Забыть французский, выбрать тебя.

Солнце Анси всегда казалось Селесте особенным — оно отражалось в бирюзовой глади озера и дробилось в окнах их старого особняка. Но сегодня это золото казалось фальшивым. В доме царила суета, лишенная радости. На кровати лежал открытый чемодан из дорогой драконьей кожи. Селеста аккуратно складывала свои вещи, то и дело поглядывая на мать, которая стояла у окна. — Я всё еще не понимаю, мама, — Селеста прервала затянувшееся молчание. — Почему так резко? Учебный год в Шармбатоне вот-вот начнется. Мои подруги, мои учителя… Почему мы бросаем всё и уезжаем в дождливую Британию? Марселин Розье не обернулась. Её пальцы нервно перебирали кружево на манжетах. — Твой отец считает, что в Англии сейчас открываются большие возможности для нашей семьи, Селеста. Он говорит, что корни Розье — там, и тебе пойдет на пользу обучение в Хогвартсе. Это старинная, уважаемая школа. — В Хогвартсе? — Селеста нахмурилась. — Но папа всегда говорил, что французская магия куда изящнее. Что изменилось? Она вспомнила лицо отца за завтраком: Кристиан Розье не притронулся к кофе, он лихорадочно просматривал почту, а его палочка то и дело высекала искры, когда он нервничал. Он ничего не объяснял — просто приказал собрать вещи за двадцать четыре часа. — Мир меняется, дорогая, — тихо ответила Марселин, наконец повернувшись. В её глазах Селеста прочла странную смесь жалости и страха, но мать тут же скрыла её за дежурной улыбкой. — Мы просто хотим, чтобы ты была в безопасности. И чтобы ты была рядом с нами. — Безопасности? Но разве во Франции нам что-то угрожало? Мать не ответила. Вместо этого она подошла и вложила в руку дочери маленькую бархатную коробочку. — Это французская подвеска с лунным камнем. Носи её, не снимая. Это частичка дома, которую никто у тебя не отнимет. Внизу раздался резкий хлопок аппарации, а затем властный голос отца: — Селеста! Марселин! Портал готов! Не заставляйте меня ждать! Девушка защелкнула замки чемодана. В горле стоял ком. Ей казалось, что родители что-то не договаривают, что за этим «возвращением к корням» кроется какая-то мрачная тень, о которой во Франции старались не шептать даже в самых чистокровных домах. Она коснулась своей палочки из акации, спрятанной во внутреннем кармане кардигана. В Анси было тепло, но от мысли о Британии ей внезапно стало холодно. — Adieu, Annecy, — прошептала она, бросая последний взгляд на сияющее озеро в окне.  Селеста взяла чемодан и вместе с мамой спустилась вниз к отцу. Кристиан Розье с недовольным лицом смотрел, как его супруга и дочь торопились к порталу. Через мгновение комната опустела, а на полу осталась лишь забытая голубая лента из Шармбатона.