Баллада о поющих змеях

Следующий день у Тейрис начался как никогда лучше. Волосы светились, взгляд был ясным, даже тучи и мелкий дождик не испортили ей настроения. Началась учебная неделя, а значит, свободного времени будет намного меньше, поэтому встречу с Хагридом она оставит на неопределённый срок. Ловко зацепив чёлку серебряной заколкой от Пернеллы и нанося румяна, Тейрис в сопровождении подруг отправилась на завтрак. В Большом зале царил шум из многоголосия студентов. Запах был фантастический — по понедельникам блюда всегда были особенно изысканными и вкусными. Яблоки в карамели, заварные пирожные, трубочки со сгущёнкой, разного вида колбасы и прочие вкусности. Вальбурга с Лейлой взяли себе по пирожному и сырные колбаски, и конечно, Лейла не осталась равнодушной к бекону. Тейя взяла себе несколько видов фруктов и маленький кусок колбасы. Несколько минут девочки молча жевали вкусную еду, приготовленную домовыми эльфами. Эльфы стали неотъемлемой частью жизни волшебников после подписания Статута Секретности в 1689 году. До этого, как думалось Тейрис, домовые эльфы имели собственную свободу действий, чтобы решать, каким семьям помогать. Было много домовых эльфов, работавших на маггловские семьи, которые отказывались уходить, поэтому волшебники использовали магию, чтобы вытащить их из маггловских жилищ и заставить работать вместо этого на волшебные семьи. Большинство домовых эльфов, должно быть, искренне согласились с таким положением дел, иначе давно случились бы восстания. Ведь наверняка не все волшебники хорошо относятся к этим существам. — Тейя, попробуй пирожное! Тут сгущёнка и сливочный крем, — выпалила неожиданно Лейла, указывая на тарелку с большим количеством пирожных. — Или вон те трубочки. — Нет, спасибо, я уже наелась, — с напряжённой улыбкой ответила Тейрис, глядя, как приторно сладкий крем стекает по пирожным. Лейла подвигает тарелку. — Попробуй, я же вижу, что ты никогда не ешь такие штуки. Попробуй ради меня! — Лейла, она не хочет, — отрезала Вальбурга, глядя на смущённую Добринг и её бешено прыгающие глаза. Тейрис уставилась на лежащую в салфетке сладкую бомбу и не могла ничего ответить. Она чувствовала, как внутри поднимается липкий ужас при мысли, что это пирожное окажется у неё в желудке. Под столом она крепко сжала складу на мантии, а уголок её рта немного подрагивал. — Просто кусочек, — Лейла смотрела почти умоляюще. — Ты такая худенькая, тебе не повредит. — Лейла, заткнись! — рявкнула Вальбурга так, что несколько человек за соседними столами обернулись. — Ты видишь, что она не хочет. Что ты пристала как докси? Тейрис вдруг стало неловко за свой вид. Сейчас ещё расплачется из-за сдобы. — Правда, Лейла, не хочу. Я сладкое не очень люблю. Наелась фруктами. Вальбурга бросила на Тейрис короткий взгляд, но вопросов задавать не стала. Хорошее настроение вмиг куда-то делось. После завтрака Тейрис тащилась за подругами в подземелья, слушая вполуха жалобы Лейлы на то, что Слизнорт опять заставит их париться над котлами целых два часа. В подземельях было сыро и пахло чем-то кислым — видимо, предыдущая группа напортачила с каким-то зельем. Слизнорт встретил их привычной масляной улыбкой. Сегодня он был в своем репертуаре: бархатный жилет, животик, и благосклонный взгляд, которым он одаривал особо перспективных студентов. Том Реддл, как обычно, сидел спереди, идеально выпрямив спину, и даже не обернулся, когда они вошли. — Итак, мои дорогие, сегодня мы будем варить охранное зелье, — объявил Слизнорт, потирая руки. — Весьма полезная вещь, особенно для тех, кто планирует связать свою жизнь с опасными профессиями. Придает выносливости, сил, ну и, — он заговорщицки подмигнул, — оно весьма неприятно пахнет. Так что не пугайтесь, если к концу урока захочется проветрить подземелья. Класс оживленно загудел. Тейрис села за свободный стол. Лейла устроилась рядом, Вальбурга заняла место с другой стороны. — Ингредиенты на столах, — продолжил Слизнорт. — Рецепт в учебнике на странице двадцать семь. Прошу внимательности, мои хорошие. Это зелье капризное, ошибок не прощает. Тейрис была уверена в своем контроле над ситуацией, но момент в Большом зале снова окунул её в беспомощность. Как можно наслаждаться собой, если всю твою красоту может испортить одно проклятое пирожное? Некоторые девочки в приюте обзывали Тейрис жирной, хотя спустя время она понимала: у неё был обычный детский вес. Каролина с Эмми иногда позволяли себе назвать её руки «слишком плотными, как тесто» или щёки — «как у собаки». И до сих пор эти проклятые слова догоняют Тейрис даже в другой жизни. Перед тётушками она никогда не показывала своей ужасной внутренней борьбы со сладким и любой другой едой. Она могла съесть кусок пирога, чтобы Гобс точно увидел и доложил: Тейя поела, значит, всё в порядке, можно не волноваться. А потом шла в свою комнату и подолгу стояла перед зеркалом, рассматривая себя под разными углами, выискивая то, чего не было. Когда она смотрела на туалетный столик, украшенный духами и косметикой, ей казалось, что жизнь под контролем. Такие же чувства она испытывала, когда брала в руки дорогую гитару или шелковые платья. Ей ведь и правда повезло: из приюта её забрали не алкоголики и не наркоманы, а самые добрые люди на земле. Ей дали хорошее образование, красивую одежду, возможность заниматься чем захочешь. И она платила за это единственным доступным способом — не позволяла себе слабостей. Всегда хорошо выглядела, много училась, не обжиралась как свинья. Каждым своим действием доказывала, что достойна этой любви, что тётушки не ошиблись, потратив на неё время и силы. В носу защипало. Тейрис быстро моргнула и уставилась в котел. Она пробежалась по шагам: сначала крылья фей, нагрев до голубого, потом яйцо докси, до розового, потом стрекозьи грудки, потом морской конек… Она зажгла огонь под котлом, бросила крылья фей. Жидкость послушно позеленела. Тейрис следила за цветом, помешивая по часовой стрелке. Через пару минут зелье начало голубеть — идеально. Она бросила яйцо докси, и смесь стала синей. — Неплохо, Добринг, — раздалось откуда-то сбоку. Тейрис подняла голову — мимо проходил Слизнорт, одобрительно кивая. — Продолжай в том же духе. Она улыбнулась и снова уставилась в котел. Нагрев до розового. Она прибавила огня, помешивая быстрее. Цвет начал меняться, но медленно. Тейрис нетерпеливо постучала пальцем по столу. — Ты чего нервничаешь? — шепнула Лейла, склонившись над своим котлом, где уже что-то булькало и дымилось. — Всё нормально, — отмахнулась Тейрис. Зелье наконец стало розовым. Она быстро насыпала поджаренные стрекозьи грудки — оранжевый, отлично. Следом — морской конек, жидкость пожелтела. Тейрис выдохнула. Пока всё шло по плану. Она уже собралась греть до голубого, когда краем глаза заметила движение. Том поднялся из-за своего стола и направился к столу Слизнорта с каким-то вопросом. И вдруг вспомнила, как Том натравил Дизлу на Каролину после того, как Тейрис рассказала ему про обзывательства с их стороны. Что же она не так сделала, что он настолько сильно начал её ненавидеть? Тут Тейрис посетила ослепляющая мысль: Том умел управлять змеями, на раковине в туалете, где умерла Миртл была выгравирована змея… — Тейя! — Лейла ткнула её локтем. — Ты чего? Оно уже голубое должно быть, а у тебя фиолетовое! Тейрис глянула в котел и похолодела. Жидкость и правда была грязно-фиолетовой, с какими-то разводами. Она перепутала шаги. Вместо того чтобы греть до голубого, она, видимо, слишком долго держала на огне, и зелье ушло в другой спектр. — Чёрт, — выдохнула она и лихорадочно схватила стрекозьи грудки, пытаясь исправить. Насыпала — зелье стало синим, но каким-то мутным. Потом добавила три яйца докси, как в инструкции, но цвет не вернулся в зеленый, а остался сине-зеленым, с неприятным осадком. — Мисс Добринг, — раздался над ухом голос Слизнорта. — Что-то пошло не так? Тейрис подняла глаза. Профессор стоял рядом, с любопытством заглядывая в её котел. За его спиной маячила фигура Тома — тот вернулся на место и теперь наблюдал за происходящим. — Я… кажется, перегрела на четвёртом шаге, — призналась Тейрис, чувствуя, как горят щёки. — И потом добавила не в той последовательности. Слизнорт покачал головой, но без злости, скорее с сожалением. — Охранное зелье, дорогая моя, не прощает невнимательности. Видите эти разводы? Это значит, что структура нарушена. Пить такое опасно — вместо выносливости можно получить несварение желудка, а то и что похуже. — Он вздохнул. — Придётся начинать заново. Ингредиенты, к сожалению, не безграничны. Возьмите из резерва, но в следующий раз будьте внимательнее. — Да, профессор, — едва слышно ответила Тейрис. Слизнорт ушёл к другим студентам, а Тейрис уставилась в испорченное зелье, чувствуя, как внутри закипает злость. — Бывает, — шепнула Лейла. — У меня вон, вообще на болото похоже. — Заткнись, — огрызнулась Тейрис, но тут же прикусила язык. — Прости. Череда уроков прошла для Тейрис незаметно. Как она ни старалась, слабость брала верх над контролем, и впервые за время обучения она позволила себе быть отстранённой. Лейла и Вальбурга не приставали с расспросами, только Омфрий спросил, всё ли у неё в порядке. Тейрис отмахнулась чем-то вроде «хотелось ещё поспать, а не идти на учёбу». Потом был урок травологии, и настроение понемногу выровнялось. Профессор Герберт Бири, как всегда, носился между партами с таким видом, будто опаздывал на собственную свадьбу. Мантия его вечно висела криво, волосы торчали в разные стороны, а в руках он держал невесть откуда взявшийся театральный бинокль, через который разглядывал растение на своём столе. — Итак, юные любители зелени! — провозгласил он, взмахивая биноклем, как дирижёрской палочкой. — Сегодня у нас гость почётный, можно сказать, звёзда местного масштаба — Цапень! Растение из семейства бешеных огурцов, между прочим. Выглядит как старый узловатый пень, который забыли выкорчевать лет сто назад. Но внешность обманчива! Он подскочил к горшку с растением и театральным жестом указал на него. — Стоит только дотронуться до этого с виду безобидного старичка — и он мгновенно выбрасывает сильные гибкие побеги! И всё, пиши пропало. Норовят избить, исцарапать, а если получится — то и задушить. Класс хихикнул. Тейрис тоже невольно улыбнулась. Бири тем временем продолжал, расхаживая между рядами и жестикулируя так активно, что пару раз чуть не сбил с парт чьи-то учебники. — Плоды у цапня зелёные, размером со средний грейпфрут. А семена… о Мерлин, семена — это отдельный разговор! Представьте себе зелёных извивающихся червяков, которые ещё и шевелятся. Согласитесь, зрелище не для слабонервных. Но в магии они используются широко! Настойка из семян цапня, например, придаёт зельям неожиданную… хм… живость. Он загадочно подмигнул и вернулся к своему столу, попутно чуть не споткнувшись о собственную мантию. Тейрис даже записала пару строк в тетрадь — лекция увлекла, так всегда было с Гербертом, он умел приковывать внимание. — Мисс Добринг! Минуточку, прошу вас! Вальбурга и Лейла переглянулись, но Тейрис жестом показала, что всё в порядке, и они вышли, оставшись ждать у входа в теплицу. Бири подлетел к ней, размахивая руками так, будто собирался взлететь. — Мисс Добринг, до меня дошли слухи, что вы умеете играть на музыкальных инструментах! И поёте! — он всплеснул руками. — А ещё, говорят, танцуете! Балет, да? Это же просто фантастика! Тейрис растерянно моргнула и обвела пустую теплицу взглядом, не понимая, к чему он клонит. — Понимаете, я большой фанат театра!— Бири прижал руки к груди с диким пылом. — Обожаю всё, что связано со сценой, с перевоплощением, с музыкой! И вот уже несколько месяцев я пытаюсь поставить в Хогвартсе спектакль по произведению барда Бидля — «Фонтан феи Фортуны». Репетируем с начала года, но чего-то не хватает. А когда я услышал про вас, понял: вы — моя последняя надежда! Вы вдохнёте в этот спектакль музыку! Тейрис лихорадочно прокручивала в голове, кто мог разболтать о её хобби. Бейла. Точно Бейла. Та обожала профессора Бири и постоянно выпрашивала у него разные растения, например стебли спорышей, чтобы хорошо ходить в туалет. Интересно, Бейла взболтнула ему о её навыках, когда выпрашивала мочегонное? — Профессор, это большая честь, — осторожно начала Тейрис, — но я никогда не выступала перед большим количеством людей. Тем более на сцене. Я не профессионал, я просто… — Никто не профессионал! — перебил её Бири, взмахивая руками так, что полы мантии взметнулись. — Ну, кроме нескольких человек, но я, честно говоря, уже не помню, кто там что умел. Главное — желание! А у вас, я чую, оно есть! Глаза горят! Он подался вперёд и заглянул ей в лицо с таким энтузиазмом, что Тейрис невольно отшатнулась. — Давайте так, — продолжил он, понижая голос до заговорщического шёпота. — Приходите завтра после занятий в зал возле кабинета Катберта Бинса. Только ему ни слова! Уж больно он… — Бири сделал многозначительную паузу и покрутил пальцем у виска, — тонких взглядов человек. Если узнает, что мы там репетируем, замучает лекциями о важности исторической достоверности. А нам нужна магия, а не исторические хроники! Тейрис не удержалась от улыбки. Почему бы и нет? Она сможет отвлечься от рутины и проводить время с единомышленниками. — Хорошо, профессор. Я приду. — Вот и чудненько! — Бири просиял и даже пританцевал на месте. — Просто посмотрите, чем мы занимаемся. А там решите. Но я в вас верю, мисс Добринг! Он уже развернулся, чтобы уйти, но на прощание бросил через плечо: — И помните: талант — это не когда умеешь, а когда не можешь не делать! А вы, я чую, не можете! В глубине души Тейрис уже смирилась со слухами о своих увлечениях. Многих поражало, что на Слизерине учатся этакие «шуты» — во всяком случае, так шептались девчонки с других факультетов. Ну и пусть. В конце концов, что с ней станется, если она попробует делать то, что ей нравится? Умрёт? Вряд ли. Миссис Пернелла бы только поддержала — она сама участвовала в концертах, полжизни провела в оркестре, дирижировала хорами и никогда не стеснялась своей любви к сцене. Тейрис задумалась: а чем ещё ей заниматься в будущем? Чем зарабатывать на жизнь? Путь артиста не так уж плох. По крайней мере, в магическом мире к певицам и актрисам не относятся так, как маглы — те вечно путают сцену с чем-то постыдным, готовы каждую артистку записать в проститутки. Тейрис читала такие статьи в магловских газетах, что иногда попадались в приюте. Но в мире волшебников всё иначе. И Пернелла научила её другому: сцена — это труд, это пот, это бессонные ночи и бесконечные репетиции. И если зрители видят только красивую картинку, то за ней стоит такая же работа, как и в любой другой профессии. Так почему бы не попробовать? Спектакль, о котором говорил Бири — школьная самодеятельность, но которая может дать шанс к хорошим связям. Тейрис поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей действительно чего-то захотелось. На уроке трансфигурации профессор Дамблдор учил частично менять себе внешность. Сегодняшняя тема была необычной — студенты должны были изменить отдельные черты лица. Тейрис сидела за своей партой, слушая вполуха мягкий, чуть мурлыкающий голос профессора. Дамблдор расхаживал между рядами, поглядывая на учеников поверх очков-половинок, и время от времени останавливался, чтобы поправить чью-то палочку или дать совет. — Главное — чётко представлять желаемый результат, — говорил он. — Не пытайтесь изменить слишком много сразу. Начните с малого: форма носа, линия губ, брови или волосы. Рядом Лейла уже вовсю экспериментировала. Результат был… впечатляющим. Её нос вдруг стал картошкой, а губы приобрели ядовито-зелёный оттенок. — Тейя, посмотри! — зашипела она в ухо. — Я хотела сделать губы синими, а получилось вон что! — Ты переборщила с насыщенностью, — сдерживая смех, ответила Тейрис. — Попробуй представить цвет более бледным. Лейла сосредоточенно кивнула, взмахнула палочкой — и губы стали не только зелёными, но ещё и пульсировать. Теперь они то увеличивались, то уменьшались в такт дыханию. — Мерлин великий, — простонала Лейла и закрыла лицо руками. С другой стороны Вальбурга работала молча и сосредоточенно. Она, кажется, решила пойти по пути элегантности — её волосы переливались всеми оттенками синего, от небесного до индиго. Смотрелось неожиданно красиво, хотя и совершенно неестественно. — У тебя отлично выходит, — шепнула Тейрис. Вальбурга бросила на неё быстрый взгляд и чуть заметно улыбнулась. Тейрис повернула голову в сторону парней. Маркус Нотт решил поработать над бровями. Результат превзошёл ожидания — брови стали такими густыми и длинными, что закрыли половину лица и теперь свисали до подбородка. Он выглядел как старый волшебник с картинки, только без бороды. — Нотт, ты чего? — заржал Мальсибер. — В нюхлера решил превратиться? — Заткнись, — буркнул Нотт, пытаясь палочкой укоротить брови, но те лишь завивались в кудряшки. — Он на Диппета стал похож, — еле сдерживая смех, проговорил Лестрейндж. — Мистер Лестрейндж, я, конечно, поражён вашим сравнением, но у директора не такие богатые волосяные покровы, — раздался мягкий голос Дамблдора. Профессор стоял в двух шагах, с лёгкой усмешкой наблюдая за мучениями Нотта. В его голубых глазах плясали смешинки, но осанка оставалась безупречной, а палочка покоилась в руке с той естественной грацией, которая бывает только у настоящих мастеров. — Однако, мистер Нотт, — продолжил Дамблдор, подходя ближе, — ваше усердие достойно похвалы. Позвольте небольшой совет: трансфигурация бровей требует не столько силы, сколько тонкости. Представьте, что вы не укорачиваете, а уговариваете их вернуться к исходной форме. Вроде того, как я уговариваю лимонные дольки не падать в чай раньше времени. Он легонько коснулся палочкой бровей Нотта, и те послушно приняли нормальный вид. — Благодарю, профессор, — пробормотал Нотт. — Не за что, мой мальчик. Трансфигурация — искусство терпения. Как и хорошая шутка: если переборщить, никто не поймёт. А вот Том Реддл, как всегда, был безупречен. Тейрис искоса наблюдала, как он работает. Палочка двигалась плавно, без лишних жестов. Через минуту его идеально уложенные волосы стали прямыми. Тейрис подумала о том, что Реддлу даже кастрюлю на голову надень, он будет оставаться безупречным. Тейрис отвернулась. Она тряхнула головой и сосредоточилась на своём задании. Палочка привычно легла в руку. Тейрис решила пойти по пути абсурда — представила свои волосы ярко-розовыми, с фиолетовыми прядями. Заклинание вышло легко, почти без усилий. Она взглянула в зеркало — оттуда смотрела девушка с совершенно безумной причёской. — Превосходно, мисс Добринг, — раздался голос Дамблдора за спиной. Тейрис вздрогнула и обернулась. Профессор стоял прямо за ней, с интересом разглядывая её работу. — У вас с Реддлом хорошие знания в трансфигурации. Она почувствовала, как Реддл прожигает её взглядом. То, что двигало Тейрис в тот момент, она объяснить не могла. Тейя резко уставилась на него и кокетливо подмигнула. Ей принесло наслаждение увидеть, как он поджимает губы и отворачивается. Интересно, он хоть раз оставался наедине с девушкой? Мысль пришла неожиданно и заставила её внутренне усмехнуться. Почему-то Тейрис думала, что однозначно да. От него исходила та самая энергия, которую мужчины обычно сбрасывают с женщинами, — хищная, горячая, почти осязаемая. Жар его кожи чувствовался в том месте, где его колено, горячее, как раскалённое железо, соприкасалось с её бедром. Тейрис смотрела на него, примечая каждую деталь его лица — нахмуренные брови, сжатые губы. Его присутствие меняло всё вокруг, даже воздух в коридоре стал плотнее. Тейрис передёрнула плечами. Что за черт? Она резко отвернулась к зеркалу и с помощью палочки вернула своим волосам привычный золотистый цвет. Пальцы чуть дрожали. Тейя помассировала шею и опустила голову, тяжело выдохнув. Она почувствовала что-то странное и подняла голову. Реддл смотрел на неё изучающим взглядом, и на его губах красовалась лёгкая, едва заметная ухмылка. Его проницательные глаза видели и фиксировали каждую деталь её позы, каждое движение, каждую эмоцию, которую она пыталась спрятать. Он всегда был чутким и поразительно проницательным знатоком человеческой натуры. Она сглотнула, и он заметил это движение. Тейрис приоткрыла рот и уже хотела сказать: «Не смотри на меня так», но он опередил её, повернувшись к Мальсиберу. Его взгляд задержался на ней всего несколько секунд, и Тейрис почувствовала себя обнажённой до костей. Услышав голоса подруг, Тейрис быстро сунула вещи в сумку и бросила что-то вроде: «Я хочу поговорить с профессором». Девочки кивнули и направились в подземелья — учебный день подошёл к концу. Тейрис проводила их взглядом и осталась стоять у выхода из класса, дожидаясь, пока последние студенты покинут кабинет. Когда дверь за ними закрылась, она подошла к профессорскому столу. Дамблдор сидел, перебирая какие-то бумаги, и, казалось, вовсе не удивился её появлению. Он поднял глаза поверх очков-половинок и мягко улыбнулся. — Мисс Добринг, чем могу помочь? Тейрис сделала глубокий вдох. Она готовилась к этому разговору, но сейчас слова застревали в горле. — Профессор, у меня к вам вопрос личного характера… насчёт моих родителей, — начала она, стараясь избегать прямого взгляда. — Я знаю, что вы были знакомы с ними. Оминис и Поппи Добринг. Дамблдор отложил перо и откинулся на спинку стула. Его лицо стало серьёзнее, но глаза сохранили ту же тёплую мягкость. — Ваши родители, Тейрис, были замечательными людьми, — произнёс он негромко. — Я действительно имел честь знать их. Не близко, но достаточно, чтобы оценить их отвагу и доброту. Они занимались изучением магических существ и много путешествовали. Погибли они, защищая заповедные земли от браконьеров. Это была нелепая, жестокая случайность. Тейрис молчала, переваривая услышанное. — Я помню вас совсем крохой, — продолжил Дамблдор, и в его голосе мелькнули нотки теплоты. — Если мне не изменяет память, вы тогда жили с миссис Пернеллой. Очаровательный ребёнок с удивительно серьёзным взглядом. Тейрис нахмурилась, значит в приют её отдала Пернелла. И почему они отдали её в приют в Лондоне, если жили в Швеции? В голове возникло еще больше вопросов. — Профессор, — она подняла глаза, — а мой отец был чистокровным? Дамблдор задумчиво погладил бороду. — Оминис был из старинного рода, но они оба ставили честь и любовь выше предрассудков. Знаете, когда волшебники уже в возрасте решают завести ребёнка, это часто означает, что они очень хотели именно этого малыша. Вы были желанной, Тейрис. Никогда не сомневайтесь в этом. У Тейрис защипало в носу. Она быстро моргнула и опустила голову. — Спасибо, профессор, — прошептала она. — Приходите, если захотите ещё поговорить, — мягко сказал Дамблдор. — Двери моего кабинета всегда открыты для вас. Она собиралась уже уходить, но собралась с мыслями и задала ещё один вопрос. — Профессор Дамблдор, но как я оказалась в приюте «Вула»? — Приют «Вула»? — переспросил он, чуть отталкиваясь от спинки кресла. — Да, в Лондоне. Именно оттуда меня забрала тётя Соленн. И если вы говорите, что до этого я жила с миссис Пернеллой… то получается, она сама меня туда отдала? Дамблдор хмыкнул и задумчиво погладил бороду. Его глаза за стеклами очков-половинок смотрели куда-то вдаль. Он перебирал в памяти старые, пыльные воспоминания. — Любопытно, — произнёс он наконец. — Весьма любопытно. Видите ли, Тейрис, я был уверен, что после гибели ваших родителей вы остались с миссис Пернеллой. Я никак не ожидал, что вы окажетесь в приюте. — Но почему тогда я там оказалась? — в голосе Тейрис проскользнули настойчивые нотки. Дамблдор развёл руками. — Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос. Возможно, у миссис Пернеллы были на то причины. Или, что более вероятно, в ту цепочку событий вмешался кто-то третий. Знаете, война, хаос… многое могло случиться. Люди теряли друг друга, документы сгорали, дети оказывались не там, где должны были быть. Он помолчал, и в его глазах мелькнула тень беспокойства. — Но тот факт, что вы оказались именно в «Вуле»… это совпадение, которое заставляет задуматься. Тейрис кивнула, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Вы сказали совпадение? О чём вы? — Я думаю, вы и сами понимаете, — проговорил профессор многозначительно поднимая брови. — Занятно, — тихо сказал Дамблдор, скорее себе, чем ей. — Очень занятно. Судьба любит такие иронии. — Вы думаете, это не случайно? — спросила Тейрис. — Я думаю, — медленно ответил Дамблдор, — что в жизни очень мало случайностей. Особенно когда дело касается магии. Но, боюсь, это вопрос, на который вам придётся искать ответ самостоятельно. Я могу лишь пожелать вам удачи на этом пути. Тейрис вышла из кабинета в смешанных чувствах. Она прошла к массивному окну, обхватила руками шею и громко выдохнула, глядя, как её дыхание затуманивает холодное стекло. Ближайшие недели придётся провести в библиотеке. Если её отец происходил из древнего рода, значит, он сменил фамилию и взял фамилию жены. Странно. Если ты чистокровный волшебник, не легче ли, наоборот, ходить со знаменитой фамилией? Вызывать уважение, пользоваться привилегиями? Тейрис прищурилась и опустила руки на каменный подоконник. Не легче только в том случае, если ты что-то или от кого-то скрываешь.