Одной полярности

Священную тишину архива нарушил резкий звук удара металла о металл, и девушка непроизвольно вздрогнула, загнанно вскидывая от бумаг голову. Заполошно застучало сердце, а рука сама собой потянулась к ножу. Вынырнув из вентиляции, на неё немного виновато смотрел хрупкий парень, для её замыленного взгляда сливаясь в одно сплошное пятно. Но зелёный цвет не раздражал напряжённые глаза и даже... Успокаивал? – Зелёный... – пробормотала она, успокаиваясь. – Прости, что напугал, Желти... Ты же знаешь, что Коричневая мне покоя не даёт... Он немного нервно издал смешок, не желая, чтобы девушка напротив за него волновалась. Жёлтая медленно выдохнула, недовольно жмурясь и осторожно размяла шею рукой. Слишком долго сидела, часа четыре, наверное. Зелёный осторожно подсел напротив, внимательно и несколько обеспокоенно оглядывая девушку. Несмотря на страх навязчивости, ему хотелось быть рядом, хоть чем-нибудь помочь, даже если, казалось, помощи Жёлтой не требовалось. Зелёный просто хотел быть подле, её присутствие успокаивало, даровало гармонию вечно напряжённому разуму. И Зелёный надеялся, что ей тоже приятно находиться вместе с ним. Надеялся, что хотя бы не напрягает. Заикаться о чувстве безопасности он не решался, для таких как они, оно было роскошью, почти мифом, едва осязаемым миражом. – Всё ещё вижу её... – бормочет Жёлтая, рассеянно зарывшись рукой в волосы, уставившись в стол. И они оба понимают, о ком идёт речь. Жёлтая продолжает, но на удивление жёстко чеканя слова, таким образом пытаясь справиться с болью. – Это я записала её имя в графе предатель. Поставила штамп "обезврежен". Жёлтая закрыла лицо руками почти обречённо, опусились плечи расслабленно. Она не плакала. Просто хотела хоть на секунду почувствовать себя "в домике", позволить себе закрыть глаза рядом с тем, кому она доверяет. – Просто... Не могу избавиться от мысли, что причастна к этому. В попытке сбежать от постоянно висящей дамокловым мечом опасности, я провожу в архиве дни, однако... Здесь я как нигде ближе к нашим погибшим товарищам. Хах, сбежала, называется. Какая ироничная насмешка, спасибо, судьба. Жёлтая обречённо растеклась лужицей по столу, позволяя себе выдохнуть после очередной бесконечной смены от Коричневой. Зелёный едва слышно понимающе вздохнул, чувствуя то же самое. Они научились работать на износ, без перерыва. Когда мышцы костенеют, голова гудит от усталости, а ты понимаешь, что у тебя здесь нет никаких прав, уже не до возмущений. Пока Коричневая не прикажет, работа не закончится, и ты просто ловишь принятие, продолжаешь механически двигаться, пока начальница всё знает и безнаказанно эксплуатирует твою нечеловеческую выносливость. Становится мерзко, даже от самого себя. Но если растоптать гордость, будет легче. Как ни крути, но это их реальность, ничего не сделаешь мимолётным самокопанием. Жёлтая устало потянулась, сбрасывая с себя наваждение, собираясь вернуться к работе, но Зелёный, внезапно решительно тряхнув головой, так же, как и всегда – осторожно и немного неловко из-за зажатости – неожиданно встал из-за стола и подошёл к ней. Жёлтая удивлённо подняла на него взгляд. От парня веяло теплом и на каком-то интуитивном уровне чем-то ещё. Почему-то хотелось думать, что домом. – Пойдём, – Зелёный мягко увлёк её за руку, заставляя подняться, двигать задревеневшее тело. Она с удивлением встала, позволяя себя увлечь за собой, и только после того, как её пошатнуло, поняла, насколько сильно устала. Жёлтая молча следовала за ним, с облегчением, двигая затёкшими мышцами. Ничего не спрашивала – дыхание сбивалось, хотелось просто с наслаждением мычать от долгожданной приятной дрожи в коленях. Зелёный продолжил сам: – Сейчас уже вечер, почти все разошлись по домам, – успокаивающе проговорил парень. Он двигался уверенно и выглядел убеждённым в своих словах. И если слегка и поглаживать её ладонь большим пальцем, то не специально, а совершенно неосознанно, в невольной попытке успокоить. И не то, чтобы Жёлтая была против. Они пришли в столовую. Зелёный деловито усадил её за их любимый столик и куда-то улизнул в сторону стойки раздачи. Жёлтая с любопытством оглядывалась. В пустой вечерней столовой находиться было непривычно, но, тем не менее, на удивление, неожиданно уютно. Вокруг царил приятный полумрак – они не стали включать все лампы. Жёлтая прикрыла глаза, глубоко вдохнув. Тихо. И без привычной духоты от множества персон. Где-то поблизости гулко раздавалось каждое движение Зелёного, его тихая возня убаюкивающе расслабляла. Жёлтая уже успела окончательно расслабиться и уйти в себя, как на стол перед носом с тихим стуком приземлился стаканчик с ароматным кофе. От удивления она не в силах сдержаться: – Ты... Ты сам его приготовил?! Жёлтая вскрикивает, забыв о вечной осторожности, так по-детски позволяет себе отдаться моменту, уставившись на Зелёного, не осознавая, что улыбается. Зелёный смущённо убирает чёлку, чувствуя на щеках жар. – Да, – скомкано бормочет парень – Попробуй. Жёлтая делает глоток обжигающего напитка. Сладко. Вкусно. Знакомый, почти домашний аромат кофе постепенно разносится по столовой, распространяя вокруг себя уют, делая это неприветливое место достаточно приятным. Почти безопасным. Она первая нарушает установившуюся тишину: – Нам ничего за это не будет? Обычный вопрос, прекрасно знакомый таким, как они, и такой привычный, что горько становится. Прежде, чем что-то сделать, спрашиваешь себя тысячу раз – не перейдёшь ли дорогу кому-нибудь? Не дашь ли повод на своё законное убийство? К сожалению, жизнь справедлива. Око за око – и никто из людей не будет защищать предателя – монстра, который должен их убивать. – Нет, здесь... Здесь всё общее, – Немного замялся парень. На её вздёрнутую бровь Зелёный нехотя пояснил: – Красный здесь себе готовит в ночные смены. Он мне разрешил. Жёлтая сжала губы. Все знали, какой у Красного характер. Разрешить-то разрешил, ляпнул, и забыл тут же, а вот действительно ли позволеное им законно – ещё вопрос. Красному дозволено гораздо больше, чем обычному экипажу. И понятно почему. Жёлтая горько усмехнулась: Никто просто возразить не посмеет. Зелёный заметил её обеспокоенный взгляд. Он и сам всё понимал. Взаимодействие с охотником это было опасно. Ещё и связаны теперь с ним косвенно, чего хотелось бы в любых проявлениях избежать. Зелёный вздыхает, чего уж теперь. И внезапно с новой силой накатывает усталость. Потянувшись через стол, мягко разгладил пальцем складки на нахмурившемся лбе. Его пальцы были тёплыми, а непривычные прикосновения неожиданно приятными. – Пойдём домой. Ты устала. – Ты тоже, – откликается в ответ так же мягко, заставляя сердце ускоренно биться в груди. Зелёный усилием воли отводит взгляд, потому что просто не может смотреть на неё и не улыбаться. Они выходят из здания. Лицо мягко погружается в облако горячего воздуха, что поднимается с нагретой за день земли. Тёплая летняя духота обволакивает, тепло скользит по коже. Она настолько осязаема, что, Жёлтой кажется, можно погрузиться в неё, как в мягкую перину. Они двигаются в ней медленно, сонно-лениво плетутся вдоль зажигающихся фонарей, впервые просто наслаждаясь вечером и друг другом. Бумажный стаканчик с кофе давно пуст, но не тяготит руки. Жёлтая машинально продолжает его держать, обхватив пальцами, и кажется, что вот здесь и сейчас всё идеально. Вокруг мягкий, тихий шум засыпающего городка, сонный стрёкот сверчков, и аккуратные шаги по асфальту звучат успокаивающе. А рядом... Рядом Зелёный, и, кажется, что никого больше в жизни не надо. *** А на следующий день Жёлтая на подрагивающих коленках идёт на собрание. На Мире переполох: кто-то прошёл по вентиляции, ведущей из архива, и угадайте с трёх раз, кто его устроил. Жёлтая отрешённо слушает Коричневую, борясь с желанием вспороть ей горло, молясь, чтобы ни единой эмоцией ни себя, ни Зелёного не выдать. – Ты была в это время в архиве! Жёлтая облизывает сухие губы, но взгляд твёрдый, равнодушный и ни капли не злой – раздражение умело спрятано так, как может прятать лишь тот, кто вынужден всю жизнь вовремя опускать голову, каждый божий день наматывая круги вокруг своей гильотины. И не дай бог где-то оступиться. – Я спала. И добавляет нагло, вскидывает увереный взгляд, говорит так, как сказал бы кто-то уверенный в своём положении, кто-то, не ставящий под сомнения свою безопасность, не привыкший склонять голову. Как сказал бы человек: – Ты даёшь нам слишком много работы. Коричневая почти задыхается от шока. Почти. Жёлтая бы даже улыбнулась такому приятному зрелищу, если бы благоразумие не подсказывало, когда не следует переходить черту. Не стоит ещё сильнее злить Коричневую, тем более, она и так сказала достаточно. А Жёлтая не разменивается на пустые провокации. Поэтому она молчит и конфликт не поддерживает, когда Коричневая ядовито бросает: – Кому это "вам"? Тебе и Зелёному? Не странно ли, что это именно его ты защищаешь? Жёлтая стиснула зубы. Коричневая знала, на что надавить, вот только смысл всего этого цирка до сих пор был непонятен. – Вот видишь, ты сама признала, что даёшь Зелёному слишком много работы. Слева (Жёлтая даже сказала бы слева сверху) раздаётся грудной голос молодого мужчины. И Жёлтая, к своему стыду, от неожиданности вздрагивает. Не от страха, нет, просто Красный всегда и во всём слишком выделяется среди них. Говорит вполголоса, даже не прикрикнув – но завладевает вниманием, моментально устанавливает тишину и так. Жёлтая иногда даже завидовала, особенно, когда Коричневая, как сейчас, моментально затыкалась. Она и застыла, зло сверкая глазами, но Красный невозмутимо продолжил: – Архив по важности не стоит на первом месте, да и вообще, хватит хернёй страдать – пора переходить на цифровые носители. – Да ты вообще понимаешь, как это сложно сделать?! У нас нет ни времени, ни ресурсов, чтобы- – зло зашипела Коричневая, казалось, достаточно шокированно и вполне искренне. – Пусть тогда Жёлтая помогает Зелёному до тех пор, пока не ты распределишь обязанности по-нормальному. Оборвав Коричневую, веско припечатал Красный, ставя точку в разговоре, и от облегчения Жёлтой захотелось обнять его аж до хруста его хрупких человеческих костей. Коричневая заскрипела зубами, но кивнула. С Красным никогда не спорили. И не потому, что он был единственным, кто вооружён. Хотя – с мрачной усмешкой думала Жёлтая – и в этом тоже была немалая доля правды, по крайней мере, для импостеров. Красный был единственным, кому Коричневая не имела права приказывать, а во время чрезвычайных ситуаций вообще имел гораздо больше полномочий. Опасный тип. Именно поэтому Жёлтая повернулась к нему и с улыбкой благодарно кивнула. Красный лишь лениво мазнул по ней взглядом, не удостоив тем же. „Ну и похер на него“ – думала Жёлтая, выскальзывая вместе с Зелёным из зала для общих собраний – Главное, чтобы, зуб, как Коричневая, не точил. Позднее они с Зелёным сидят на винтовой лестнице Миры, спрятавшись ото всех глаз. Им не нужны слова, они приходят молча, словно чувствуют друг друга, а, может быть, так и есть. Они отлынивают от работы и, скорее всего, их ищет Коричневая; вокруг холод металла, вниз – десятки пролётов, но рядом Зелёный, и этого достаточно, чтобы устало расслабиться, положив голову на чужое плечо. Предатель и предатель. Фантом и Морф. Разные по виду, но одинаковые в своём безумии, что голосами в голове нашёптывает нескончаемую жажду крови. Чем чаще вы вместе, тем легче оступиться: теряется концентрация, и вот – уже летишь на эшафот. Вынужденные, как магниты одной полярности, постоянно отталкивать друг друга в наивной попытке отвести беду, не подставить случайно. Вот только страшнее всего ты сам, и, чтобы выжить, приходится смотреть правде в глаза, каждую секунду помня, не давая себе забыть. Монстр не спит внутри. Ты и есть монстр. Следишь с катушек в любой момент – и поминай, как звали. От тебя останется только папка в архиве и штамп. Обезврежен.