Когда гейские шутки перестали быть шутками.

༝༝༝࿏⛒࿏༝༝༝

Неужели теперь ты стал бы винить меня? Когда ты рядом, я не могу перестать ловить приход. Красным, красным, красным горит тревога в голове. Знаешь, я вот-вот сломаюсь, Ведь ты словно опасный вирус. Я даже не могу уснуть, Твой образ зациклен в моих мыслях. Живу в осознанном сновидении. И чëрт, я не был готов к такому, Не готов к тебе, тебе, тебе, те...стоп! Нет, я совсем не такой и никогда им ни был. Но каким-то образом ты заставил меня чувствовать себя безумцем 24/7, Идти на такие поступки, будто я не собираюсь рискнуть всем, что у нас есть. Мои глаза не в силах отпустить тебя и теперь схожу с ума, Ты причина моей бессоницы. Я потерял контроль и рассудок в последнее время. Кому нужен сон, когда есть целый мир, оказавшийся сокрытым в тебе?

Мир, который нужно открыть. Я словно под кайфом от беспрецедентной ошибки кода имени Тебя. Такого рода наркотик, который заставляет бодрствовать всю ночь. (Here At Last - Bloodshot) *перевод авторский и переделанный под текст*

༝༝༝࿏⛒࿏༝༝༝

🎧Here At Last - Bloodshot🎧

      Феликс и Хëнджин дружили с самого детства. Не с песочницы, конечно, но пятого класса. Тоже ничего себе заявленьице, знаете ли.       В те бородатые годы Ли, переведëнный после смешения классов в группу к Хвану, совсем никого ещë не зная и действуя на чистой интуиции, выбрал сесть за парту с нелюдимым мальчишкой. Тот что-то постоянно рисовал в тетрадках, опускаясь пониже к столу, чтобы волосы максимально закрыли лицо, но это почему-то совсем не отталкивало, а, наоборот, заинтриговывало. Чего же там такое интересное может происходить за занавесом и почему в гордом одиночестве?       Сначала Ликс, не понимая причины отстранëнности мальчишки от социума, просто тихонько наблюдал и подмечал кардинальные различия в поведении от остальных - такого эдакого хикки. Затем он осторожненько так пытался вовлечь Джина в жизнь класса, будучи более экстравертным человеком, но старания эти не увенчались успехом. Тогда он попытался понять, что именно тот рисует и что же занимает всë внимание этого определëнно чем-то вдохновлëнного творческого одноклассника.       Хëнджин не сразу, но начал раскрываться, видя искренний интерес соседа по парте. И с тех пор как-то незримо, но планомерно интересы Хвана перекочевали Феликсу. Для не сильно углублявшегося в гиковские темы раньше Ли оказалось большим открытием то, насколько интересными могут быть миры кинофраншиз Марвел и сопутствующих комиксов, о которых с горящими глазами рассказывал внезапно преобразившийся из тихони в болтуна Джин. К тому же, тот был настолько погружëн, что всë это время, оказывается, старательно рисовал собственный комикс. Ну тут нельзя было не восхититься. И тем более невозможно не начать с запалом увлечëнного натуралиста наблюдать за процессом создания собственных рисованных миров одноклассника, которые были ничем не хуже освещëнных в каноне.       На этом и построились взаимоотношения мальчишек. Но с течением времени общих интересов становилось всë больше, золотой фонд локальных междусобойных шутеечек расширялся, а дружба лишь в школьных стенах плавно перетекла и в постоянные переписки, ночëвки и прогулки до киношек или магазинчиков с дисками и книжками с картинками. За семь оставшихся учебных лет они превратились в лучших друзей-неразлучников и даже окружающие, порой, начинали воспринимать тех как единый живой организм, продолжающий друг за другом фразы и мыслящий практически идентичным образом. Они даже привычки и стиль в одежде друг у друга перенимали.       Но всë стало меняться, когда школа осталась позади и на горизонте замаячил новый вид учебной каторги – ВУЗ, расшифровка акронима которого – Внатуре Убийственная Заëба, а не то, что вы подумали. Планируемое поступление на одну специальность потерпело крах стараниями родителей, поэтому пришлось довольствоваться хотя бы одним и тем же местом обучения. Однако, эта вынужденная разлука дала свои неожиданные плоды. Феликс начал замечать, что они с Джином будто меняются социальными местами. Со временем он сам стал более тихим и осторожным в выборе окружения, а вот Хëнджин внезапно переквалифицировался в чуть ли не заводилу местного потока студентов. Ли точно не знал кто или что на него так повлияло, но факт оставался фактом – того милого и приземлëнного друга как ни бывало.       Естественно, это не стало поводом рушить многолетнюю крепкую связь, но критически настораживало Ликса. Особенно учитывая тот факт, что вместе с более эпатажным и шумным характером в поведение Хвана вписалась и дерзость с обескураживающей похабностью, которая не обходила стороной в том числе всë ещë лучшего друга. Да, Феликс видел, как сильно преобразился Хëнджин внешне и немудрено, что за ним начали бегать, кому только не лень. Нехило вытянулся в росте, отрастил длинные волосы и покрасил их в ярко-алый цвет, сменил имидж на кричащий гранж с цепями, кожанкой на плечах, порванными джинсами и вечно крашенными в чëрный ногтями. Даже не постеснялся тату на одной стороне шеи набить (кстати, неплохое и не типичное – в виде неровных трещин на стекле, словно от пуль), понапрокалывать уши и курить исключительно красный Мальборо начать. Одним словом – мечта любой восьмиклассницы и, судя по всему, доброй половины студгородка.       Однако, это ещë полбеды. Ликс мог смириться со всем. Всë-таки лучший друг и ты принимаешь его любым. Тем более, люди могут меняться и это нормально. Правда, он не уверен, нормально ли, когда НАСТОЛЬКО. Но, в целом, Ли не будет себе врать и признается честно, что таким ему Хван тоже безусловно нравится. Во всяком случае, самой главной проблемой, с которой Феликс вот уже как целые два года никак не мог смириться, были пошлые шуточки в отношении его самого. Мог понять флирт с подружками, меняющимися как перчатки. Но с ним? Феликс не помнил, чтобы Хван делал громкие заявления о своей сексуальной ориентации, распространяющейся и на парней. Да и подача эта была странная. Двоякая. В несерьëзной и преимущественно весëлой манере. Вроде бы эдакие ни к чему не обязывающие гейские подколы гетеросексуальных пацанов, а вроде и иной раз задумываешься – ведь в каждой шутке есть доля правды. Не могут же эти неоднозначные приколы взяться из воздуха? Мысли были, но весело шли в трëхбуквенное эротическое путешествие, то бишь на хуй, ибо Феликсу виделись абсолютной тупостью.       Ликс терпел, рефлексировал, старался не реагировать или прибегать к смене темы, но упорно избегал прямого разговора. Было слишком неловко. Да и если это только он сам себе что-то там напридумывал, не будет ли поднятый разговор подозрителен наоборот как раз с его стороны? У натуралов же, по идее, даже мыслей не должно возникать подобного характера. Хотя Ли и не был на все сто процентов уверен, что интересуется только девушками. Будем честны, он так-то ни разу не заинтересовывался кем-то из прекрасного пола настолько, чтобы хотя бы до поцелуя или секса дойти, не то что до каких-то там эфемерных отношений. Но остальным об этом знать не обязательно.       Феликса, вероятно, считают ботаном напополам с гиком, потому что большую часть времени он проводит в учëбе, периодически прерываясь на игры и просмотр с созданием теорий по фильмам супергеройки (и не только). Из-за этого совсем не выдающегося общего мнения о нëм, никто особенно и не задумывался углубляться в душу и личную жизнь местного задрота. Но Ликсу было как-то всë равно. Главное, не докалупываются понапрасну и заебись. А какая там у него ориентация – он и сам не в курсе.       И всë бы так и продолжалось, если бы на первом семестре третьего года обучения Хëнджин (уж не знает Феликс, какие там он курсы по повышению квалификации успел пройти) перешëл на совершенно новый уровень посягательств. Если раньше это чаще всего оказывались какие-то словесные вбросы и максимум слишком долгие для обычных друзей объятия, то сейчас всë превратилось в открытые комплименты с подкатами, активные действия вроде "случайных" зажиманий у стены, обыденных шлëпаний и даже (!!!) иногда полноценных жамканий за попу. Вот теперь привычным игнорированием обходиться было КРАЙНЕ проблематично.       От вселенского бессилия и скопившихся неразрешëнных дилемм он даже завëл небольшой небесно-голубой блокнотик, где в перерывах между парами черкал разные закорючки, дабы успокоить нервную систему. В целом, всë не совсем здоровое погружение в учëбу с головой являлось ничем иным как попыткой бегства от насущных проблем, связанных с Хëнджином. Ликс и понятия не имел как с ними справляться. Потому те, со временем скатываясь в огромный снежный ком, то и дело перегревали его операционную систему. Такими нехитрыми каждодневными ритуалами и манипуляциями Ли успешно превратился из нормального пацана в невротика. А от осознания этого прямо говоря хренового факта тревожился ещë сильнее. Замкнутый круг. Ебучее колесо Сансары, блять, имеющее Феликса и в хвост, и в гриву на постоянной основе. Ну что сказать. Шиза она такая. Подкралась незаметно, поставила перед фактом и с комфортом свесила ножки.       Как-то раз Ликс не выдержал и пошëл выведывать информацию по своей затруднительной ситуации там, где наверняка есть знающие люди – в глобальной сети Интернет.       Одни советовали отыскать, наконец, свои яйца и взять их в руки покрепче, после чего твëрдо пресечь всякие неуместные комментарии. Другие не видели в этом ничего плохого и предлагали начать подхватывать волну настроения, шутя в ответ. К тому же, уверяли, что это кардинально снизит градус напряжения. А кто-то, явно из квир-сообщества, настаивал на том, что подобное может быть вполне чëтким индикатором, указывающим на неоднозначный подтекст, что скрывает в себе реальные желания человека.       Обмозговав все варианты, Феликс понял три вещи. 1 – не мазохист он, чтобы свои бедные гениталии в тиски зажимать, увольте. Да и грубить Хëнджину уж точно не станет, поэтому первый пункт мимо. 2 – тему с развитием шутки стóит рассмотреть и опробовать, но он до конца не уверен, что получится успешно. Ладно, вообще нихрена не уверен. 3 – пропагандисты-экстремисты совсем разошлись, ну что это такое, в самом деле? Не то чтобы он сам весь такой православный малый. Парочка прочитанных манхв с нетрадиционными ценностями тому подтверждение. Но где нарисованные картинки, а где реальный лучший друг со школьной скамьи? Бред же. Чтобы красивый, умный и успешный во всех отношениях парень, не имея никакого дефицита ни в сексуальном плане, ни в отношениях, которые хоть и были не частыми гостями, но всë же были, вдруг влюбился в такого как Ли? Не смешите. Это же что-то из разряда фантастики.       Что ж, Феликс пытался. Честно пытался отвечать Джину флиртом на флирт. Но получалось это настолько топорно из-за банального неимения подобного опыта, что даже самому иногда смешно становилось от тех несмелых и безрезультатных потуг. Хëнджина это и вовсе только сильнее забавляло. Что там они говорили? Градус напряжения снизится? Нихуя подобного. Теперь Хван начал ещë и покрывать неумелые ответочки Ли трëхслойным слоем умиления, о котором в обязательном порядке сообщал другу. А Феликсу оставалось только нещадно краснеть и мысленно биться своей дурной башкой о любую под руку попавшуюся поверхность.       Ну а чего ты, собсно, хотел? По мгновению ока сделаться гуру смущающих фраз и с лëгкой руки отпускать похабные шуточки пачками? Пфф, святая наивность.       – Ты меня не любишь!: с этой преувеличенно-возмущëнной реплики началось утро первого после сдачи тяжëлой сессии выходного Ли.       Ни свет ни заря – почти что в час дня Феликс встал от настойчивого стука в свою общажную дверь. Да не простого стука, а подкреплëнного матюками, прерывающимися на слëзные мольбы о том, чтобы одно сонное солнце с гнездом взъерошенных светлых волос отворило оконце.       В конце концов отворив своë заëбаное от бессонных ночей оконце, Феликс впустил неугомонного приятеля в святую обитель хаоса, именующуюся крохотулечной комнаткой, заваленной конспектами, пустыми стаканчиками из-под кофе, фигурками персонажей Марвел и D/C, на скотч приклеенными плакатами с ними же на стенах и облаком пухового одеяла, комком лежащего по центру милипиздрической койки. Подозрительно активного и весëлого друга, к слову. Хотя чего ему грустить? У того на своей художественной специальности сессия прошла более чем заебись. Одна половина автоматов, а другая быстренько закрылась заблаговременно нарисованными этюдами, которые всегда настолько сильно восхищали преподов из-за ставшего неприлично высоким за годы непрерывной практики скилла Джина, что те прощали ему всë что угодно.       А вот у Ликса таланта к рисовательству хуй да нихуя, поэтому путь был куда-то поскучнее и специальность посложнее. Программирование – это вам не хуи пинать, а иметь минусовое зрение из-за вечного залипания в монитор, отчего он теперь вечный заложник окуляров и тупых шуточек про додика-дефис-ботаника, долгие и кропотливые вычитки кодов на ошибки, текущее по венам кофе вместо крови и целая гора заëбистых преподов, которые требуют от тебя не то что идеальности, а, право, мастерства на уровне мировых многомиллионных корпораций, создающих сложнейшие игровые интерфейсы. Феликсу вот нихуяшеньки не весело.       – Нет, люблю.: тяжело выдохнув, ответил на реплику Хвана он и плюхнулся обратно на кровать.       – Правда? Тогда пойдëшь со мной сегодня на ту выставку, о которой я говорил?: воодушевлëнно продолжил донимать уставшего парня Хëнджин.       – Не.: кратко ответил Ликс, уже находясь где-то меж сном и реальностью.       – Ну вот, я же говорю, что не любишь!: обиженно провозгласил Джин, сложив руки на груди. По инерции вздрогнув от громкого звука, Ли лениво приоткрыл один глаз и глянул на стоявшего над душой.       – Знаешь же, что люблю.: потëр лицо ладонями он, а на периферии сознания автономно уже начинал продумывать где по дороге на эту новомодную выставку можно будет купить адекватную дозу кофеина. Всë-таки долго держать оборону и категорично отказывать другу он не умел. А Хëнджин, наглая морда такая, без зазрения совести этим пользовался!       – Тогда где мой поцелуй?: прямо так, с места в карьер, огорошил его Хван. И тут-то Ликс понял, что тот вновь завëл свою шарманку по доведению одного Ли Феликса до пердечного сриступа, не иначе.       – Как друга люблю, Хëнджин.: убрал руки с лица он и вдруг обнаружил, что обладатель шикарной огненно-алой шевелюры, бывший для подслеповатого Феликса раньше расплывчатым алым пятном, сливающимся с пëстрым интерьером, стал нéсколько ближе, чем был до и приобрëл присущие себе черты – хитрющий лисий взгляд, шаловливую улыбочку и огненные пряди, спадающие на привлекательное лицо.       – Дружеский поцелуй.: слегка понизил интонацию парень, смотря своими чëрными проникновенными глазами прямо в его. По коже Феликса моментально пробежали мурашки, а во рту пересохло.       – Это как?...: замешкался он.       – Сейчас покажу.: шепнул Хван, а Ликс судорожно насухую сглотнул, бегая взглядом по начавшему вдруг приближаться незаконно красивому лицу друга, который как-то совсем незаметно переместил руки по обе стороны от белобрысой макушки для упора, по ощущениям загнав бедного, не готового к таким потрясениям, парнишку в охотничьи силки.       Хëнджин снова зажимал его, а Ли опять не мог ничего предпринять, впав в иррациональный ступор, только и делая, что широко раскрытыми глазами пялясь на лучшего друга, находящегося непозволительно близко. Настолько, что горячее дыхание Хвана ощущалось кожей, а меж их губ испарялись последние сантиметры.       И вот Хëнджин почти целует его, но в последний момент невинно чмокает в щëку. Ли в ахуе, стоящая на прикроватной тумбочке фигурка спайдер-мэна в ахуе и хрупкая психика, никогда не испытывающая столь неожиданных эмоциональных переворотов, тоже в нихуëвом таком ахуе.       А потом этот необъяснимый объект (судя по регулярности своих непредсказуемых финтов ушами, родом прямиком из зоны 51) преспокойненько себе отпрянул и уселся на край койки с самодовольной лыбой от уха до уха, мол "шалость удалась". Феликс же с минуту тупо моргал зенками, приходя в мало-мальски ясное состояние ума. Только после этого он порывно схватил подушку из-под головы и отправил еë в вольный полëт прямëхонько в красную мишень.       Пожалуй, это был первый случай, когда Хëнджин охренел настолько, что почти добрался до сокровенного – первого поцелуя. Тот, словно уже в порядке вещей, всë перевëл в шутку и Ликс вновь не нашëлся с ответом. Однако, как оказалось впоследствии, спускать на тормозах этот крайне сомнительный и впервые столь близко подобравшийся к зоне риска случай не стоило. Потому что Хван-без-тормозов-Хëнджин, кажется, окончательно понял, что Ли свои границы в его присутствии шлëт на небо за звëздочкой, поэтому, вероятно, порешал за двоих, что засосаться на студенческой вечеринке – нихуëвая такая идея. Чем, к слову, на небо за звëздочкой заставил отправиться уже самого Феликса вслед за своими же дышащими на ладан личными границами, царство им небесное.       Это была декабрьская Новогодняя туса в одной из общаг студенческого городка. В общем-то всë в лучших традициях: горы праздничной атрибутики типо красных шапок Санты, гирлянд, трëх пакетов мандаринов, а ещë притарабаненной совместными усилиями пацанов со старших курсов огромной (Ликс боялся предположить с какой-такой площади свистнутой под шумок) и волшебно пахнущей ели, которую девчонки шустро украсили тем, что было; море бухой молодëжи разных полов, цветов и мастей; снеки на любой вкус; спиртное, льющееся рекой; и тупые, однако парадоксально забавные под си́нькой алкогольные игры.       Сначала шла самая типичная – в «правду или действие», где все желающие имели потрясающую возможность разузнать грязные секретики своих друзей и поизгаляться с выдумыванием как можно более извращëнных форм «действий» для самых отчаянных. Но вскоре всем наскучило и это, а в голову, вместе с повышением градуса ударила новая безбашенная идея.       Что может быть лучше старой доброй «бутылочки»? Не правда ли? А вот Феликс бы поспорил. Ибо он ну вот никак не хотел встревать в подобные сомнительные игрища. Ли и в целом был не ходок по таким шумным тусовкам, предпочитая компанию хорошего фильма и чипсов. Но в этот раз Хван, будь он не ладен, уговорил Ликса прийти, приведя безапелляционные доводы – "Это не просто бухич! Это новогодний бухич!" и "Мне важно, чтобы ты разделил со мной этот вечер." Второе как раз и стало решающим фактором, после которого Ли расчувствовался и уже просто-напросто был не способен отказать своему, на минуточку, лучшему и самому близкому другу.       Только вот, Феликс никак не мог предположить ЧЕМ для него обернëтся это роковое согласие. Первую игру он худо-бедно ещë пережил, ответив на пару вопросов по типу "Ты затворник по жизни или по состоянию души?" (По состоянию ху...йню несëте, господа алкоголики – хотел сказать он, но в итоге тяжело выдохнул и выдал философскую цитату из Кунг-фу панды: "Твои мысли подобны кругам на воде (на соджу с пивом скорее), друг мой. В волнении исчезает ясность, но если ты дашь волнам успокоиться, ответ станет очевидным.") и "Ты трахался втроëм?" (А тут лишь бесхитростно мотнул головой, ибо какое там сексом трахаться, если у него даже пубертат с запозданием только недавно начался. И Ли, конечно же, никогда не признается, что причина тому сидящий рядом лучший, сука, друг, с которым они в том же пятом классе клялись на мизинчиках, что девчонки – фу, они никогда на них никого не променяют и дружить непременно будут всегда. Что ж, беда пришла откуда не ждали. Как прозаично...)       Бутылочка сама по себе игра, бесспорно, прекрасная, даëт возможность попробовать что-то новенькое или получить (нет, не по роже, хотя отдельные личности прямо-таки напрашиваются) заветный поцелуй от той самой или того самого. Но есть в ней один нюанс. Пацаны с пацанами сосаться готовы точно не были. Потому, путëм бурных споров, слегка подкорректировали правила. В остальном, по старой программе, но что касаемо, так скажем, однополых мэтчей, все договорились, что будут по приколу отправлять друг другу воздушные поцелуйчики и дело с концом. Да и если уж совсем не хотелось целовать по-нормальному, то уступили право чмоков в щëки. В целом, справедливо и даже Ликс согласился поиграть, мысленно закрепив себе установку не подпускать нерадивых людишек ближе положенного, но забавляясь с других. Всë же в венах Феликса сегодня текло не обыденное кофе, а алкоголь, поэтому весело становилось от мнóгого.       Но что-то явно пошло не по плану, когда очередь докрутилась до Хëнджина и он, не особенно стесняясь, крепко поцеловал какую-то, чуть ли не писающуюся кипятком от привалившего счастью, даму. Это зрелище что-то внезапно затронуло в глубине грудной клетки Ли. Болезненно так сжало и отказывалось отпускать, сдавив дыхалку до предела. В момент побередило его внутренние чувства и заставило кулаки сжаться настолько, что несчастный пластиковый стаканчик в руке чуть не сложился пополам. Феликс решительно не знал какого хуя здесь творится, но так как промилле в крови превышала допустимые для адекватного мыслительного процесса нормы, единственное его желание в эту минуту было взять обоих за патлы и насильно отцепить друг от друга, а в мыслях на кричащем повторе крутилось лишь – "сука, сука, сука!"       О, как же Ли капитально ошибался, когда думал, что хуже уже не будет. Ведь это оказались ещë невинные лютики, да ромашки по сравнению с тем, что случилось через ещë десять минут.       Бутылка на самом Ликсе останавливалась за полтора часа игры всего-лишь пару раз и каждый из них он позволял каким-то незнакомым девчонкам с младших курсов оставлять короткие чмоки у себя на щеке. Но в этот роковой ход злосчастное горлышко взяло под прицел сначала его, а потом, кто бы мог подумать, Хëнджина. Пожав плечами, он повернулся к Хвану и хотел было уже, следуя договорëнности отправить воздушный чмок, но тут некоторые из круга и позади них стоящей толпы зарокотали и заулюлюкали. Феликс не сразу понял к чему эти возгласы. До того момента, как кто-то не выкрикнул "Чë, слабо нашей сладкой парочке рил засосаться?" И прежде чем Ликс успел как-то отреагировать, да хоть возмущëнно уточнить с чего это они "сладкая парочка", его реально, блять, взяли и засосали! Причëм прилюдно! Эта бесстыжая оторва в лице непозволительно красивого, а под алкоголем особенно, Джина как-то нехорошо, чуть ли не хищно улыбнулась сначала (если у Ликса ещë зрение от алкашки отказывать не начало), а затем схватила большой ладонью белокурый затылок и резко притянула к себе, врезаясь в неосторожно приоткрытые губы своими.       Феликс только и успел, что приглушëнно пискнуть в очередном за слишком непродолжительное время ахуе, чуть не уронить подпрыгнувшие от резкого движения очки, и рефлекторно вцепиться в чëрную майку парня на груди. Раскрытыми до предела глазами он неотрывно пялился на никогда ещë не бывавшее НАСТОЛЬКО близким лицо лучшего друга и с накатывающим волнением начинал осознавать, что Хëнджин только что протиснулся через кромку зубов, вторгаясь в его рот своим ëбаным языком! А самым обескураживающим стало ебаное осознание, что ему, сука, кажется, это начинало не иронично нравиться!       Ли понятия не имел кому нужно продать душу, чтобы научиться так ахуенно целоваться, что даже он, абсолютный ноль в этом нелëгком деле, в какой-то момент смог подхватить ритм Хвана и начать вполне себе неплохо отвечать. Что-то подсказывало (вероятно, язык в его рту, что ещë?), не таким "подхватыванием волны и ответом" советовали заняться на том сайте... Ну что ж, планы капельку изменились.       – Да как два пальца обоссать. Мы ж бро, а бро не стыдно и в дëсна целовать.: выдал этот кадр, спустя пару минут вылизывания рта бедного Феликса, только что пережившего даже не гей-панику, а паническую-гей-атаку.       Аж в поэта заделался, гений высокоградусной мысли, блять – подумал Ликс, судорожно вытирая мокрые от слюны губы и трясущимися руками хватая свой стаканчик, чтобы допить содержимое одним глотком, но тут же закашляться.       Тогда Хван умело съехал с опасной темы и позвал всех на перекур. Ликсу бы тоже не помешало как в том меме подавиться никотином нервно-скоростными тяжками. Жаль, что не курит.       Он не имеет понятия как Джин всë время удивительным образом выходит из любого дерьма кристально-чистым, словно Алтайские горные реки, но уже после возвращения с улицы народ благополучно забыл столь вопиющий экспириенс и так же весело продолжил набухиваться до обморочного состояния.       Сам Феликс с Хëнджином тоже эту тему больше не заводил. Банально ссыковал посмотреть правде в глаза – их дружба приобрела неожиданную приставку "пере". Теперь он совершенно не знал что с этим делать и как двигаться дальше.       Всë стало в разы плачевнее, когда уже через день после суматошного происшествия Ли поймал себя на том, что стоит в ду́ше и откровенно дрочит на воспоминания о поцелуе. Ну а какого хрена у Джина такие мягкие губы и умелый язык, который чуть ли не клад тогда пытался найти в его рту? Несправедливо брать и вероломно отбирать первый в жизни поцелуй друга, которому когда-то клялся в братской верности! Конечно, по последующей реплике Хвана и не скажешь, что на понятия бро накладываются хоть какие-либо ограничения. Но это не значит, что сам Феликс был готов, как говорится, (только Хëнджином, судя по всему) позволить по старой дружбе и в рот, и в жо...всë что угодно короче! Да уж, и об этом глаголит человек, который уже не первый раз, давайте будем до конца честны, передëргивает на до сих пор доводящие до мурашек воспоминания о преступившем границы дозволенного друге. Но так охренительно преступившем, чëрт возьми...       Так, Ли Феликс! Возьми себя в руки! Друзей не хотят целовать и тем более не залипают на их фигуру и извечную лукавую улыбку! И, уж поверьте, после внезапного переосмысления своих вкусов, он чертовски часто начал пялиться на Хвана где бы тот ни был. Потому что ну нельзя же быть таким ахуенным, ëбаный ты боже! И как вот теперь ему сброситься до базовых настроек и просто забыть? Да легче просто сброситься! Это же нереально! А что делать с предающим своего же хозяина телом, которое начало совершенно однозначно реагировать на любые новые прикосновения друга? А с рушащими всю когда-то здоровую психику влажными снами о том как Хëнджин вновь его целует, но люди вокруг пропадают, они остаются только вдвоëм и Хван начинает идти гораздо дальше? Хëнджин в одночасье превратился в отчаянно-мигающую красным ошибку. Стал вирусом, пробравшимся в мысли и чувства так глубоко, что начал буквально переписывать внутренние установки парня по собственному усмотрению. И с каждым прожитом днëм эти стремительные изменения грозились превратиться в настоящую катастрофу, в перспективе способную сломать не только самого Феликса, но и их многолетнюю дружбу. А это последнее, чего он хотел. Ну в самом деле! Ликс не может запасть на собственного лучшего друга! Вы что, стебëтесь?!       Как она там обзывается? Стадия отрицания? Ну так вот эта скотина сговорилась со своими припизднутыми братоками "гневом, торгом и депрессией", после чего вызвала Ликса на стрелку и отпиздила до кровавых соплей. Не в буквальном смысле, конечно, но очень близко к тому. Длилось всë это мракобесие целый ебучий месяц и нещадно лупасило психическое состояние Ли почти биполярными ощущениями желания, негодования, вины и отчаяния, которые исполнительно, суки такие, сменяли друг друга на посту по кругу. Но люди ведь созданы так по-идиотски, что запрограммированы привыкать ко всему. Феликс бы этот сраный код снëс к хуям, но увы, не может залезть в черепную коробку без летального исхода.       Рано или поздно наступает пора следующей фазы, которой в народе дали название «принятие», но Ликс дал бы ей по ебалу. И вполне заслуженно. Потому что он как-то не планировал на двадцать втором году своей жизни обнаружить себя не просто геем, а, ебанись оно пропадом, вляпавшимся по уши ни в кого иного как в лучшего друга и по сути единственного, важнейшего и незаменимого кореша. Может ли ситуация быть ещë фатальнее?       В общем и целом резюмируя – это полный пиздец. Сущий пиздец, что нагрянул без приглашения. Как тот самый токсичный родственничек или напросившийся на огонëк тип, которого в народе зовут энергетическим кровососущим.       Выдуманные с детства хрустальные замки о «дружбе вопреки и навсегда», оказывается, бьются с оглушающим треском. Но это, увы, неотъемлемая часть взросления. Благо, произошло хотя бы не полное прекращение общения, как иногда бывает после сильного изменения траекторий жизни и интересов, а переход на другой уровень, к которому Ликс, конечно, не был готов, как и Хван, вероятнее всего, но оказался неизбежным.       Помните, Феликс предполагал, что ситуации ещë хуже не придумаешь? Так вот, забудьте. Потому что если в своих неоднозначных чувствах он с горем пополам, но уверился, то в том, что в башке этого всë ещë необъяснимого и иногда жутко бесящего объекта – он и понятия не имел. Когда Ли стал присматриваться к действиям приятеля, то всë никак не мог понять – то ли тот просто идиота кусок и реально имеет виды на Ликса, но ходит окольными путями по священным заветам придурковатых шестиклашек, дëргающих понравившихся девочек за косички; то ли действительно имеет абсолютно дебильное чувство юмора и реально старался отличиться изобретательностью каждого следующего ни-капельки-не-гейского подъëба с поразительным рвением и энтузиазмом того самого друга-натурала, который настолько уверен в своей гетеросексуальности, что действует с завидным похуизмом даже в самых неловких ситуациях. Хотя как будто бы неловкими они казались одному только Феликсу. Этот же ебучий небоскрëб, обогнавший Ли в росте на целую голову, с высоты своей смотровой площадки либо в хуй ни ставил метания Ликса, либо был слишком далеко, чтобы хоть что-либо рассмотреть в каком-то там мешающемся под ногами микромире.       И тут вдруг Феликсу пришло великое озарение. Он ведь впервые в жизни по-настоящему влюбился (и пофиг, что до сих пор не до конца представляет как вообще всë это происходит с парнями), а вот Хëнджин держит его на почтительном расстоянии, имя которому ссаная фрэндзона. Так-то они с самого начала были фрэнд и чувствовали себя более чем заебись. Однако же теперь не поддающееся логическому объяснению сердце Ли включало долбящую басами в уши аритмию, от которой ни один кардиолог нихуя не поможет. И в нынешнем положении вещей эта, казавшаяся раньше самым прекрасным на земле местом, зона обернулась для Феликса сущим кошмаром. Ибо Хвана снова, раз за разом, клинило на новый пошлый заскок, от которого кукуха Ликса вприпрыжку отправлялась прямиком нахуй, но сразу после заливисто смеялся и продолжал вести себя как ни в чëм не бывало. Бессовестные издевательства над кукующей птичкой продолжались до тех пор, пока однажды Джин в конец не пересëк рубикон терпения, после чего психика Ли не выдержала и, наконец, научившись асам у лучших, парень стал заигрывать в ответ, делая точно такое же невозмутимое лицо, какое было у друга.       Впервые Хëнджин, конечно, удивился резко сменившему траекторию движения положению вещей, но не растерялся и по своему уже поднадоевшему Феликсу обычаю слился, обратившись к спасительной соломинке – шутливому настроению. Ладно-ладно, подумал тогда Ликс и окончательно для себя решил, что больше не потерпит такую необоснованную наглость, если друг и правда всë это время просто прикалывался. Он будет наступать в ответ и точно так же смеяться. Почему Хвану можно, а ему нельзя?       Сначала было сложновато держать оборону и контролировать постоянно стремящееся загореться алым пламенем лицо, но Феликс очень старался. Оказалось, чтобы на самом деле научиться кидать нормальные ответочки, нужно было всего-то пережить кризис ориентации и пройти через ад на земле. Ха-ха, легкотня какая!

༝༝༝࿏⛒࿏༝༝༝

      Имелась у Ли с Хëнджином негласная традиция, которая сама-собой сформировалась ещë в старших классах. Каждую субботу они проводили за просмотром какой-нибудь новинки или же заученной наизусть классики мирового кинематографа в единоличной компании друг друга. Не важно у кого именно собирались, но чаще, конечно, у Феликса как у счастливого одиночного обладателя общажной комнаты, рассчитанной на двух человек. Как у Ликса вышло заполучить такое счастье? Магия, дорогие. Магия вне Хогвартса, никак иначе это не мог объяснить ни сам хозяин сие обители, ни постоянно удивляющийся как в первый раз отсутствию чужого разбросанного барахла Хван. Просто так вышло, что летом Ли пришлось переселяться от прошлого доставшего до чëртиков неугомонного соседа-гитариста, который совсем неблаготворно влиял на эмоциональный фон и нервные окончания Феликса, которые исчезали, не успевая восстанавливаться. Тогда ему повезло попасть в нужное время, когда новых заселяющихся не наблюдалось, пару комнат полностью пустовали, а тëтушка на ресепшене милосердно сжалилась над пареньком, в чьих мешках под глазами от глобального недосыпа можно было протащить половину местного алкомаркета и даже остаться незамеченным блюдящим на входе охранником. Так заветные ключики от двуместной комнаты, волшебным образом превратившейся в одноместную, оказались у удачливого Ликса и не менее везучего Джина в кармане.       Но вернëмся к насущному. Каждый такой вечер они в обязательном порядке затаривались огроменной миской покупного карамельного попкорна, а с наступлением университетской жизни, не щадившей несчастные нервы, ещë и парой-тройкой бутылочек пива (на одного, естественно). Феликс по обычаю любил что-то послаще типо кокосового, вишнëвого или ягодного, а Хван предпочитал просто тëмное.       Эта суббота не стала исключением и ближе к вечеру, освободившись от всех насущных дел, парни закупились всем необходимым и с лëгким сердцем отправились на киномарафон, который всегда неплохо успокаивал мысли после трудовой недели и помогал расслабиться в действительно хорошей компании.       Сначала они решили глянуть откладываемые в будние дни видеоролики ютуберов, за которыми следили. Первое в стиле Феликса – с детальным разбором нестандартного психологического триллера, который друзья как раз смотрели недели четыре назад, а второе по вкусу Джина – весëлое прохождение игры с шуточками и приколами. Так уже спустя полтора часа они быстрыми темпами зверски прикончили по две бутылки горячительного пойла и уже пребывали навеселе.       Перебирая не хилый список фильмов нынешней массовой культуры на любимом сайте, они никак не могли определиться. Всë казалось каким-то не тем и не таким. Ликс вдруг откинулся на подушку и решительно повернулся к любимому соседу по койке.       – Давай не будем париться и просто пересмотрим Железного человека? Давно хотел обновить воспоминания.: предложил он и Джин не нашëл поводов отказываться. Всë же именно с этого супер-героя и начиналось их знакомство в далëком прошлом. Ведь Хëнджин тогда рисовал комикс как раз с Тони Старком, но переиначенный на свой манер.       На том и порешили. Теперь вечер обещал стать особенно приятным. И они даже не догадывались насколько оказались правы. Ведь приятности на одном лишь фильме не остановятся. Но не будем забегать вперëд. Давайте по порядку. Всë же это тот самый момент, когда что-то изменилось не только в Ли, но и в ранее, казалось, непробиваемом Хване.       Приглушив свет, оставив лишь неяркую тëплую гирлянду на стене, они устроились на кровати Феликса, зафиксировали ноутбук поверх стула прямо около постели и начали смотреть. Когда пошла легендарочка в виде красочной стилëво-комиксной заставки студии Марвел, по коже Ли прошли предвкушающие мурашки. А может, ещë и от того, что Хëнджин находился в считанных сантиметрах и его крепкое бедро, обтянутое серой драной джинсой, свободно опëрлось о ногу Ликса.       Бессмертная классика – уже со вступления первого фильма Тони стал сорить похабными шуточками в своëм репертуаре. Ну совсем как рядом сидящий. К тому же, вплоть до 15 минуты почти на постоянной основе царили буквальные блядство и разврат, что непроизвольным образом сгущало атмосферу и вокруг друзей, впервые смотрящих Железного человека уже не подростками, а вполне себе взрослыми парнями, изменившимися почти до неузнаваемости. По крайней мере, Хван уж точно больше не походил на того замкнутого и не подпускающего к себе кого попало мальчишку, с искрящимися глазами, полными всë ещë детского восхищения, внимательно следящего за всем происходящим на экране. Сейчас Хëнджин был более чем расслаблен и почти что невозмутим. Только изредка делал колкие вставочки и издавал лëгкие смешки.       Однако, обилие сексуальных намëков и похабщины на один квадратный метр не прошло и мимо него. В очередной раз проследив за флиртом на грани публичных приставаний, Хван более громко и ехидно комментирует, побуждая Ли обернуться.       – А я раньше и не замечал как много секса в этих фильмах.: отпивает тот из своей бутылки с уже пьяненькой улыбочкой.       – Ну, Тони же гений, миллиардер, плейбой, филантроп, как-никак. Ему по канону положено.: смеëтся Ли в ответ на реплику, выделив игривой интонацией нужное слово из списка цитаты.       И вот, знойная журналистка Кристи́н Эверхард подходит с претензией, что Старк продавец смерти, а затем, после пылкого спора делает вывод – "Значит, никакой бессонницы?", на что Тони, не изменяя себе, отвечает – "С тобой я бы глаз не сомкнул." А далее по всем законам жанра происходит краткая, но горячая постельная сцена. Тут-то Хëнджин ëрзает и Ликс, увлечëнный фильмом, не сразу понимает, что друг подобрался ещë ближе, теперь соприкасаясь с ним плечами.       – Воу, какие сцены. У меня аж привстал.: видно, успевший прилично захмелеть Джин совсем не стесняется в подборе слов и даже беспардонно поправляет своë достоинство в штанах, куда взгляд не менее пьяного Феликса притягивается сам собой. В полумраке сильно не рассмотришь, конечно, но с рвением Ли, подкреплëнным третьей идущей на финишную прямую бутылкой разгонного, можно было осилить даже невозможное. Кое-какой бугорок парень, и правда, приметил и тут же сглотнул отчего-то скопившуюся во рту слюну. И куда он, блин, смотрит вообще? Обратив всë своë внимание к экрану снова, Ликс очень сильно дëрнулся от неожиданного горячего дыхания на ушной раковине, ощутив тянущий запах шоколадного солода и сигарет, которые Джин не так давно курил.       – Признавайся, маленький шалунишка, специально этот фильм выбрал, чтобы меня соблазнить?: хмельным, с лëгкой хрипотцой на окончаниях голосом прошептал тот и Феликс тут же опознал ухмылку говорившего. Хван вновь взялся за старое. И будучи с охрененным бустом смелости в крови от выпитого, Ли больше не собирался сдавать позиции. Даже напротив. Ситуация будто сама собой располагала сделать что-то до одури глупое и безрассудное, но так же до чëртиков желанное и провокационное. Да и Хëнджин давно уже напрашивается стать первым подопытным срыва Ли, логично исходящего из накалившейся до гиены огненной шкалы терпения, готовой минута на минуту взорваться с оглушающим треском. Больше дружочек так легко не отделается. Не на того напал.       Отзеркалив ухмылку, Феликс отталкивается от своей подушки, приложенной к стене, и рывком переворачивается к Хëнджину лицом, чтобы тут же перекинуть через него ногу и бесстыже усесться на упругие бëдра.       – А ты как думаешь?: укладывает руки на широкие плечи Хвана он и с удовольствием мышки, перехитрившей кошку, лицезреет тонну непонимания и растерянности на дне чернильных глаз. Выбрав путь неизведанный, но жуть какой захватывающий, он начал играться на эмоциях по всем признакам обескураженного парня. Оно и не мудрено, до этого Ликс ни разу не проявлял столь ярых поползновений в сторону Хвана, предпочитая словесную дипломатию, а не грубое соблазнение. И зря. Лишал себя такого удовольствия!       Совсем разыгравшись и отпустив на волю душу, оказавшуюся далеко не столь ангельской, сколь милая внешность, Ликс действовал эффектно, со стопроцентной отдачей и собственным наклëвывающимся возбуждением в штанах, отбивавшим последние мозги.       Специально поëрзав на коленях парня, Ли переместился поближе к паху и с подчëркнутым закушенной губой удовольствием повëл бëдрами вперëд-назад, пристраиваясь на чëм-то подозрительно твëрдом. А Хван не врал. Хотя Феликс мог бы поклясться, что минуту назад в штанах того не было настолько очевидных объëмов.       – Упс, а ведь реально привстал.: усмехнулся он, ещë пару раз проходясь ягодицами по члену друга (а друга ли теперь?). Он с лихвой наслаждался как чувством всецелой власти, так и самим ощущением трущегося, хоть и через мешающие слои одежды, члена Хëнджина о его пока ещë (он всë же надеется, что как-нибудь вынудит Джина рассмотреть его скромную кандидатуру в качестве партнëра по тем самым половым отношениям) девственный зад. К тому же, тактильный голод по живому теплу тела Хвана, которого ему давали по капелюшечке, дозированно и просто катастрофически мало в связи с фактом их по-прежнему дружеских отношений, был как никогда силëн. Уж точно сильнее бухого Феликса с собственным стояком наперевес.       Ли подался вперëд и, находясь преступно-близко к уху Хëнджина, прошептал лучшим бархатистым тембром из своей коллекции:       – Надеюсь, на меня.       – Ха-ха... А как иначе?: поначалу растерявшись, ответил Джин, собравшись в рекордные сроки.       Усмехнувшись от потуг друга вновь вернуться на путь шуток и контролировать неконтролируемое, Феликс переместился от уха к губам напряжëнного Хëнджина. Твëрдокаменность его мышц, вызванную незапланированной патовой ситуацией, Ли с удовольствием прощупывал наглыми как никогда пальцами.       – Вот и славно.: выдохнул в губы Хвана Ликс, гипнотизируя их поплывшим взглядом. Сдерживаться оказалось ахуеть какой не простой задачей. Потому что эти блядские пухлые губы, идеальной формы и в данную минуту слегка блестящие от напитка, не выходили из головы Феликса уже как целые полтора месяца. С тех самых пор когда они сорвали с его собственных непозволительно-потрясный, перевернувший все прошлые установки и скромную жизнь Ли вверх дном, первый поцелуй. Вернуть должок хотелось неимоверно. Он даже представил как делает это прямо сейчас и окончательно выбивает Джина из равновесия, пресекая любые пути отступления в комедийное русло.       Но Ли не мог. Только не сейчас, когда победа над всегда столь бесячим в своей самонадеянности и безнаказанности другом подобралась настолько близко. Лишь руку протяни и вот он – сладкий вкус успеха и самая прямая ответочка провокацией на провокацию, к которой Хван уж точно не был готов. Но разве Ликс был готов вляпаться по самое не хочу в собственного друга и теперь переживать обострившуюся бессонницу не только от завалов на учëбе, как то было раньше, но и от бесконечного роя мыслей в голове, терроризирующего непрошенными мыслями его держащуюся на добром слове нервную систему? Нет, не был! Может, окажись Ликс потрезвее, выспавшимся и чуть более в себе, он бы всыпал сейчас хорошенько по белобрысой бедовой башке и не делал глупостей. Но увы и ах, к превеликому сожалению всë ещë ахуевающего Хëнджина, ни один из факторов не благоволил ясному уму Ли, а разумности хватало лишь на то, чтобы не дойти до конца. Ну хоть на том спасибо.       Феликс небрежно снял очки, бросив их куда-то в складки постели, даже не заботясь о сохранности, ведь эти сволочи мешали в полной мере насладиться зрелищем. Избавившись от последней преграды меж ними, и врубив на своëм внутреннем компьютере повышенный уровень флирта, Феликс нежно провëл по контуру симпатичного лица перед собой пальцами.       Он взял свою недопитую бутылку пива со вкусом вишни, почему-то напрямую ассоциировавшейся с другом, который был одновременно мил как сладость и недоступен, подобно последующей кислинке. Не говоря уже о идентичности цветовой палитры, ведь Джин изобиловал красными и бордовыми цветами как в своëм гардеробе и оттенке волос, так и в творчестве, преимущественно чëрно-алых тонов. Ликс сделал пару глотков, не сводя испытующего взгляда с призывно приоткрытых губ Хëнджина, а когда оторвался от стеклянного горлышка, облизал свои и подался ещë ближе, почти соприкасаясь. Ли был уверен, что Хван мог чувствовать запах и даже неуловимый вкус вишни от его дыхания. Настолько близко, что даже опасно. Но разве не Джин однажды уже перешëл эту незримую черту? Феликс же просто играется. Ничего криминального.       – Знаешь,: начал он, подняв взгляд к показавшимся чëрными в интимном полумраке комнаты глазам (или это был эффект расширенных до предела зрачков?) и, расплывшись в упивающейся довольством произведëнным влиянием на всë ещë находящегося в ступоре друга улыбке, продолжил: а это даже весело. Надо было раньше попробовать.       Словив ещë более обескураженный взгляд Хвана, Феликс не смог сдержаться и в голос рассмеялся, после чего отпрянул. Слегка покачиваясь, Ликс слез с его колен и уместился на прежнем месте. Нашарив в складках одеяла очки, он надел их и хмыкнул, заметив, что живительной водицы осталось лишь на донышке. Быстро допив бутылку, Ли потянулся к краю кровати, специально прогнувшись относительно сильнее положенного, показав другу чудеса пластичности. Там он поставил бутылку на пол у пакета со снеками, ныне опустевшего и волшебным образом превратившегося в мусорный. В это же время, Ликс краем глаза проследил сначала за тем как взгляд Хëнджина плавно опустился на его пятую точку, а затем, наконец, поймал само осознание Хваном произошедшего. Взяв новую бутылку и плюхнувшись на подушку снова, он всë не мог перестать улыбаться.       – А ты быстро учишься.: проведя сверху вниз по лицу ладонью, как-то отчасти нервно засмеялся Хван.       – Было у кого.: со всë той же торжественной улыбочкой открыв новую бутылку пива и слегка отсалютовав ей, приподнимая, тут же отпил Ли.       – О-о-окей, я отойду покурить.: поставил на паузу позабытый друзьями фильм Джин и начал собираться на воздух.       – Ты же только курил.: прыснул, не сдержавшись, Феликс.       – Видимо, не хватило. Бывает.: пожал плечами Хван прежде чем одеться за считанные секунды и бегом отчалить в курилку, с гулким хлопком закрыв за собой дверь, отчего хлипкая общажная побелка на стенах чутка осыпалась.       – Ну да, конечно. Бывает.: кивнул Ликс, отпивая своего пива уже после ухода парня. Потому что прекрасно знал, что нихуя не бывает. Феликс буквально светился от счастья и внутренне ликовал, понимая, что смог вывести Хëнджина на эмоции и довëл до того, чтобы он пошëл на второй перекур за последний час. Ведь это было совершенно не свойственно для растягивающего целую пачку Мальборо на почти пять учебных дней друга.       Что же насчëт Хвана? Там всë гораздо сложнее, чем можно было себе представить. Но, пожалуй, стоит начать с самого начала.       Будучи подростком, он с благоговением смотрел на такие уверенные, пышущие безграничной харизмой, ведущие за собой остальных, притягательные и величественные личности вроде Старка, играющего его актëра – Роберта, многих других важнейших фигур киноиндустрии и даже тех самых школьных «крутанов». Смотрел и бесконечно завидовал. Внутри Джина из маленького несмелого огонëчка постепенно, год за годом, разгоралось яркое пламя амбициозности. Но мечты так и оставались мечтами, ведь клеймо местного хикки закрепилось за ним намертво ещë со второго класса. Да и асоциальность не давала душе разгуляться на полную. Только и оставалось, что переносить желания на бумагу и создавать собственные идеальные комиксные миры, где больше всего на свете Хëнджин хотел оказаться на месте главного героя.       Появление Феликса в его жизни стало настоящим глотком свежего воздуха в душной и, самое главное, душащей каморке собственных комплексов и страхов. Подкупающая искренность этого солнечного мальчика, заставляющая довериться честность и восхищающая Хвана сила духа, к которой он так долго стремился, – всë это не смогло оставить ранее замкнутого в себе мальчишку равнодушным. С каждой новой встречей, интересным разговором и совместным времяпровождением Джин буквально ощущал, что приближается к заветному. К тому, что есть у Ли, но чего он так страшился показать сам. К свету, притягивающему людские взгляды. Он чувствовал, что касается солнца руками, но не получает ожогов. И находиться под лучами этого нежного светила хотелось как можно дольше. Иначе, всерьëз казалось, Хëнджин вновь утонет в темноте и задохнëтся от удавки из бесконечных сомнений окончательно. Именно тогда он решил для себя раз и навсегда, что сделает всë, чтобы ни за что на свете не лишиться дружбы с Феликсом. Это было почти одержимостью. Его внутренним миром, неоспоримой ценностью и ощущением несравненного тепла, что дарит один лишь этот удивительный человечек.       Но однажды школа прошла, оставшись в памяти лишь страшным сном, о котором ты мечтаешь забыть на утро. Наступил момент, когда позади осталось место, которое губительно запирало уже буквально пышащий красками изо всех щелей мир Хвана, где все знали того, как тихого и не выделяющегося художника. Настало время универа – совсем нового места, незнакомых людей и полного инкогнито. Он получил невероятную возможность прийти и начать жизнь заново, переписав свой образ от и до с чистого листа. Джин в кои-то веке смог жить, выглядеть и вести себя именно так, как кричала творческая душа бунтаря.       Поначалу он всë ещë ловил неуверенность и общался с новыми для себя людьми как-то скомкано, нерешительно. Хотя ничего удивительного. Ведь до этого социальных навыков у Хëнджина было около нуля целых хуй десятых. Тот самый момент, когда всë шло не совсем так как было задумано в голове и оказалось, что это не «окей», а целое «очко». В ту пору справиться с нервозностью помог никто иной как лучший друг Ликс, которому он будет благодарен, без преувеличений, всю оставшуюся жизнь. Именно он стал якорем в тревожном океане не самых положительных эмоций, водрузившим фундаментальные понятия в его метающиеся мысли. Феликс раз за разом говорил ему кучу комплиментов, убеждал в исключительности и том, что в самом Хване есть нешуточная сила, которую тому просто нужно постараться в себе раскрыть, с чем он обещал старательно помогать и не обманул.       Первые пару месяцев в новом месте Ли денно и нощно проводил с Хваном, поддерживая друга во всëм. А если не мог видеться лично по причине разных факультетов, то постоянно находился на связи в мессенджерах. Это неимоверно помогало Хëнджину поддерживать наклëвывающуюся уверенность. И уже к третьему месяцу он решил, что пора меняться кардинально, понадеявшись, что внешний вид поспособствует и укреплению внутреннего стержня. В целом, Джин не прогадал и как только стиль одежды, стрижка, цвет волос, пирсинг, тату и ловко транслируемый всем видом месседж «крутого парня» были готовы – всеобщее внимание окружающих тут же оказалось у него в руках. Оставалось лишь учиться ставить голос, движения, манеру речи и строить общий образ таким, каким всегда видел себя ещë со школьных тухлых времëн.       Хван накапливал смелость и чувствовал как в нëм развивается внутренняя сила с каждым новым полным обожания взглядом, наблюдением явного желания кого бы то ни было познакомиться и невербальным знаком «принятия» толпы. В конце концов, он обрëл звание талантливого юного дарования среди преподавателей и харизматичного факбоя среди студентов. Это безумно тешило самооценку и срывало последние чеки с томящихся в заключении тесных предрассудков. Подрывало всë былое к чертям собачьим, чтобы из квинтэссенции огненной мощи родилось нечто новое и столь невыносимо-давно желанное. Хëнджин стал воплощением собственных многолетних грëз и получал от этого невиданный кайф.       Вероятно, мало кто догадывался, но эта дерзкая остринка с похабной перчинкой находились в нëм с самого начала и после снятия всех сдерживающих барьеров они естественным образом вырвались наружу. Для репутации это даже пошло на пользу. Ведь все любят хорошие шутки и разгульный флирт в умеренных дозах. Без этих ценнейших составляющих даже гениальный Тони Старк не был бы тем, кого мы все знаем и так горячо любим.       С добавлением пошлости в обиход Хвана появились и свои бонусы – все девушки в радиусе ста метров были его по умолчанию. Даже те недотроги, что всегда нос воротили от каких-либо подкатов, поступались своими не такими уж и железобетонными принципами от тонких крючков из комплиментов и особых знаков внимания, на которые тот их ловко ловил совершенно без труда. Одним словом – личная жизнь вслед за общественной заиграла новыми красками. Единственное за что Джин бранил себя из раза в раз – это за то, что в ту полную на эмоции пору не уделял достаточного внимания лучшему другу. Вся эта канитель настолько сильно захватила Хвана, что однажды он вдруг осознал себя в ситуации, когда с Феликсом они не виделись уже как целый месяц. И это было полнейшей катастрофой!       Тогда Хëнджин в быстром темпе восстановил общение с другом и клятвенно обещал, что больше ни в жизнь не совершит таких возмутительных прегрешений. Но с тех пор в их общении кое-что поменялось. Вслед за включением в свой обиход пошлого юморка, Джин просто не смог обделить этим ценным грузом и Ликса. Внезапно подкалывать слегка на грани, использовать типичные гейские шутки и подключить неоднозначные прикосновения в отношении друга оказалось довольно весело. Наблюдать за отчаянно смущающимся Ли, который изо всех сил пытался этого не показывать, было, пожалуй, лучшим, что происходило в их многолетней дружбе по личному мнению парня. Да и в том, чтобы доводить до максимального уровня неловкости именно Феликса Хëнджин нашëл какую-то свою особенную прелесть, не похожую по ощущением ни на что-либо другое.       Смущать девушек тоже прикольно, но это было как будто бы совсем другое. Джин правда не знал как это объяснить. Даже сам себе толком не мог разложить по полочкам почему именно реакция Ликса вызывает столь сильные положительные эмоции. Одно он понимал на все сто розовощëких Феликсов из ста – отказаться от этого вида экзотического удовольствия он был не в силах.       С течением времени скилл в доведении Ли до состояния варëного рака возрос многократно, а ставки сами собой повысились. Прикасаться к Ликсу было до жути приятно и использовать любую возможность для этого стало чем-то из ряда несменной традиции. Гейские шуточки в отношении лучшего друга уже стали для окружающих обыденностью. Все дружно решили, что Хван с Феликсом те самые жутко тактильные товарищи со своеобразным юмором. В общем-то, так и было. С одним ма-а-аленьким уточнением. Шутил у них только Хëнджин, а Ликс чаще пребывал в состоянии перманентного ахуя и неловкости, от которой Сам Джин странным образом ловил не меньший кайф, чем от собственной популярности в университете.       Всë было легко и просто до того самого момента, когда друг оказался вдруг не таким стеснительным малюткой, каким Хван видел его до этого. Тот всегда, сколько Джин его помнил, был добрым, милым, сочувствующим, помогающим, принимающим, осознанным и осторожным. И так-то оно так, но откуда тогда в этом одном сплошном очаровании, которое всего пару тройку раз пыталось отвечать на его пошлые шуточки чем-то мило-несуразным, внезапно появилось реальное ответное давление?       Да, возможно, Хëнджин слегка (а может и не слегка, не спрашивайте, оно само!) заигрался и пойдя на поводу у публики, текущего в крови алкоголя и невинной привлекательности Ликса, немного перешëл грань. Да, он засосал друга на глазах у остальных и не постеснялся прикрыть этот необъяснимый порыв напускным похуизмом, заливая о настоящей дружбе, не знающей преград. Да, на утро Хван всë вспомнил и впервые за долгое время словил жесточайший приступ стыда. Но это же всë равно ничего толком не изменило! Они с Феликсом как были онли фрэндс форэва, так и остались! Происходили, конечно, некоторые звоночки по типу усилившейся замкнутости Ликса и непонятных долгих взглядов с его стороны, но Джин предпочëл закрыть на них глаза, наивно полагая, что совсем скоро та ситуация замнëтся, забудется и исчезнет из их жизни так, будто еë и не существовало.       Что ж, он никогда так не проëбывался. Разве что в тот раз, когда тринадцатилеткой приехал к родне матери в Китай. Здороваясь, Хëнджин случайно произнëс на своëм ломанном китайском вместо "Dzao shang hao" – что значит "Доброе утро", созвучное "Tsao shang hao", чем фактически радушно послал всех нахуй, а потом как ни в чëм не бывало продолжил разговор. По сути с добродушной улыбкой сказал дословное – "Идите нахуй, дорогие. Так как у вас, говорите, дела?" Тогда все, конечно, знатно прихуели, но простили пока только изучающему язык подростку на первый раз. А вот в ситуации с Феликсом всë оказалось гораздо запутанней и сложнее. Одним протараторенным на вдохе "Извините позалуста я случайно" здесь хрена с два обойдëшься.       Сначала случились ответочки, которые Хëнджин благополучно проебал. Хотя тут вообще-то ахуеть надо было! А потом Феликс резко стал выдавать на любой тэйк Хвана многослойную конструкцию из не менее провокаторских словечек. Джин в душе не чаял откуда столько спеси и пошлости в одном сплошном очаровании, у которого, как он знает, даже поцелуйчика с девочкой не было. Хотя именно Хван, сволочь такая (а он и не отрицает) украл этот заветный первый поцелуй.       Ещë когда ситуация начала выходить из-под контроля, на который раньше уповал Хëнджин, он мог бы уже начать понимать, что реально малëха перегибает палку. Тут-то стоило бы начать закругляться со своими выкрутасами, передохнуть и дать друг другу банального воздуха. Однако, странным образом, чем сильнее и уверенней Ли отбивался, подхватывая игру Хвана, тем сильнее тот желал узнать к чему всë это безобразие может привести, разжигая внутри перманентную необходимость продолжения.       И вполне логично, что рано или поздно всë должно было прийти к критической отметке. Правда, Хëнджин до последнего надеялся, что они смогут успеть пресечь происходящее в момент крайнего риска и свернуть лавочку движущихся куда-то совсем не туда взаимоотношений, дабы попытаться вернуться к былому общению, пока стало не слишком поздно. Спойлер: поздно стало ещë на моменте пьяного поцелуя. Как говорится, поздняк пить Боржоми, когда печень отказала. Или в данном случае – поздняк метаться, ибо уже успел проебаться. О как, даже в рифму. Вот это он поэт ху́ев. Лох Проебатович Хван, будем знакомы.       Но такого жесточайшего смятения какое случилось этим злосчастным киновечером он никогда ещë не испытывал. Что ж, всë бывает в первый раз, не правда ли?       Хëнджин просто буднично пошутил в своëм стиле, поймав одну волну пошлость.Fm с происходящим на экране, но никак не ожидал, что последует после. Когда Ликс внезапно начал не просто зеркалить его поведение, а даже идти ещë дальше, буквально зажимая Хвана меж своим телом и стеной, при том начиная шутить гораздо откровеннее, он испытал нечто, чему в первые минуты совсем не мог дать чëткого определения. Но после того как Феликс стал, чëрт его дери, без капли стеснения того милого мальчика-зайчика, которым был ещë утром, тереться о его (ахуеть, реально) вставший член – в черепной коробке что-то ощутимо закоротило. Джин вдруг неожиданно для себя осознал, что считает Ли очень даже красивым. Он внезапно для себя стал рассматривать его так близко, без мешающей преграды очков, подмечая каждую уникальную по форме веснушку, длинные ресницы, удивительные блестящие от гирлянды над ними медовые глаза, бросающий в жар голос и изящно очерченные пухлые губы формы притягательного сердца, на которых взгляд остановился окончательно, когда Ликс бесстыдно те облизал, находясь в считанных сантиметрах от него. И каков был его шок, когда Ли, следуя протоптанной самим же Хëнджином дорожке, свëл всë в шутку и отстранился. Хван же, не веря в то, что хотел сделать, в конец понял, что прямо сейчас был бы совсем не прочь продолжить начатое и даже поцеловать эти мягкие, словно воздушный зефир, как он прекрасно помнит, губы напротив. Губы собственного лучшего друга! Парня, как бы между прочим! Ладно на той тусовке это был один случайный, ничего не значащий раз. Но сейчас он ведь хотел этого снова. Сам.       Чертовщина какая-то страшная происходила, честное слово. Чтобы Джина, будучи натуралом до мозга-костей, внезапно потянуло на парней? Да ну, жуть какая. Хотя, если так задуматься. Внутренне какие-то непонятные другие парни и лучший друг ощущались совершенно по-разному. Феликс же тëплый, светлый и замечательный. Он совсем не брутален, не конфликтен и вовсе не отталкивает. Даже наоборот. Не зря ведь само тело Хëнджина на подсознательном и тактильном уровне тянулось к Ликсу, не находя в нëм угрозу, а признавая лишь недостижимый с кем-то ещë уровень комфорта.       Стало быть, Ли совершенно другой и Джина всегда влекло к нему несмотря ни на что. Хвану пора бы признать этот очевидный факт.       Вот так, парой тройкой кратких, но бьющих в самое яблочко фраз, искусными манипуляциями изящного тела и хитро выстроенной траекторией движения вверх по шкале повышения градуса сексуального напряжения, Феликс взял и ловко пошатнул его внутреннее равновесие вместе с уверенностью в своих же моральных устоях.       И да, Хван позорно сбежал на перекур. А что ещë ему прикажете делать? Судя по тому, куда клонило его разыгравшееся воображение и очнувшийся ото сна член, ни к чему хорошему дальнейшее просиживание штанов в опасной близости от, пожалуй, единственного в жизни парня, которого Хëнджин действительно захотел, точно бы не привело. Выкурив сигарету дрожащими от морозного февральского воздуха пальцами и стоя под снегопадом, попытавшимся за каких-то пять минут превратить Джина в подобие снеговика, стало как-то полегче и он всë-таки вернулся обратно, обещая себе держать язык за зубами от греха подальше.       После всего произошедшего их киновечер стал куда короче. Повиснувшая, словно в заряженном воздухе, неловкость не давала до конца расслабить булки. Поэтому, сославшись на позднее время и завтрашнюю раннюю пару, наличие которой на деле не наблюдалось и Ли был в курсе этого немаловажного факта, Хëнджин начал собираться уходить. Феликс не стал препятствовать, и сам понимая, что им нужно время, чтобы прийти в себя.

༝༝༝࿏⛒࿏༝༝༝

      Целую неделю они делали вид, что ничего такого критически-переломного не случилось. Целые семь сраных дней вели вполне обыденную студенческую жизнь, а в перерывах между лекциями и сном зависали вместе. Это были такие странноватые моменты натянутых улыбок, которые должны были выглядеть как дружелюбие, но оказывающиеся чем-то смехотворным, отчего парни и сами не выдерживали и в конце концов начинали ни с того ни с сего смеяться. Ко всему прочему, в придачу к совершенно нетипичным и скованным телодвижениям для их расслабленных по обычаю взаимодействий добавлялись полные штаны неловких разговоров вроде "Погода сегодня славная, да?" и "Говорят, выпали аномальные снежные осадки чуть ли не сразу за всю зиму, представляешь?". Да, говорили они в основном про погоду. Очень разнообразно, не правда ли? Но, справедливости ради, навалило реально столько, что только ленивый не откапывал дорожки от без пяти минут метрового слоя снега. Но это поначалу. Потом этих "ленивых экземпляров" всякие старосты брали за шиворот, всучали лопаты и задорно приобщали к спортивной университетской жизни.       Приближался день, по праву занимающий первое место в списке нелюбимых у Феликса. Самый отвратительно-розовый, присыпанный тошнотворными блëстками и попахивающими пиздежом, а ой, то есть признаниями в бесконечной (ага, как же) любви – 14 февраля. По личному мнению Ликса, Вэлинтайн-дэй – ничто иное как социальный конструкт для выкачки из простого люда денег на сладости и всю эту радужную чепуху. А ещë ужасно надоедливая запара, потому что даже в этот год этот праздник, будь он неладен, попал на субботу и автоматически обратился из выходного в день "самообучения", который студенты зачем-то должны были провести на занятиях (И пусть учебный день сокращëн, всë равно обидно! Ли мог бы, наконец, выспаться, а не вновь хлебать кофеин литрами, чтобы банально не сдохнуть!) и в процессе получить валентинки, если таковые имелись внутри импровизированной коробки Купидона, куда собирались всю прошедшую неделю. Ли абсолютно не разделял восторга остальных с этими сомнительными кусками цветной бумаги, ака любовными записочками. Ну а какой ему от них толк, если единственному человеку, которому хотелось в этих самых тëплых чувствах признаться – даром его любовь не сдалась?       Только Феликс покинул пределы своей комнаты, а затем, с трудом пробираясь через вновь нападавшую подушку из снега, притопал в учебный корпус, тут же погрузился в одно сплошное безумие. Все вокруг были будто сами не свои. Как в жопу ужаленные носились туда-сюда с лицами столь счастливыми, что невольно хотелось уточнить не принимали ли они на досуге чего-то запрещëнного или вдруг там сегодня новый закон «Каждому студенту по квартире» (Ну а что? Справедливо. Они тут, значит, корячатся, а правительство там на своих Карибах в хуй не дует. Несправедливо!) в силу вступил, а Ли и не знает. Но нет, по шумовой завесе, где преобладали однокоренные с "любовью" слова стало сразу ясно, что Ликс вообще сегодня зря встал. Мог бы и пропустить разок. Зря что ли исправно на все занятия ходит. Вполне можно было понять и простить.       Но самое "интересное", как оказалось, было только впереди. На второй паре, на которой он беспросветно пинал балду и вместе с конспектом разрисовывал несчастные поля тетради, в аудиторию постучалась, а затем прошла не вызывающая доверия процессия из трëх человек с крылышками из бумаги и стрëмными лыбами от уха до уха. Ли уже даже начал доставать наушники, дабы не слышать преисполненных радостью громогласных перлов о том как же прекрасна, сука, любовь, с чем был в корне не согласен, но мнение его все дружненько вертели на большом и розовом хую. Однако, к превеликому удивлению всех вокруг и Феликса в том числе, крылатая девушка припорхала к его столику и с игривым подмигиванием отдала какой-то сложенный листок белой бумажки.       Первой мыслью Феликса было – это шутка такая? Но на своеобразной валентинке чëрным по белому красовалось его выведенное имя с фамилией и даже название курса. Второй мыслью оказалось – ну хоть не розовая бумага, уже признак адекватности. Только вот, раскрыв записку, он тут же разуверился в оном, ибо сверху красовалось жирно обведëнное слегка кривоватое сердечко того самого ненавистного розового цвета.       Преодолев резкое желание скомкать и выбросить каким-то неведомым образом попавшее ему в руки олицетворение мечты пятиклассницы и ужаса максимально далëкого от всей этой любовной темы заëбанного учëбой третьекурсника-программиста, Ликс таки зачитал написанное.       "Я долго не решался тебе признаться, но это последний мой год в универе и другого шанса не будет, поэтому всë же делаю это. Меня зовут Уëн и ты мне очень нравишься. Давай встретимся в твоëм корпусе около выхода в 12:20? Буду ждать. ♡"       Несложно догадаться, что это был парень. И у Ли появился лишь один новый вопрос – неужели он настолько хуëво выглядит, что за все три года обучения привлëк даже не девушку, а одного жалкого пацана? У которого, судя по всему, ещë и ПИЗДЕЦ какие специфичные вкусы, раз встаëт на задротов и дохликов. Ох матерь божья, и за что ему такие страдания? То один динамит, то другой сомнительный чел подкатывает. Кстати об этом. Может, сыграть на ревности? А что? В тех же сопливых дорамах часто такое практикуют. И даже срабатывает, вроде как. Они, конечно, не в дораме, но попробовать стоит. Как говорится, на войне все средства хороши. Если не сработает это, тогда Ликс уже и не знает что сможет.       Специально договорившись пересечься с другом после этой пары, Феликс хотел будто бы невзначай пройтись рядом с местом встречи с неизвестным поклонником, дабы всë в перспективе произошедшее смог лицезреть и Хëнджин.       Итак, время подобралось к заветным 12:20, с Хваном они уже как минут десять бесцельно бродили по нижнему этажу, взаимно отхаркиваясь от ванильных парочек вокруг и скучнейших диалогов на каждом шагу. Нет, реально, в этот день у всего населения словно айкью резко падал на 70 единиц минимум, после чего они только и могли, что щебетать о романтике и том как кто кому признался или не признался. Ну бред же.       Настоящее веселье началось уже после того как Феликса окликнул какой-то незнакомый, но, кстати, довольно высокий и даже не такой и страшный, как уже себе напредставлял Ли, парень. Ликс моментально постарался взять себя в руки, нацепить на лицо слащавую, в лучших традициях дорам о влюблëнных малолетних дебилах, улыбку и подойти к незнакомцу под ошарашенный взгляд Джина.       Этот Уëн стал с чувством, толком, расстановкой и реально глазами-сердечками (а Феликс думал, что такие только в мультиках бывают) заливать про то как давно пускает слюни на такого всего из себя милого и скромного Ликса, что спит и видит как обнимает его аккуратные плечики, что корит себя за трусость на протяжении нескольких лет, что обещает сделать Ли самым счастливым на свете, если тот даст ему маленький шанс. И Феликс...соглашается. Нет, не встречаться, естественно. Но просто разок погулять. Почему бы и нет? Тем более, это полное ахуенеза лицо Хëнджина в паре шагов от них надо было видеть. Оно явно того стоило. Ликс даже решил поднять ставки, позволив Уëну взять себя за руку, и выслушал рассказ о том, что тот хотел пригласить его покормить уточек в парке, но погода оказалась не столь благосклонна, поэтому предлагает пойти в кафешку поесть чизкейк с кофейком. Ли же, мило улыбнувшись и поправив прядку волос, посмотрел на явно очарованного парнишу снизу вверх из-под серебристой оправы очков и согласился провести с ним времечко до следующей пары, которая как раз будет только через сорок минут. Во время этого спектакля он то и дело поглядывал на Хëнджина, у которого буквальным капсом на раскрытых в абсолютнейшем непонимании происходящего глаз летела строчка "Каких ещë грëбаных уточек на грëбанном пруду? Какое ебучее кафе с ебучим чизкейком? Чë за хуйня здесь ваще происходит?!" Феликс ещë под конец совершенно невинно обернулся к Джину, похлопал глазками и с лëгкой улыбочкой пролепетал: "Извини, появились важные планы. Встретимся позже, окей?" После чего быстро надел свою зимнюю куртку с ботинками и удалился в заснеженную даль под ручку с новым ухажëром. Что ж, цирк «Шапито» отдыхает. Феликс бы сам себе премию вручил как самому выдающемуся долбаëбу года. Но, кажется, даже такая наигранная реакция сработала. Мельком он уловил, как у Хвана дернулся кадык, а ладонь, сжимавшая лямку рюкзака, побелела в костяшках. Победа в чистую второй раз подряд. Кажется, у Ли ещë не всë потеряно и он семимильными шагами чапал всë-таки не по направлению - нахуй, как думал раньше, а взял очень даже правильный курс. Кто бы мог подумать, что у такого молчаливого невротика как он получится вызвать смятение у такого беспечного факбоя как Хван. Но оно происходит и Ликса это более чем радовало.       Жаль, конечно, этого добряка. Как его там звать? Уëн, вроде. Ликс правда не хотел пользоваться его расположением. (пиздит как дышит, а дышит он часто) Однако, тому не посчастливилось связаться с Феликсом по фамилии Сначала-делает-потом-думает, поэтому пацану можно было только посочувствовать. Авось, он вовремя проймëт фишку с вызовом ревности у одного ещë более конченного тугодума и съебëт подобру-поздорову. Но, видать, парниша попался с яйцами и отступать даже после полного безразличия со стороны Ликса не планировал. Ясен пень, что рожа кирпичом у Ли длилась лишь до тех пор, пока Хван всë-таки не отвис, пришëл, наконец, в себя и решил наведаться к ним на огонëк, так скажем, третьим лишним. Хотя кто тут ещë оказался лишним – вопрос открытый.       – Как время проводите, пацаны? Я ведь не помешаю?: задав риторический вопрос, отодвинул стул между Ликсом и Уëном Хëнджин, а затем приземлился и показушно развалился. Так и говоря всей своей позой – «мне поебать», которое Ли не без удовольствия считывал как – «пришëл доебаться».       – Помешаешь. Это ведь свидание. Да, Ликс?: взглянул на Феликса парень и не успел тот хоть что-то ответить, как Хван вдруг продолжил так, будто реплика старшекурсника прошла абсолютно мимо.       – Я вот тут ходил с друзьями неподалëку и дай, думаю, зайду. Проведаю своего ангелочка.: сказал Джин и, не брезгуя, чутка отпил из кружки Феликса. Сам же Ли в приятном шоке от своего давнишнего прозвища, которое Хëнджин использовал не так часто, не смог сдержать улыбки.       – Ангелочка? : переспросил в непонятках Уëн и Хван всë-таки соизволил обернуться в его сторону.       – Да. Моего ангелочка. Что-то не устраивает?: резковато ответил ему Джин, вызвав у парня лëгкое замешательство.       – Ликс, вы что, всегда так общаетесь?: задал он вопрос уже блондину.       – Вообще, не совсем. Не знаю что на тебя нашло, хëн.: решил так же выдать припрятанного туза в рукаве Феликс, ведь он прекрасно знал как того введëт от упоминания старшинства. Джин помедлил, смакуя обращение младшего, но ответил.       – Я что, уже не могу навестить собственного друга?: скрестил руки на груди он.       – Можешь, конечно. Но Уëн верно подметил. Это же свидание как-никак.: подчëркнуто-вежливо улыбался Ликс, ловя благодарные и недовольные взгляды со стороны обоих парней.       – Именно так. Честно признаться, я не ожидал увидеть здесь твоего...друга. Тем более таким нервным.: недоверчиво покосился на незванного гостя старшекурсник.       – Не обращай внимания. У него просто аллергия на...: Ли запнулся, глядя на бумажку, аля валентинку с корявым розовым сердечком, лежащую меж ними на столе, и продолжил со смешком: на романтику. Хроническая.       – Помнится мне, у тебя тоже такая наблюдалась, солнце.: Феликсу показалось или у Хëнджина только что дëрнулся глаз? А зрелище-то оказалось такое развесëлое, что Ли всë сильнее начинал понимать приятеля в безостановочном стремлении вывести его на эмоции.       – Ну, времена меняются.: пожал плечами Ликс, откинувшись на спинку стула. Расслабленно закинув одну ногу на другую, он как бы невзначай коснувшись голенью напрягшейся аловласки под столом. Хван безотчëтно проследил за этим движением, вдруг обратившись в неподвижную jpg картинку. Феликс уже хотел искать у того кнопку перезапуска от греха подальше, а то ещë коротнëт не дай бог. Всë-таки Ли не так часто издевается над не знавшим ранее столь изощрëнных провокаций лучшим другом. А если быть точным, то всего пару раз. Поэтому, рисковать перегоранием от внутренней потуги процессора Джина ой как не хотелось. Но аллилуйя, молитвы Ликса были услышаны и тот таки отвис.       – Я не могу просто взять и отпустить тебя на встречу с каким-то слащавым кретином, о котором даже слышать ничего не слышал.: сразу же вернулся к своему главному недовольству и подëрнул плечами, сложив руки на груди Хван.       – Эй!: возмутился Уëн, но его попытки привлечь внимание благополучно проигнорировали.       – Хочешь, чтобы я навечно остался в девственниках?: облокотившись о стол и подперев щëку ладонью, спросил Ликс.       – Нет. Хочу, чтобы ты нашëл себе достойного человека.: фыркнул Хëнджин и Феликс с довольством мартовского кота, нашедшего избранницу, ухватился за нужный тезис.       – Достойного? Такого же как ты?: расплылся в ехидной улыбочке он, отнюдь не прикрываемой кружкой с кофе, которую поднëс ко рту для глотка.       – Может, и такого.: поразмыслив пару тройку секунд, уверенно произнëс Джин. Тут что-то в груди Ли ëкнуло и он изо всех сил надеялся, что то был намëк на физическом уровне, что «Вот оно, твоë, забирай и радостно упиздошивай в закат», а не очередная наëбка для уëбка по имени «Ни себе, ни другим. Такое у вас крэдо, мистер возбудим и не дадим?»       Видно, от них прямо фонило какими-то бешенными феромонами то ли сексуального напряжения, то ли полнейшего идиотизма, но даже Уëн не выдержал и задал вопрос, на который и у самих парней не было как такового ответа.       – Вы точно друзья?       – Мы изводим друг друга намëками и бесконечными подтекстами, смотрим голодными взглядами и жадно лапаем, а один раз даже публично засосались. Как ты думаешь, точно ли мы друзья? – хотел сказать Феликс, но вышло ëмкое – "Конечно".       Хëнджин же незаинтересованно поддакнул в ответ Ли и закатил глаза, всем своим видом выказывая как его уже порядком подзадолбали тупейшие реплики непонятного "ухажëра" Ликса, свалившегося как снег на голову. Хотя нет, снега в последнее время уж слишком много падает. Скорее как злоебучая сосулька, приземлившаяся с крыши прямиком на голову не готовому к такому повороту событий Хвану и нагло впившаяся, словно надоедливая заноза, в ебучее темечко, сука такая.       Свидание как-то вот вообще не задалось. Это понял и совсем не глупый старшекурсник. Он постоянно ловил от этих двоих вайбы друзей с привилегиями, которые, судя по всему, совсем скоро могут стать уже не просто привилегиями, а законными правами. Всë имеющееся время Уëн красноречивее некуда показывал своим недоумевающим выражением морды лица, насколько ненормально общение парней перед ним для статуса обыкновенных приятелей. У всех есть свой предел терпения и у него он подошëл к концу. Поработал лакмусовой бумажкой меж двух огней и хватит. Поблагодарив за встречу, Уëн осознал, что ловить тут нечего и решил оставить Ликса в покое. Он расплатился за обед и хотел было внести оплату за Ли, но его опередил Хëнджин, после чего схватил Феликса в охапку и потащил в универ, приговаривая, что они опаздывают на занятия. После этого те разошлись по своим аудиториям и решили встретиться снова уже после двух последних пар. Всë-таки тëрки тëрками, а традиция субботнего киновечера по расписанию.       Две скучнейшие пары растянулись на муторные три часа, что лично Феликсу не принесли ничего полезного. Он всë никак не мог ни на чëм сосредоточиться после случившегося в кафе. Единственное чем занимал свои руки – нервной привычкой (привет, ебошущая по дефолту тревожка, чтоб ей неладно было) выводить завихрушки в уже практически вдоль и поперëк изрисованном небесном блокнотике. Он сам не верил как смог просидеть до талого и не свихнуться. Но вот она, долгожданная свобода. Оставалось только настроиться на нужный лад и пуститься во все тяжкие по дебрям неизведанных любовных свершений.       Толпа студентов в главном холле гудела наперебой, а в воздухе всë ещë витал приторно-сладкий флëр романтичности, но для Феликса всё это в одночасье превратилось в белый шум, стоило Хёнджину возникнуть в дверях аудитории только-только немолодая преподавательница с абсолютно заëбаным видом (и Ликс еë прекрасно понимал) разрешила покинуть пару. Тот не просто подождал его, как и обещал, он буквально перехватил Ли на выходе, почти на физическом уровне впечатывая в стену одним своим присутствием и энергетикой такой силы, что иногда мерещилось, что стоишь не около лучшего друга, ака известного на весь универ гения изобразительного искусства и просто горячего парня, а у ëбаного ядерного реактора, который обдавал ахуеть какой порцией радиации, не в силах оставить равнодушным никого.       Ли попытался пройти мимо, направляясь к раздевалке, но Джин тут же заставил его прирости к месту уже словами.       – И куда мы так спешим?: голос Хвана был неожиданно низким, с той самой хрипотцой, которая предвещала либо грандиозный скандал (хотя чаще высосанный из пальца или абсолютно наигранный, но здесь читалось явно что-то посерьëзнее), либо что-то, от чего у Ликса зачастую слабели колени.       Феликс попытался придать себе невозмутимости и успокоить отчего-то бросившие в дрожь пальцы. Он неспешно поправил очки, которые чуть съехали на переносицу от резкого движения и, наконец, прямо посмотрел на парня перед собой. Ли видел, как мимо проходят однокурсники, как они замедляют шаг, косясь на всеми известного «главного красавчика факультета искусств» и «того самого гиковатого недоразумения».       – У нас по плану закупка в алкомаркете по моей акционной карте и приятное времяпровождение за просмотром кинца.: невинно отозвался Ликс, хотя внутри всё коротило и искрило, словно ток в неисправных проводах, от азарта.: А что, хочешь предложить альтернативу? Может, покормим уточек? Самое время, погода вон так и шепчет.       Челюсть Хёнджина заметно сжалась. Он сделал шаг вперëд, вторгаясь в личное пространство Феликса настолько беспардонно, что расстояние между голубой толстовкой с облачками и знаменитой эмблеммой Marvel, под стать более мягкому Феликсу, и майкой Джина исчислялось смехотворными сантиметрами. Хëнджин вновь был раздет. Словно на улице май, а не середина февраля и ледяная стужа с пробивающими рекордные отметки значениями на термометре. Хотя, если так подумать, Хван всегда ходил в чëм-то столь лëгком. Словно совершенно не боялся холода. Да что там, он был всегда парадоксально-горячим. Настолько, что от кожи буквально шëл жар, который Феликс в данный момент ощущал более чем ярко. Вот среди суперов есть Человек-Муравей, Человек-Паук, Железный человек и далее по списку, а у Ли есть собственный Человек-Обогреватель. Да ещë и будто бы выкрученный на максимум мощности. Хоть руки протягивай и грей, как от открытого огня. Даже надпись на его груди кричала о повышенном уровне тепловой опасности этого человека. «Hot» гласили алые буквы на чëрной майке безрукавке, которая самым наилучшим образом открывала вид на рельеф напрягшихся мышц под гладкой с карамельным подтоном кожей. А ещë от Хвана пахло терпким растворителем, масляными красками и чем-то неуловимо «его» – тем самым запахом, который Ликс узнал бы из тысячи.       – Ещë раз намекнëшь на того утырка и я за себя не ручаюсь.: процедил Джин, а Феликсу вдруг стало так смешно. Ведь он вспомнил кто именно здесь хозяин положения.       – Да понял я, пойдëм уже.: вскользь зыркнул на греющих уши студентов вокруг Ликс с намерением поскорее смыться с глаз местных сплетников и снова попытался сделать шаг в сторону, но реакция парня перед ним не заставила себя долго ждать.       Джин поднял руку, и все затаили дыхание: неужели ударит? Но Хёнджин лишь зацепил пальцами край толстовки Ли, удержав своего особенно-софтового сегодня приятеля. Ликс не заметил как распустились завязки, которые он специально недавно завязал под горлом для утепления, и Хван, обратив на это внимание, принялся медленно, почти интимно, затягивать узел чуть туже, заставляя парнишку приподнять подбородок. Его костяшки намеренно скользнули по чувствительной коже шеи, оставляя за собой шлейф жара.       – Ну-ну, не торопись ты так, облачко моë.: сделал акцент на толстовке парня с воздушным принтом Хëнджин. Склонившись к самому уху, так что горячее дыхание обожгло мочку, он в догонку прошептал: Такой неуклюжий и милый. Тебе точно нужен кто-то, кто будет за тобой присматривать.       Феликс не отвëл взгляда. Напротив, он медленно поднял руку и, уже не заботясь о том, кто увидит, пальцами вытер мазок чëрно-багряной краски, совсем в стиле Хвана, со скулы не заметившего казуса художника. Задерживая ладонь на линии невыносимо красивого лица, он мягко спустился к груди Хëнджина, узнавая знакомую по себе мелодию бешено колотящегося сердца.       – Ну и кто из нас ещë более неуклюжий, а хëн?: Ликс растянул губы в ехидной улыбке, видя, как расширяются зрачки друга.: Знаешь, милый, ты сейчас так громко метишь территорию, что даже слегка неловко. По-моему, даже вон те первокурсницы у автомата с кофе поняли, что я «занят».       Хван на мгновение замер, осознав, что они стоят посреди людного коридора в позе, которую никак нельзя назвать чем-то вроде праздной беседы двух давних корешей. Но вместо того чтобы отстраниться, он опëрся о свою ладонь на стене рядом с головой Феликса и в знакомой Ли показной манере ухмыльнулся. Как ни крути, все далеко не в первый раз наблюдают нечто подобное и давно уже не воспринимают этих двоих всерьëз, следя за их вырвиглазным флиртом как за увлекательнейшим ромкомом.       – Похуй. Пусть смотрят.: бросил он, вызывающе оглядывая и остальную посмеивающуюся толпу.: Пойдëм. У нас же, вроде, много дел, верно?       Хëнджин схватил Ли за запястье, тут же обдав его огнëм кожи, от ярости, казалось, поднявшей температуру Джина ещë на несколько градусов, и потащил к выходу, игнорируя смешки и шепотки за спиной. Ликс шел следом, едва сдерживая торжествующую лыбу и кусая губы в нетерпении. Он ликующе предвкушал, что сегодня уж точно аксиома безразличия непробиваемого друга, что успела претерпеть несколько заметных трещин неделей назад, осыплется раз и навсегда.       И в какой, спрашивается, момент гейские шутки перестали быть шутками?       Пока все были свято уверены, что Хëнджин с Феликсом в рядовом для них порядке дурачатся, на деле у них происходила самая настоящая междоусобная война умов и мастерства соблазнения. Кто-то должен был сдаться первым. Но ни один не хотел уступать вакантное место победителя второму. Но когда в дело вступают чувства – ставки повышаются до небес, а оступиться – равно потерять всë. Ведь они так до конца и не определились с тем, насколько далеко готовы идти и что это будет значить для их бесценной дружбы. Однако, не всегда тому, что происходит между двумя людьми есть точное определение. Порой, стоит поддаться искушению, пойти на необходимый риск и, наконец, проверить свои чувства делом, а не словом, лишь прикрывающим истину.       Пока Ли натягивал шапку с курткой и укутывался по самые глаза тëплым вязаным шарфом, Хëнджин поблизости, в лучших традициях горячего парня не только по внешнему виду, но и в буквальном смысле, за минуту накинул свою чëрную кожаную косуху и был таков. Нет, серьëзно, Феликс готов был поклясться своей дипломной работой, что это та самая геройская суперспособность Хвана. Ли вот с поразительной регулярностью проëбывал первые пары из-за вечных недосыпов и всë равно каким-то чудом не нажил себе гнева преподавательского состава. А Джин просто горяч настолько, что его аловласую персону впору было бы вписать в одну строку с главными причинами глобального потепления.       Если у Феликса бы спросили – каковó это, когда рядом с тобой вечно ошивается ходячий секс-символ, он бы с уверенностью ответил, что душно. Нет, не оттого, что Хван имеет дурную привычку исправлять какие-нибудь типичные "одеть" на "надеть". Это скорее по его части. Хотя по их тандему и так видно кто тут задрот, а кто похуист. Открывайте форточку рядом с Ликсом, не ошибëтесь. Однако, Феликс имел в виду именно духоту от закономерно повышающейся в геометрической прогрессии температуры вблизи Хëнджина, который фактически олицетворял собой своевольный, непредсказуемый и, блять, плавивший мозги Ли на постоянной основе долбанный пожар. Ну и, ко всему прочему, никак без щепотки смятения на сдачу. Всë же стоя рядом с двухметровым красавчиком, просто невозможно не ощущать себя слегка (НИХУЯ НЕ СЛЕГКА!) ущербным. Но даже на такой раритет как Ликс вон нашëлся любитель. Да и сам господин невъебенность, на которого залипает каждый встречный по дороге в магазин и из него прохожий, тоже выказывает в его сторону слишком уж неоднозначные знаки внимания, чему сам Ликс до сих пор не перестаëт поражаться. Надо же какие специфичные вкусы и, мягко говоря, заниженные стандарты у Джина, которому каждый встречный-поперечный даст за милую душу. И он сейчас не только о девушках говорит! Ли бы ему даже посочувствовал. Люди вокруг как раз этим и занимаются, судя по их кислым рожам. Наверное, думают о том как такие разные на вид люди в принципе могут общаться. Это те ещë не знают, что у Ли с Хваном за закрытыми дверьми происходит. Ахуели бы, Феликс не сомневается.       С богом и примерно дюжиной поминаний матери какого-то бедного воображаемого человекозавра они продрались через сугробы, идущие ровно от линии ограждения территории студ-городка, что днями и ночами пидорили старосты, которым, видно, больше всех было надо, до местного алкомаркета и обратно, наконец, оказавшись в холле общаги. Выглядя после усилившегося снегопада буквально как два сугроба, они не смогли прошмыгнуть мимо зоркого глаза вахтëрши. С самыми доброжелательными улыбками и под острым, словно нож у горла, взглядом женщины, парни вышли обратно на мороз, отряхнули друг друга с ног до головы и только потом зашли вновь. А то знают они эту мегеру, которая даст просраться любому, кто посягнëт на чистоту неприкосновенной внутриобщажной флоры и фауны.       Перед тем как подняться на лифте Хëнджин предложил в этот раз разложиться и даже заночевать именно у него, потому что сосед забил хуй на обязательную явку в институте и с лëгкой душой отчалил на другой конец города к своей девушке ещë вчерашним вечером. Ликс был не против, только прежде сбегал к себе, чтобы взять всë необходимое для душа. Не будет же он ходить грязнулей и тем более спать на чистой постели друга. О чëрт...спать вместе с Хваном. Он об этом так сразу и не подумал. Это что, получается, прямой намëк на секс? Пиздец, приехали. А как морально подготовиться? Ли даже форумы душевной поддержки неопытным геям не прошерстил. Какое вопиющее упущение! Ладно, он ведь не один такой девственно-зелëный. У Джина хоть и были связи с девушками, но вот с парнями, насколько Ликс знает, ни разу.

В темноте я чувствую себя таким крохотным,

Я жду, когда погаснет свет,

Ищу способ выбраться отсюда,

Ищу способ испариться.

Я должен был предвидеть это,

Должен был разглядеть этот свет,

Ища выход,

Ища путь домой.

Снова иду сквозь огонь,

Смотрю, как кружится пепел,

Теперь всё погрузилось в тишину,

Тишина – это самый громкий звук.

Я ждал так долго,

Ждал момента, чтобы стать сильным

И иметь смелость посмотреть правде в глаза.

(Bob Moses - Seen it Coming)

🎧Bob Moses - Seen it Coming🎧

      Пересилив себя, Феликс приоткрыл комнату друга, но не успел сделать и полноценного шага, как сильная рука мигом затащила внутрь и прижала к громко захлопнувшейся двери. Вокруг стоял практически интимный полумрак. Хван почему-то не стал включать свет и у Ли были некоторые предположения по поводу причин такого поступка. Как минимум то, что Хëнджин прямо сейчас находился бессовестно-близко и прожигал лицо Ликса темнющими глазами. Уже наводило на очевидные мысли о не самых невинных планах на одного белобрысого мальчика-зайчика с испуганными медовыми зенками, вглядывающими из-под оправы круглых очков.       За окном падал снег, формировал грозящие новой утренней супер-зарядкой с лопатой в руках и парой ласковых о неуëмных осадках за пазухой сугробы, мороз рисовал изящные росчерки инея на стекле, а через невидимые прорехи в раме ощутимо поддувало пробирающей леденцой. Но от двоих парней, застывших в провокационной позе, шëл контрастирующий со всеми возможными погодными обстоятельствами нешуточный жар.       – Без очков ты такой привлекательный. Зачем скрываешь эти прекрасные глазки?: осторожно перехватил серебристую оправу Джин и медленно потянул на себя, не спеша избавляясь от единственной преграды, отделяющей их лица.       – Н..ну вообще-то у меня зрение минус три.: фыркнул Ликс, автоматически отбившись едким комментарием, когда очки отправились на ближайшую тумбочку. Но и сам понимал, что это лишь защитная реакция.       – Есть ведь линзы. Преступление – прятать такое сокровище.: заправил прядь белоснежных волос за ухо парнишки Хван. Феликс не представлял насколько в этот момент покраснели его щëки, но по ощущениям их яростное горение могло бы посоревноваться даже с огнëм тела друга.       – Ну знаешь, это личный выбор каждого. Преступление – домогаться меня вот уже хуеву тучу времени.: не справившись с наступлением Хëнджина, повернул голову в сторону и тут же потупил взгляд в какой-то непонятный расплывчатый объект Ликс. Вот же срань. Даже притвориться, что что-то рассматривает не сможет, потому что нихренашеньки кроме самого красивого в этой грëбаной жизни лица перед собой различить и не в силах.       – Домогаться? О-о-о, это я ещë не начинал.: пропустил почти мурчащий смешок Хван и Ли еле сдержал себя, чтобы позорно не застонать от близости этого ахуеть какого сексуального голоса.       – Хочешь узнать как выглядят настоящие домогательства?: приблизился к уху парня уже вплотную Джин и шепнул прямо в душу, сразу же после этого прикусывая мочку. Феликса моментально обсыпало мелкой дрожью, а коленки столкнулись друг с другом и чуть было не подогнулись.       Ликс гулко сглотнул, проморгавшись и неожиданно для себя выдал то, что вертелось на языке уже какое-то время.       – Хочу, чтобы ты ещë раз меня поцеловал...       Только потом он с ужасом осознал, что сказал это вслух, самолично переступив ту самую незримую черту, которую до сего момента не решались перейти они оба. Блять...       – Не могу отказать в просьбе лучшего друга.: расплылся в улыбке, хитрее которой только ебучая ухмылка Чешира Хван, а после приложил горячую ладонь к его шее, слегка сжимая ту пальцами и двигаясь выше вплоть до выраженных челюстных косточек, чем заставил Феликса повернуть голову. Ли не дали сделать и вдоха, как пухлые губы самого настоящего аловласого искусителя, родом из садов Эдема, позарились на его собственные. Из рук Ликса автоматически выпали все банные принадлежности, но это оказалось где-то там, на периферии сознания и уже совершенно не важно.       Их поцелуй был схож со свободным падением. Несдержанный, без прелюдий глубокий, граничащий с животной одержимостью, когда уже не хватает терпения на нежности и хочется просто взять и поддаться годами заглушаемой потребности. Своевольный и непредсказуемый – такой же как и сам Хван. У Ликса не было шанса сохранить хоть какую-либо ниточку сознания, связывающую с реальностью. Он с немыслимой скоростью летел в пропасть под названием «Сумасбродное небытие имени человека, который однажды пришëл в ничем не примечательную жизнь Феликса и стал единственным, чего Ли неосознанно желал каждую чëртову секунду своего существования». И только одному Хëнджину известно станет ли это бессрочное падение для Ликса истинным благословением или удушающим кошмаром. Что он испытывает к Феликсу? Ему нужно знать. Раз и навсегда понять верно ли распознал посланные знаки Джина или напоролся на очередную приятельскую насмешку.       – Уверен, что всего одного поцелуя хватит?: уточнил Хван, оторвавшись от губ напротив на мгновение, за которое Ли заполошно мотнул головой в отрицании и Хëнджин, победно улыбнувшись, вторгся в его рот снова, но уже более мягко, слегка покусывая нижнюю губу и оттягивая ту на себя до судорожного вдоха парнишки. Однако, Ликс всë же смог взять себя в руки и немного оттолкнуть высокую напирающую фигуру сжатыми в кулаки ладонями, с силой уперевшись в широкие плечи.       – Скажи честно. Что ты ко мне чувствуешь? Я хочу услышать это словами через рот, а не как обычно. Устал обманываться, знаешь ли.: сжал губы в напряжении Ликс и, переборов себя, заглянул в потемневшие, буравящие его насквозь, глаза, в которых, без преувеличений, успело разгореться самое настоящее Адское пламя.       – Ты мне необходим. Как ëбаный воздух, Феликс. Вот насколько ты для меня важен.: громко сглатывая меж словами, словно только и ждал позволения, чтобы вновь припасть к ранее недоступному, но столь желанному, пророкотал Джин голосом ещë более низким, чем прежде.       – Это признание? Я нравлюсь тебе как парень?: всë же уточнил так же осевшим тембром Ли, уже и сам еле справляясь с невыносимым влечением, излишне долго сдерживаемым в клетке собственных рëбер.       – Парень?: вдруг засмеялся Хëнджин и Ли передëрнуло странным ощущением нереальности происходящего. Неужели Хван снова лишь играл? Это было бы слишком убийственно-жестоко для хрупкой, и без того потрëпанной психики Ли.       Но тут Хван вдруг меняется, становится серьëзнее чем когда-либо и берëт кулак Ли в свою ладонь. Не отрывая чернильных глаз от лица Феликса, он целует побелевшие от силы сжатия костяшки, вызывая невольную дрожь на кончиках пальцев, после чего раскрывает ослабевшую ладонь Ликса и прикладывает к своей груди, где бесновалось волнующееся сердце.       – Ты не просто какой-то "парень" для меня. Неужели не заметно? Признаю, был слеп и долго не допирал до настоящей природы своих чувств. Но ты просто не оставил мне выбора.: произнëс вкрадчиво он, а спустя небольшую паузу, явно собираясь с силами произнести то, что никогда не надеялся сказать кому-либо, таки сказал контрольное: Я люблю тебя как верного друга, я люблю тебя как понимающего собеседника, я люблю тебя как совершенно необыкновенного человека с широкой душой, я люблю тебя как потрясающую личность и до безумия красивого парня. Люблю целиком и полностью, со всеми странноватыми закидонами, неуклюжими привычками и милыми реакциями. Люблю таким как есть – неидеально-идеальным. И блять, клянусь, если ты сейчас посчитаешь меня полным придурком, непроходимым тупицей или того хуже – ебанутым на всю голову маньячиной, а потом убежишь с криками, проклиная тот день, когда сел ко мне за парту в середине сентября пятого класса, то я, конечно же, пойму, но знай, – это меня уничтожит. Представляешь, я вдруг вот буквально на днях, осознал, что жить без тебя не могу. Не уходи... Пожалуйста...       Под конец своей пламенной тирады голос Джина всë сильнее и сильнее затихал, пока полностью не пропал где-то в районе плеча толстовки Ли, на которое опустился лбом, спрятав лицо. А Феликс стоял и боялся шевельнуться. Таких глубоких слов от друга он никогда и не надеялся услышать, отчего сейчас совершенно растерялся. И, кажется, Хëнджин был прямо сейчас таким же до кончиков ушей красным от прилившего смущения, как и сам Ликс. Это понимание на секунду успокоило бешено колотящееся в грудине сердце Феликса и он, наконец, смог найти в себе смелость аккуратно приобнять Хвана руками. Смотрелось со стороны наверняка смешно. Маленький в сравнении с чуть навалившимся на него высоченным лбом мальчишка пытался объять необъятную крупную фигуру перед собой, да так, что только тоненькие ручки в мягкой облачной толстовке и выглядывают.       – Ну ты и тугодум...: тяжело вздохнул Ли, снова обретя голос: Не бойся, не убегу. Это вообще-то взаимно, если ты не заметил, идиот.       Все остальные неловкие минуты молчания Феликс стоял, сгорал от пожара внутри, натурально потел от температуры крепкого тела в его руках и банально не знал какую эмоцию юзать. Всë-таки не каждый день тебе лучший друг и по совместительству самый горячий парень в мире в любви признаëтся. Но, благо, Хван помог преодолеть эту странную внезапно образовавшуюся паузу, слегка отпрянув и мягко улыбнувшись.       – Ты хотел сходить в душ, да?: спросил он, прервав затянувшуюся тишину.       – А, точно. Да, хотел.: немного нервно кивнул болванчиком Ликс и тут же перевëл взгляд себе под ноги, где валялся пакет, который он забрал из своей комнаты. Быстро подтянув шуршащего себе на руки, он нащупал очки на тумбочке и присобачил их обратно. После того как размытость отступила и он сумел полноценно распознать выражение лица парня напротив, Ликс перенял чужую улыбку, чем вызвал непреднамеренное умиление Джина и тот пустил лëгкий смешок, превративший глаза в милые щëлочки, а его палец игриво щëлкнул по кончику кнопки-носа Феликса.       – Какой ты очаровашка, я не могу.: ответил Хëнджин, после чего отошëл, оставляя личное пространство Ли в покое, и обернулся к своей кровати, продолжив: Иди тогда, а я пока тут всë подготовлю к киношке.       – Хорошо.: вновь мотнул головой Ликс, но не сдвинулся с места, пялясь на длиноногого, широкими шагами рассекающего пространство комнаты и освобождая свою кровать от в спешке накиданных на ту ещë утром вещей. Смотрел на того, кто ещë парой минут назад перевернул его жизнь ровно на 180°, даже не веря, что всë, что сейчас происходило – не сон. Эту заминку заметил и сам Джин, обернувшись.       – Не бои́сь, я дождусь тебя и пойду уже следом после.: хохотнул он, а щëки Феликса снова обдало жаром. Больше не медля и секунды, он сконфуженно вышел за дверь, где сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы немного подсобрать разбежавшиеся мысли и прийти в себя. А то ведь местные жители не дремлют. Подумают ещë чего. Хотя, судя по тому, что они с Хваном уже определëнно точно не просто друзья, недалеко и до публичного держания за ручки как те самые тошнотворно-сладкие парочки, которых он не выносил. Неужели такое возможно? Чтобы они, да и вели себя как типичные представители рода хомо-ебанутос-романтикус? Как только Ликс представил эту картину у себя в голове, его опять накрыло переизбыточным смущением. Когда это кто-то другой – ничего кроме одного сплошного сарказма на языке и регулярного, как по будильнику, закатывания глаз раз в пять минут, у парня из себя выдавить не выходило. Но как только Ли ставил на место гипотетической парочки их с Джином – для него всë тут же, по щучьему велению и сучары-судьбы хотению, приобретало незаконные в одних определëнных кругах радужные оттенки. Маразм как он есть, решил Феликс и зарядил себе ладонью по лицу в приступе обсессивного кринжа.       Надо было переставать тупо стоять около закрытой двери и совершать подозрительные телодвижения, дабы не привлекать к себе лишнее внимание. Вон пару чуваков с этажа Хëнджина, режущиеся в карты на общем коридорном столике, уже заинтересованно посматривали в его сторону. Стопроцентно делали ставки что намечается в их царстве вечного пиздеца под названием «мужская общага» в этот раз – преддверие выяснения отношений лоб на лоб за какую-нибудь сущую хуету, закладчики снова взялись за своë и шарятся по держащимся на соплях дверным наличникам или того интереснее – очередная пара малолетних долбоëбов придумала новую «убойную» (в прямом смысле) приколюху, по закону трагикомедийного жанра обязательно кончающуюся капитальным ремонтом. Хотел бы Ликс посмотреть на их ахуевшие лица, если бы те узнали истинную причину его нервного поведения. Может быть, ещë увидит. Такое представление пропустить уж никак нельзя. А пока Ли отвернулся от нежелательных свидетелей его нетрадиционно-окрашенной немой сцены одного так себе актëра и побрëл к общажным душевым.

༝༝༝࿏⛒࿏༝༝༝

Твой запах окутывает всё вокруг,

Он медленно просачивается в моё дыхание.

Не могу пошевелиться, я в ловушке,

Словно это густой туман, из которого нет выхода.

Твои глаза, твои жесты – всё это кажется сном,

Но этот аромат слишком реален.

Твой пожар тянет меня к тебе,

Я не могу сопротивляться, я просто иду на него.

Словно магическое заклинание,

Ты заполнил всё моё пространство.

Это Любовь №5,

Я тону в твоём аромате.

Я больше не принадлежу себе.

В этом мире только ты и я,

И этот обоюдный пыл, что сводит с ума.

Ты словно парфюм, который невозможно смыть,

Ты остаешься на моей коже, в моих мыслях.

Каждое твоё движение – это новая нота в этой композиции,

Я опьянëн тобой и не хочу трезветь.

Пусть этот огонь станет моим воздухом.

Не отпускай меня,

Даже если задохнусь в этом тесном пространстве,

Ты – мой единственный выбор,

Мой единственный аромат.

(SF9 - Love No.5)

🎧SF9 - Love No.5🎧

      Пересмешник судьбы в лице Хван Хëнджина собственной неотразимой персоной объявился тут как тут, стоило Ликсу спустя пару тройку минут дождаться освобождения ванной комнаты и пересечь еë порог, намереваясь закрыть дверь на замок. Носок крокса друга втиснулся в проëм и только Ли поднял обалделый от столь невиданной наглости взгляд как на пороге его встретила нахальная улыбочка Джина. Стало быть, от человека, у которого второе имя Наглость, следовало ожидать, что тот бессовестно напиздит, что просто подождëт. Феликс тяжело и непримиримо вздохнул, но таки пустил незваного гостя внутрь, тут же закрывая их на защëлку.       Ситуация с душевыми у них обстояла следующим образом: две небольшие комнаты по три кабинки были полностью разделены, объединяясь лишь небольшим пространством между, больше похожим на дыру в стене снизу, где в полу находился общий слив. В худшие времена, а то есть будние денëчки, те были заняты под завязку, но сегодня большинство пацанов на крыльях любви улепетало к своим обожаемым пассиям и этажи пустовали, отличаясь поразительным для перманентно гудящей мужской общаги спокойствием. Именно в такие моменты, количество которых в год легко было пересчитать по пальцам одной руки, имелась уникальная возможность закрыться внутри одной из комнаток в одиночку.       Ничего сверхъестественного тут не водилось. (Кроме мокриц, которых регулярно выводили чем только можно и нельзя. Эта страшнющая пидоросня, напоминающая лютейший симбиоз Муравья и Венома, точно не с этой планеты, вот те крест.) Всë как обычно: древняя лампа освещает лишь пару из трëх открытых кабинок; на входе висит самодельный переклееный скотчем до талого листочек со слëзной просьбой какого-то в край заебавшегося старосты, гласившая большими каллиграфическими буквами «БУДЬ ЧЕЛОВЕКОМ, НЕ РАЗВОДИ СВИНАРНИК!», ниже которого какой-то умник приписал корявенькую, но доходчивую позицию примерно 90% этого зоопарка общажного типа «иди нахуй»; в верхнем левом углу перегородки крайней к центру двух комнат кабинки, где планировали расположиться Феликс с Хëнджином, кислотно-зелëным маркером накарябана надпись «Тэ... хуесос», где впереди идущее имя было подстëрто, видно, стараниями названного; а на уровне глаз прямо на светло-голубой плитке красовался чутка смывшийся чëрнявенький улыбающийся смайлик, поляну которого на этом же плиточном островке потеснил более свежий и чëткий, отчего-то тоже улыбающийся, традиционный член. Ликс бывал здесь не часто, предпочитая проводить время у себя на пару пролëтов ниже, но уже воспринимал это место как родное. На его этаже почему-то контингент не отличался особой изобретательностью и ванные комнаты использовали скучно – по назначению, а не как средство своеобразного общения, за постоянно появляющимися и пропадающими надписями которого было чрезвычайно увлекательно следить. Но тут открывалась целая галерея, где можно и помыться, и поржать от души. Эдакая альтернатива походу к психологу. И денег не нужно. Хватит только щепотки креативности, неиссякаемого у каждого второго багажа зубодробительных матерных шуток и минимальных задатков ситуативного вандализма. Ну не прелесть ли?       Правда, этот метод психотерапии, по всей видимости, подходил не ко всем жизненным обстоятельствам. Прямо сейчас, например, он жесточайше лажал. Дела Феликса обстояли очень и очень скверно, пока Хван находился на расстоянии вытянутой руки в тесной одной на двоих душевой, где зашкаливала концентрация его беспрецедентного естественного запаха смешанного со свежей краской и сигаретами, одну из которых тот успел прикончить у магазина за считанные минуты, секундами отстукивающиеся зубами топчущегося рядом Ликса. Хван ещë и специально как можно медленней начал снимать с себя ненужную теперь одежду, чем устроил нервной системе парня, у которой и без того полный хэппи-хаус, подобие импровизированного стриптиза, обнажая всë больше и больше невъебенного тела. А, сука, там было на что вздрочнуть посмотреть. В такой животрепещущей ситуации ни черта не спасало от раздражающе мигающего внутри черепной коробки системного сбоя, что скулящим воем предупреждал о ебейшем уровне опасности. Ли и сам знал, что Джин неспроста попëрся за ним. Что-то под запретным значком с красноречивой пометкой 18+ в этом укромном, да ещë и наглухо запертом, клочëчке затихшего студ-городка обязательно да случится. Из-за нагнавшей невовремя паранойи Ликс стал неосознанно теребить подаренный Хëнджином ещë в десятом классе браслет с Человеком-пауком, который впредь никогда не снимал. Паркер вон геройствует направо-налево, а он что, хуже что ли? Да, "героизм" здесь малясь иного порядка, но, знаете, на то, чтобы разжать булки перед вероятным первым серьëзным сексуальным контактом – тоже нихрена себе какое мужество с силой духа требуется. Особенно для такого тревожного сырка, как Ли. Пожалуй, только этот чудо-браслет, который даже спустя столько прожитых лет всë ещë служил верой и правдой, заземлял грозящую помахать на прощание ручкой и умотать в далëкие дали решимость. Феликс ведь сам об этом мечтал. Хорош волноваться по чëм зря!       Трясущимися руками парень стянул толстовку, едва не запутавшись в процессе, и приступил к самому ответственному моменту – обнажению вслед за Хëнджином. Тот уже безо всякого стеснения щеголял голой задницей по критически малому пространству в их распоряжении, расставляя шампуни и гели на висящей полке в углу. Скорее всего, он специально не хотел напрягать своим повышенным вниманием и старательно делал вид какой-то активной деятельности. Ли был признателен Джину за понимание и только благодаря этому всë же смог преодолеть смущение. Быстро, чтобы не осталось времени на лишние сомнения, стянул белый лонгслив с серыми рукавами реглан и эмблемой NASA в центре груди по всем вкусовым канонам Ликса, что носил необычайно часто и лично для Хвана стал неотъемлемой частью Феликса. С узкими чëрными джинсами, кои молодëжь назвала бы сущей безвкусицей, а Ли вот они нравились в отличие от новомодных шаровар, парень справлялся чуть дольше, застряв в самой тонкой части и едва не упав прямиком на Джина. Но у аловласого мерзавца была не только отменная генетика, но и хорошие рефлексы, поэтому тот сумел вовремя сориентироваться и удержать небезопасно накренившегося паникëра.       – Осторожнее, суетолог ты мой ненаглядный. Понимаю, гравитация – штука коварная, но рушить законы физики и падать на ровном месте-то не нужно. Чего такой напряжëнный? Расслабься. Сейчас водичку включим, температурку настроим и смоем с себя всю хуйню. Давай, погнали. Только очки не забудь снять.: героически принял на себя весь удар по спасению ситуации Хван, разбавляя очередную неловкую паузу и отлично забалтывая напряжëнного из-за вредной привычки переживать по поводу и без Феликса.       Ликс честно старался держать себя в руках (Кого пытаешься наебать? В руках тебя держит кое-кто другой.) и не опускать глаза вниз. Джин так-то по-прежнему ходячий секс и точно так же по-прежнему косплеит небезызвестного Адама из библии. Ой, не Ли сейчас о библии поминать, учитывая количество похабных мыслишек на один квадратный сантиметр его головы, грехов с которых на десять жизней вперëд наберëтся. Отмаливать и отмаливать. Желательно стоя на коленях перед Хëнджином, держа во рту его же чле...так! А ну отставить непотребства раньше времени! Мыться напротив всë ещë лучшего друга с каменным стояком – уже какой-то новый овер-солидный уровень стыдобы. Ну а что? Вполне в стиле Феликса. Живущий своей жизнью и плевать хотевший на высокую мораль член тоже с этим согласен. Встаëт как миленький и не краснеет. Ли бы тоже хотел так уметь. Но увы, на его щеках в данный момент можно было за пару минут яичницу пожарить.       Пока Хван возился с водой, Феликс додумался стянуть бельë, но тут же прикрылся руками. От перепада температур не пестрящее великими размерами помещение быстро стало наполняться паром, что оставлял конденсат на стенах и нещадно затуманивал видимость. Или это не из-за пара?       Очки оказались единственным забытым элементом гардероба и не удивительно, что стремительно запотели. Обернувшись к застывшему в нерешительности из-за внезапно пропавшего мира парню, Хëнджин, цокнул от мимолëтного "яжеговорил" и со смешком принялся их снимать. Теперь Ликс вновь обрëл зрение, хоть и оставляющее желать лучшего. Но зато можно похвастаться эксклюзивной возможностью безо всяких фильтров на телефоне в реальном времени смотреть на Джина и ловить эффект размытости вокруг, фокусируясь лишь на невозможно красивом лице прямо перед собой. Знаете выражение «окружающий мир растворился и остался лишь он один»? А вот челам с близорукостью и представлять не надо. Только не завидуйте, ладно?       – Намылить тебе спинку, мой слепой ангелочек?: растянул уголок губ в лукавстве Хëнджин, нескрываемо любуясь лицом перед собой, которое по его личным меркам реально составляло серьëзную конкуренцию восхваляемой миром ангельской красе.       – Ничего не слепой. Всего-то вижу не так чëтко как вы, чëртовы счастливчики с хорошими генами и стопроцентным зрением. Это вообще чит-код, так не честно.: забавно надул губки сердечком Ликс, рассмешив Хвана.       – Ладно, признаю. Тогда, чтобы всë было честно, я приму на себя урон и обязуюсь вымыть тебя дочиста. Не будем тянуть..: облизнул губы в нетерпении Джин и взял черничный гель Ликса.       – Что??? Подожди!: не ожидая такого резкого в прямом смысле «нападения», подскочил на месте Феликс, когда парень начал прямо так, своими горячими и крупными ладонями намыливать его плечи.       – Зачем ждать, воду переводить? Мы в душе, а здесь, как известно, принято мыться.: совершенно бессовестно улыбнулся, обнажая ровный ряд зубов, Хëнджин, уже успев спуститься к груди парня, отчего тот стал отходить назад. Но это не остановило вознамерившегося распалить друга Хвана и он намеренно задел нежную кожу сосков, покружив вокруг вершинок кончиками пальцев. Ли приоткрыл губы, пропустив краткий дрожащий хнык, и схватился за руки старшего своими.       – Да бляха муха. Так не честно!: возмутился он: Я тоже хочу!       – Чего?: опешил Хëнджин от такого поворота и даже движения приостановил.       – Тебя намылить. И волосы твои тоже хочу помыть. А то ты отрастил вон какие, а мне смотри и мучайся. Давно, блин, мечтал это сделать...: к концу фразы скатился в смущëнное бурчание Ликс.       – Ну какая прелесть. Где вас таких милых делают, а?: прикрыл рот в преувеличенно-умилëнном жесте Джин.       – А вас таких сексапильных где?: ответочкой бросил уже более уверенно Ли, дотягиваясь до шампуня Хвана, чтобы совсем скоро начать с одуреть каким немыслимым удовольствием перебирать безумно шелковистые, как он себе и представлял, алые пряди в намыленных руках. Джин не остался в долгу и сделал то же самое для Ликса, одарив того расслабляющим массажем кожи головы, от которого парню было не то что хорошо. Ему было ахуенно до такой степени, что он даже заученные на зубок ещë с шестого класса имена обожаемых Мстителей сейчас бы хрена лысого вспомнил.       – Я кажусь тебе сексапильным?: тихо поинтересовался через время Хëнджин, наклонив голову ближе к руке Ли. Тот посмотрел на него как на придурка и закатил глаза. Отрываясь от мытья головы, он потянулся назад, беря в руки гель Хвана с запахом...карамели? Хотя да, порой от друга исходило что-то еле-заметно сладковатое. Но такие запахи зачастую быстро выветривались, поэтому не мудрено, что Ликс узнаëт о столь интимных подробностях находясь лишь в непосредственной близости к объекту своих влажных мечт.       Чутка отвлëкшись от вопроса, он принялся, наконец, мылить сильные плечи, переходящие в твëрдые бицепсы и длинные руки, которых мечтал коснуться уже очень и очень давно. Ещë до «осознания» своих не очень-то дружеских чувств, будем предельно честны.       – Что за глупые вопросы? Ты себя в зеркало видел?: всë же ответил он, собрав разбежавшиеся мысли.       – Каждый день. Но мне интересно каким меня видишь именно ты.: как только Ли закончил с руками, положил их на его словно магнитом притягивающую потрясающе-узкую для парня талию Джин.       – Хм, пиздецки красивым, ужасно талантливым, самым интересным из всех, кого я встречал и...боже, таким горячим...: разогретая будто пламенем кожа и правда словно поджигала кончики пальцев, которыми Ликс водил по стройной мускулатуре, точно сошедшей с лучших обложек тех самых глянцевых журналов, которые раньше прятали от родителей, не меньше.       – Не боишься заигрывать со мной, когда я в любой момент могу тебя трахнуть?: подался ближе к ладоням и самому Феликсу парень. Но Ликс только томно вздохнул и не смог ничего ответить, потому что уже был не с нами, плавно перебираясь к сильной шее, а затем груди и вниз к очерченному прессу, где непреднамеренно подзадержался, закусив нижнюю губу от сильнейшего приступа девчачьего восторга.       – Я понял. Дальше сам.: хохотнул Хван, понимая, что Ли завис. Отойдя насколько смог, он в скоростном темпе продолжил то, что не сумел закончить друг, отчего Ликс покраснел ещë сильнее и резко отвернулся к стене. Но не прошло и двух минут, как жар тела Хëнджина вновь ощутился непозволительно близко.       – А теперь продолжим. Тебя-то я хорошенько отмылю во всех местах. Не отвертишься.: зашептал в алеющее ушко он намеренно двоякие слова, прикасаясь руками в геле к тоненькой талии Ликса, пока тот только и мог, что стоять и пытаться не задохнуться от так не вовремя нахлынувших эмоций. Смешанные запахи сладкой карамели и ягодной черничной кислинки наполнили лëгкие и всë пространство узкой душевой. Пар вокруг, слегка застилающий видимость и будто погружающий их в какое-то иное измерение, только сильнее повышал накал зашкаливающего возбуждения.       Когда умелые пальцы Хëнджина добрались до спины и стали спускаться вниз к ничем не прикрытой пятой точке, Ликс сначала прикрыл глаза от пробирающего дрожью предвкушения, но стоило парню всерьëз опуститься на упругие ягодицы, его будто током пробило. Отскочив к стене, он перевернулся к Джину лицом, понадеявшись, что это остановит загребущие лапы лучшего друга. Но не тут-то было! Хëнджин, право, отнëсся к своей миссии со всей ответственностью и опустился на колени, намыливая стройные ноги начиная от пальчиков ног, поднимаясь всë выше и выше, пока не дошëл до бëдер. Там он, проследив за дëрнувшимся в опаске и нетерпении кадыком Феликса, всë с той же не сходящей улыбочкой, поднялся руками ещë выше и добрался, наконец, не только до ягодиц, где скользкими пальцами прошëлся по расщелине, потревожив девственную дырочку, но и как ни в чëм не бывало обхватил уже давным-давно полностью вставший член спереди, водя мыльным кольцом пальцев верх-вниз. Ли задохнулся от ощущений и чуть не простонал, еле-еле успев закрыть рот обеими ладонями, одновременно с тем пялясь на слишком близко находящееся к его причинному месту прекрасное лицо ëбаного секс-символа всего универа.       – Может, уже перейдëм к самой интересной программе сегодняшнего вечера? Позволишь мне тебя растянуть?: продолжая бесстыдно надрачивать и потирать колечко мышц снаружи, спросил Хван, смотря ровно в глаза парня. Ну как так можно, а? Ну невозможно же с ним никак ни бороться, ни в принципе выживать! Серьëзно. Хëнджин его когда-нибудь до инфаркта от перевозбуждения доведëт! Вот увидите!       Феликс не нашëлся с каким-либо другим ответом кроме как кивком головой. Тогда Джин встал и, взяв душ в руки, за считанные пару минут смыл мыло с себя и Ли, чтобы как можно быстрее вкусить столь желанный, но столь же и запретный плод. Хотя кто сказал, что он таковóй? Запретен тот только для гомофобов и пиздаболов. Хотя постойте-ка. Это ведь одно и то же.       Не сказать, что общественная душевая – самое романтичное место для первого секса. Но, с другой стороны – почему бы и нет? У них в целом не самая стандартная история отношений, знаете ли. Всë не как у людей, начиная с того, что два парня по всем законам природы не должны друг друга хотеть (идиотизм чистой воды, но опустим) и заканчивая тем, что прежде чем прийти к прямому действию, они ходили вокруг да около и занимались полнейшим кретинизмом, смотря на который даже праотец теорий о подавленных желаниях дядечка Фрейд бы покрутил около виска. Почему бы и тут не выделиться? Ну а если по чесноку, то терпеть уже сил никаких не было. Похуй где, главное – сделать это наконец.       Феликс и не заметил, что когда Хван расставлял тюбики, в стройный ряд гелей чуть позади остальных затесался импостер – гордо вытянутый флакон классической смазки без запаха.       Это что, получается, тот реально намеревался сегодня вот прям взять своего драгоценного лучшего друга и поиметь? А ловко он это придумал. Ликс сначала, сука, даже не понял. Догадывался, правда. Но когда осознал в полной мере, уже поздно оказалось. Мда, вот так вот и верь корешам со средней школы. Лишний раз моргнëшь, а они уже попытаются произвести взлом с проникновением в драгоценное очéче.       – Мы правда это делаем?: задал риторический вопрос Феликс, когда Хëнджин вновь опустился перед ним на колени и начал смазывать пальцы.       – О да, детка. Оно свершилось.: ухмыльнулся Хван и закинул одну ногу парня к себе на плечо. Оставив поцелуй на внутренней стороне бедра, он подобрался к стратегически-важному местечку вновь и стал массировать дырочку снаружи, чем посылал разряды тока по всему телу Ликса. А, как мы знаем, вода с электричеством несовместимы, поэтому остаëтся молиться, чтобы не закоротило.       Один палец начинает медленно проникать внутрь и Ли рефлекторно сжимается, ведь никогда до этого не пробовал вытворять нечто подобное. Сначала ощущение скользящего нечтó внутри были совсем странными, но чем сильнее он расслаблялся, тем бóльший ловил кайф от массирования стенок. Когда Хван попытался вставить второй палец, стало сложнее и болезненнее. От дискомфорта Феликс не смог стоять на месте и Джину пришлось удерживать его за бедро другой рукой. Однако, стало куда лучше, когда, ОБожеМой, пухлые губы друга вдруг взяли и ни с того ни с сего обхватили его член. Ликс всë же не смог сдержать стона и почти упал, от резко подогнувшегося колена, но Хëнджин удержал его на месте, ко всему прочему ещë и погружая плоть дальше к горлу. Помимо горячего, тесного и влажного пространства Ли почувствовал что-то ещë, необычно-холодящее, но не слишком. Это было до странного необычно (Хотя, с другой стороны, откуда ему знать? Говорит так, будто каждый день отсасывают.), абсолютно непонятно, но, чëрт возьми, так хорошо... Феликс вцепился в крепкие плечи такой цепкой хваткой, что там стопудово останутся следы, одна мысль о которых вызывала дополнительный всплеск дофаминно-возбуждëнного опьянения в крови.       Когда Джин смог вогнать пальцы достаточно глубоко, попробовал отыскать так нахваливаемую интернет-коучами простату, крутя теми и так, и эдак. От этих махинаций и сам Ли начал слегка покачиваться. Пока они старательно пытались найти удобную позу, Хван постоянно бился локтем о многострадальную полочку с шампунями и гелями. В очередной раз зацепив еë, всё это богатство с грохотом полетело на пол и парни поняли, что им пиздец, если сейчас же не поспешат всë собрать. Потому что либо тюбики уплывут в другую комнату через дыру в стене, либо разольются и Ли с Хëнджином дружненько поубиваются, прославившись на весь интернет громогласной новостной сводкой «самая тупая смерть года».       С натягом оторвавшись от своего ответственного занятия, они вдвоëм опускаются вниз и начинают собирать всë упавшее, попутно закрывая пару гелей и мешая друг другу из-за тесноты, но от этого только отфыркиваясь и хихикая. Ликс мимолëтно думает, что в порно, секс в душе выглядел как-то полегче, что ли. Реальность же оказалось не такой сказочно-идеальной. Но зато весело, как сказал бы Джин, что, в общем-то, он и делает, смеясь, после того как они разогнулись и встали. Конечно, тот ещë шуточно ворчал, что у него слишком длинные конечности для этого «шкафа метр на метр». В итоге они решают забить на эстетику и просто прижаться друг к другу, как можно плотнее, потому что это, пожалуй, даëт им единственный возможный шанс не покалечиться. Позже всë равно придëтся менять позиции, но пока что для растяжки можно обойтись и этим более-менее безопасным вариантом.       От этого внезапного чрезвычайно близкого контакта их обнажëнной кожи Феликс пережил самую непередаваемую гамму впечатлений, нахлынувшую в одночасье. Горячее, сильное тело Хвана поджигало все его нервные окончания пока сверху их накрывало остужающей излишний пожар водой, даже учитывая, что напор был настроен на комфортную температуру. Это насколько же между ними искрило, что почти горячая вода казалось прохладным водопадом? Возможно, и необъяснимое обилие пара, окружающее их, объяснялось отнюдь не душем, а той реакцией, которая творилась от смешения температуры их тел и пылкой жажды быть ещë ближе.       Стоя в тесных объятиях, Ли бесконтрольно млел, пока поцелуи Хëнджина покрывали плавный изгиб плеча и шеи, пальцы снизу творили что-то невозможное, проникая так глубоко и заполняя столь пóлно, что голова начинала кружиться не от влажности и повышенной температуры, а от вытворяемых этим преступно-обаятельным и незаконно умелым демоном.       В момент, когда Джин добрался до губ Ликса и, не расшаркиваясь на лишние церемонии, стал уверенно целовать, проникая языком прямиком в рот, Ли внезапно понял, что тогда ему не показалось. У Хвана действительно был пирсинг языка. И когда тот только успел? Феликс был уверен, что друг совсем с ума его свести захотел. Ведь до сегодняшнего дня даже не говорил об этом. Да, пару дней в начале недели он не сильно много разговаривал, но Ли списал всë на зашкаливающую неловкость и благоразумно решил подождать. А оказывается, этот чëрт проколол язык и молчал как партизан.       Видно, реакция в миг ещë больше распалившегося Ликса, начавшего неосознанно играть с его серëжкой в процессе поцелуя кончиком своего языка, оставила Джина более чем удовлетворëнным своим грязным секретом и тот не сдержал улыбки. По правде говоря, Хëнджин не собирался удивлять друга тогда, когда шëл к пирсеру. Просто уже как два с лишним года модификации в теле являлись его неизменным источником переключения внимания и некого успокоения. После той ситуации недельной давности он, конечно, был мягко говоря растерян и страшно нуждался в новой дозе личного глицинчика под язык (точнее в язык, но это уже мелочи). Кто же знал, что это так удачно впишется в их с Феликсом внезапный сеанс взаимопомощи и налаживания самого близкого контакта. Совпадение или нет, но одно знали оба – оторваться друг от друга теперь было равно потере жизненно-важного кислорода. Но проблема в том, что стоя под душем и самозабвенно целуясь, как раз таки необходимого для функционирования O² становилось критически мало. Поэтому, как-то негаданно-нежданно значения сравнялись и, увлëкшись, они чуть не захлебнулись водой. Хотя больше подошло бы, что скорее друг другом. Оторвавшись, Ли предпринял попытку заглянуть в глаза Джину, что старался сделать и тот, но капли напрочь закрывали обзор и им всë же пришлось расцепиться, отойдя от льющейся воды.       Хëнджин не стал терять времени понапрасну и быстро нашарил в их откинутых на скамеечку вещах искомое. Ли сначала не понял что тот ищет, но потом заметил переливающуюся на свету упаковку и сглотнул. Чëрт, вот и настал момент истины. Они РЕАЛЬНО это сделают.       Когда квадратик презерватива был у Хëнджина и он вернулся на прежнее место, из-за мокрых рук тот никак не хотел поддаваться, поэтому Ликс не вытерпел и перехватил своими пальцами. Но вот беда, мало того, что у него всë по той же причине нихренашеньки не получалось, даже когда он всë-таки смог раскрыть этот полноправный предмет пыток нервной системы, тот благодаря смазке просто взял и выпал. Да, вы всë правильно поняли. Единственный долбанный контрацептив выскользнул и уплыл ровнëхенько в канализацию, даже не перезвонив, сука такая.       – А может, ну его?: после полуминутной немой сцены с гипнотизированием слива в четыре глаза, будто проворный презик волшебным образом оттуда снова материализуется, спросил Хван.       – В смысле?: повернулся к Джину Ли с постной моськой от нескрываемой досады, ведь желанный на протяжении невыносимых пары месяцев секс сейчас был FUCK(!!!)тически на грани срыва. Как, собственно, и сам Ликс.       – Похуй. Давай без него? Я читал, так ощущения лучше.: пожал плечами Хëнджин.       – То есть, ты уже даже почитать успел? Хочешь сказать, готовился?: захотел поставить руки в боки Феликс, но уебался локтем о стенку и зашипел: Ай, бля...       – Есть немного. Ну так что?: обвил талию Ликса рукой и притянул его ближе тот, пытаясь усмирить лаской.       – Ладно. Я тебе доверяю.: вздохнул Ли, смирившись даже быстрее, чем надеялся в миг воспрянувший духом Джин.       Хëнджин берëт Ли за плечи и поворачивает к себе спиной. Феликс по инерции облокачивается о кафельную стену руками и парень, уже сгорая от нетерпения практически в прямом смысле, (ему бы спички поджигать) смазывает всë что нужно, да не жалея, приставляет налитую кровью головку члена к колечку мышц и начинает постепенно проникать. От прилива не поддающихся культурному объяснению ощущений, Ликс с чувством матерится и болезненно шипит, рефлекторно стараясь сняться с пытающейся обесчестить его волыны. По крайней мере, ощущения были именно такие, хоть у друга и не было какого-то неподъëмного бревна в штанах, а вполне себе среднестатистический размер, лишь побольше в длине, чем у самого Ли. Всë дело было в самой сути первого раза и не привыкшим к таким радикальным растяжениям нежным стенкам. Ликс головой-то это понимал, не глупый всë же, но вот телу хрен объяснишь, что его не пытаются взломать, а лишь стараются перейти главный рубикон. Однако, счастью не суждено было случиться. По крайней мере на данном этапе знакомства с новыми видами сексуальной практики в условиях дикой природы общажного житья-бытья.       В теории всё должно было быть как в тех мыльных операх: марево пара, нежные касания и эстетичные капли воды на коже, головокружительное проникновение и жаркий секс на все 100 баллов ахуенности из 10. На практике же Феликс едва не лишился девственности вместе с передними зубами, когда нога предательски скользнула по кафелю, на котором он едва не исполнил тройной тулуп. Пол ближе к стенке, куда попадало меньше воды, оказался сдобрен щедрой порцией незамеченного ими черничного геля для душа, что успел разлиться до этого. Глухой звук удара руки Хвана о стенку кабинки на секунду оглушил их обоих, а в воздухе застыл прерывистый вопль Ликса.       "Пиздец, романтика" – пронеслось в голове Ли, пока он, еле-еле успев обернуться, судорожно цеплялся за мокрые плечи Джина, молясь всем богам физики, чтобы утром их не нашли в виде двух переплетенных жмуриков, павших смертью храбрых от некачественной сантехники и собственного невежества в очевидных вопросах безопасности. Новостные сводки обойдутся без новой порции кринжа. Только не с их благотворительной помощью. Не дождутся.       Чуть не убившись, парни решают не наступать на те же подлянки-грабли (в их случае коварные гели) и сначала смыть все мыльные потëки. Но и после этого всë идëт не так, как хотелось, ведь в соседней комнате слышатся чужие шаги и они переглядываются, понимая, что теперь придëтся быть предельно острожными. Однако, далеко не это стало камнем преткновения в плане "лучший секс в жизни Феликса", а вода, как бы странно это не звучало, учитывая специфику выбранного ими места первой пробы половых отношений. (Забавно, что сюда же вписывается и фиаско минутой ранее, когда они оба чуть не познакомились с полом лицом к лицу, а затем сразу не перепрыгнули цветочно-букетный период, переходя к нагинанию и так понятно кого кем.) Та, предательница такая, стоило душевой ровно за стенкой включиться, резко изменила старательно настраиваемую Джином до этого температуру на ледяные воды, казалось, прямиком из Антарктики и заставила недо-любовников отшатнуться от напора брызг по разным сторонам и так пиздец тесной кабинки. Отойдя от первого шока, Ли быстро принялся крутить вентили, чтобы снова привести ситуацию в порядок.       Всë-то у них не слава Богу. Проклятье что ли какое? Да вроде никаких гадалок и тарологинь в последнее время не злили. Хотя, может, это та странноватенькая девчонка с заговорами на все случаи жизни, что бегала за мистером "притворюсь дурачком, авось пронесëт" Хëнджином, который долго не давал ей чëткого от ворот поворота, чтобы та "от чистого сердца (или матки, кто знает)" давала ему списывать на единственном нелюбимом предмете. Но потом, когда та попыталась напрямую засосать на одной из вечеринок, Джин отказал, сославшись на то, что его сердце занято. (По факту так и получилось. Так что даже почти не пиздëж.) Вот же сука! Спасибо, что хоть не порча на понос, а то было бы совсем весело. Не то чтобы им сейчас скучно, что аж пасьянсик разложить охота, нет. Они бы даже эту фантастически-долбоебическую цепочку происшествий в течение злоебучего часа с уверенностью поставили на первое лидирующее место самых масштабных жизненных проëбов. А тут ну не может быть скучно, как ни крути. Либо смеяться (*истерически угарать), либо плакать (по-прежнему истерически). Третьего не дано.       – Да какого хуя?!: в этот раз негодует уже сам Хван, матерясь сквозь зубы и встречаясь затылком со стеной.       – Солидарен.: так же тихо смеëтся Феликс, подходя к Хëнджину вплотную.       – Потрахаться, блять, не дают нормально. Дóжили.: закатил глаза Джин, хватаясь за ягодицы парня и поочерëдно сжимая их, словно игрушки-антистрес.       – Теперь придëтся быть тише. Думаешь, получится?: закусил губу, нервничая, Феликс и заглянул в глаза возвышающегося над ним Хëнджина.       – Поебать мне. Пусть думает что хочет.: сжал ягодицы ещë сильнее Хван и попытался поддаться к лицу Ли для необходимого сейчас как никогда поцелуя, но тот слегка отпрянул и приставил указательный палец к губам нетерпеливого любовничка.       – Мы же не знаем, кто там. Вдруг, знакомый, который узнает по голосу? Лучше пока не рисковать.: покачал головой неодобрительно Ликс, на что Хëнджин скорчил скорбную мину и устало приложился лбом о его плечо.       Да уж. Это, мать твою, уже не "заветный первый раз с любимым человеком", а ебучие голодные игры. Секс с препятствиями, не иначе. Выжить и добраться до разрядки сможет только сильнейший. Таков закон общажного бытия. К слову, не только в стенах душевой. Даже банально подрочить в комнате – та ещë задача со звëздочкой, когда делишь жилплощадь с соседом (хорошо, если ещë одним), а стены тонкие шо пиздец.       С тем количеством сложностей, которые парни перетерпели ради одного несчастного перепиха можно было уже заебаться ебаться. Но они же даже до основного блюда ещë не дошли! Не хорошо. Нужно срочняк исправлять. Пацаны, они - стойкие, после первой, второй, третьей (да блять!) неудачи не сдаются и несмотря ни на что идут до победного конца. (двух концов, если быть точнее)       Хвану упрямства точно не занимать. Попроклинал судьбинушку нелëгкую с минуту, да и послал всë к хуям, снова разворачивая Ликса спиной к себе и вжимая своим телом в стену уже с чëтким намерением назло всем и вся нагнуть систему, очевидно, вместе с Ликсом в придачу.       Итак, попытка номер два.       В этот раз пошло легче, но не сразу. Для этого Джин сначала повернул лицо Ли к себе, переключая часть внимания на полюбившиеся Феликсом из-за пирсинга необычные поцелуи. Головка с натяжкой, но прошла, а дальше несколькими прерывистыми толчками он вошëл на две трети длины и на пару мгновений выпал из реальности, ощущая себя как никогда. В Ликсе было так тесно, тепло и незабываемо-приятно, что все былые сексуальные опыты тут же аннулировались. Знал бы он, что трахать лучшего друга будет настолько потрясно, он бы уже давно предпринял попытку реально взять того и соблазнить, а потом брать и брать на любой попавшейся поверхности... Когда Хëнджин проникнул до самого конца, то заметил как парнишка в его руках тяжело задышал.       – Всë окей?: спросил прямо в губы для порядка.       – Ахуенно.: в красках обрисовал Феликс и сам попытался отпрянуть, практически снимаясь члена, чтобы затем неспеша, с невиданным доселе удовольствием и тихим вздохом насадиться вновь.: Пресвятые двоичные коды... Почему я раньше этого не попробовал?       – Задаюсь тем же вопросом.: усмехнулся Хван и, зафиксировав бëдра парня руками, стал двигаться сам, постепенно наращивая темп и тихо матерясь от просветления, свалившегося на голову лишь в двадцать с лишним лет, – что овладевать действительно любимым человеком на разряд кайфовее, чем соглашаться на секс по обычной симпатии. Какие же они с Ли слепые придурки, раз так долго не замечали очевидного ни с чем не сравнимого притяжения лишь друг к другу.       За стенкой зашумели и парни опять вернулись в реальность. Казалось бы, они занимаются полной безкультурщиной, вытворяя непотребства через незначительную преграду от ничего не подозревающего человека, но адреналин в крови только подстëгивал все остальные органы чувств к обострению.       Экстрим, чтоб его. Вот что он с ними делает? А Хëнджин ответит. Подстëгивает на самые рискованные поступки и ускорение темпа. Ли кусает губы, чтобы не застонать от участившихся толчков, так чертовски идеально распирающих и давящих на что-то внутри, отчего глаза в экстазе закатываются, колени начинают дрожать и бëдра сами собой подаются навстречу имеющему его члену. Саднящая до этого дырочка уже совсем не посылает неприятные сигналы. Напротив. Еë растяжение по краям в какой-то незаметный для Ликса момент оказалось столь бесподобным, что хотелось ещë и ещë. Он уже не думал о том как может выглядеть со стороны. Пускай хоть дорвавшейся до траха текущей сучкой. Ощущал он себя примерно так же, всë равно. Столько лет даже не знал от чего отказывался, идиота кусок. Что ему там доставляло раньше? Объятия, мармеладные червячки и на отлично закрытая сессия? В пизду, оно того не стоит. То, что Феликс испытывал сейчас в миллиард крат ахуеннее. Не в силах себя остановить, чтобы не подаваться к бëдрам Джина до шлепка, Ликс принимал член настолько глубоко, насколько только мог. Кто же знал, что он, тихий и спокойный мальчик-задрот будет заниматься сексом с той же отдачей, что и просветлëнный в делах интимных Хëнджин? Никто. Ни сам Ли, ни, тем более, чутка опешевший от активности друга Хëнджин, но оттого лишь сильнее проникнувшись охватившим их так нежданно огнëм. Да Ли теперь сам Хвана заебëт. Не верите? Он тоже полчаса назад не верил, а теперь представить себе не может такого развития событий, где сливается от возможности новой близости.       После того как Хван замечает, что Ли начинает тянуться рукой к своему члену, он рывком переворачивает парня лицом к себе и подхватывет под ягодицы, поднимая над полом. Длинные ноги тут же сцепляются на его пояснице, руки оборачиваются вокруг шеи и вот Хван уже вдалбливается в пульсирующую дырочку столь же яростно, сколь резко прижимается спина Феликса к стене от каждого нового размашистого движения. Хëнджин немного меняет ритм, чередуя быстрые и короткие фрикции с медленными, тягучими, с растяжкой и новым рядом неописуемых ощущений.       Пока Феликс хватался за шею и волосы Джина, длинные пряди успели запутаться в том самом паучьем браслете в самый неудачный момент и Феликсу пришлось, очухиваться от накрывающего блаженного забвения, просить матюкнувшегося от боли парня подождать, пока он осторожно распутает. Хëнджин же нагло воспользовался возможностью и пока друг сосредоточенно возился, довольно сильно приблизившись, чтобы иметь возможность заглядывать в затылочную часть головы Хвана, он подался ещë ближе и начал целовать вытянутую молочную шею прямо перед собой. Это всерьëз отвлекало Ли и затрудняло процесс, но он всë же справился и откинул голову, позволив аловолосой русалочке с подводными камнями в виде пышущего нетерпения и волос-убийц романтики (Хотя о какой романтике в вашей-то ситуации может идти речь? Я тя умоляю. Животный трах с перерывами на смехуëчки да и только. Романтика у нас по плану чуть позже стоит.) творить со своей чувствительной кожей всë что заблагорассудится. Зря. На утро будет жутко агриться от засосов и метаться в истерических потугах чем-то те прикрыть. Но в данную секунду это уж точно не важно. Сейчас у них одно на двоих непотребное желание слиться в единое целое, и самозабвенно целоваться, пока не опухнут губы, в окружении пара, заглушающего отчасти звуки бьющейся о плитку воды и влажные шлепки нетерпеливых тел.       Когда Хëнджин поднабрался сил и устал терпеть слишком медленный для себя темп, он вжался в тело белобрысого ненасытного ангела, как оказалось, так удачно жадного до секса, отчего член парня то и дело тëрся меж их животов, вызывая новые приступы блаженной дурноты. Чрезвычайно быстро Хван набирает звериный темп, всеми фибрами своей дорвавшейся души и пылающего тела мечтая отодрать своего милашку-друга до такой степени, чтобы он был не в состоянии ходить на своих двоих. В буквальном смысле задыхаясь от скорости толчков, Ли забывается настолько, что не выдерживает и громко стонет. Да ещë и так откровенно-порнушно, что у Хëнджина едва последние мозги не вышибло. Однако, именно он всë это затеял и должен нести какую-никакую ответственность, поэтому быстро затыкает рот парня ладонью настолько сильно, что вместе с тем и немыслимым напором прижимает голову того к кафелю за спиной. Но Феликсу слишком трудно сдерживаться с непривычки и какая-то часть звуков всë равно просачивается вместе с непрошенными кристаллами слëз от переизбытка ощущений. Пальцы с короткими ноготками оставляют на напряжëнных, словно раскалëный камень, плечах багряные полосы, пока Хван продолжает остервенело вторгаться в него, с намерением, не иначе, чем выебать всю душу. А Ликс и на всë согласен, только бы этот крышесносный момент зациклился, сломался, заел в их пике, прокручивался вновь и вновь, обращаясь соблазнительной вечностью. Они, наконец, смогли увидеть друг друга такими, какие есть, открыться с последней важнейшей стороны личности. В беспамятстве сплетались в первобытной страсти, обнажëнной до оголëнных нервов, наиболее честных желаний тела и самых натуральных лиц, более не сокрытых и налëтом социального притворства.       Феликс не выдержал первым, рывками выплëскивая семя на их животы, пока Джин продолжал загонять в него свой член. Напоследок сжимаясь вокруг горячей плоти Хвана, он испытал нечто похожее на второй подряд оргазм. И пока из уретры стекала новая порция спермы, Ли на миг показалось, что Хëнджин сейчас иссушит его дочиста. Однако, это по-прежнему были столь непередаваемые ощущения, что из горла даже сквозь руку вытеснился тянущийся задушенный стон, а глаза закатились в почти что бессознательном состоянии. Ликс и правда словно плавал где-то на грани. Так вот что значит выебали и высушили...       Гонясь за своим удовольствием, Хван ещë пару минут двигался в парне, тяжело дыша ему в шею, до тех пор, пока не кончил внутрь на максимальной глубине с шипящим "Как же в тебе, сука, ахуенно... Я сейчас с ума сойду..."       Уже после схлынувшего послеоргазменного блаженного коматоза, который Феликс по понятным причинам перенëс тяжелее, ещë какое-то время просто без сил облокачиваясь о придерживающего его Хëнджина, парни вдруг поняли, что не смыли шампуни с волос. Сами собой, даже не сговариваясь, они потянулись вперëд и, встав под напор воды, начали исправлять положение с помощью рук друг друга. Сначала Джин промыл белокурую макушку Феликса, а после Ли принялся со всë ещë не меньшим кайфом вымывать шампунь из длинных волос друга. Только вот, копна у того, оказалось, не просто ядерного цвета, но и воду окрашивающая дай божé. Вся эта насыщенно-кровавая смесь потекла к сливу и в считанные секунды запачкала всю плитку под ногами. Страшный сон студентов, которым не посчастливилось стоять в очереди по плану уборок. А ещë, учитывая ситуацию, где незадолго до этого присутствовали исходящие от парней странные звуки, что на пару минут притихли и сразу после неожиданно потекло огромное количество багряной жижи, это стало и фильмом ужасов наяву для пугливого челипиздрика по ту сторону стены, судя по девчачьему визгу (хотя представительниц тонкоголосого пола здесь отродясь не водилось, а значит, то был какой-то незакалëнный жизненными перипетиями вроде рассечëнной брови и открытого перелома ноги после незатейливого подросткового трюка пацан с пунктиком на слэшерах). С таким индивидом ни Ли, ни Джин точно знакомы не были. Можно было даже расслабиться до поры до времени.       – Хорош орать как резанный!: гаркнул Хëнджин, еле сдерживаясь, чтобы не заржать. А, нет, загоготал. За стенкой тут же замолчали.       – Да тише ты.: попытался тихонько прошипеть Ликс, несильно ударив парня ладонью по груди.       – Вы чë там делаете, придурки?!: всë же услышав два разных голоса, заверещал незнакомец.       – То, чего у тебя, молокосос, никогда не будет, судя по тоненькому голосочку и девчачей пугливости.: отсмеялся своë Хëнджин и расплылся в до боли довольной лыбе, громогласно отчеканив по слогам: Тра-ха-ем-ся.       – Да пошли вы!: взвизгнул не выдержавший насмехательства от каких-то левых чуваков обиженный пацан и, громко стуча пятками по кафелю, протопал к выходу.       – Что ж. Это было сложно, но мы справились.: на волне приподнятого настроения, провозгласил гордо Джин.       – Ага. Только давай в следующий раз не будем ударяться в рубрику «эксперименты» и ограничимся спальней, ладно?: кинул парню его полотенце Феликс, покачав головой со снисходительной улыбкой.       – Ничего не обещаю. У меня высокая половая конституция, ты знал?: начал опасно приближаться к вытирающему тело Ли ухмыляющийся Хван.       – Подожди, что?: завис Ликс, внезапно ощутив себя снова будто загнанным в ловушку зверьком.       – Могу доказать.: вжав парня в охладившую кожу спины стену своим телом, пророкотал Хëнджин на ухо.       – Мы же только что...: зарделся Ли, понимая, что в его бедро упирается не двузначный стояк. Да ладно! И пяти минут не прошло!       – Одного раза мне никогда недостаточно, крошка. Привыкай.: прикусил мочку уха Феликса Хван, пустив обжигающую лавину мурашек по коже его чудной обездвиженной слабости с белобрысыми волосами и россыпью карамельных веснушек.       Голову Ликса в этот момент наполнил пронзительный вой заколебавшей до ужаса сирены, одновременно с которой замигал знакомый сигнал SOS, но теперь он уже сознательно посылал надоедливое чувство самосохранения вместе с тупой тревожкой весело и с песней (очевидно, Life is So Good) нахуй, куда и сам предпочëл с удовольствием отправиться вслед за ними.       – Больше ты от меня не сбежишь. Не отпущу.: между поцелуями, клеймящими знаком принадлежности друг другу, заявил Хëнджин. И Феликс впервые на своей памяти почувствовал себя спокойно. Так, словно освободился от вечных терзаний и неуверенности. Потому что знал, что Хван правда не отпустит и защитит.       – Я и не планировал. Хрен ты от меня теперь отделаешься, милый.: заулыбался в поцелуй он и чувственно обвил любимую шею руками, притягивая своë наивысшее искушение, которому неосторожно поддался. Всë происходящее стало случайной ошибкой, которой случившееся казалось с самого начала, но парадоксально обернувшейся лучшим решением в этой ëбаной жизни.

༝༝༝࿏⛒࿏༝༝༝

      Наполненное нескромной горстью неловкости и одними на двоих новоприобретëнными ощущениями, физическое сближение подтолкнуло их и к эмоциональному разоружению. Лишние барьеры пали смертью храбрых, уступив место настоящим, не замутнëнным пустыми страхами чувствам. Парни буквально источали непреодолимое желание поделиться этим изобилием внутреннего тепла друг с другом, впредь не боясь потерять то, что сформировалось между ними как «лучшими друзьями» за долгие годы. Новое начало? Определëнно.       После ванных процедур они как можно быстрее добежали до комнаты Хвана. Стуча зубами от нешуточного сквозняка (Ладно, стучал только мерзляк-Феликс. Джина вообще, кажись, ничего не берëт.), гуляющего по коридорам общаги, парни быстренько плюхнулись в уже уютно обустроенное Хëнджином местечко по центру кровати, где хозяин комнаты ответственно принялся выполнять свои обязанности Человека-Обогревателя. Укутавшись пледом и прижавшись друг к другу не только для того, чтобы уважить неутолимый тактильный голод, но и побыстрее согреться, они не задумываясь решили досмотреть полноценную франшизу о Тони Старке. Это выглядело как случайный выбор, но на самом деле оба знали, что после пафосного второго фильма всë плавно перетекало в «Железный человек 3», где история велась уже совсем не об укреплении внешней брони, а о панических атаках, страхе и потере масок. Вероятно, это самая глубокая часть из всех. И самая трогательная, как ни крути.       Заключение дорогой сердцу обоих кинокартины оставило в груди Ли и Хвана необычайно схожие эмоции, само собой отлично наложившиеся на и их собственную историю. Они сидели под тëплым пледом и в каком-то совершенно необъяснимом порыве переплетали пальцы, жалея, что не делали такого раньше, но радуясь нынешней возможности позволить себе эту приятную вольность в совершенно любой момент. И плевать они хотели с самой вершины Халласана на чьë-то мнение. Горячие пальцы Джина и вечно холодные Феликса. Такие разные, но чертовски хорошо дополняющие друг друга.       “ Ты начинаешь с благородной идеи, с чистыми помыслами. Затем совершаешь ошибки и идешь на компромисс. «Мы сами порождаем своих демонов». „       Никто не идеален и это одна из лучших идей фильмов про "главного убийцу Америки", который проходит долгий путь переосмысления и действительно меняется в лучшую сторону, по итогу вкладываясь не в вооружение страны, а становясь на еë несокрушимую защиту. Пожалуй, эту мысль стоило бы подчерпнуть многим из нас, прекратив слепо делить мир на "плохое" и "хорошее", " верное" и "неверное".       Феликс с Хëнджином вот вовремя осознали свою человечность, полную изъянов, но оттого живую и настоящую. Помогли друг другу остыть, перестать гоняться за недостижимой картинкой, дабы закрыть гештальты травмированной юности, или прекратить зарываться в учëбу сверх меры, дабы забыться и отключиться от реальности. Вспомнили о том, что жизнь всего одна и тратить еë на постоянную гонку с собственной совестью – совсем не то, чем можно было гордиться через много-много лет. И, порой, обретение друг в друге ориентиров, случайно потерянных в бесцельной погоне за бесконечно ускользающим хвостом несформированных до конца мечт, – это именно то, чего так катастрофически не хватало всë это время.       “ Некоторые считают, что прогресс опасен, но этим идиотам вряд ли пришлось жить со шрапнелью в груди. А теперь, не придется и мне. Должен сказать, я давно так не высыпался. „       Может быть, это прозвучит отнюдь не поэтично в разговоре о, казалось бы, возвышенных чувствах, но по ощущениям невысказанность, тревожащая и резонирующая где-то внутри, рядом с сердцем, годами – очень похожа на шрапнель, с которой страшно, но необходимо бороться. Чтобы, в конце концов, распрощавшись, испытать благодатное облегчение.       Когда на экране Тони Старк произносил свою финальную речь, и Ликс, и Хëнджин чувствовали, как внутри что-то окончательно встаëт на свои места. Это не было похоже на волшебство или фантастическое исцеление родом из супергеройки. "Магия" момента походила скорее на то, как после долгой болезни ты наконец-то делаешь первый глубокий вдох без боли и той самой мешающей шрапнели преград около главной сердечной мышцы.       “ В общем, если делать какие-то выводы из всего этого, я бы сказал, что мой костюм никогда не был фасадом или хобби. Возможно, это был кокон. Но может новое начало? И отныне, я – другой человек. Можно забрать у меня дом, все мои примочки и игрушки. Но одного отнять нельзя: я – Железный Человек. „       До великого и недостижимого героя-спасителя человечества (и Marvel в частности, спасибо Роберт) им, будем честны, как раком до Китая, но суть морали всего пройденного пути очень схожа. Сколько бы ни прятались за образами и фасадами, страшась посмотреть в глаза не самой предсказуемой реальности, так или иначе, у них никто и никогда не сможет отнять той особой связи, которая выстроилась не просто по привычке, а из-за истинной и такой редкой в наш переполненный путающим цифровым шумом век близости духа, сердца, да даже наглухо отбитого юмора. Из-за, как бы смешно и сопливо-романтично это ни звучало, любви. Но не той поверхностной, которой скорее подошло бы определение «влюблëнность», нет. Любви, которая проходит сквозь года, преграды, как внутренние, так и внешние перемены, сомнения, эмоциональную нестабильность, всë что угодно, на этом без конца меняющемся земном шарике, но остаëтся неизменной константой, гарантирующей то, что всегда будет тот, кому можно без зазрения совести довериться, кто поймëт, поддержит, примет тебя любым, согреет даже в самые холодные времена и несмотря ни на что будет рядом до самого конца. Не потому что так «надо», а потому что хочется.

༝༝༝࿏⛒࿏༝༝༝