Тихое угасание

      Чонгук открыл глаза и оглянулся. Впереди себя он увидел садовую дорожку, выложенную из булыжников, на которые смотришь и понимаешь, что им уже явно более ста лет и на их пути были пройдены испытания по преодолению воды, жары и ветра. Эта дорога была будто бесконечна: каждые пару метров она заворачивалась змейкой, и можно было заметить, что путь периодически становился то выше, то ниже, словно грунт, на котором он лежал, просел в некоторых местах.       Метров через восемь по левому боку можно было заметить небольшую лавочку. Она была белого цвета, и, даже несмотря на то что скамья находилась далеко, невооружённым глазом всё равно можно было заметить её лёгкое свечение, как будто сверху белила были обработаны серебряными частицами, которые в солнечных лучах играли разными оттенками радуги. Если посмотреть наверх, то никто бы не увидел голубое небо: ведь стебли каких‑то слишком больших вьюнков сплетались между собой, образуя арку.       Дуга из растений пропускала рассеянный солнечный свет, но он так странно падал, точно солнце было не одно, а заполняло всё небесное пространство, точно солнце распространялось во весь опор.       Среди огромных зарослей вьюнков можно проследить тонкие изящные ветви, с которых опускались необычные цветы, испускающие неземной запах. Словно только прошёл дождь и на улице стоит туман, а ты впускаешь в нос аромат свежести; словно солнце взошло, а тёплый чай в расписной фарфоровой кружке ждёт на кофейном столике в фруктовом саду, а ты спокойно спускаешься с веранды, вдыхая пары утра и плодов с деревьев; словно лёгкие ранние волны на океане, которые прибили морских звёзд и крабиков к берегу из белого мелкого песка, а ты мочишь ступни в прохладной воде, которая обволакивает каждый миллиметр кожи. При этом потянув воздух, ты уловил слабое амбре из соли и кокосов с пальм, растущих на прибрежье. Вот как пахли эти удивительные дары природы.       Бутоны были цвета рассветных полос — розового‑фиолетового оттенка, которые поглощали белые облака, создавая плавный переход, который ощущался как лёгкие прикосновения робких пальцев во время тёплых объятий.       Чонгук остановил созерцание окружающей природы и встал с пола. Почему он лежал на камнях, никто не знал. Чон будто резко вышел из глубокого сна в середине дня, когда просыпаешься, а одежда мокрая и неприятно прилегает к телу, создавая мурашки на теле, в горле пересыхает, словно пробежал марафон по пустыне, а сознание не до конца поняло, что оно проснулось.       Гук потянул стопы, ведь ноги нещадно затекли. Но в итоге сонная растяжка привела к своду голени: нижние конечности тянуло так сильно, что Чон шикнул и, буркнув под нос какое‑то ругательство, предпринял попытки поднятия с земли. Спустя пару секунд ноги отпустило, и Гук, оперевшись на руки, поднял свою тушку с грунта. Окинув взглядом арку, он уловил быстрое шевеление чего‑то похожего на тень, так что решил двинуться к лавочке, где и уловил неизведанное движение.       Чон шёл и не мог никак насмотреться на окружающие его растения, что буквально пленили красотой и запахом. Когда до лавочки оставалось пару шагов, Чон заметил неаккуратно обработанный край ямы прямо позади, что так и кричал о том, что он хранит в себе много тайн и загадок, которые предстоит разгадать юному принцу.       Точно! Мозг озарила вспышка, будто на небе взорвалась звезда, но искры были не огненно‑оранжевыми и алыми, а лазурными и лиловыми, что так и окружали глаза не опасностью и угрозой, а будто шептали о спокойствии и умиротворении. Нейронные связи восстановили воспоминание, которое рассказывало происхождение Чонгука. Он был принцем и готовился в будущем взойти на трон отца, но вчера узнал, что государь мёртв, а следовательно, сегодня утром он был бы объявлен новым правителем своего славного государства, что лежало возле моря, где солнце и ветерок с берега не переставали гулять ни на секунду, где добрый говор местных ребятишек не смолкал до самого вечера — до тех пор, пока мама не загонит домой на ужин в дом, который к тому времени пропахнет пирогом и чаем с ягодами. Чон любил своё королевство и своих людей, но взять на себя ответственность за такое количество жизней было для него слишком сложной задачей, что тяготила его плечи и туманила разум.       Вчера вечером Гук лёг в постель и загадал желание: он всего лишь хотел в последний раз побыть свободным и познать настоящее счастье. И вот утром он открыл глаза здесь — в месте, которое не требует от него решений, которые решают судьбы миллионов; месте, что не предаёт, пытаясь найти выгоду в любом неверном шаге короля; месте, что позволило ему отдохнуть и насладиться моментом, но при этом не требуя взамен денег или взаимных услуг. И тогда Гук понял: он действительно не хочет уходить из этого мира, ведь оно показало, как же спокойно может быть на душе у принца.       Чон вспомнил всё, но почему‑то в этом месте мысли не приносили боли, а только передвигались в голове, словно небольшие торговые корабли, что путешествовали и искали новые продукты, которых не видел свет.       Так как эпизоды, которые восстановились в памяти, не нагружали мозг, Чон решил продолжить свою прогулку. Приблизившись к яме, которая подкинула флешбэки его не самой сладкой судьбы, Чон решил заглянуть в неё. Впадина встретила подозрительной тишиной и темнотой, что поглощала, но не в плохом смысле: она будто звала и нашептывала, что не причинит вреда, что просто хочет рассказать свою грустную историю, что хочет открыть свою душу и сердце. И принц доверился: он сделал шаг, и пропасть поглотила его.       Около пяти секунд Чон летел в полной темноте. Страх успел завладеть его разумом, тело покрылось мурашками, по позвоночнику пробежал электрический разряд, который заставил пальцы рук слегка подрагивать. Но мозг не успел надумать страшных концовок, так как мягко приземлился на траву. Чон был уверен, что это травяной покров только что помялся под его попой, но не мог доказать, ведь солнце буквально ослепило его глаза, которые не были готовы к такому яркому свету после абсолютной темноты, что успела его неплохо так напугать.       Спустя некоторое время зрение восстановилось, и Гук увидел прекрасную веранду, которая стояла на невысоких колошках, что погружались в землю, на которой росла поразительно яркая трава, которая разносила свежий аромат зелени.       Поднявшись на веранду, принц оглянул её взглядом, приметив в левом углу ковёр тёмно‑зелёного цвета, который был проплетён золотыми нитями, что играли красивыми бликами на солнечных лучах. На ковре стоял небольшой низкий стол из тёмного дерева, на котором стоял нежный фарфоровый сервиз, а вокруг столешницы друг напротив друга лежали пухлые перьевые подушки, которые были украшены вышитыми узорами, что отдалённо напоминали греческие узоры, про которые читал Чон в книгах по истории.       Принцу нравилось то, что предстало перед его глазами, ведь картина, которую он наблюдал, дарила гармонию и безмятежность. Но ему хотелось познать ещё больше удивительных тайн этого загадочного мира. Спустившись с веранды с другой стороны, он увидел человека — это было первое живое существо в этом месте.       Вдруг Чонгук осознал, что не видел ни птиц, ни мышей, ни даже червячков или жучков. Эта мысль напугала его на секунду, но радость, что он нашёл кого‑то ещё, заполнила разум, и принц пошёл знакомиться с незнакомцем.