По разные стороны пустоты

— Это чудесная возможность исследовать все здесь получше, — воодушевленно сказала Люнэ. — Может быть, мы найдем записи предыдущих экспедиций, которым удалось попасть на остров. Сиэль улыбнулась, переглянувшись с Версо. Люнэ не упускала ни единого шанса пополнить банк знаний их экспедиции. Она каждый вечер записывала новые данные о встреченных невронах, или описывала новые области, куда их без нареканий подбрасывал Эскье. — Но сначала нужно отдохнуть и перекусить, — Сиэль свернула ее журнал легким движением руки и подтолкнула Люнэ поближе к костру. В котелке булькал грибной суп, и его аромат разносился по небольшой комнате, где экспедиция решила разбить временный лагерь. Маэль смотрела на костер, разведенный прямо на золотисто-желтых каменных плитках. Они благоразумно зачистили местность от невронов, чтобы передохнуть, ведь до Сирены уже было рукой подать. Даже после наступления сумерек на острове было тепло, но ладони Маэль были холодными. Она была необычайно тихой в последние дни, погруженная в себя и свое горе, которое теперь жило у нее под кожей, циркулируя в крови, отдавало солью на языке, когда она позволяла себе расплакаться в спальном мешке, так, чтобы остальные не видели. Гюстав… Она винила себя и свою беспечность. Или судьбу? Почему она должна была потерять его, как раз тогда, когда нуждалась в нем больше всего? Но под слоями безнадежности и самобичевания жило новое странное чувство. Маэль не понимала поначалу, что это. Почему она иногда смотрела на Версо слишком долго, а когда он, чувствуя ее взгляд, понимал голову, она тут же отворачивалась. Ей нравилось, когда он приходил к ней под дерево у озерца в их лагере. И когда проявлял внимание. Сначала она думала, что ищет в нем фигуру брата, которого лишилась, пытается заменить Гюстава другим мужчиной, который неожиданно вызвался им помогать. Но потом она поняла, что чувство другое, более личное, такое, что у нее учащается сердцебиение, стоит Версо ей улыбнуться. С Гюставом она чувствовала надежность, в то время как эти новые эмоции были больше похожи на прыжок с обрыва. — Тебе нужно что-то съесть. Маэль подняла голову и встретилась глазами с Версо. Он улыбался, держа в руках тарелку супа, которую тут же протянул ей. — Я не голодна, — она попыталась сказать как можно равнодушнее, но голос был тихий и уставший. — Съешь, или останешься такой мелкой навсегда, — подразнил он, таки сунув ей в руку тарелку. — Мелкой? — она в шутку возмутилась его словами. — Ты сейчас серьёзно? Версо усмехнулся, скользнув взглядом по ней с ног до головы, будто прикидывая. — Ну… — протянул он, делая вид, что раздумывает, — по сравнению со мной — да. Маэль фыркнула. — Это потому что ты ходячая башня, а не потому что я маленькая. — О, вот, уже оправдания пошли, — он сел рядом, опираясь локтем на колено. — Значит, признаёшь. — Я признаю, что ты наглый, — она прищурилась, но уголки губ предательски дрогнули. — И что если я сейчас пролью этот суп тебе на штаны, виноват будешь ты. — Шантаж? — его брови поползли вверх. — Серьёзное оружие. — Очень, — кивнула она с важным видом. — Так что будь осторожен со словами. Версо тихо рассмеялся. Мягко глядя на нее с заботой, и какой-то едва уловимой печалью. Словно он видел в ней что-то, о чем она даже не догадывалась, и это разбивало ему сердце. — Просто поешь, ладно? Ты весь день ничего не ела. Маэль опустила взгляд в тарелку, потом снова на него. — Ты слишком внимательно следишь за этим. — А ты слишком плохо притворяешься, что всё в порядке, — ответил он спокойно. На мгновение между ними повисла тишина. Она почувствовала, как внутри что-то сжалось, но не неприятно, а странно… тепло. — Ладно, — буркнула она, наконец. — Но только потому, что не хочу быть… «мелкой навсегда». Он улыбнулся шире. — Вот видишь. Забочусь о твоём будущем. — Моё будущее не в твоей власти, — она бросила на него быстрый взгляд поверх тарелки. — Тоже верно, — ответил он задумчиво улыбаясь. Сердце Маэль застучало быстрее, и она опустила взгляд в тарелку. — А ты сам почему не ешь? — Ну, во-первых, я бессмертный. А во-вторых, еда потеряла всякий вкус уже давно. — А что не потеряло? — слова вырвались прежде, чем она сообразила, как звучит вопрос. С явным намеком. Версо приподнял бровь, с интересом глядя на нее. И она почувствовала, как к щекам приливает кровь. — Хм… Пререкания с Моноко? Маэль выдохнула, готовая провалиться под землю от собственных мыслей. — Я помню, здесь был лагерь одной из предыдущих экспедиций, попробую его найти, пока вы отдыхаете, — сказал Версо, поднимаясь на ноги. Маэль была благодарна, что он сменил тему и не стал смущать ее еще больше. Если бы не сидящие рядом товарищи, возможно, она могла бы сказать что-то на грани приличия. Вот только что? Она никогда не флиртовала с мальчишками. Они считали ее странной, ведь ей больше нравилось нянчиться с детьми, чем проводить досуг с одногодками. Она предпочитала чтение сплетням, и помогала на кухне в приюте вместо вечерних прогулок. Густав говорил, она может заниматься тем, чем хочет, а она не хотела его разочаровывать своим бездельем… Доев суп, она поняла, что, в самом деле, была голодна, и что думается лучше на полный желудок. Версо перебросился парой фраз с Моноко и скрылся в соседней комнате. И пока Люнэ задремала на плече Сиэль, Маэль прокралась к высокой арке как раз вовремя, чтобы заметить край плаща Версо, что скрылся за поворотом в другом конце коридора. Слежка за Версо уже стала ее небольшим ритуалом — ей нравилось наблюдать за ним, она даже представляла, что могла бы сказать или сделать, если бы они остались где-то наедине, подальше от лагеря. Но фантазии — это одно, а реальность — совсем другое. Остров Сирены сам по себе напоминал лабиринт из тоннелей, длинных коридоров, забавно висящих в воздухе мягких ковров. Маэль шла не спеша, стараясь не издавать лишних звуков. Ее движения всегда были грациозными, но порывистыми. Свернув направо, как раз туда, где минуту назад исчезла фигура Версо, Маэль застыла — коридор был пуст. Не мог же он испариться? Она побежала вперед и влетела в небольшое помещение, в углу которого сидел мим. Его глаза не горели красным, словно он прилег отдохнуть. Маэль зажала рот рукой и попятилась, стараясь не разбудить неврона — битва не входила в ее планы. Вернувшись в коридор, где она видела Версо последний раз, или по крайней мере, она думала, что попала именно в тот коридор, Маэль пошла в другую сторону — налево. Версо не мог далеко уйти, и если его не было в комнате справа, значит она на правильном пути. Она поднялась вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и застыла в изумлении. Мысли о Версо отошли на второй план, когда она ступила в большой зал, на стеллажах которого была немыслимое количество разных безделушек: украшения, книги в тисненных палитурках, брошки и разнообразные украшения, музыкальные шкатулки, небольшие картины в позолоченных рамках и многое другое. Маэль огляделась по сторонам, проверяя нет ли вокруг врагов и подошла к одному стеллажу. В небольшом шаре была фигурка башни, только ровная, еще до Разлома. Маэль потрусила ее в руке и в шарике поднялся вихрь из золотистых блесток. Поставив шар на место, она медленно побрела по проходу, поражаясь масштабом коллекции. Сверху что-то блеснуло, привлекая ее внимание. Небольшая музыкальная шкатулка, удивительно похожая на ту, что была у нее в детстве, пока ее не разбил один из многочисленных опекунов. Она не помнила, сделал ли он это нарочно или не по неосторожности, в ее памяти осталась только горечь от утраты вещи, что досталась ей от родителей. Шкатулка стояла высоко, на самой верхней полке, а съеденный суп еще не успел дать Маэль несколько сантиметров роста. Она оглянулась вокруг в поисках ящика или стула, но в зале не было ничего, кроме стеллажей. Она подошла, и, сдвинув вещи с нижних полок так, чтобы могла поместиться ее ступня, принялась карабкаться вверх. Но даже несмотря на ее осторожность несколько вещиц упало на землю, создавая ненужный шум. Маэль старалась не думать о высоте, которая хоть и была небольшой, но все равно нервировала ее. Она вытянула руку, пальцы почти коснулись шкатулки, и в этот момент полка под ней предательски скрипнула. Дерево, изъеденное временем не выдержало ее веса, и Маэль почувствовала, как опора уходит из-под ног. Она попыталась ухватиться за край стеллажа, но только сбила пару книг и какую-то статуэтку. Всё это полетело вниз вместе с ней, а Маэль зажмурилась, ожидая удара.

***

Инстинкт Версо сработал быстрее мысли — вот он шел в соседнем ряду, но услышав шум, тут же бросился туда. Маэль была почти под потолком, когда стеллаж опасно затрясся, а потом полка под ней проломилась, не выдержав юного запала и дополнительной нагрузки. Он рванулся вперед, подхватывая ее на лету, и прижимая к себе. Еще больше вещей посыпалось вниз с глухим звоном. Версо шагнул назад, нога скользнула по упавшей рамке, и равновесие ушло следом за ней. Они рухнули вместе — спина Версо ударилась о пол, боль отдалась в рёбра, и тут же на него обрушилась ошарашенная Маэль. На секунду мир сузился до её теплого дыхания у него на шее и веса её тела на груди. Зал накрыла плотная, странная тишина. Версо лежал, глядя в потолок, чувствуя, как Маэль замерла сверху, будто боялась пошевелиться. Он положил руку ей на голову и легонько погладил. — Эй, ты в порядке? Она чуть приподнялась, опираясь ладонями ему на грудь. От этого движения его сердце странно дёрнулось, будто сбилось с ритма, как у юнца, которым Версо уже давно не был. — Я… ты следил за мной? — удивленно спросила она после паузы. — Это я-то следил? — фыркнул Версо. — И вообще ты топаешь. Не очень скрытно. Маэль закатила глаза, но уголки ее губ приподнялись в улыбке. Потом она вдруг замерла, осознав, где именно находится. Взгляд скользнул вниз, к его лицу, к расстоянию между ними — слишком маленькому, слишком… неправильному. Она смотрела на его губы слишком внимательно и сосредоточено. Черт. Версо понял мгновенно. Понял по тому, как дрогнули ее губы, как она сглотнула. По тому, как в ней собралась эта тихая, упрямая решимость, которую он уже знал, и которая каждый раз выбивала почву из-под ног. Маэль была такой непохожей на Алисию. Вина сломала его сестру, в то время как Маэль училась жить в постоянных потерях, и это сделало ее сильнее, пусть даже она сама еще это не осознала. И вот теперь ее сила была готова обрушиться на Версо. Маэль наклонилась и поцеловала его. Быстро, словно боялась, что передумает. Ее губы были слишком напряжёнными, как будто она пыталась удержать их в правильном положении, но не знала, каком именно. Они просто прижались к его рту, без движения, без того мягкого, естественного ритма, который делает поцелуй поцелуем. Это было как столкновение двух неподготовленных поверхностей: её губы сухие, чуть потрескавшиеся от нервов или от того, что она кусала их раньше, а его — застывшие в удивлении. Ни намёка на наклон головы, ни даже вздоха, который обычно следует за таким моментом. Просто статичное давление, неловкое и вымученное, как будто Маэль читала об этом в книге, но никогда не пробовала на практике. Её дыхание сбилось, вырываясь короткими, прерывистыми порциями через нос, и это только подчёркивало неумелость. Версо должен был отстраниться, сбросить ее с себя и бежать подальше. От нее. От себя. От смеси жалости и странной нежности, что сжалась внутри него. Поцелуй был сырым и неопытным, словно первая попытка ребёнка нарисовать картину: линии кривые, цвета не те, но в этом было что-то трогательное, почти разрывающее сердце. Маэль замерла, не зная, как продолжить или закончить, и это молчаливое ожидание сделало момент ещё более неловким. Наконец, она отодвинулась, и её глаза, полные смятения, встретились с его. — Я… я, правда, плоха в этом, — прошептала она. Ее щёки залились густым румянцем. Она попыталась улыбнуться, но вышла только кривая гримаса. Версо моргнул, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее. — Да… то есть, нет, — неловко запнулся он. — Зачем ты меня поцеловала? Маэль сглотнула, опустив взгляд на его грудь, где её пальцы нервно комкали ткань его рубашки. — Разве люди не так проявляют свою симпатию? — ответила она, и в её тоне мелькнула вопросительная нотка, будто она ждала, что он подтвердит или опровергнет ее слова. — Это так, но… ты слишком юна. — В этом мире учишься ценить моменты и не упускать возможности. Я… просто поняла, что если не сделаю хоть что-то, меня разорвет от эмоций, — она говорила, глядя куда-то в сторону. Куда угодно, но не на него. Версо должен был помочь ей встать, отряхнуть одежду от пыли и отвести в лагерь, чтобы она не попала по пути в новую передрягу. Он должен был быть ответственным и собранным, но прямота и честность, что сквозила в каждом ее слове тронула его глубже, чем он ожидал. Он видел признаки симпатии с ее стороны. Все-таки Маэль была подростком, а они часто придумывают себе всякое. Он был польщен ее желанием разделить с ним этот первый хрупкий опыт. Он и сам питал к ней смешанные эмоции — что-то чему еще не успел дать имя, или просто боялся? Ничего не случится от одного поцелуя, верно? Это будет маленький урок, который он потом постарается забыть, а она должна будет запомнить навсегда. Он мягко приподнялся на локтях, не давая ей отстраниться, и его рука скользнула к её щеке. Он мягко провел большим пальцем по скуле Маэль, заставляя ее поднять взгляд. Её глаза расширились от удивления, но в них не было страха, только любопытство и волнение, что и раньше. — Тогда позволь мне показать, — прошептал Версо. Он медленно наклонился ближе, давая ей время отступить, если захочет. Но она не отступила. Его губы коснулись её мягко, с лёгким нажимом, который приглашал, а не требовал. Он наклонил голову чуть в сторону, чтобы их носы не столкнулись, и его вторая рука легла на её талию, прижимая ближе, ровно настолько, чтобы она почувствовала тепло его тела. Легким движением он захватил ее нижнюю губу в нежный плен, слегка посасывая, чтобы по ее телу пошли мурашки. Он совсем не торопился, чувствуя, как она понемногу улавливает ритм, как расслабляются ее плечи. Его язык коснулся краешка её губ, скользнул внутрь всего на миг, приглашая ее ответить. Его рука на щеке спустилась ниже, к шее, пальцы запутались в волосах на затылке. Сначала Маэль робко пыталась повторять за ним, но потом осмелела. Ее грудь прижалась к его, и Версо почувствовал, как она подрагивает от новых ощущений в его объятиях. Ее язык неумело коснулся его, делая поцелуй влажнее и опаснее. Ее неопытность с лихвой перекрывалась искренним желанием и отдачей. Когда Версо, наконец, отстранился, воздух между ними вибрировал от напряжения. Он заметил, как пылали ее щеки, как слегка припухли ее розовые губы, а глаза, с расширенными зрачками, блестели от смеси восторга и смущения. Она тяжело дышала, и Версо с ужасом ощутил, как отзывается его собственное тело, как под брюками дернулся его член, как бы он ни старался подавить это усилием воли. — Вот так, — как можно спокойнее сказал он, стараясь не выдать себя. — Ничего сложного. Просто слушай свое тело. Маэль смотрела на него, не отрываясь, и попробовала поцеловать вновь, но он отвернулся. Он уже сделал больше, чем имел право. Больше чем когда-либо позволял себе даже подумать. — Может быть, вернемся в лагерь? — кровь шумела у него в ушах, а ее близость не делала ситуацию лучше. — Нет, — твердо сказала она. — Нет? — удивился Версо. — Есть нечто еще, — она поерзала на нем, и Версо понял, что она заметила его возбуждение. — Ты не знаешь, о чем просишь, — сказал он слишком резко. — Может быть, — ответила она вкрадчиво, истолковывая его слова на свой лад, — но я хочу узнать. Ее игривый, почти легкий тон отрезвил Версо сильнее пощечины. Его пальцы впились в ее талию, с твердым намерением оттолкнуть, создать расстояние, которое спасло бы их обоих от этой ошибки. Он бы никогда не поступил так с Алисией. Сестра или нет, но Маэль не знала всей правды, не знала, кто она на самом деле и что должна сделать. У него была своя миссия, которую он должен был довести до конца, а эта эмоциональная привязанность лишь делала все сложнее. — Версо, — теперь в ее голосе появилось отчаянье. Она прижалась к нему сильнее, не давая подняться на ноги, и ухватилась за его плечи, словно пыталась удержать не его, а этот момент. — Версо, пожалуйста, посмотри на меня. Он опустил голову, лишь бы не видеть её лица, не слышать, как в этом «пожалуйста» рушатся все его оправдания. И замер, когда почувствовал, как её пальцы осторожно, почти благоговейно коснулись его щеки. Зачем он вообще позволил себе сблизиться с ней? Разумеется, она была тем недостающим фрагментом головоломки, который он ждал столько лет, и ее амнезия была еще одним жестоким подарком судьбы. Эта экспедиция была так же обречена на провал, с одним лишь отличием — они избавят этот мир от Художницы. Версо понял это, после падения первого Аксона. — Версо, пожалуйста. Маэль просила о невозможном. И он знал это. Знал так же ясно, как и то, что если сейчас посмотрит на нее — пути назад может уже не быть. Но он все равно поднял голову, осознавая, что этим роет сам себе яму. — Я не могу, Маэль, — устало признался он. — Почему? — она не выглядела растерянной, просто пыталась понять, почему ее отвергают в который раз. — У тебя еще будет много возможностей. Ты найдешь человека, достойного тебя, — при этих словах он почувствовал горечь на языке. Ее ждала реальная жизнь там — вне Холста, и он… он уже не сможет оберегать ее там. Если ее первый поцелуй достался ему, почему бы не забрать и все остальное? Стыд и вина исчезнут, когда Художница падет, и настоящий Ренуар превратит его в лепестки хромы, оборвав эту цепочку плохих, просто ужасных решений. Нет, разумеется, нет. Как он посмеет потом смотреть на нее? А Версо боялся признаться себе, что ему нравится смотреть на нее, играть иногда на пианино, делить с ней моменты радости. В Маэдь был тот огонь, которого он лишился много лет назад. То, что обычно называют жаждой жизни. Она пылала в Версо, пока он не убил Жюли, которую любил. Пока Алисия не перестала смотреть в зеркало и не стала скрываться за маской. Пока Разлом не разделил его жизнь на «до» и «после». Маэль упрямо хотела жить. Сейчас, в этом моменте, даже если он не был до конца правильным. Даже если был катастрофическим. Несмотря на это, Версо точно знал одно: если он оттолкнёт её сейчас, это сломает что-то в ней. А он не хотел быть тем, кто ломает. Не её. — Почему все думают, что знают, как лучше для меня? — Маэль взяла его ладонь и прижала к своей груди, там, где под тонкой рубашкой билось ее сердце. — Ты будешь жалеть, — он все еще пытался переубедить ее, хотя в ней читалась решимость пойти до конца любой ценой. — Нет, Версо… — ее хрупкая ладошка с трепетом сжала его руку. — Я… я хотела бы сделать это с человеком, который мне нравится. Сделать что-то для себя, а не то, что ожидают все остальные, — она отпустила его руку и он тут же ее одернул, словно клейменный. Пальцы все еще помнили мягкость ее груди. — Я чувствую, что ты… ты хочешь меня, Версо, — словно в подтверждение своих слов, она провела ладонью по его бедру, от чего его полунабухший член отреагировал мгновенно. Версо сглотнул комок в горле, глядя на девчонку, которая не должна была говорить ему такие вещи. Которая не должна была вызывать в нем такие эмоции. «Нет, нет, нет», — твердил он себе мысленно, глядя на нее и не зная, что делать дальше. Маэль же восприняла его молчание по-своему. Ее пальчики начали расстегивать мелкие пуговички одну за одной. Бледная кожа обнажилась под рубашкой, покрытая легким румянцем, который спускался от шеи к ложбинке между грудей. Версо схватил ее за руку, пытаясь остановить. — Я не хочу, чтобы тебе было больно, — он пытался найти причину. Любую, хоть что-то, лишь бы не ранить ее, ведь какая-то сумасшедшая часть его хотела, чтобы она продолжила. — Ты сделаешь мне больно в любом случае. Разум Версо метался между остатками логики. Он не мог отвергнуть Маэль, не так, не сейчас, ведь тогда она потеряла бы больше, чем первый опыт — она потеряла бы способность доверять людям. Он должен был беречь ее, даже если это означало уступить. Как он вообще дошел до жизни такой? Где ошиблась Алина, воссоздавая своего идеального сына, который в итоге оказался эгоистом и лгуном? — Хорошо, — прошептал он тихо, так что она едва расслышала. Глаза Маэль расширились от удивления и облегчения, а потом она несмело кивнула. Она расстегнула оставшиеся пуговички, ткань разошлась, открывая вид на ее маленькую грудь и плоский живот, усыпанный лёгкими веснушками. Резким, неловким движением она стянула рубашку полностью, и тут же замерла. Холодный воздух коснулся её кожи, но она расправила плечи, словно ожидая удара или приговора. Руки повисли вдоль тела, беспомощные и чужие. Она не пыталась закрыться. Она просто ждала. Версо дотронулся до ее плеча, провел вниз к ее руке и, взяв ее ладонь в свою, преподнес к губам, мягко целуя пальцы. Он хотел показать ей ласку, как мужчина должен обходиться с женщиной. Она нервно хихикнула, а затем удивленно воскликнула, когда он притянул ее ближе для поцелуя. Он медленно спустился ниже, его губы скользнули по её ключице, оставляя влажный след, а потом — к ее аккуратной груди. Он коснулся одной, медленно обводя языком вокруг соска, чувствуя, как он твердеет под его касанием. Маэль громко вздохнула, ее кожа покрылась мурашками, а дыхание сбилось. Она вцепилась пальцами в его волосы, не зная, толкать или притягивать ближе. Неожиданный звук заставил Версо остановиться, оторвавшись от нее. Он посмотрел снизу вверх, надеясь найти тень сомнения в ее глазах. Что-то, что заставило бы его прекратить это безумие. — Все в порядке? — тихо спросил он, готовый отступить, если она скажет хоть слово. Маэль встретила его взгляд, её щёки пылали, но губы сжались в упрямую линию. — Да, — выдохнула она. — Пожалуйста… просто продолжай. Маэль застонала тише, когда он мягко сжал ее вторую грудь, что идеально поместилась в его ладони. Другой рукой он спустился к ее животу, пальцы рисовали круги на гладкой коже, спускаясь ниже, к краю брюк. — Расстегни… — попросила она дрожащим голосом. Версо кивнул, облизнув губы и чувствуя солоноватый привкус ее кожи. Его руки спустились ниже, расстегивая пуговицы на её брюках. Он не торопился, давая ей время привыкнуть, и когда ткань разошлась, он скользнул рукой внутрь, под трусики. Сначала он лишь прикоснулся, ощущая тепло и лёгкую влажность между ее ног. Маэль была возбуждена, но слабо — её тело отзывалось робко, а мышцы сопротивлялись даже лёгкому давлению. Он облизнул указательный и средний пальцы, желая хоть как-то облегчить себе путь, и вернулся, скользнув ими между её складок, нежно кружа вокруг клитора, потом ниже, ко входу. Маэль напряглась, тело сжалось, как пружина, и она тихо всхлипнула, хватаясь за его плечи сильнее. — Расслабься, — мягко прошептал Версо у её уха, успокаивая и борясь с собственным желанием. — Не бойся. Дыши глубоко… вот так, со мной. Его пальцы скользили медленно, давая ей время привыкнуть, разжигая тепло внутри неё. Её бёдра дрогнули, раздвигаясь чуть шире, и понемногу напряжение стало уходить, сменяясь тихими стонами, которые она пыталась подавить, кусая губу. Версо чувствовал, как она становится влажнее под его рукой. Ее подготовка была настоящей пыткой для него: каждый ее вздох и дрожание бедер заставляли его член болезненно напрягаться под тканью брюк. Версо уже давно не присоединялся к экспедициям, предпочитая просто наблюдать за ними. Ему не хотелось привязываться к людям, которые были обречены на гибель. Если ему была нужна разрядка, он справлялся по-старинке сам. Он чувствовал, как Маэль не может расслабиться до конца, ее тревожность брала верх, не давая полностью отдаться ощущениям, даже когда его пальцы пытались доставить ей удовольствие. Наконец она не выдержала и приподнялась, отстраняясь от его руки. Она чуть замешкалась, стягивая с себя брюки вместе с трусиками. Ткань соскользнула вниз по бёдрам, обнажая стройные ноги и аккуратный треугольник волос между ними. Версо ощутил предательский голод, почти злость на себя. Она не должна была так легко отдавать ему себя, не должна была смотреть на него так открыто, словно не видела в этом ничего опасного. Лишь от одного взгляда на нее, такую уязвимую, но соблазнительную в своей невинности, у Версо сбилось дыхание, а член предательски дернулся в штанах, давя на ткань так, что стало больно. Версо придвинулся ближе к стеллажу, полки скрипнули под его весом, но выдержали. Вздох облегчения вырвался из его груди, когда он, наконец, высвободил себя. Маэль, казалось, не была заинтересована в том, чтобы он раздевался полностью, и он был не против. Она снова опустилась к нему на колени, с любопытством и трепетом рассматривая его. Все-таки первый член в ее жизни. — Можно? — спросила она, будто не знала, что он уже не в силах отказать ей. Она провела пальчиком по всей длине, чувствуя жар и гладкость, и удивленно выдохнула, когда он дернулся в ответ на прикосновение. Ее брови задумчиво нахмурились, оценивая его размер — он казался большим, слишком большим для неё, но это только подстегнуло ее решимость. — Давай так, — голос Версо был низким от напряжения, когда она придвинулась ближе, прижимаясь влажным теплом к его члену. — Тебе будет не так больно, если ты будешь контролировать… процесс. Только не торопись, ладно? Дай телу привыкнуть. Но Маэль словно не услышала его. Возможно, она боялась, что он передумает в последний момент, или ей просто нужно было доказать что-то себе, и поэтому она спешила. Она приподнялась, направляя его к себе, сначала вошла блестящая головка, растягивая ее, и она ахнула от пронзительной боли. Тело словно сопротивлялось, несмотря на влагу, которую Версо разжег своими пальцами. Она опустилась ниже, принимая в себя половину его длины, и мышцы внутри сжались так плотно, что Версо тихо зарычал, пальцы впились в её бёдра. Её движения были неловкими рывками: сначала лёгкий подъём, всего на пару сантиметров, потом опускание обратно, с тихим шлепком кожи о кожу. Ее бёдра дрожали, а обнаженная грудь покачивалась в такт. Каждый толчок отзывался в ней смешанным ощущением: болью, которая пульсировала глубоко внутри, и странным давлением, которое обещало что-то большее, но не давало. На ее глазах выступили непрошеные слезы, но она продолжала, упершись ладошками ей в плечи, ища опоры. Её движения ускорялись: вверх-вниз, чуть быстрее, с лёгким покачиванием бёдер, как будто она подсознательно искала угол, который сделает всё лучше. Но такой ритм был настоящей пыткой для Версо — он давно ни с кем не был, а Маэль была слишком тесной, что лишь усиливало стимуляцию. Он опустил взгляд вниз, туда, где их тела соединялись, и заметил это — тонкую розоватую примесь на своём члене, когда она приподнялась в очередной раз. Кровь. Всего несколько капель, смешанных с её влагой и его предсеменем. Что он наделал… — Маэль… подожди… — прохрипел он, хватаясь за её бёдра, чтобы замедлить. Он знал, что не продержится долго, если она продолжит в таком беспорядочно темпе. Он видел по упрямо сжатым губам, что ей больно, но ведь он сам отдал ей контроль. Версо постарался отвлечь ее: погладил по спине, снова поцеловал шею и за ушком, но это было бесполезно. Ее теснота давила на чувствительную головку и это стало последней каплей. Версо кончил раньше чем хотел, его тело напряглось, член запульсировал, изливаясь горячими толчками семени прямо у входа, частично внутрь, частично наружу, стекая по её бёдрам. Он выдохнул её имя, содрогаясь под ней, но в этот миг стыд затопил его — такой финал был слишком быстрым, слишком эгоистичным. Он знал, что она не получила удовольствия, только боль и разочарование, и это ощущалось, как предательство. Маэль замерла, ощущая это липкое тепло между ног. Она не кончила — тело было слишком напряжённым, боль слишком свежей, чтобы дойти до пика. Когда Версо затих, обмякнув под ней, она опустилась полностью, сидя на нём, и посмотрела вниз, где между их телами виднелось его белесое семя, вытекающее из неё. Её щёки горели, но в глазах мелькнуло разочарование: это было не то, что она ожидала, не взрыв удовольствия из книг или фантазий, а просто… конец, с лёгкой ноющей пустотой внутри. Маэль вдруг почувствовала себя маленькой и глупой. Всё это — спешка, боль, его быстрое окончание — было совсем не таким, как в её воображении. — Это… вот так происходит? — спросила она тихо, почти шёпотом, и в голосе не было ни злости, ни обиды, только искреннее недоумение и грусть, которую она сама не ожидала услышать. Версо открыл глаза. Его грудь тяжело вздымалась, а в глазах мелькнула вина. Он осторожно положил ладони ей на бёдра, придерживая, словно боялся, что она сейчас встанет и убежит. — Нет, — ответил он, ласково убирая несколько непослушных прядей ей за ухо. — Не так. Я… давно ни с кем не был… — он замолк, поймав ее хмурый взгляд. — И должен был получше тебя подготовить… Прости. Маэль молчала, глядя на него сверху вниз. Внутри нее вдруг появилось осознание, что она не просто хотела «сделать это», а хотела почувствовать что-то настоящее, своё. А вместо этого получила… вот это. — Я думала, будет… по-другому, — призналась она. — Думала, я почувствую… ну… как будто весь мир остановился. А вместо этого… было больно…. Она не договорила, но Версо понял. Он помог ей слезть с него, его обмякший член выскользнул из ее лона с тихим влажным звуком, и семя потекло по бедрам. Маэль тут же сжала ноги, но это не помогло — ощущение липкости только усилилось. Они приводили себя в порядок в гнетущем молчании. Маэль одевалась неспешно, погруженная в себя, словно пыталась понять, насколько сильно облажалась. — Маэль, — позвал он, когда она уже была готова уходить из зала. Он подошел к ней, желая обнять, но она сделала шаг назад, избегая его касания. Ее реакция лишь подтвердила его худшие опасения — она винила себя, хотя с самого начала это был он. Только он, ведь он был старше и опытнее. — Ты не сделала ничего дурного или неправильного, — это было слабое утешение, но зато правдивое. — Первый раз почти всегда такой … неловкий. Особенно когда оба нервничают. — Я не жалею, — вдруг сказала она быстро, так будто пыталась убедить не его, а в первую очередь себя. — Я просто хотела почувствовать хоть что-то… — В ее глазах блеснули слезы, то ли от боли, то ли от эмоций, которые она не могла назвать. — Прости, — Версо снова попробовал подойти к ней, и в этот раз она осталась на месте. — Хочешь, я покажу тебе, как должно быть? — он знал, что первый раз останется пятном в ее памяти, но он все еще мог дать ей что-то взамен, раз уж они перешли грань вместе. Маэль вздохнула, её плечи дрогнули, но она тут же выпрямилась. Ладошкой вытерла глаза, скрывая следы слёз. Ей ещё было тяжело, но она снова держала себя под контролем. — Давай вернемся в лагерь. Остальные наверное волнуются, — просто сказала она.