В твоём плену только сладкие пытки

Воскресенье. На рыночной площади в центре города уже были установлены подмостки. Рядом с ними безмолвно стояли солдаты, а вокруг, сновали туда-сюда любопытствующие горожани. Юмасаки переодетый в нищего, то бессвязно бормотал, то молился, то выкрикивал ругательства на прохожих, то умоляя просил сжалится над ним и дать еды. Окружающие брезговали смотреть ему в глаза, потому как тот на их мнение был душевнобольным, да и вонял так, словно искупался в нужнике. Проходящая мимо торговка, кинула Уолкеру пару медных монет. В её карих глазах была бесконечная доброта, а волосах заплетенных в косу - красивая лента. К тонкой талии Карисава пережимала корзинку с яблоками, и ловко маневрируя в толпе, распродала за утро, уже больше 20 килограмм сладких плодов. Кошель её был полон, а она сама радовалась небольшой прибавке к жалованию. За прилавком сидел скучающий продавец почитывая газету. Он лениво поднимал глаза, лишь когда Эрика, снова и снова заполняла яблоками корзинку. Кадота вздыхал, но не препятствовал увлеченной процессом продаж подчинённой. Она мастерски вжилась в роль, и уже подружилась с женой мясника и робким портным. А проходя мимо кузни с улыбкой слушала неумелые комплименты подмастерья, который явно планировал свататься. На другом конце площади, на большой загруженной телеге, сидел переодетый в извозчика Сабуро. И без остановки ругался то на старую лошадь, то на телегу, у которой было сломано колесо. А когда праздные зеваки упомянули стоимость починки, сетовал на судьбу и плохие дороги. Генерал Хайваджима прибыл на площадь верхом. За ним, привязанный к коню толстой верёвкой, волочился большой покрытый пятнами крови холщовый мешок. Из которого периодически доносились приглушенные болезненные стоны. Солдаты получив сигнал к действию, отвязали мешок от коня, и перенесли его на подмостки. Удивленные зрелищем горожане понемногу собирались вместе. Но близко к солдатам не подходили. Лишь с опаской поглядывали на их суровый вид и блестящие доспехи. Танака развязал мешок, и вытащил наружу окровавленного человека. Поначалу толпа решила что это труп какого-нибудь казненного преступника, которого выставят в назидание другим. Но присмотревшись заметили что человек дышал, и даже немного дёргался когда его, ставили на колени перед толпой. Том потратил пару часов на заготовку красочной речи, и сейчас читал её громко и выразительно, но слушали его не многие. Все были заняты разглядыванием жутких ран окровавленного человека, который смотрел в толпу затуманенными глазами, и всё норовил завалится на бок, но его крепко держали за плечи. По толпе прошли шепотки. А голос Томы оглашал список преступлений совершенных Изаей во время войны. "Чего ты так долго, у меня уже колени затекли?" - мысленно возмущался Изая, злобно уставившись Танаке в спину. Большинство травм были липовыми, а кровь коровьей, но для большей безопасности, ему всё таки нанесли несколько ран на видных местах. Шинра обработал их обезболивающим снадобьем, поэтому они не доставляли ни дискомфорта, ни боли. А чтобы кровь не текла, и случайно не попали микроорганизмы, вызывающие воспаление, отек и покраснение, доктор покрыл их мазью собственного изготовления. Которая на неопытный взгляд толпы, была принята за гнойные выделения. Когда большая часть речи подошла к концу. И полностью равнодушный к происходящему Тома сложил зачитываемый им пергамент в потайной карман. Изаю приковали до столба. Но наручники были со сломанным заранее замком, на непредвиденный случай. Если Изаю будет вынуждать ситуация, защищаться или спасаться бегством. Орихара даже отпустил по этому поводу шутейку, о том, что пока они будут заняты ловлей неизвестного, манипулятор под шумок сбежит. Но генерал, с совершенно серьёзным лицом ответил, что пока на пленнике красуется печать, тот всегда сможет отследить его местоположение. Отряд Кадоты провел много времени на площади, запоминая завсегдатаев питейных заведений, нищих у которых тут была своя точка сбора, торгашей и их покупателей. А сейчас тайком присматривались к людям, которых видели впервые, и тех, чиё поведение казалось подозрительным. Внимание Сабуры привлек человек лицо которого ему так и не удалось разглядеть за низко опущенным капюшоном. Юмасаки тоже обратил на него внимание и прихрамывая направился к нему. Но не напрямик. Чтобы не обратить случайно на себя подозрения, он по пути просил милостыню, посматривал на подмостки и плевался. Подойдя ближе, Уолкер заметил, что под плащом скрывалась молоденькая девушка одетая в мужскую одежду, но лица разглядеть так и не сумел. - Подайте хоть монету на лечение... - взмолился он и дернул девицу за рукав. Но та резко отшатнулась, и брезгливо махнув рукой, направилась прочь от нищего, в гущу толпы, и поближе к пленнику. Уолкер направился за ней. Того короткого мгновения близости ему хватило, чтобы обчистить её карманы. И среди стянутых им вещей, был маленький серый флакончик, от которого сильно пахло травами. Вид пузырька ничем не напоминал тот изящный флакончик из "Зелёной ленты", но и чем-то обыденным не казался. Ведь запас лекарств в этом городе порядочно истощился, из-за войны, и не пестрил большим разнообразием. А те травы которые Уолкер всё же смог определить на запах, были не только не местными, но и довольно редкими. Генерал на протяжении всей речи Томы, смотрел суровым взглядом на толпу. Подмечая столь разные выражения лиц людей. Кто-то был удивлен, кто-то напуган, кто-то смеялся, а кто-то буквально пожирал взглядом голое тело Изаи. Один жирдяй, что подобрался к помосту ближе всех, даже стал поглаживать и сжимать свой прибор через карманы брюк. После облизываясь начал оскорблять Изаю, надеясь что тот посмотрит на него. А не получив желаемого, пошел на крайние меры, полностью спустив свои брюки вниз. Солдаты предупреждающе оттолкнули жирдяя, подальше от помоста, приказав ему и всем остальным сделать два шага назад. Шизуо заметив это поморщился, и непроизвольно сжал руки в кулаки, сдерживая подступающую ярость. Его душа рвалась то ли прикрыть пленника собой, то ли выколоть глаза всем смотрящим на него. Мучаясь от бессилия, он тщательно запоминал черты лица тех, на кого он пару раз "случайно" наступит. После того как вся эта толпа потеряет сознание. Но тут, он заметил реакцию парня которая Хайваджиму сильно насторожила. Его явно злорадствующий взгляд, бегал по Изае тщательно изучая, каждую царапину. А приметив цвет и форму печати, что подсказывала о раннем сроке беременности, парень как-то по хищному улыбнулся, и пробормотал себе под нос то, что его же и рассмешило. Расслышать что именно не удалось, ведь продолжающий свою речь заместитель стоял совсем рядом. Изая смотрел на того же паренька. А узнав его, даже такого изнеможенного, в поношенной одежде, и покрытого дорожной пылью, ухмыльнулся. Куронума Аоба ответил ему такой же улыбкой, его тёмно-синие волосы колыхал ветер, а карие глаза горели от предвкушения.