньевич действительно возьмет и убьет. Глупости, он же все еще друг, а друзьям доверяют, в особенности тем, кто однажды спас тебе жизнь. - Столовая? - Переспрашивает Соболев, пару раз заметно моргая за стеклами очков. Он что, не понимает? Игорь снова садится, снова смотрит на нейробиолога, кивает, в отчаянной попытке дать понять, что он, спасибо большое, еще не сумасшедший. Или, по крайней мере, разумнее местных обитателей. - Вы нашли меня там. Он слышит вздох, Соболев отрицательно качает головой, снимая очки и протирая их рукавом неуместно чистого для этого места халата, а затем надевая обратно. - Ты потерял сознание от усталости. Я испугался, честно говоря. Похоже, тебе, ко всему прочему, приснился кошмар. - Лаборант наконец-то слышит ответ и отзеркаливает чужой выдох, опуская голову. Верит. Другого выхода нет, ведь если не поверишь - останешься снова один, снова наедине с полчищами зомби, среди которых узнаешь бывших коллег и кое-кого из охраны и тогда-то и поймешь весь окончательный ужас ситуации, если до тебя до сих пор не дошло. А до Игоря дошло еще в морге, поэтому он верит, кивает, сам заставляет себя вычеркнуть из памяти эту чертову историю со столовой. И он больше не натыкается в темноте на эту когда-то прозрачную дверь, и от этого становится как-то спокойнее. Если в этой ситуации вообще еще присутствует сам термин спокойствия. Выпить чашку крепкого кофе посреди локального зомби-апокалипсиса уже не кажется такой плохой идеей. Особенно, когда им запиваешь очередную горсть таблеток, чувствуя, как ненавистная аллергия ненадолго выпускает тебя из своей хватки. Игорю кажется, что впервые за долгие дни он наконец имеет возможность вдохнуть полной грудью. Мелочь, а приятно. Соболев снова молчит, и в этом молчании вся тревога и неопределенность проступают на поверхность, давая о себе знать так некстати пробежавшей по телу дрожью. Коллег не боятся, друзей тем более, особенно тех, кто уже однажды спас тебе жизнь. Стешин повторяет это как мантру, чувствуя себя идиотом из-за собственной паранойи. В конце-концов, может, он действительно тогда упал в обморок от усталости, а не столкнулся с ученым в столовой, когда тот выглядел совсем не как обычно. "Обычно" Иван Евгеньевич не кажется таким пугающим. - Одной проблемой больше. - Сообщает Соболев, встав возле стола, за которым сидит Игорь, и опираясь рукой о край. - У нас на этаже зараженные? - Лаборант тут же поднимает голову, устремив взгляд на Ивана. У него уже глаза красные от недосыпа и аллергии, а он все равно каким-то чудом умудряется быстро реагировать. - Если бы. Группа зачистки пришла с поверхности. Игорь замирает, пару секунд переваривая информацию. Понятное дело, что если это "группа зачистки", то они прибыли совсем не для исследований или переговоров. А значит, становится еще больше поводов для того, чтобы спрятаться под стол и не высовываться. - Нас хотят убрать? - Спрашивает Стешин, нервно усмехнувшись. - Что мы будем делать? Иван Евгеньевич выдыхает, снимает очки, протирает их рукавом халата, а затем надевает обратно. - Я разберусь. А ты будь осторожнее, ладно? И докладывай мне обо всем. Ты под моей ответственностью, Игорь. От этих слов становится одновременно как-то спокойнее, но в то же время тревожно. Если Соболев говорит такое, то дела определенно плохи, а ситуация становится еще опаснее. Зомби, вирус, отряд зачистки, этот проклятый мох, в конце-концов. Сейчас больше всего хочется домой, закрыть наглухо дверь и даже в окна не смотреть. К сожалению, пока что, это не представляется возможным. Рация шипит, сигнал прерывается. Иван, вероятно, сходит с ума на том конце линии, гадая, не нарвался ли его несчастный подопечный на очередную неприятность. Однако, пока им обоим везет, группа зачистки немыслимым образом погибает, в чем Соболев винит воздействие вируса и пси-атаки. - Один из наемников выжил. И он ищет нас. Меня, если быть точным. От этих слов Стешин замирает в дверях, сердце пропускает один-единственный удар, словно одно деление на счетчике таймера, засекшего время до его собственного конца. Странная аналогия, которая приходит лаборанту в голову, и он изо всех сил пытается не думать об этом. Соболев пообещал разобраться, и он ведь привык выполнять обещания, а значит, ему можно доверять. Игорь спит плохо, целая ночь проходит в промежутках между кошмарами и резкими пробуждениями. В одно из таких он все-таки не выдерживает, покидая лазарет, теперь ставший чем-то вместо спальни. Уютное местечко, конечно, если бы это не было неприкрытым сарказмом. И в очередном кабинете, где единственным источником света являются несколько нервно мигающих под потолком лампочек, Стешин различает голос. Соболев с кем-то разговаривает, может, сам с собой. Чего уж тут, когда вокруг творится "тако-о-ое", что от кого угодно можно ожидать чего угодно. Нейробиолог стоит у одного из стеллажей, Игорь не сразу, но понимает, что рассматривает он контейнеры с зараженными материалами. Зачем они ему понадобились? Выходи в коридор - да иди смотри на зомби. От таких мыслей хочется то ли смеяться, то ли впасть в отчаяние. Похоже, Иван продолжает свои исследования, продолжает изучать вирус, когда теперь наконец-то остался запертым в лаборатории. Он ведь всегда надеялся на успех, на лучшее, мыслил крайне обширно, но при этом позитивно. И уж он-то точно не желает Игорю зла, и тот снова убеждает себя в том, что рядом с нейробиологом он в безопасности. Несмотря даже на то, что сейчас он выглядит как какой-то злодей из страшной книги, которую берешь в библиотеке почитать, а потом клянешься самому себе никогда в жизни больше не открывать ее. Хочется неиронично сказать, что сейчас не совсем подходящее время для исследований, когда с поверхности в лабораторию пробираются солдаты, а за дверью стерегут желанных гостей вечно голодные зомби. Разве Стешина кто-то послушает? Единственный "кто-то" - здесь Соболев, и даже не хочется намекать ему на то, что он немного увлекся. Лаборант решает, что для его же психического здоровья будет безопаснее вернуться обратно в лазарет, закрыть глаза и сделать вид, что он ничего не видел. Подавить страх и убрать все эмоции куда подальше, ведь воспаленная фантазия может придумать слишком много всего. "У страха глаза велики, все верно." Утро снова все то же, снова кофе и снова таблетки от всех проблем, которые Игорь пьет безоговорочно, надеясь лишь на одно - аллергия перестанет его беспокоить. Таблетка, лежащая рядом с кружкой выглядит странно, когда Стешин смотрит на нее в упор, остановившись возле стола. И на вкус лекарство чуть другое, сладковатый привкус сменяет горький, на этот раз гораздо хуже. Поморщившись и со звоном вернув теперь уже полупустую кружку на стол, Игорь нехотя покидает относительно безопасный кабинет. С экраном компьютера тоже будто что-то не так, но перед глазами уже стоят слезы от раздражения слизистой глаз. Кажется, корни мха проросли уже в самые легкие, дышать с каждым днем становится все тяжелее, да и соображать гораздо сложнее. "Я так больше не выдержу. Либо рухну от усталости, либо Соболев насмерть меня залечит, либо аллергия добьет." - Прекрасные перспективы для некогда успешного сотрудника одной некой подземной лаборатории, которую в документах называли Убежищем М-2. Выйдя в коридор, стараясь не шуметь, Игорь снова слышит шипение передатчика. Иван, кто же еще? - Где ты? Срочно вернись обратно на нижний уровень. Стешин останавливается посреди коридора, прислушивается к хриплому голосу из рации. - Я на одном из верхних этажей... - Возвращайся, сейчас же. - Нейробиолог кажется встревоженным, это точно не к добру. - Видели наемника? - Спрашивает Игорь, сглатывает, боясь ответа. - Нет, я все еще ищу его. Ничего не понимаю... - Точно, все плохо, так сбивчиво Иван может говорить только в двух случаях: когда рад, и когда встревожен. А радоваться здесь определенно нечему, Стешин уже давно уяснил. - Возвращайся. - Повторяет он, и лаборант смиренно отвечает. - Да, доктор Соболев. Конечно. Отключить передатчик он не успевает. С принятой недавно таблеткой определенно было что-то не так, ведь она, похоже, совсем не помогла. Игорь не может сдержать чихание и последовавший за ним приступ кашля. А когда поднимает взгляд, то замирает на месте как вкопанный, в полутьме помещения вдруг встречая чужой незнакомый взгляд. "Не зомби. Наемник, о котором предупреждал Иван Евгеньевич." - Последняя мысль, что успевает прийти ему в голову, прежде чем его оглушает звук выстрела. Через несколько секунд все заканчивается. Наступает оглушительная тишина, та, от которой в обычной жизни стоит звон в ушах. А сейчас только тьма, иллюзорное ощущение падения куда-то вниз. Больно, но боль проходит, когда Стешин теряет сознание, теперь уже не от неизвестного препарата, введенного ему в столовой, а от умело выпущенных пуль, первая из которых попала куда-то в плечо, а вторая - левее и ниже. Теряет сознание, теперь уже окончательно засыпая, чтобы больше никогда не встретиться с реальностью. Игорь всегда опасался долгой тишины. Но сейчас, после всего пережитого, тишина пустоты вдруг показалась ему самым безопасным местом среди бесконечного хаоса. После усталости и неописуемого ужаса происходящего отдых на холодном полу в одном из коридоров, в луже собственной крови уже не кажется таким страшным. Когда терять нечего, страха не остается тоже, как и сил верить в чудесное спасение. И нет, он не узнает о том, что случилось дальше. О том, что Соболев, ко всему прочему, был одержим вирусом, так до конца и не исчезнувшим из его тела, да и о том, что Соболев в принципе оказался совсем не тем человеком, которого он знал, тело настоящей версии которого осталось безжизненно лежать где-то на этаже А4, навеки сливаясь со мхом, забытое. Да и не человеком он был вовсе, если хорошо присмотреться. И это вполне неплохо объясняло то, почему днем он казался собой, а ночью превращался в кого-то совсем иного. Стешин не узнает и о том, что несмотря на обстоятельства, наемник и ученый будут вынуждены вдвоем против всех остановить этот же чертов вирус, чтобы системой очистки выжечь весь этот чертов мох. Можно ли это считать успешной местью за невезучего лаборанта? И будь Игорь до сих пор жив, предчувствие, что не раз выручало, несомненно бы подсказало ему, что он давно уже был обречен. Что все попытки выжить, в отчаянии запирая за собой дверь, принимая немыслимое количество таблеток, часами слушая научные доводы доктора Соболева, в конечном итоге все равно обернутся провалом. Еще одним человеком в этом месте станет меньше, но это не то, чего стоит бояться, ведь миру могло угрожать гораздо худшее, если бы Стешин остался жив, и вместо него пуля наемника забрала бы Ивана. Значит ли это, что теперь все в порядке? Значит ли это, что все закончилось хорошо? У обреченных намечен один-единственный путь, даже у тех, кто вере в судьбу предпочитает веру в науку. Ладно, зато больше не больно, нет усталости и ни одного симптома аллергии, да и источника аллергии уже тоже нет. А значит, где-то "на краю вечности", как иногда любил выражаться Соболев, Игорь сможет спокойно отдохнуть, впервые за все последние месяцы выспаться и пропасть навсегда, чтобы остаться в памяти нынешних жертвой обстоятельств, одним из тех, кому просто не повезло оказаться не в то время не в том месте.