Ветер всегда меняет направление

Оскар приезжал к Максу в сервис всю следующую неделю и все эти дни его подвозили либо Ландо, либо Карлос. Оскара добавили в общий чат с ребятами, так что его с самого утра спрашивали хочет ли он приехать, а он не отказывался. Дел у него не было, сообщать Роберту было нечего (по крайней мере, такого, что могло бы как-то продвинуть дело), так что Оскар решил хотя бы не тратить свои лучшие годы зря и ошивался вокруг Макса и Алекса часами. Справедливости ради, Оскар этого очень хотел, потому что по итогу Макс с большим удовольствием ему рассказывал про машины, про их починку, про их детали и принципы работы. Оскар в живую наблюдал, как Макс возился с его БМВ, а иногда и помогал, подавая какие-то инструменты или бегая к компьютеру для новой диагностики. Алекс был рад компании Оскара и постоянно брал его с собой во время обеда, чтобы перекусить или выпить кофе. Несколько раз к ним заезжали Ландо и Карлос, но чаще всего это превращалось в сеанс «пиздежа ни о чем, потому что нормально поработать никто не даст», хотя, если честно, Оскар не замечал, чтобы кто-то был против. Постепенно он переставал чувствовать себя совсем чужим, начинал более активно участвовать в банальных разговорах и всё больше расслаблялся, но о своей миссии не забывал, пускай и хотелось хотя бы на секунду отпустить это дело, просто вкусив это ощущение… настоящей дружбы? Оскар не знал, как это можно правильно обозначить, но с Логаном такого никогда не было, что в первые дни ещё настораживало, однако, под конец недели Пиастри понял, что как бы похуй. Да, он осознал, что у него никогда не было действительно правильных людей рядом и такими могут оказаться заядлые преступники (пока что это только на словах), но черт с этим. Оскар будет наслаждаться этой связью так долго, как сможет, но он постарался зарыть желание проникнуться этими ребятами полностью как можно глубже, потому что в ином случае это может превратиться в то ещё болото, в котором у него нет права утонуть. Ландо писал ему каждый день. Они очень много общались, и Оскар был в откровенном восторге и шоке одновременно, потому что он даже не подозревал, что он вообще умеет столько разговаривать, даже если через сообщения. Они перекидывались бытовой пустой болтовней, мемами, шутками, нытьем в стиле «Оскар, я сожрал последний «киндер», а идти в магазин за новым слишком лень» и, наверное, могли в полной мере называться друзьями. Ландо узнавал Оскара получше, как и хотел, а Оскар позволял это сделать, как и обещал. И если Ландо говорил, что не знал, чем может зацепить его, то Оскар для себя решил, что Норрису не нужно вообще что-то делать. Ему нужно просто… быть. Вот так просто, да. Оскару банально нравится общаться с Ландо и проводить с ним время без каких-либо подарков, достижений или других выкрутасов, которые Норрис мог бы устроить, что Оскар в один день и написал. Ландо очень долго не отвечал на это сообщение, а после приехал тем же вечером к Максу в сервис и сказал Оскару в лицо, что безумно рад. Оскар никогда не сможет забыть эти сияющие глаза, благодарную улыбку и негромкое: «Спасибо, что принимаешь меня без маски шоумена». Это был первый раз, когда его сердце неожиданно забилось чаще, а на щеках выступил неуместный румянец, хотя Оскар никогда — вообще никогда! — не смущался.

***

В конце недели Оскара подобрал Шарль на своей машине, но, вопреки обыденному уже сценарию, они поехали в частный дом на закрытой территории. На шлагбауме их машину пропустили без того, чтобы Шарль показывал лицо, что значило два варианта: первый — им заказали пропуск заранее; второй — машина Шарля внесена в список владельцев одного из домов. Оскар не сильно придал этому значения, но после они, не выходя из машины, заехали в чужой двор. Когда Оскар уже собирался выйти, Шарль сказал дождаться, пока ворота полностью закроются. Когда названное произошло, они оба покинули салон. Оскар не понимал куда его привезли, но надеялся, что это не казнь или типа того. Посмотрев на Шарля, Оскар немного расслабился, так как тот был весьма спокоен. Они не виделись всю неделю, так что Пиастри не мог даже близко предположить, чем Леклер эти дни занимался, но даже не успел начать строить версии, как к ним вышел с широкой улыбкой Дженсон Баттон: — Шарль, доброго вечерочка! — Привет, Дженсон, — улыбнулся Шарль и обнялся с мужчиной вместо обычного приветственного рукопожатия. — Себастьян ещё у тебя? — Да, он на террасе с Нико и Льюисом болтает, — кивнул Дженсон, а после повернулся к Оскару, протянув руку: — Ты, должно быть, Оскар, да? Ландо успел про тебя столько рассказать. — Боюсь даже представить, — усмехнулся Оскар и пожал руку в ответ. — Рассла-абься, — протянул Дженсон и повел их обоих в сторону той самой террасы, что была сзади большого двухэтажного дома. Оскар в таких никогда не бывал, так что рассматривал здание со всем интересом. — все знают, что ты его жутко как заинтересовал, так что репутация у тебя уже имеется. — Всегда мечтал, чтобы меня знали, как жену мафиозника, — ответил Оскар, а Дженсон и Шарль коллективно рассмеялись. — Пока что это звание имеет за собой Карлос, — сказал Шарль, а после помахал трем мужчинам, что обернулись на них. — Когда-нибудь я дождусь такого статуса и от тебя, Шарль, — хохотнул Дженсон, похлопав Леклера по спине. Шарль фыркнул, но ничего на это не ответил. Вместо этого к ним вышел Феттель и с широкой улыбкой крепко обнял Леклера: — Шарль, я так рад тебя видеть! Как твои дела? Как брат? — С Артуром всё хорошо, спасибо, что спросил, — мягко улыбнулся Леклер. — Надеюсь, мама больше не переживает, что тебя не было больше месяца дома? — серьезно спросил Льюис. — Я не решился вернуться, — покачал головой Шарль. — Ничего, скоро всё это закончится, — Себастьян ободряюще улыбнулся и погладил Шарля по спине в знак поддержки. — Я по этому поводу и приехал, — сказал Шарль, а после сделал шаг назад и, взяв Оскара за рукав куртки, притянул вперед. — Знакомьтесь, это Оскар Пиастри, он ведущий следователь вместо меня. Оскар шокировано переводит взгляд на Шарля, а затем вырывает свою куртку из его захвата и делает несколько шагов назад, пока Себастьян не подает голос: — Спокойно, Оскар, не нервничай. — Что… Что здесь происходит? Шарль? — тяжело сглотнув, негромко спрашивает Оскар и продолжает осторожно пятиться назад, но Леклер быстро к нему подходит и останавливает, взяв за плечи. — Успокойся, Оскар, — говорит Шарль, пока Пиастри пытается подавить подступающую панику. — никто другой об этом не знает и никто из нас не расскажет. — И почему я должен тебе верить?! — раздраженно спрашивает Оскар и вновь скидывает с себя чужие руки. — Потому что мы все здесь как-то связаны с органами, — отвечает вместо Шарля Себастьян, что также подходит, но не пытается дотронуться, за что ему огромное спасибо, ибо Оскар может ненароком эти руки и оторвать. — Ты уже, скорее всего, знаешь, что я работал прокурором. — Но Дженсон с органами не связан, как и Нико, — отвечает Оскар, переведя хмурый взгляд на Феттеля. — Оскар, — спокойным тоном зовет Шарль, и Пиастри снова смотрит на него. — пожалуйста, давай мы сядем сейчас все вместе, ты нас выслушаешь и после будешь делать выводы. Оскар сделал глубокий вдох и кивнул, соглашаясь.

***

— Ладно, сейчас я объясню, — начал Шарль, когда они все впятером сели на террасе, а Дженсон отошел сделать чай или кофе. Оскар не скрывал своего напряжения, сложив руки на груди и хмуро оглядывая сидящих. — Ты читал всё, что я нарыл про всех нас, ты знаешь, что Себ и Дженсон занимаются ставками, Нико работает журналистом, а Льюис британский следователь в отставке. — Ты забыл упомянуть, что Льюис стал автомобильным дилером, провозя британские модели машин сюда, продавая их напрямую по заказу, — продолжил вместо Леклера Оскар, посмотрев на Хэмилтона, что даже бровью не повел. — И провозит их, занижая цены и мощность, чтобы это обходилось дешевле, а также используя свои связи, чтобы таможня пропускала без больших проверок. — Мне ведь тоже на что-то жить надо, — пожал плечами Льюис, а Оскар едва не возмутился вслух. Нет, серьезно, ты половину жизни потратил на соблюдение закона, чтобы в итоге так нагло его нарушать? — Законно это делать не так статусно? — всё же съязвил Оскар, но тут вступился Росберг: — Сказал тот, кто стал таким же нелегалом, как и все мы. — Я выполняю свою работу, — ответил Оскар, но Нико усмехнулся и повторил: — Как и все мы. — Давайте не спорить, — громко осадил всех Себастьян и перевел взгляд на Пиастри. — Оскар, ты зря пытаешься видеть в нас врагов, мы на твоей стороне. Ты ведь поверил Шарлю, разве не так? Оскар тяжело вздыхает, понимая, что действительно зря вспылил и показал зубы, и кивает, отвечая: — Простите, я готов слушать. — Дело в том, что никто из нас не заканчивал заниматься этим расследованием, — перешел сразу к сути Шарль. — Наша проблема, что у нас у всех связаны руки, и есть одна дилемма, которую никто, кроме тебя, решить не сможет. — Дилемма? — спрашивает Оскар, а после все слышат голос Баттона, который просит кого-то подойти помочь. Нико вызывается первым, заходя внутрь дома, а Шарль, дождавшись, пока оба вернутся на террасу с чашками, разложив перед каждым, и сядут на свои места, продолжает: — В Монако очень развился наркооборот, который спихивают на Макса и всю нашу компанию. Никто не считает, что он изготовитель, конечно, но многие уверены, что именно Макс перевозчик, которого никто не может выловить или хотя бы постараться перехватить. Эти слухи распространяют специально, используя громкую репутацию Макса и то, что вся полиция пытается его поймать, из-за чего это доставляет нам большие неудобства. — И вы хотите, чтобы я как-то с этим разобрался, чтобы… что? — спросил Оскар, оглядывая каждого сидящего, но останавливаясь на Феттеле, что продолжил вместо Шарля: — Если выяснится, что главный злодей во всем Монако не Макс, то Марк будет обязан направить это ребятам, что занимаются наркотиками, чтобы облегчить конкретно тебе задачу, так как это не твоя компетенция. А с самого Макса снимут часть обвинений из-за ложных показаний, так как Шарль выяснил, что некоторые «свидетели», — Себастьян показал пальцами кавычки. — никогда с Максом даже не дышали одним воздухом. Себастьян перестает говорить, а Оскар некоторое время ничего не отвечает, откидываясь на спинку кресла и уходя в свои размышления. С одной стороны, это звучит достаточно логично, но с другой… — Почему вы хотите, чтобы с Макса сняли обвинения? — спрашивает всё же Оскар. — И причем тут остальные? — он кивает головой на Дженсона, Нико и Льюиса, что сидели на одном диване напротив. — Дженсон и Себастьян благодаря ставкам держат тесный контакт со всеми, кто приезжает на гонки, — поясняет Шарль. — Льюис не просто дилер, Оскар, очень многих гонщиков, что пытались попасть к Максу под крыло ради наживы, раскрыл именно он. Льюис близко общается с каждым покупателем и ему играет на руку то, что у них с Максом, якобы, сопернические отношения. Они специально построили такой образ, чтобы к Льюису продолжали обращаться, не боясь, что он что-то выдаст Максу. Нико, можно сказать, второй Ландо, просто со стороны Льюиса: все знают, что они в отношениях, а потому обращаются к Нико за помощью. Плюс ко всему тот факт, что Нико журналист, дает многим повод рассказывать ему все сплетни и слухи, что ходят про нашу компанию, а нам это полезно. — Я не понимаю какая роль у тебя, — ответил Оскар. — и ты не сказал для чего вы все хотите снять с Макса часть обвинений. Разве не будет лучше, если будет больше поводов и возможностей для его ареста, а уже на допросе Макс бы рассказал про всех своих недоброжелателей? — А ты хочешь, чтобы Максу впаяли тридцать пожизненных за то, чего он не совершал? — едко спросил Льюис, нахмурившись. — И чтобы настоящие виновники получили максимум общественные работы? Марк и Роберт сильно разбираться в деталях не станут. — Каюсь, ты прав, — подняв руки в капитулирующем жесте, ответил Оскар. — но тогда другой вопрос: каким образом я могу с этим помочь? — Кое-кто мне нашептал местные новости о новеньком неопытном гонщике, которого Макс согласился принять в «семью», чего не случалось уже давно, если не считать Шарля, — улыбнулся Нико, отхлебнув своего кофе. — а вокруг этого новенького крутится Ландо, катаясь с ним каждый день в сервис Макса и подвозя домой вечером. — Нико театрально понизил голос до шепота, будто рассказывает страшную сплетню: — Кажется, Макс и Ландо ему безоговорочно доверяют, но вот незадача! Никто понятия не имеет, кто это такой и откуда взялся. Есть ли шанс, что его можно подкупить? Или, может, он чей-то очень талантливый подельник? — То есть кто-то хочет меня использовать, чтобы подобраться к Максу? — заключил Оскар, а после фыркнул. — Какая ирония, в полиции такое же задание выдавали. — Не подобраться, Оскар, — помрачнел Шарль. — Навредить. И не только Максу, а всем нам. — Я не вижу в этом связи, — покачал головой Оскар. — Убрать людей, чью репутацию используешь, чтобы прикрыть самого себя? Это ведь глупо. — Ты даже представить себе не можешь, как много людей ненавидят Макса и хотят занять его место, — подал голос Дженсон. — Всеми управляет жадность и зависть, но люди те ещё идиоты, на самом деле. — Хорошо, ладно, что от меня требуется? — перебив мужчину, спросил Оскар, что решил разложить всё по полочкам попозже. Желательно дома, в одиночестве. Кажется, ему пора строить свою собственную детективную доску, потому что у него все детали перестают умещаться в голове, а что-то упустить может оказаться фатальным. — К тебе будет обращаться много разных личностей, — объясняет Льюис. — Тебе нужно сделать вид, что ты открыт к предложениям и готов предать Макса за сумму побольше, но ты должен дать всем понять, что ты будешь общаться только с главарем. Нам нужно узнать его личность и это сделать сможешь только ты. Нас всех здесь давным-давно знают, а ты свежая, неизведанная кровь, так ещё и так легко и быстро пробрался в доверие ко всем. Поверь мне, это захотят использовать все недоброжелатели Макса, которых предостаточно. — Прости, что подвергаем тебя такой опасности, но по-другому не получится выйти на хоть кого-то, — извиняющимся тоном говорит Себастьян. — Нам нужно распутать весь этот незаконный клубок, чтобы каждый получил свою долю наказания. — Но ведь это коснется и вас всех, — сказал Оскар, впервые осознав, что задержание всех «главарей» повлечет за собой задержание и всех соучастников, которыми были абсолютно все здесь сидящие. Оскар хотел бы проявить профессионализм и проигнорировать неуместную жалость к этим ребятам (и особенно к Шарлю, если честно), но он не был роботом, к сожалению для его начальства, и умел сопереживать другим. Однако, между ними всеми повисло напряженное молчание. Все уставились куда-то в разные стороны, думая о своем и размышляя над ответом, а после первым голос подал Дженсон: — Я давно готов понести своё наказание. — он тяжело вздохнул и поднял взгляд на деревянный потолок террасы. — Честно говоря, я бы и сдался сам, но хочу помочь Максу избежать большого срока, которого он не заслужил. — Я хочу найти поскорее тех, кто устроил нам всем такие проблемы, и вернуться домой в Британию, — ответил Льюис, а после повернулся к Нико и неожиданно нежно улыбнулся. — Нам с Нико повезло, что нас могут осудить по минимуму, да и Шарль обещал помочь. — И я сдержу обещание, у вас проблем не будет, — кивнул Шарль. — Я не горю желанием уезжать, — говорит Росберг. — но в Монако спокойной жизни нам не видать. Особенно, если всех не переловим. — Переловим, — улыбнулся Феттель. — и наконец-то сможем вернуться домой. Возможно, это был первый раз в карьере Оскара, когда он задумался о «правильной» стороне так глубоко. Всё это время он рассуждал лишь со стороны человека, кто жил обычную, стандартную для всех, жизнь законопослушного гражданина, существующего от зарплаты до зарплаты и экономящего на больших развлечениях, но все эти мужчины, что сидели вокруг него, видели этот мир иначе. Они были на такой же ветке жизни, что и Пиастри, но какая-то причина или нужда заставила их пойти тем путем, на который не каждый бы даже решился. Оскар не мог сказать, что Себастьян выглядит счастлив, будучи уволенным с высокого поста; он не мог сказать, что Льюис и Нико выглядели расслабленными, когда за каждым своим словом и действием приходилось следить, так как образ помогал им не упасть дальше разумного; он не мог утверждать, что Дженсон был доволен своей жизнью, проживая на закрытой элитной территории, в частном большом доме в самом Монако, раз был готов сдаться полиции за все деньги, что получил нечестным путем. И больше всего Оскар не мог сказать, что Шарль рад находиться сейчас здесь, не имея возможности вернуться в родной дом, как оказалось. Был ли это их собственный выбор? А даже если и был, то считается ли он неправильным? В этом мире не существует справедливости, которую закон пытается навязать и соблюдать, но всем приходится либо мириться, либо выкручиваться, чтобы жить и выживать. Оскар не мог понять границ этой морали, как и не мог больше делить людей на «плохих» и «хороших», ведь в конце концов…мы все просто люди. И из-за этого делать выбор было сложнее всего.

***

Шарлю пришлось уехать пораньше по просьбе Макса, так что Оскара взялся подвезти до дома Себастьян, который всю дорогу старался вывести Пиастри на простой разговор, но Оскар слишком глубоко погряз в своих мыслях и отвечал чересчур односложно, чтобы это перешло в болтовню. Оскар пытался разобраться в роли каждого человека, с которыми он теперь знаком лично, как и в своей собственной значимости, которая внезапно возросла до очень больших размеров, но пока выходило трудно. Оскар думал, что он изначально был полезен Шарлю, раз на горизонте стояла такая проблема, но тогда вставал закономерный вопрос: зачем Шарль в самый первый их разговор пытался его прогнать и отказывался от предложенной помощи? Да и для чего Ландо дал ему выбор в участии всех этих незаконных штук, которых, похоже, особо и не было? Всю неделю Макс и Алекс не вылезали из сервиса, Ландо и Карлос постоянно проводили время вместе, Джордж пропадал на работе, Даниэль вернулся в Австралию, а Шарль по большей части никуда не высовывался. Их просто не за что было ловить, ибо они буквально ничего не делали. Однако, благодаря этой информации, Оскар наконец-то начал немного понимать, почему Макс тогда сказал, что не может из соображений безопасности признаться Шарлю открыто в чувствах. Да и вопрос в самом начале про брата Шарля объяснил, что случилось много всего, чего Оскар не знает, но это было важно. Если честно, он начинал уставать от всего этого, особенно, когда не с кем обсудить. — Оскар, — внезапно позвал его Себастьян, не отрывая взгляда от дороги. — могу я спросить кое-что лично для себя? — Конечно, — кивнул Оскар, в голове недовольно проклиная Феттеля за то, что тот прервал его мысленный поток. — Как… дела у Марка? — спрашивает Себастьян, а Оскар немного удивленно хлопает глазами и неосознанно выдает длинное: «Э-эм…», которое длится с несколько секунд. — Не думаю, что могу рассказать много полезного, — всё же отвечает Оскар. — Работает почти постоянно, не припоминаю, чтобы он брал выходные; раскидывается угрозами уволить весь отдел каждые два часа, — тут Себастьян негромко посмеялся. — Держит всё под контролем и особо ни с кем не общается. По крайне мере, я не замечал. Он в этом плане очень закрытый, мало кто может про него рассказать что-то личное. — Вредная и холодная язва, как и раньше, — улыбнулся Феттель, заворачивая на улицу, где находился дом Пиастри. — Могу я узнать, почему ты решил с ним расстаться? — спрашивает Оскар, не надеясь на ответ. — Тебе Шарль рассказал, да? — будто бы это не очевидно, задает вопрос Себастьян и после утвердительного кивка Оскара продолжает: — Я знал, что помощь Кими мне аукнется, но он мой близкий друг, я не мог поступить иначе. Марк заступился за меня в ущерб своей карьере, чего я категорически не хотел. Я был готов понести наказание, но стараниями Марка мне скосили срок, что мне очень не понравилось. Не потому что Марк действовал так вульгарно, а потому что ему могло прилететь подозрение за соучастие или что-то подобное. Моя помощница и так была готова провести расследование в его сторону, но я убедил её этого не делать. И в итоге я побоялся, что Марк захочет уйти с поста вслед за мной, но, наверное, поступил слишком жёстко для нас обоих. Мы могли бы поговорить, я мог бы попробовать ему всё объяснить, но я обрубил на корню, о чем, если честно, теперь жалею. — Почему ты не попытался поговорить с ним после тюрьмы? — спросил Оскар. — Он приходил ко мне, пытался со мной общаться, но я отказывался, — ответил Себастьян. — Я был инициатором того, чтобы оборвать все связи, что и случилось. Прошло четыре года, и мы так ни разу и не поговорили. Сейчас мне просто страшно смотреть ему в глаза. — Я не буду ничего утверждать, — сказал Оскар, а Себастьян остановил машину ровно у нужного входа. — но, наверное, тебе стоит всё же попробовать с ним связаться. — Для этого нужна смелость, которой у меня нет, Оскар, — покачал головой Феттель с грустной улыбкой. Оскар не стал ничего отвечать на это, так как, по сути, это было совсем не его дело, и, попрощавшись, вышел из машины. Себастьян сразу же уехал, не успел Оскар дойти до входа в дом, а после ему пришло сообщение на телефон от Ландо. Ландо (23:04) Эй, где ты был весь день? Я искал тебя у Макса и у тебя дома

Я (23:04)

Шарль отвез меня к Дженсону, познакомил с Себом, Льюисом и Нико

Он разве не сказал?

Он уехал раньше, сказал, что Макс позвал

Ландо (23:05) Он походу всех наебал Макс его весь день не видел Ныл мне в уши, что скучает

Я (23:05)

С Шарлем такое случается? Может, с ним что-то произошло?

Ландо (23:05) Не, забей, он, наверное, опять к брату поехал Либо к Пьеру Макс его пиздец к Пьеру ревнует, так что Шарль старается не напоминать о его существовании И, кстати, про скучать Я вообще-то по тебе тоже соскучился А ты не пришел Исправляй

Я (23:06)

Забери меня завтра утром?

Ландо (23:06) Не-а, не смогу, у меня мани-мани дела Надевай трусы и куртку Мы едем за шавухой Я буду через пятнадцать минут

***

One Republic — Secrets

Вопреки словам, Ландо был на месте уже через семь минут. Да, Оскар считал, потому что он домой так и не поднялся. Смысл, если всё равно потом спускаться? Ландо широко ему улыбнулся, показывая, как рад его видеть, а Оскар не сдержал такого же жеста в ответ. После всего груза, что на него свалила та стая старперов, компания Норриса была, как глоток свежего воздуха, чего Оскар не собирался скрывать. Ландо сразу же срывается с места, увозя их в знакомое им обоим круглосуточное кафе, где готовят реально вкусную шаурму. По дороге Ландо рассказывает, как его заебали все вокруг, пытаясь через него подобраться к Максу, потому что Ферстаппен уже даже сам всем дает понять, что ничем заниматься не будет, кроме починки автомобилей, но до них продолжают доебываться. Джордж как-то посоветовал начать сдавать таких полиции, но Шарль панически выдал, чтобы никто даже думать о таком не смел. Ландо покупает себе заветную шаурму, а Оскару хот-дог, который тот попросил, и после увозит их куда-то за город. Оскар бы хотел пошутить, что сейчас с ним и расправится мафиозная банда, но заставил себя забыть об осторожности хотя бы на это мгновение. Всё потому что с Ландо было безопасно и Оскар начинал в это по-настоящему верить. Когда они приезжают на пустынную территорию, вокруг которой были лишь несколько домов, владельцы которых явно уже легли отдыхать, Ландо выходит из машины, а Оскар послушно следует за ним. Норрис проходит вперед и садится на капот своей Порше и приглашает Оскара сесть рядом, что тот и делает. Стоит Оскару посмотреть вперед, как перед ним предстает вид из ночного Монако, что светился так ярко, словно над головой не возвышалась глубокая ночь. Для кого-то это было время сна, для кого-то начало дня, а для кого-то блаженный миг комфорта и отдыха рядом с тем, с кем не приходилось держать ухо востро на постоянной основе, либо играть роль безэмоционального камня. Да, Оскар не мог рассказать Ландо о своей настоящей жизни, но тот этого и не требовал. Ландо был нужен рядом обычный человек, кем Оскар не мог быть перед другими людьми, но никак не следователь или посредник. Оскар мог бы сказать то же самое про себя в отношении Норриса, что должно было его насторожить и заставить задуматься, но Пиастри банально не хотел этого делать. У них нет много времени, чтобы наслаждаться этими моментами так, как должно быть у обычных людей, поэтому Оскар окончательно решил ни о чем не думать хотя бы рядом с Норрисом. Ландо раскрывает пакет с их едой, передавая Оскару его хот-дог, и они оба начинают есть в уютной тишине, пока из машины из-под опущенных окон доносилась негромкая музыка, которую Норрис успел включить. Они неторопливо наслаждаются ночной трапезой, глядя на трассу вдалеке, которая всё ещё была заполнена разными дорогими марками автомобилей. И, кстати, Оскар уже начал их все различать, благодаря Максу! — Хочу порассуждать о чем-то философском, — заявил Ландо, когда доел до конца и дождался, пока закончит и Оскар, чтобы убрать весь мусор в пакет, который Пиастри бросил на пол в машине, чтобы выкинуть уже дома. — Например? — спрашивает Оскар, откидываясь немного назад и упираясь позади себя ладонями в капот. Он поднимает голову и смотрит на едва видимые звезды, свет которых перекрывают огни города. На секунду он начал скучать по Австралии, где он мог спокойно наслаждаться звездным небом, так как жил на побережье вдали от Мельбурна и свет города никак не мешал. — Хм-м, — промычал Ландо, делая вид, что усиленно думает над темой. — Как ты думаешь, что делает людей слабыми? — Ну, — задумался на секунду Оскар, а после продолжил: — Наверное, страхи? — Почему же тогда в нашем мире «преодоление страхов» считается силой? — улыбнулся Ландо, копируя позу Оскара, но смотря лишь на его профиль. — Если каждый чего-то боится, значит, он априори слабый? — Нет, я скорее про то, что сила приобретается человеком самостоятельно, а не достается с рождения, — ответил Оскар, усмехнувшись. — Страхи ведь тоже разные бывают. Даже проявление эмоций в какой-то степени показывает настоящую силу человека. — Ты первый человек, от кого я слышу подобное мнение, — сказал Ландо, наклонив голову чуть набок, но Оскар, пусть и замечал это боковым зрением, не смотрел в ответ. — Я чаще слышу, что эмоциональные люди — самые слабые, ведь не могут контролировать себя. — Контроль переоценен, — посмеялся Оскар. — Я думаю об этом совершенно наоборот, а после того, как встретил тебя, лишь больше убедился, что эмоциональные люди — самые смелые на этой планете. — Что? А я как тут связан? — спросил Ландо, и тут Оскар всё же поворачивается к нему лицом, встречаясь взглядом. Ландо, кажется, застывает. — Ты показываешь то, что ты чувствуешь на самом деле, — говорит Оскар с улыбкой. — Ты не заставляешь себя подавлять эмоции, не держишь маску холодного человека, не делаешь вид, что ты весь такой из себя брутальный мужик, — Ландо на этом моменте негромко рассмеялся. — Ты показываешь, что у тебя на душе, не стесняясь и не думая об этом. Пока другие берегут каждую частичку своих хрустальных чувств, ты их не скрываешь, даже зная, что их могут растоптать за секунду. Это требует огромной силы и смелости, Ландо, и это одна из причин, почему я восхищаюсь тобой. — Чего?.. — ошеломленно шепчет Норрис и выпрямляется. Оскар делает то же самое, но улыбка не сходит с его лица. — В отличие от тебя, я держу свои эмоции под контролем и большинство людей посчитало бы меня более твердым характером, — продолжает Пиастри. — но я считаю, что ты сильнее меня в этом плане. Я бы никогда так не смог, поэтому это меня и восхищает. Твоя открытость отличается от Макса, который тоже честен в своих словах и эмоциях, но заставить меня выйти из своей коробки смог именно ты. Люди идиоты, раз не понимают, какой ты невероятный человек. — Я даже не знаю, что на это ответить, — растерялся Ландо, закусив губу в попытках сдержать довольную и смущенную улыбку. — С такой стороны меня ещё никто не описывал. — Рад быть твоим первым, — усмехнулся Оскар, а Ландо расслабленно рассмеялся: — О боже, я сражен! Оскар снова развернулся лицом в сторону города, а Ландо неожиданно придвинулся ближе и положил голову ему на плечо. Оскар мягко улыбнулся на это действие, но не стал никак шутить или комментировать. Они ещё некоторое время сидели в таком положении, слушая музыку на фоне, а после Ландо предложил поехать домой. Оскар очень хотел бы сказать ему, что совершенно не хочет расставаться, но в итоге согласился. Лучше бы эта ночь никогда не заканчивалась.

***

На следующее утро Оскар приходит к Максу пешком, так как у всех оказались дела и никто не мог его подвезти. Оскар не жаловался, прогулка немного освежила его голову, в которой уже не хватало места для мыслей. Однако, это он просто ещё не знал о том, что ждет его в сервисе. Алекса на месте, к большому удивлению, не оказалось и Макс сидел в офисе в одиночестве, катая туда-сюда ручку по столу. Когда Оскар осторожно постучался, Макс резко вскинул голову, а после облегченно выдохнул, увидев гостя. — Что-то случилось? — прямо с порога спросил Оскар, заходя внутрь. — Ничего такого, о чем стоило бы так переживать, как я сейчас, — честно ответил Ферстаппен, а после встал со своего места и направился к выходу. — Пойдем, твоя машина готова, ты можешь её забирать. Они проходят внутрь сервиса, проходя к его дорогой сердцу БМВ, и Макс садится за руль, заводя мотор и быстро показывая, что с машиной теперь всё в порядке. Они немного обсуждают её детали, а потом Макс внезапно спрашивает: — Кто дал тебе эту машину? Оскар застывает на месте и хмурится. Неужели он о чем-то догадался? Или что-то узнал? — Друг отдал, а что такое? — отвечает осторожно Оскар, пока Макс внимательно изучает его взглядом. Они некоторое время переглядываются, будто бы пытаясь разломать барьеры друг друга, но Макс всё же длинно и устало выдыхает, облокачиваясь о заднюю дверь его автомобиля и потирая глаза пальцами одной руки. — Оскар, я не хочу, чтобы ты неправильно меня понял, поэтому буду краток и честен, — заставляя Пиастри начать молиться всем богам, говорит Ферстаппен. — Я понимаю, что вы с Ландо очень сблизились, да и с другими ты нашел общий язык, но никто из нас не знает тебя от слова «совсем». Мы не знаем, как ты жил до этого, кроме того, что ты тоже из Австралии, как и Дэн. Никто не может сказать какие связи ты имеешь, с кем якшаешься и кому больше всех веришь, но я хочу предупредить тебя, чтобы ты определился на чьей ты стороне. — К чему ты ведешь? — спрашивает Оскар. — Я нашел на твоей машине отслеживающее устройство, — говорит Макс, а Оскар удивился, видимо, настолько натурально и откровенно, что Ферстаппен едко усмехнулся: — Похоже, ты не в курсе. — Я… понятия не имел, клянусь, — ошеломленно говорит Оскар, искренне недоумевая, откуда это вообще взялось. Марк его убеждал, что никакой слежки по началу не будет, так какого черта? — Тогда тебе стоит спросить у своего друга, что дал тебе эту машину, — покачал головой Макс. — И ещё раз подумать, кому ты можешь доверять. — Боже, я слышу эту фразу уже чаще, чем «доброе утро», — раздраженно отвечает Пиастри, доставая телефон и открывая контакт Роберта. Он пишет тому «встретимся на нашей парковке через полтора часа» и засовывает телефон обратно в карман. — Потому что все хотят быть уверенными в том, что ты их не предашь и не сдашь, — отвечает Ферстаппен, а Оскар тяжело вздыхает, складывая руки на груди и опираясь поясницей на машину позади себя. — Тебя многие захотят использовать из-за того, что ты водишься с нами, и это может быть опасно и для тебя, и для нас. — Шарль и Себастьян уже рассказали, — сказал Оскар, рассматривая пол под ногами. — Да и вы все ясно дали мне понять, что у меня будут проблемы. — Я потому и не хотел, чтобы Ландо принимал тебя настолько близко, — заявил Макс. — Я предлагал ему держать тебя на расстоянии, но он уверил меня, что ты справишься. — Я пообещал ему никуда не лезть и оставаться до момента, пока он не поймет зачем я вообще ему нужен, — честно пояснил Оскар. — а Шарль, Себ и Льюис сказали, что моя жизнь теперь будет метаться вне зависимости от моего желания и это надо использовать в интересах компании. — Оскар, ты полезен всем на этой стороне Монако, — сказал Макс, и Пиастри поднял на него недоуменный взгляд. — Нам ты полезен тем, что у тебя нет никаких намерений на наш счет, а значит, ты можешь помочь нам немного обелить свою репутацию. Другим ты полезен тем, что ты с нами и не так давно, значит, тебя будет легко подкупить, чтобы испоганить жизнь нам всем. Ты можешь быть полезен даже полиции, которая ищет любой повод меня задержать. — А у неё разве есть за что? Ты не выходишь из дома с момента, как я появился здесь, — фыркнул Оскар, решив оставить остальное проигнорированным, так как те же самые факты ему заявил и Льюис буквально вчера. — Не строй из себя идиота, — закатил глаза Макс. — Все понимают, что ты знаешь больше, чем показываешь, просто никто не может точно утверждать на чьей ты стороне. — Шарль и Ландо мне верят, — говорит Оскар, но Макс его резко перебивает: — И я тоже хочу тебе верить. — Оскар стоически сдерживает свое удивление. — Ты классный парень и я буду только рад иметь такого друга, но я не хочу, чтобы у нас у всех были проблемы. Я сделал много вещей, из-за которых меня ненавидят, Оскар. Вот оно. Если Макс сейчас признается, у Оскара будут все мотивы его задержать. Пускай он неофициально здесь находится, у него будут все основания для вызова патруля и ареста. Добиться полного признания они смогут и на допросе, Роберт и Марк помогут. Он может закончить это всё уже сейчас. Может же? — И из-за меня Шарлю пришлось многим пожертвовать, — продолжает Макс, не замечая внутренних метаний Пиастри. — Даниэль не может свободно оставаться у меня на несколько дней, Ландо вынужден отбиваться от назойливых идиотов, Джорджа едва не уволили за связь со мной, а Алекс потерял дом. Почему он это рассказывает? Пускай замолчит, пожалуйста, Оскар не должен чувствовать себя виноватым за то, что проявляет профессионализм. Он должен его арестовать, должен закрыть это дело, должен принести порядок в это княжество. Должен, должен, должен! — Я испоганил жизнь всем своим близким людям и даже не могу ничего исправить, — горько заявляет Макс, а Оскар незаметно впивается ногтями в свои ладони, чтобы заглушить взбунтовавшиеся эмоции. Господи, ну почему все эти ребята настолько человечные? Почему их история не могла быть, как в сериалах про алчных мафиози, которые убивают и грабят ради богатства и сладкой жизни? Почему Оскар становится понимающим другом, но всё больше уходит от своих рабочих обязанностей? Что же в них такого особенного, что даже Оскар, славящийся своим равнодушием и хладнокровием, не может решиться на один заключительный арест? — Я даже не могу открыто быть с тем, кого так сильно полюбил, ведь иначе вся ситуация станет ещё хуже, — продолжает Макс. Может, его останавливает вчерашний разговор? Может, он теперь тоже хочет помочь найти тех, из-за кого Макс так страдает? Но почему он всем так легко поверил? Что, если его и здесь хотят использовать, чтобы решить свои проблемы, а после сдадут в руки каким-нибудь кровожадным тварям с низов? Он не должен никому верить и не должен проявлять ни малейшей эмпатии. Оскар должен делать свою работу, ради которой он всё это и начал, не ему их всех судить и наказывать… — Что случилось с Шарлем и его братом? Почему вы не можете быть вместе? — задает вопрос Оскар. …но он не праведник. А людям свойственно ошибаться. Когда-то христианство принесло в мир идею о «втором шансе» и «исправлении», что спустя века закрепилось и юридически в законах, но современный мир перевел эти принципы лишь в «наказание». Оскар не был религиозным человеком, но верил, что люди меняются. И, похоже, поменялся он сам. Он не знал, если заслуживал своё собственное наказание, но был уверен, что Макс заслужил право на «второй шанс». — Всё началось с того, когда Шарль проводил за мной слежку, — начал рассказ Ферстаппен. — я сразу его раскрыл, и он перестал скрываться, приезжая, конечно, по форме, но словно бы лично ко мне. Мы много общались, много проводили времени вместе. Ландо сразу его принял, ему было всё равно, что Шарль из полиции, но Джордж всегда был на стреме. Все те две недели я не выходил из дома, чтобы он не имел оснований для ареста, а все заезды проводили Ландо с Льюисом. Оскар припоминал, что в файлах по делу Шарль писал всё то же самое, так что это доказывало правдивость слов Ферстаппена. Единственная разница была в том, что Шарль не писал про «много общались». Оскар помнил слова Роберта, что после нескольких дней слежки Шарль перестал докладывать и рассказывать всё детально, как раньше, и сейчас это начинало иметь больше смысла. — В конце второй недели Шарль пришел в обычной одежде и заявил, что хочет быть со мной, — продолжил Макс. — То есть?.. — уточнил Оскар. — Да, именно со мной, — кивнул Макс. — Естественно я не поверил, но Шарль сказал, что собирается уйти из полиции ради меня. Я попросил его этого не делать, ведь мне такая жертва не нужна, но потом оказалось, что это была просто работа под прикрытием. Шарль признался в этом как раз тогда, когда у него начались проблемы. — Какие конкретно? — Есть некоторые люди, которым я неплохо так поднасрал в жизни, и их не два и не три, чтобы я мог точно догадаться, кто именно это сделал, но кто-то из них начал подсылать к Шарлю домой разных людей, — нахмурившись, продолжил Макс. Оскар напрягся. — Они пытались убедить его помочь им разгромить всю мою империю в пух и прах, а меня самого жестоко пытать и всякое другое дерьмо, которым балуются отъявленные злодеи из фильмов. Однако, Шарль слал всех далеко и надолго, поэтому эти ребята переключились на его семью. Макс провел рукой по волосам, переводя дыхание, а после снова заговорил: — Несколько раз они угрожали его маме, — Оскар нахмурился на эти слова. — а после выследили его младшего брата и очень серьёзно покалечили. После такого никто из нас не мог оставаться в стороне, поэтому нам пришлось культурно дать понять, что такое наказывается, даже если мы ни с кем не хотим конфликтовать. — Что… что вы сделали? — осторожно спросил Оскар. — Пускай это расскажет тебе сам Шарль, он взял с нас всех слово, что мы будем молчать об этом даже под пытками, — усмехнулся Макс. — но также я сам многим напомнил, что я терпеть подобное не буду. Все эти действия привели к тому, что семье Шарля пришлось переехать, но он сам залег на дно. Он продолжает навещать брата в секрете от старшего и от мамы и всё ещё грезит о возмездии, но домой вернуться не может. — Но почему? Если же вас не трогают, то какой смысл? — Потому что после этого раскрылось для всех, что Шарль полицейский, а в этих кругах все хотят иметь такие связи, чтобы оставаться безнаказанными, — пояснил Макс. — Шарлю пришлось сделать вид, что он пропал, но для других это выглядело так, будто он бросил работу в органах окончательно. Он постоянно находился только рядом со мной, но это привело к тому, что мы… — Влюбились? — беззлобно улыбнулся Оскар, а Макс тихо рассмеялся: — Вроде как да. — И, я так понимаю, это тоже вышло вам боком? — Ага, — кивнул Макс. — Нико быстро узнал, что слухи разошлись, как песок в Африке, а после уже Джордж узнал, что какой-то идиот с радостью бы поиздевался над нами обоими не самым гуманным способом, и мы коллективно решили ничего не афишировать. Мы с Шарлем решили, что нам нужно сначала разобраться с этой проблемой, а уже потом говорить о чувствах. Он пообещал, что не даст мне гнить в тюрьме, но я не хочу, чтобы он снова жертвовал своим здоровьем ради меня. — Похоже, это не первый раз, да? — спросил Оскар, хмыкнув. — На меня как-то пытались повесить одно убийство, — объяснил Ферстаппен. — но Шарль сутками напролет не спал, пытаясь выяснить, кто настоящий убийца, чтобы с меня сняли обвинения. И всё же у него это получилось, а я никогда не смогу отплатить ему тем же. Теперь понимаешь, почему я не хотел, чтобы ты крутился вокруг меня? Я искренне не хочу тебе такой же судьбы, Оскар, потому что никто не заслуживает подобного. — Макс, — уверенно зовет Пиастри и Ферстаппен поднимает на него усталые глаза. — ты не монстр, не выставляй себя так. — Уже не могу иначе, — ответил Макс, покачав головой. — Все люди вокруг тебя выбрали быть рядом, — сказал Оскар. — даже я здесь сейчас лишь потому, что мне понравилось проводить с тобой время. Ты не одинок и тебе хотят помочь, как ты когда-то помог остальным обрести настоящих друзей. Тебе, возможно, кажется это мелочью, но ради кого-то, кем ты себя считаешь, так стараться никто не будет. — Это неразумно, — фыркнул Ферстаппен. — Когда люди выбирают чувства и эмоции, разум редко принимает участие. Просто прими это и позволь нам всем тебе помочь. Макс набирает воздух в легкие и поднимает голову к потолку, медленно выдыхая. Кажется, у них с Оскаром очень похожие способы успокаивать эмоции. — Спасибо тебе, — негромко говорит Макс, опуская взгляд обратно на парня и улыбаясь. — за то, что выслушал это нытьё. — Хоть немного легче стало? — усмехнулся Оскар, подойдя к парню и похлопав того по плечу. — Достаточно, чтобы снова быть грозой района.

***

Оскар ехал на место встречи с Робертом, прокручивая в голове всё то, что услышал от Ферстаппена. Однако, его не так волновало содержание разговора, сколько его собственное решение бездействовать. Он просто так взял и выбрал «быть другом» вместо «быть следователем». Если бы ему сказали об этом с месяц назад, когда он только вступил в должность, он бы не просто не поверил, он бы рассмеялся так громко, что вся Франция бы услышала. А сейчас что-то смеяться не хочется. Если пройтись по списку, то во-первых, он теперь имеет официальный статус гонщика в этих кругах; во-вторых, он близко общается с Ландо, которому грозит немаленький срок, как минимум, за соучастие, и не просто близко, а очень-очень близко; в-третьих, он не воспользовался возможностью арестовать главного подозреваемого, ради которого он и Шарль это всё начинали; в-четвертых, он, похоже, собирается этого самого подозреваемого обелять перед всем княжеством. Заебись, Оскару теперь тоже может грозить срок. Но вопреки этим мыслям, его это не слишком пугало. Чем дальше в лес, тем больше дров, поэтому Оскар начал проникаться преступной бандой. Класс! Марк его точно уволит и под суд отдаст, напихав за щеку с миллиард выговоров. Справедливости ради, с каждым человеком, с которым он познакомился за эти две недели, не всё было так просто, как Шарль его и предупреждал. Многие его теории или домыслы совсем не сыграли лишь из-за того, что ситуация оказалась в разы банальнее и проще — людям просто надо как-то выжить и не потерять близких людей при этом. Всё. Фините. Пиздец, а он-то надеялся, что это будет крутой мафиозный детектив с фразочками по типу «ты обращаешься ко мне без должного уважения». Лучше бы он и был, ибо Оскар слишком резко и неуютно меняет свои принципы и моральные ценности. Заезжая на саму парковку, он увидел Роберта, что уже стоял, прислонившись к своей личной машине, и копался в телефоне, явно ожидая его уже не меньше пяти минут. Оскар паркуется чуть поодаль и выходит из машины с улыбкой, хотя вообще-то планировал устроить нагоняй. Ну что тут сказать? Он немного скучал по Шварцману и работе с ним. — Внатуре живой, ты смотри, — едко усмехнулся Роберт и обнял Пиастри, похлопав по спине в знак приветствия. Кажется, Оскар не один, кто тут скучал. — а я думал, сейчас выйдет Ферстаппен с пистолетом. А, ну да. Роберт же не знает, что Макс затворник, избегающий любых контактов, чтобы от него все отъебались. Да и в целом, Роберт вряд ли осознает, что Макс хороший парень, так что Оскару предстоит сложная работа по убеждению в том, что узнал и увидел. — Рад тебя видеть, — усмехается в ответ Оскар и решает не ходить вокруг да около, ибо времени у них может быть в обрез. Особенно, если учитывать, что за Оскаром могут следить «недоброжелатели Макса». — Макс починил машину, я хотел, чтобы ты проверил на прослушку или всё остальное. — Я так и подумал, так что за дело, — кивнул Роберт и принялся за работу.

***

Они некоторое время молча осматривали почти-спорт-кар со всех поверхностей и внутренностей, иногда спрашивая «нашел что-то?». Оскар закончил свою часть первым (и точно не потому, что Роберт взял на себя большую часть работы) и выпрямился, подходя к коллеге и смотря, как тот шарится в днище машины, что-то дергая туда-сюда, чего Пиастри уже не понимал. Макс его, конечно, поднатаскал, но не настолько, чтобы знать всего. Именно этот момент Оскар считает идеальным, чтобы задать главный вопрос: — Кто поставил отслеживающее устройство на мою машину? Роберт застыл. Значит, Оскар попал туда, куда надо. Шварцман вылезает из-под машины и отряхивается. — Макс нашел и сказал, да? — не отнекиваясь, спрашивает он с кислым выражением лица. — Это был приказ Марка или твоя прихоть? — спросил Оскар, сложив руки на груди. Было неприятно подозревать в чем-то своего ближайшего коллегу, но не он это начал. — Марк не знает, — отвечает Роберт и кривится. — Почему тебя это так волнует? Обычная предосторожность. — А сказать об этом мне? Нет, не надо было? — недовольным тоном возмущается Пиастри, а Роберт ничего не отвечает. Оскар не мог предположить о чем тот думает, но общая мысль была ясна: Роберт ему не доверял до конца. Оскар устало выдыхает, проведя руками по лицу, и решает перевести тему: — Ладно, есть ещё кое-что. Роберт поднимает на него взгляд, всем видом говоря, что готов слушать. — Ты знаешь что-то о брате Шарля, Артуре? — спрашивает Оскар, внимательно наблюдая за любым изменением мимики Шварцмана. Он задал этот вопрос специально, ведь ему надо было убедиться теперь самому — а может ли он доверять Роберту в ответ? — Откуда ты узнал про него? — хмурится Роберт. Оскар мог легко сказать, что тот напряжен и зол, но ещё не понимал почему. — А может, ты начнешь отвечать на мои вопросы? — агрессивно парирует Пиастри. — Сразу после того, как ты начнешь рассказывать правду, блять! — срываясь на повышенный тон, отвечает Шварцман. — Шляешься с этой шайкой хуесосов, молчишь, как партизан, всех вокруг подозреваешь, а в итоге, получается, наш великий мистер Оскар Пиастри собирается поступить ровно, как Леклер! — О чем ты говоришь? — помрачнел Оскар. — Говорю, что ты кинешь всех нас ради хер знает кого также, как это сделал Шарль, — почти что прошипел Роберт. — Шарль пропал, а не ушел, — напоминает Оскар «официальную версию». — Хватит пиздеть, Пиастри, — зло усмехается Роберт и обходит коллегу, подходя к своей машине. — Мы оба знаем, что с Шарлем всё в порядке и что тот ушел добровольно. Очаровался Ферстаппеном также, как ты сейчас очаровался Норрисом. Придурки. А потом я ещё должен тебе верить и не ставить следилок. — Ты на приколе? — с той же интонацией спрашивает Оскар, поняв, что все его перемещения всё же отслеживались не только на незаконной стороне. Марк сказал одно, а вышло совсем другое, просто замечательно! — Ты сам умалчиваешь о стольких вещах, а я виноват? — Иди нахуй, Оскар, — напоследок бросает Роберт, садится в свою машину и сразу же уезжает. Приехали, называется.

***

Оскар не стал ничего придумывать или о чем-то размышлять, поэтому он позвонил Франко, спросил, если тот на месте, и сразу же выехал в указанное коллегой место. Всю дорогу его терзало от несправедливого отношения Шварцмана, которого Оскар вообще-то начал считать хотя бы немного своим другом, но хуже было только то, что все предупреждения Шарля оказывались правдой. Всё это расследование раскрывало не преступников, а гребаные пробелы во всей правоохранительной системе этого княжества, заставляя Оскара терять доверие всё больше и больше. По всем сраным правилам он должен был не верить Ландо, Максу и даже Шарлю, так как тот, по идее, на стороне «врага», но в итоге он больше не мог доверять тем, кто считается «правильной стороной». Это не просто пиздец, это клоунада. И Оскар хотел бы поспорить со всем, что вываливалось наружу, но с каждым днем подтверждение слов Шарля не оставляло сомнений, что тот был полностью прав. Это тревожило так сильно, что Оскар просто не знал, как поступать дальше. В чем смысл тогда этого расследования вообще? Кто в действительности должен понести наказание? Да и кто по-настоящему виноват? Зачем ему вообще отдали это проклятое дело? Франко встречает его на улице и приглашает подняться к себе в квартиру, а Оскар не собирался отказываться. Они не стали размениваться теплыми приветствиями, так как Колапинто сразу понял, что его коллега в плохом расположении духа и явно настроен на серьёзный разговор, поэтому поднимались они молча. Атмосфера была очень давящей, но Оскар был настолько заебан всем вокруг, что не мог с этим своим настроением совладать. Он правда уже устал от того количества лжи, что его окружает, и чувствовал себя ещё хуже, когда понимал, что единственными, кто ему не лгал, были Ландо, Макс и их друзья. Они не скрывали своих мотивов и намерений, они говорили обо всем настолько прямо, что выяснять и копать даже не было нужды, хотя Оскар просто вел себя, как вежливый и тактичный друг. В одном Марк точно был прав — понимание действительно лучше всего приводит к доверию. Жаль, что к последствиям Оскар оказался не готов. Франко закрывает дверь и предлагает сесть на кухне. Оскар разувается и садится за стол, пока Франко разливает им по стаканам яблочный сок. — Ладно, давай поговорим напрямую, — сразу же начинает Пиастри, потерев переносицу пальцами. Франко внимательно смотрел на него, но Оскар видел, что тому неуютно. — Я знаю про твою историю с Ландо, так что нет смысла скрываться. — Тебе сам Ландо рассказал? — негромко спросил Колапинто, а Оскар заметил, как у того начали дрожать руки. Он коротко кивает и старается хотя бы немного расслабить выражение лица, так как он совсем не хотел доводить Франко до такого состояния. Тот не виноват в том, что жизнь обернулась к нему так. — Прошу тебя, не говори об этом никому. — Я и не собирался, я всё понимаю, — мягко отвечает Оскар и Франко нервно сглатывает. — Я хотел спросить, если Марк знает об этом. — Знает, — выдыхает Колапинто и, кажется, немного расслабляется. — Меня сюда привел не сам Ландо, а его друг Себастьян. Они с Марком близко знакомы, как я знаю, так что Себастьян просил Марка меня принять под его ответственность. — То есть это было около четырех лет назад, да? — уточняет Оскар. — Да, я тогда как раз вступил в должность вместе с Габи, — подтверждает Франко, а Оскар откидывается на спинке стула назад и тяжело вздыхает. — Почему ты спрашиваешь? — Пытаюсь расследовать дело, — размыто отвечает Оскар, а сам думает о том, что Себастьян ему, похоже, наврал. Если он правда просил Марка за Франко, то это значит, что они всё же контактировали после того, как Себастьян отсидел свой срок. Это не было большой деталью для этого следствия, скорее уж Феттель не хотел раскрывать подробностей своих сложных отношений постороннему человеку, но это наводило Оскара на очередное осознание, что слова Шарля — полностью правда. Марк был о многом в курсе и во многом принимал активное участие, из-за чего Пиастри понял, что его «закрытость» не была частью характера. Марк не распространялся о своей жизни вне полиции явно для того, чтобы не навлечь на себя самого беду. Или же там снова что-то такое, чего Оскар не понимает из-за недосказанностей и недопониманий? — Кажется, это дело приводит тебя туда, куда ты совсем не ожидал, да? — неловко улыбается Франко, а Оскар фыркает: — Ты даже представить себе не можешь. — Шарль был в таком же положении, как и ты, — внезапно говорит Колапинто. — Особенно после того, как перестал следить за Максом. Как-то раз он сказал мне, что сам не понимает, к чему его это дело заведет, чего у него в жизни никогда не было. — Я бы сказал это проще: улик много, они вокруг и на всеобщем обозрении, но правды в них нет, — невесело усмехнулся Пиастри. — Ни в чем правды нет, Франко, и каждый мотив приводит к таким результатам, что невозможно понять кто настоящий злодей. Этот улей огромен, но не все пчелы жалятся, некоторые просто собирают пыльцу с цветков, некоторые делают мёд, кто-то работает вместе, а кто-то, как оса, пытается это повторить, но делает хуже всем. — Похоже, ты забрался уже достаточно глубоко, раз пришел к таким выводам, — отвечает Франко. — Значит, ты на правильном пути. — Я бы хотел верить, что это правильный путь, — покачал головой Оскар и поднялся на ноги. — Мне нужно ехать, спасибо, что не отказался поговорить. Оскар проходит к двери и надевает кроссовки, а Франко неожиданно зовет его и говорит: — Я понимаю, что тебе и без того тяжело, но я всё же хочу сказать, — Колапинто облизывает губы, собираясь с мыслями, и продолжает: — Если ты найдешь за что арестовать Ландо, я встану на его сторону. Оскар выпрямляется и удивленно смотрит на коллегу. — Ландо хороший человек, — поясняет Франко. — Я обязан ему целой жизнью и я буду защищать его до последнего. Он никогда никому не навредил бы, понимаешь? Да, он живет не совсем по правилам, но он не плохой и не злодей. — Я знаю, — негромко отвечает Пиастри и сразу же выходит из чужой квартиры, не дожидаясь ответа.

***

Beach Weather — Sex, Drugs, Etc

Оскар приезжает домой, закрывает дверь на замок, выходит на балкон и закуривает сигарету, чего уже давно не делал. «Улики все рядом, но в них нет правды». «Он сам не понимал, к чему его это дело заведет». «Ты уже достаточно глубоко, ты на правильном пути». «Ты кинешь всех нас ради хер знает кого». «Я тоже хочу тебе верить». «Я не решился вернуться домой». Оскар не знает, что делать. Просто не знает. На телефон внезапно приходит сообщение, но он решает его проигнорировать, продолжая смотреть на вечернее княжество издалека и пытаться направить свои мысли в нужное русло. Хотя… какое уж тут нужное? Оскар чувствует себя в безысходном положении с каждым днем всё больше и больше. На этот раз телефон начинает вибрировать трижды, намекая, что кому-то Пиастри сейчас чересчур нужен, и Оскар, закатив глаза, достает аппарат связи из заднего кармана джинс. Он снимает экран с блокировки и видит уведомления от Ландо, который продолжает ему писать, пока он читает этот словесный поток. Ландо (19:51) Оскаар Почему Макс мне начал теперь ныть какой ты хороший? Оскар, признайся Ты в детстве искупался в приворотном зелье А ещё в зелье красоты Но ладно Где ты бляяяять Мне скууучноооооо Поговори со мной епт твою мать О Ты в сети Иди сюда Развлеки меня Ты че игноришь Оскар я на тебя порчу наведу Куклу вуду сделаю Я скорпион по гороскопу, я не отъебусь

Я (19:55)

А я овен, мне всё равно

Ландо (19:55) Я пошел нанимать окульт…олога? Как это называется-то

Я (19:55)

Культиста-сатаниста

Ландо (19:56) Что у тебя случилось? Мне приехать?

Я (19:56)

С чего ты взял, что что-то случилось?

Ландо (19:56) Я через буквы слышу, что у тебя настроение в говне Где ты? Я приеду

Я (19:57)

Я дома

Ландо (19:57) Отопри дверь, я буду через пять минут

***

Когда Оскар слышит шаги Ландо за дверью и открывает её своему гостю, то не ожидает, что первым действием Норриса будет объятие. Оскар настолько удивляется и стоит столбом, пока Ландо его обнимает, что не сразу замечает своего соседа, который пялился на них, ибо дверь никто закрыть не успел. — Ландо, дверь, — тихо говорит Оскар, а Норрис отстраняется, закрывает злосчастную железную подругу и после снова обнимает Пиастри. В этот раз Оскар, пусть и всё ещё в ахере, обнимает того в ответ, понимая, что у него такого не было уже много лет. Оскар не самый тактильный человек, а партнеров у него не было достаточно давно, чтобы такие действия от кого-либо были комфортными. Однако, быть зажатым в руках Норриса оказалось неожиданно очень приятно, чего Оскар уж точно ни от одного из них не ожидал. Ландо не двигался, спрятав лицо в изгибе его шеи, а Оскар смотрел на закрытую дверь и чувствовал себя так хорошо, будто огромный пласт всего дерьма, что происходил за последнее время, растворился в воздухе. Прям легче не стало, но напряжение с него однозначно спало, за что Оскар был благодарен Ландо. — От тебя куревом воняет, — ворчит куда-то ему в плечо Ландо, но не отрывается. Оскар тихо смеется, гладит парня по голове и опускает на его макушку взгляд: — Могу переодеться. — Давай так ещё минуту постоим, а потом я сожгу эту футболку, — отвечает Ландо и Оскар не может сдержать довольной улыбки в ответ.

***

Вопреки словам, Ландо сам предлагает выйти на балкон и закурить вместе, а после показывает, что успел купить две банки пива по дороге. Оскар хотел пошутить, что подросткам в сериалах такое не продают, но Ландо, будто бы услышав его мысли, недовольно на него зыркнул, так что Оскар промолчал. Они притащили с кухни два стула, положили на них подушки, между устроили небольшую тумбу, на которую положили алкоголь, и после уселись на балконе, включив на фон спокойный плейлист (выбирал, конечно же, Ландо). Оскар поджигает свою сигарету и выдыхает дым, а после Ландо тянет его за рукав и заставляет наклониться к себе. Оскар встречается с Норрисом взглядом, который зажигает свою сигарету чужой, и чувствует, как его сердце на секунду замирает, а по коже пробегаются мурашки. В сумерках не видно всей красоты глаз Ландо, но этот вид всё равно завораживает Пиастри, хотя длилось это всего мгновение, когда Норрис его отпускает и выпрямляется, выдыхая в потолок над собой. Оскар незаметно трясет головой, отбрасывая этот странный эпизод, но в голове всё равно пробегают слова Роберта: «Очаровался Норрисом». — Так что за меланхолия у тебя сегодня? — задает вопрос Ландо, не поворачиваясь, и Оскар делает новую затяжку, стараясь отвлечь себя от ненужных сейчас мыслей. — Ничего особенного, — отвечает Оскар, искренне не имея понятия, как объяснить причину своего подавленного настроения. — Не хочешь говорить, да? — спрашивает Ландо и всё же смотрит на собеседника, когда тянется за своей банкой, чтобы открыть. Оскар в этот момент только утвердительно кивает и также открывает своё пиво, которое, кстати, не очень любит, но сейчас он был не против. Главное, что это алкоголь и он в компании Норриса. — Тогда давай поговорим о чем-то другом. — Например? — спрашивает Оскар и скидывает пепел в импровизированную пепельницу, которая была сделана Ландо вручную (он взял чашку и обвернул ее изнутри плотной бумагой, Оскар поржал с такого гения инженерии). — Как ты думаешь, что приводит к доверию? — спрашивает Ландо, отпивая немного из банки и кладя её обратно. Сигареты продолжают постепенно тлеть в их руках, а Оскар некоторое время не отвечает, вспоминая фразу Марка, с которой тот провожал его на это задание. Он тихо хмыкает и говорит: — Понимание и стабильность. — Объясни. — Стабильность в плане того, что человек остается собой, а не устраивает эмоциональные качели, — отвечает Оскар и делает последнюю затяжку, после туша сигарету и выкидывая её в «пепельницу». — а понимание в смысле… когда тебя видят таким, какой ты есть на самом деле; когда тебя и твои чувства принимают и понимают правильно, именно так, как тебе нужно; когда тебя слушают и слышат, а иногда и видят; всё это ведет к тому, что тебе больше не страшно и не тревожно делиться чем-то таким, что оставалось только внутри тебя самого. — Значит, ты доверяешь мне? — без улыбки задает вопрос Норрис, а Оскар очень тихо и не совсем уверенно отвечает: — С каждым днем всё больше. А ты мне? — Ещё не определился, — пожимает плечами Ландо и также выкидывает свою сигарету, взяв в руки пиво и периодически делая небольшие глотки. Оскар делал также. — С тобой мне спокойно, но я всё ещё не могу рассказать тебе всего. Прикол в том, что ты этого не требуешь, из-за чего мне ещё более комфортно, так что я пока не знаю. — У тебя есть время подумать, — усмехается Пиастри. — А как ты думаешь, что приводит к доверию? — Я в целом согласен с тем, что ты сказал, — ответил Ландо. — Я лишь думаю, что и понимание, и доверие приводят к привязанности, а это самая большая уязвимость в нашем мире. — Почему ты так думаешь? — Привязанность это та же зависимость, просто не от наркоты или чего ещё, а от человека, — объясняет Ландо. — Его мнение теперь имеет вес, его эмоции влияют и на тебя самого, а страх потери сильнее любого здравого смысла, что другие любят использовать. — Я так не думаю, — хмыкнул Оскар. — Если смотреть с другой стороны, то привязанность заставляет многих идти на подвиги и выживать. Иметь рядом людей, ради которых ты готов пойти на что угодно, а они готовы сделать то же в ответ, слишком ценно. — А как ты можешь быть уверен, что кто-то сделает то же в ответ? — нахмурился Ландо. — Раз ты в ком-то настолько не уверен, значит, пункт доверия ты пропустил, — усмехнулся Оскар. — Ай, вечная проблема, — улыбнулся Ландо. — но я всё ещё думаю, что привязанность до добра не доводит. — Ты ведь привязан к Максу, Карлосу, Джорджу и другим, — Оскар переводит на него взгляд. — разве это доставляет тебе дискомфорт? — С ними нет, — качает головой Ландо и смотрит на Пиастри в ответ. — с тобой — да. — Я не понимаю. Ты сам этого хотел. — У меня из-за тебя сбой в системе, — со смешком выдает Норрис. — мне нравится с тобой, мне очень комфортно, но я не могу быть уверен в тебе также, как в других, которых знаю уже много лет. — Так ты боишься, что я кину тебя? — ехидно спрашивает Оскар. — Не переживай, у нас с тобой любовь до гроба, брак тридцать лет и посаженный сын на заднем дворе вместо дерева. — Бля, я дочь хотел, — рассмеялся Ландо. — Заведем собаку, — улыбнулся Оскар. — но всё же ты не зря волнуешься. Мы всё ещё плохо друг друга знаем, так что я не виню тебя. Я лишь надеюсь, что со временем мы придем к тому, чтобы доверять друг другу также, как ты доверяешь Максу. — Надеюсь, ты не пожалеешь об этом.

***

Оскар предлагал Ландо остаться на ночь, но тот заявил, что от одной банки пива водить не разучится, да и полиция его вряд ли догонит, так что на ночь Оскар остался один. Он думал порассуждать обо всем, что происходит в его жизни, но болтовня с Ландо и алкоголь расслабили и разморили его, поэтому Пиастри забил хер и лег спать, решив, что займется всем завтра. И в итоге проспал до двух часов дня, пропустив звонки и сообщения от Ландо, Шарля и неожиданно Макса. Все трое спрашивали куда он делся и почему не находится в сервисе, как все уже успели привыкнуть, а потом Оскар всем отвечает, что спал. Ландо поржал, похоже, громче всех и сказал, что Карлос заедет за ним, несмотря на то, что Оскар уже может передвигаться сам на своей машине. Он пишет Шарлю и Максу об этом же, а Шарль внезапно говорит, чтобы Оскар ехал к нему домой и что Карлос знает адрес. Оскар не возражал, хотя надеялся, что обойдется без сюрпризов. Забегая вперед, он зря надеялся. Он быстро собрался и спустился, где его уже ждал Карлос на той самой Феррари, на которой они в первую встречу гонялись. На секунду на Оскара упала ностальгия и ощущение, что он соскучился по гонкам, но решил эту тему в голове не развивать. Он садится в машину, говорит Карлосу ехать в дом Шарля, и они трогаются с места. — Оскар, я тут как раз хотел поговорить с тобой кое о чем, — начинает Карлос, а Оскар поворачивается к нему со всем интересом и дает понять, что слушает. — Я скоро возвращаюсь в Испанию и хотел поблагодарить тебя лично. — Меня? За что? — удивляется Оскар. — За то, что надоумил Ландо закончить наши непонятные отношения, — усмехнулся Сайнс, а у Оскара расширяются глаза от удивления. — Ночью он приехал ко мне и всё рассказал, как есть. Я сам начал остывать к нему, но тоже никак не мог решиться на этот разговор, так что ты сделал большое дело, дав ему такого пинка. — Я, э-э… не уверен, что это моя заслуга, но ладно, — неуверенно ответил Пиастри. — Ещё как твоя, — серьёзным тоном отвечает Карлос. — Все говорили Ландо, что это надо прекращать, как и со мной не раз говорил Шарль об этом, но мы два идиота. А ты смог его убедить за один разговор. Оскар ничего на это не отвечает, переведя взгляд на дорогу перед собой, а Карлос продолжает: — Честно говоря, я никогда не видел, чтобы Ландо увлекался кем-то так сильно и быстро, как тобой, но я хочу тебя предупредить, чтобы ты был аккуратен и внимателен. Я не знаю всего, что происходит, но знаю, что твоя ситуация очень похожа на Шарля, и это может закончиться плохо. — Я знаю, со мной уже все об этом поговорили, — отвечает Оскар. — Тогда я спокоен за тебя, — кивает Карлос, притормаживая перед частным домом на севере Босолей, где все дома стоят вразнобой на возвышенности. — А ещё я должен признаться, что победил в нашей гонке нечестно. На последней прямой я ехал быстрее, чем мне разрешил Макс, так что у тебя были все шансы выиграть в равном заезде. Попроси Ландо поднатаскать тебя, у тебя огромный потенциал, Оскар. — Я приму к сведению, — улыбнулся Оскар и они с Карлосом обменялись рукопожатием. — Надеюсь, мы ещё увидимся. — Я буду приезжать, хоть и редко, — отвечает Карлос и Оскар выходит из машины, набирая Шарля и прося того впустить его внутрь.

***

— Ты ел что-то? — первое, что спрашивает Шарль, когда Оскар переступает порог самого обычного дома. Он точно в таком же живет. — Мне было лень готовить, — пожимает плечами Оскар, а Шарль усмехается и качает головой, подходя к холодильнику и вытаскивая оттуда уже готовую пасту, которую ели совсем недавно, ибо она не успела остыть. Оскар, почуяв запах, понял, что давно не ел домашнюю еду, а потому с большим удовольствием принимается за трапезу. Шарль начинает заваривать себе чай и в это время говорит: — Тебя вчера заметили на парковке с Робертом, будь аккуратнее в следующий раз. — Кто заметил? — спрашивает Оскар, но не отвлекается от еды. Боже, как он скучал по еде не из магазина! — Мой друг Пьер, — отвечает Шарль, повернувшись и прислонившись поясницей к столешнице, пока закипала вода в чайнике. — и он сказал, что вы о чем-то спорили. — Я об этом тоже хотел бы поговорить, — кивает Пиастри. — Откуда Роберт знает, что ты ушел добровольно, а не пропал, как написано в отчете? — Увидел меня, когда приходил к Максу неофициально с претензиями, — говорит Леклер и тяжело вздыхает. — Роберт не стал ни о чем спрашивать, сделал свои выводы и ушел, а я не стал объяснять. — Но ведь он волнуется за тебя, — не понимает Оскар и быстро доедает, чтобы не прерываться на «дожевать». — Я знаю, но я не мог раскрывать себя, — отвечает Шарль и выглядит настолько печальным, что Оскару становится жаль. — Я понимал, что он никому не расскажет, потому что он очень надежный человек, но в его глазах я теперь Энакин, перешедший на темную сторону. Роберт делит мир на «черное-белое», поэтому для него все люди, что вне закона, это злодеи и предатели. Оскар решил не озвучивать, что сам имел такое мышление с месяц назад. — Из-за этого Франко очень боится говорить о своем прошлом, потому что Роберт не сможет его принять, а это может понести за собой рабочие споры, — продолжает Леклер и поворачивается обратно лицом к чашке, наливая туда воду и размешивая. — Мне Макс рассказал о твоей проблеме, — выдает Оскар, а Шарль на секунду застывает, после продолжив заниматься своим напитком. — Если тебе это важно, то я не виню тебя за этот выбор. — Это не был простой выбор для меня, Оскар, — напряженно говорит Шарль. — Я был вынужден его сделать и при этом несу на себе бремя последствий до сих пор. — Из-за семьи? — Не только, — отвечает Шарль и всё же садится рядом, но смотрит ровно в стол перед собой. — Я думаю об этом каждый день и не могу расслабиться ни на секунду, боясь, что прямо сейчас кто-то может стучаться в дом моей мамы. Я потерял отца в семнадцать лет, нам с братьями приходилось работать, чтобы помогать маме, а сейчас моя же работа пытается отнять у меня тех, кому я готов отдать свою жизнь. Мой младший брат, Артур, долгое время боялся выходить на улицу. — Это ужасно, Шарль, — Оскар не умел правильно сопереживать, но надеялся, что хотя бы как-то сможет поддержать Леклера. — Не представляю, как это тяжело. — Хуже всего то, что я не смогу вернуться в свою прошлую жизнь, — продолжает Шарль, помешивая чай ложкой. — Макс, наверное, сказал тебе, что мы довольно четко дали понять, что к нам и нашим семьям лезть себе дороже, но… даже если я вернусь в должность, кто-то точно расскажет, что я сделал, и меня отдадут под суд. Да даже если не отдадут… я уже просто не смогу расследовать что-то против тех, кто помогает мне и защищает. Шарль протирает лицо руками, а Оскар не знает, что говорить в ответ. Это звучит настолько безвыходно, что Пиастри даже не может особо придумать, как эту проблему решить. Надеяться на удачу слишком наивно, но без неё у Леклера нет шансов выйти в плюс хотя бы как-то. — Поэтому ты нам нужен, Оскар, потому что все хотят закончить эту историю раз и навсегда, — продолжает Шарль и поднимает взгляд на Пиастри. — Это должен был сделать я, но я был слишком амбициозен. Я не допущу, чтобы моя история повторилась с тобой, я обещаю тебе. — Я верю тебе, — кивает Оскар. — За всё это время я убедился в твоих словах лучше всего, так что… у меня нет причин не доверять тебе. — Извини, что я был резок в начале и скидывал на тебя столько противоречивой информации про наших коллег по цеху, но это был единственный способ заставить тебя усомниться в нашей правоохранительной системе, — виновато улыбается Шарль, а Оскар усмехается: — И он сработал достаточно, я теперь настолько не знаю во что верить, что словил вчера тильт. — Теперь, когда ты всё знаешь, я буду помогать тебе намного активнее, — говорит Шарль. — и ты можешь положиться на остальных, мы все будем на твоей стороне, несмотря ни на что. Я знаю, что ты не подведешь нас. — Спасибо, Шарль, я ценю это, — говорит Оскар с улыбкой и похлопывает уже-друга по плечу. — Мне твои советы и мысли точно пригодятся… Он не договаривает, сбитый громким рингтоном с телефона Шарля, который хмуро переводит взгляд на своё устройство связи. Шарль встает с места, смотрит на экран и хмурится ещё сильнее, отвечая на звонок. Оскар внимательно следит за тем, как выражение лица Шарля меняется с напряженного на панически-шокированное, а после Леклер говорит ему очень коротко и лаконично, почти что выбегая к входной двери: — Себастьяна нашли на дороге без сознания, ему нужна помощь.

***

Шарль гнал так быстро, как мог, нарушая при этом любые правила дорожного движения. Оскар терпеливо молчал, следя за дорогой, чтобы на всякий остановить Леклера, который настолько крепко сжимал руль, что Пиастри боялся за его сохранность. Они ехали по трассе к пункту назначения, ничего не обсуждая, а после увидели вдалеке две знакомые машины — одна принадлежала Ландо, вторая Нико Росбергу. Шарль тормозит прямо на дороге, перекрывая движение, и они вдвоем вылетают из салона, подходя к Нико и Пьеру, которые сидели на корточках у Феттеля, что выглядел просто ужасно. — Видели что-то? — коротко спросил Шарль, а Оскар увидел Ландо, что с тяжелым выражением лица стоял поодаль. — Ничего абсолютно, — кивает Нико и Шарль отодвигает его в сторону, падая на колени и рассматривая друга. — Шарль, — пытается позвать Пьер, но Леклер поднимает руку, призывая к молчанию. — Оскар, помоги мне, я могу что-то упустить, — говорит Шарль и Оскар кивает, садясь по другую сторону от Феттеля. — Ссадины и синяки серьёзные, но не смертельные, — резюмирует Оскар, аккуратно рассматривая мужчину. Он приподнимает его рубашку и очень слабо нажимает на живот, из-за чего Себастьян дергается в ответ. — Возможно, у него сломаны ребра. — Оскар ощупывает его голову, пока Шарль проверяет ноги на порезы. Пиастри проводит по волосам и смотрит на свои пальцы, на которых остались кровавые подтеки. — Шарль, его надо отвезти в больницу. Срочно. — Мы не можем вызвать скорую, они вызовут полицию, — перечит Гасли. — Если за это возьмется полиция, то нам всем здесь пиздец. — Шарль, — игнорируя слова Пьера, Оскар смотрит только на Леклера перед собой, что продолжал напряженно молчать, явно размышляя над вариантами действий. Шарль лучше всех знает, что полиция уже здесь и уже занимается этим, но они не могли об этом сказать. — Да, я знаю, — говорит Шарль, а после поднимает голову на Нико и Пьера. — Помогите посадить его в мою машину, мы отвезем его Эстебану. Ландо так к ним и не подошел, оставаясь лишь сторонним наблюдателем.

***

Они укладывают Феттеля на заднее сидение машины настолько аккуратно, насколько это вообще возможно. Когда Пьер и Нико говорят, что поедут с ними, то Шарль рявкает на них, отвечая, что поедут только они с Оскаром. Сам Оскар спорить даже не собирается, понимая, что он действительно тут самый полезный и надежный кандидат на помощь, поэтому они с Шарлем сразу же садятся в машину и выезжают в сторону больницы. Шарль не гонит так, как в первый раз, пытаясь ехать осторожно, но и правила соблюдать не собирается. Оскар проводит руками по лицу, только сейчас осознав, что появление Шарля в больнице может стоить ему «маскировки», поэтому он решается спросить: — Почему ты не позволил Нико и Пьеру его отвезти? Тебя ведь раскроют. — Потому что я обещал! — несдержанно выкрикивает Шарль, удивляя Пиастри. — Я должен был его защищать! Я обещал Марку позаботиться о нем! — Но ты не должен жертвовать собой ради этого, — говорит Оскар, не меняя свой тон голоса. Хотя бы кто-то должен сохранять хладнокровие. — Я не могу иначе, черт подери, — ругается Шарль и достает телефон из кармана, прямо на ходу выискивая нужный контакт. Оскар не видел, кому тот звонил, но когда из динамика раздался голос Уэббера, то ахуевает пуще прежнего: — Шарль? — Мы везем Себастьяна в больницу к Эстебану, — отвечает Шарль, нервно сглатывая. Между ними всеми повисает невозможно долгая и напряженная тишина, что длилась не меньше минуты полторы, после чего Марк спрашивает: — Оскар с тобой? — Я здесь, — говорит Оскар. — Еду, — сразу же отвечает Марк и бросает трубку. Оскар совсем теряется, но решает пока что плыть по течению и действовать по ходу.

***

Стоило им заехать на территорию больницы, как их прямо у входа уже ждал Марк и ещё два человека с носилками. Они с Шарлем выходят из машины, открывают заднюю дверь и позволяют врачам перенести Феттеля на носилки под внимательный взгляд Марка, который был напряжен так сильно, как Оскар никогда не видел. — Эстебан, ты справишься же, да? — тревожно спрашивает Шарль, пока тот самый Эстебан бегло осматривает Себастьяна. — Не переживай, к утру будет, как новый, — улыбается врач и дает знает другому парню, чтобы занести мужчину на носилках внутрь здания. Шарль, Оскар и Марк молча провожают их взглядом, а после Леклер резко оборачивается и говорит: — Мне нужно ехать, Ландо уже скоро будет на месте, — он подходит к Пиастри и протягивает ключи от своей Феррари. — Езжай на ней домой и завтра привози её к Максу. Оскар принимает ключи и кивает головой, давая понять, что всё понял, но стоило Леклеру развернуться в сторону выхода, как его окликает Уэббер: — Шарль. Парень останавливается и поджимает губы, явно не зная, как себя вести. Марк же, к большому удивлению Оскара, подходит к подопечному и заключает того в объятия. Шарль шумно дышит через нос и поднимает глаза наверх, всеми силами стараясь держать себя в руках. — Я рад, что ты в порядке, — негромко говорит Уэббер и отпускает Леклера, который вымученно улыбается и быстрым шагом направляется к главным воротам. Марк же поворачивается к Оскару и говорит: — Кажется, нам нужно многое обсудить. — Очень многое, — кивает Оскар и тяжело вздыхает. — но готовы ли Вы сейчас? Марк поднимает голову на здание больницы, смотрит на него с несколько секунд и вновь обращается к Пиастри: — У нас есть несколько часов, пока он придет в себя. Ему нужно отдохнуть, пока он не будет готов меня увидеть и пока меня не выгонит Райкконен. — По сигарете? — предлагает Оскар и Марк кивает, первым направляясь в разрешенное для курения место.

***

— Почему Вы держали в секрете, что Себастьян бывший прокурор и Ваш партнер? — не ходя вокруг да около, сразу же спрашивает Оскар, когда они поджигают своих никотиновых убийц и прислоняются к стене на небольшом расстоянии друг от друга. Если не знать контекст и посмотреть на них стороны, то вообще не скажешь, что они начальник и подчиненный, обсуждающие тяжелые и важные вещи. — Потому что ты бы тогда не верил мне также, как и Роберт, — сделав затяжку, отвечает Марк с максимально безэмоциональным лицом. Оскар впервые видел его таким. Наверное, это первый раз за всё это время, когда Марк выглядел на свой настоящий возраст, но ничего, кроме вымученной усталости, Пиастри разглядеть не мог. — Он знает? — не слишком красочно реагируя, уточняет Оскар. — Случайно узнал и хотел меня сдать, но это не было тайной для высших органов, так что он смирился, — говорит Марк, пожав плечами. — И, я так понимаю, Вы знали, что Шарль в порядке? — хмыкает Оскар, делая новую затяжку. Пора бы бросать эту хреновую привычку и вообще выбросить все пачки сигарет, что у него есть. Легкие «спасибо» не скажут. — Не знал, — покачал головой Марк. — Я предполагал, поэтому и говорил тебе вернуть его домой так уверенно, потому что сам хотел в это верить. Оскар решает сделать небольшую паузу, докуривая сигарету и выкидывая её в урну. Он складывает руки на груди и прислоняется обратно к стене здания, мрачнея сильнее, так как эта мысль крутилась в его голове уже давно. — Вы знали, что Макс и Ландо меня примут, — говорит он, но на начальника не смотрит. — Знал, — коротко подтверждает Уэббер и также выкидывает сигарету, отряхивая руки от воображаемого пепла. — Откуда? — Ландо рассказал Франко, что они ищут нового гонщика, — отвечает Марк, но Оскар едко усмехается: — Вот только врать не надо. Хотя бы сейчас. — С чего ты взял? — Марк переводит взгляд на парня. — Они никого к себе не принимают, особенно таких, как я, кто даже водить толком не умеет, — отвечает Оскар, а Марк улыбается: — Тогда я не знаю причин также, как и ты. — Вы знаете, но почему-то держите это в секрете, — хмурится Оскар и, оттолкнувшись от стены, поворачивается лицом к мужчине. — Я знаю, что Вы отдали протокол Себастьяна Максу взамен на что-то. У Вас с ним какая-то договоренность, но настолько тайная, что Вы не можете рассказать. Скорее всего, она касается и меня тоже, иначе Вы бы рассказали без единой проблемы. — Значит, мне нет смысла выдумывать и оправдываться, — усмехнулся Марк. — Тогда я спрошу другое, — говорит Оскар, протерев глаза рукой. — Зачем Вы приняли меня? — Марк сразу же нахмурился на этот вопрос. — Моя прокурорша ненавидит Вас, а Вы её. Почему я? Вы могли взять Логана, могли взять Оливера, но Вы решили взять меня от человека, который лишил Вашего партнера карьеры и спокойной жизни. Так почему? Марк на некоторое время замолкает, ничего не отвечая, но не разрывая зрительного контакта с Пиастри, который терпеливо ждал ответ. Это был один из самых важных вопросов, на которые он хотел знать ответ, поэтому Оскар будет давить до последнего, чтобы узнать хотя бы толику правды. — Оскар, я просто хочу, чтобы ты понял, что я не руковожу ситуацией, — мрачно отвечает Марк. — К чему это? — Мне сказали принять именно тебя, — заявляет Уэббер, а Оскар встает столбом, неверяще глядя на начальника. — Это не было моим выбором и даже не было выбором твоей прокурорши. — Что?.. — почти что шепотом переспрашивает Оскар, опуская руки и пялясь на мужчину так, словно бы увидел призрака. Что всё это значит? — Кое-кто хотел, чтобы эту должность занял именно ты и чтобы это дело вёл только ты, — продолжает Марк, а Оскар тяжело сглатывает, чувствуя, как в горле скапливается паника. — Мне пришлось поставить тебе в пару Роберта, потому что некого было больше, но мне строго приказали назначить именно тебя. Ты же знаешь, что ты мог бы вести расследование без внедрения к Максу и остальным? — З-знаю, — запнувшись, отвечает Оскар и понимает, что у него дрожат руки. — Я поставил тебя перед фактом, я не дал тебе выбора, потому что ты нужен кое-кому, — безжалостно говорит Марк, хотя и видит, что Пиастри от этой информации явно нехорошо. — Но кому? — едва контролируя громкость своего голоса, спрашивает Оскар. — И как много людей об этом знают? — Я не знаю, но я такой же заложник обстоятельств, как и абсолютно все, — качает головой Марк. — Кто-то вертит всеми нами, Оскар, и этого человека сможешь раскрыть только ты, так как он четко дал понять, что его поиском должен заниматься никто другой, кроме тебя.