Титания из Скрытого листа

Наконец-то, прошёл месяц с тех пор, как каа-сан попала в больницу после задания в деревне Джомаэ. Все дни в ожидании тянулись у Рэн, как ей казалось, очень медленно. Она считала каждый из них, хоть и старалась не показывать этого. Переживала из-за операции и того, как именно она пройдёт. Продолжала ходить в академию, тренироваться с Тен-Тен на выходных и играть с Мирай, когда выдавалось свободное время. Однако возвращаясь домой, каждый вечер девочка бросала взгляд на пустой стул за кухонным столом, где обычно сидела её каа-сан. И вот, наконец-то, всё закончилось. Утро выдалось в этот день тёплым, несмотря на то, что приближалась осень. Небо над Конохой было ясным. Рэн стояла у калитки больницы вместе с тоу-саном, когда заметила две фигуры, которые вышли из центральных дверей больницы. В первой она узнала Сакуру по её розовым волосам. А рядом с ней… — Каа-сан! — громкий и радостный выкрик на автомате слетел с её уст. Рэн сорвалась с места. Она бежала к каа-сан так быстро, насколько ей вообще позволяло её тело, притормозив буквально в шаге и едва не врезавшись в колени Юкими. Каа-сан остановилась и посмотрела вниз. Её тёмно-голубые глаза, в которых всё ещё плескалась усталость, мягко засветились. — Рада тебя видеть, котёнок, — тепло улыбнувшись, Юкими слегка наклонила голову вбок. Рэн собиралась обнять её так же, как и раньше, обхватив двумя руками за пояс. Однако как только она потянулась, то на мгновение застыла. Взгляд упал на правую руку каа-сан. Она сморгнула. Рукав кофты скрывал руку почти полностью, однако Рэн, которая уже не в первый год наблюдала за своей каа-сан, заметила разницу в движении. Пальцы, которые Юкими подняла, чтобы коснуться головы дочери, сгибались чуть медленнее. Не так плавно, как было раньше. Словно с едва заметной задержкой по времени. Девочке было непривычно наблюдать за этим. Однако она ничего не сказала и, наконец, прижалась к своей каа-сан. — С возвращением, — глухо произнесла Рэн. Руки Юкими легли на плечи девочки и прижали её сильнее. — Спасибо, милая… Пока Рэн наслаждалась объятиями каа-сан, Сакура подошла к Ямато, передав ему несколько листов с рекомендациями по реабилитации и инструкцию по уходу за протезом. Она объяснила, что рука ещё не полностью адаптирована, и что Юкими нужно ежедневно выполнять определённые упражнения для развития мелкой моторики. — Нервные окончания в протезе пока работают не на полную мощность, — пояснила Харуто. — Они полностью синхронизируются только через два-три месяца. А пока могут быть небольшие задержки в движениях и снижение чувствительности. Но это нормально. — Спасибо, Сакура, — приняв рекомендации, Ямато поклонился ей. — Не стоит, капитан, — девушка неловко замахала руками. — Это всё-таки моя работа, — затем она прочистила горло и обернулась в сторону Юкими. — Главное не напрягайте руку, — Харуто мягко улыбнулась и бросила взгляд на Рэн, которая продолжала стоять рядом с каа-сан. — Ну и… Присматривайте за ней, — кивнула она в сторону руки. — Если вдруг появятся неожиданные покалывания или будет беспокоить онемение дольше десяти минут, то сразу ко мне на приём без очереди. Понятно? Взгляд Сакуры прыгал с Рэн на Юкими, и обратно. Поэтому после её вопроса и та и другая кивнули в ответ. От этого улыбка Харуто стала шире. — Надеюсь, что теперь мы реже будем видеться с вами в больнице, — Сакура развернулась в сторону центральных дверей и махнула рукой на прощание. — Не болейте больше. Когда Харуно ушла, Рэн, наконец, отпустила каа-сан и вместе с родителями отправилась домой. . Переступив порог, Юкими направилась вместе с Рэн в гостиную. В то время как тоу-сан решил пока приготовить чай. Каа-сан опустилась на диван с тихим выдохом, а Рэн села рядом, свесив ноги и молча наблюдая за ней. Юкими положила обе руки на колени, и девочка, наконец, решилась рассмотреть её правую руку внимательнее. Каа-сан закатала правый рукав. Протез начинался чуть ниже локтя. На первый взгляд он мало чем отличался от настоящей руки. Цвет кожи, как показалось девочке, был подобран идеально, но если посмотреть ближе, то можно было заметить разницу. Текстура была чуть более гладкой, без тех мелких бороздок и линий, которые присутствовали на настоящей коже. А место соединения с живой тканью было аккуратно прикрыто бинтом. Юкими попыталась сжать свою правую ладонь в кулак. Пальцы послушались, но не все сразу. Безымянный и мизинец согнулись с заметным опозданием. Каа-сан немного нахмурилась, посмотрев на свою руку, и попробовала снова. Вышло чуть лучше. Однако Рэн видела, как каа-сан поджала губы и как едва заметно дрогнула её бровь. — Каа-сан? — обратилась к ней девочка. — М? — Юкими сморгнула, обернувшись к дочери. — Можно? — Рэн кивнула в сторону руки. Губы каа-сан дрогнули в лёгкой улыбке, и она молча кивнула. Маленькие ладони Рэн потянулись в её сторону, а затем аккуратно, чуть помедлив, опустились на предплечье. Девочка осторожно провела пальчиками по протезу. Он был тёплым. Почти как настоящая кожа. Вот только температура была чуть ниже, словно рука только что побывала на прохладном ветру. — Каа-сан, — Рэн подняла взгляд на Юкими и наклонила голову чуть вбок. — А что ты чувствуешь? Юкими немного помедлила с ответом, выдержав паузу. Она сначала посмотрела на Рэн, а затем опустила взгляд на свою новую руку. — Мм, — протянула она. — Наверное, небольшое давление, — пыталась она задумчиво подобрать слова. — Словно я отлежала руку и начинает покалывать. Понимаешь? Девочка молча кивнула. Она знала, что это за чувство. — И это пройдёт? — снова поинтересовалась Рэн. Она и сама ходила в прошлом с протезом. Но в отличие от этого мира, в мире магии всё приживалось довольно быстро. А благодаря знаниям и навыкам Полюшки, когда та вживила ей новый глаз, у Эрзы не было особого дискомфорта. Ей не нужно было несколько месяцев или даже дней, чтобы привыкнуть к новым ощущениям, так как глаз с первых минут казался ей родным. Однако Рэн прекрасно понимала, что здесь всё иначе. — Сакура-сан сказала, что да, — кивнула в ответ каа-сан. — Примерно через пару месяцев. — Хн. Рэн ещё несколько секунд держала руку каа-сан в своих ладонях, а затем медленно отпустила и посмотрела в глаза Юкими. — Красивая, — просто сказала она. — Красивая? — Юкими удивлённо моргнула. — Угу, — кивнула девочка. — Сакура-сан очень хорошо её сделала. Несколько секунд каа-сан смотрела на свою дочь удивлённо, а затем тихо рассмеялась. Чем вызвала замешательство у Рэн. — Кажется, что ты единственный человек, который нашёл что-то красивое в протезе, Рэн-тян, — пояснила наконец каа-сан, а затем опустила здоровую левую ладонь на макушку дочери и слегка взъерошила волосы. — Спасибо. Рэн ничего не ответила. Она просто потянулась и прижалась к своей каа-сан. Кажется, ей не хватало этого целый месяц. Она, действительно, сильно соскучилась по ней. . Следующие несколько дней Рэн наблюдала за своей каа-сан. Юкими очень старалась. Это было видно по тому, как она каждое утро, ещё до того как Рэн просыпалась, сидела за кухонным столом и методично пыталась сжимать и разжимать пальцы протеза. Иногда она пыталась брать мелкие предметы: палочки для еды, карандаши и даже чайную ложку. Правда, некоторые из них выскальзывали, что вызывало у каа-сан небольшое раздражение на лице. Она тихо клацала языком, но затем снова подбирала их и пробовала снова. Девочка заметила, что каа-сан стала чаще пользоваться левой рукой. Видимо, дело было в том, что та работала привычнее, чем правая. Во всяком случае, быстрее и без задержек. Иногда, когда Юкими думала, что за ней никто не наблюдает, она останавливалась посреди какого-нибудь действия и просто молча смотрела на свою правую руку. Рэн видела это из-за дверного проёма кухни и каждый раз отворачивалась, прежде чем каа-сан замечала её присутствие. [Спустя пять дней] Это был вечер. Рэн уже вернулась из академии, а тоу-сан отправился по срочному вызову к хокаге. Девочка сидела за низким столиком в гостиной, читая свиток по классификации элементов чакры, который дала ей Анко-сенсей в качестве факультатива. Солнце клонилось к закату, отчего начинало темнеть. Последние лучи расчерчивали стены длинными золотистыми полосами. Рэн уже подумала, что стоило бы включить свет, как услышала щелчок задвижки. Она подняла голову. Каа-сан стояла у окна, закрывая ставни. Затем прошла ко второму окну и сделала то же самое. Потом к двери. Рэн отложила свиток на стол и выпрямилась, скрестив ноги и слегка наклонив голову вбок, наблюдая за молчаливыми действиями Юкими. — Каа-сан? Женщина обернулась. На её лице не было привычной мягкой улыбки. Вместо этого Рэн заметила, насколько каа-сан была серьёзной. В последний раз она видела её такой, когда та просила Рэн быть осторожнее в академии. — Рэн-тян, — Юкими подошла к дочери и села напротив, на пол, поджав ноги. — Помнишь, я обещала тебе кое-что рассказать о клане? — О силе клана Ибури, — кивнула девочка. — Да, — каа-сан выдохнула. — Я обещала сделать это, когда выйду из больницы. И вот… Она замолчала, выдержав паузу. Затем Юкими подняла свою правую руку и повернула ладонь к себе. Словно что-то проверяя, пальцы каа-сан медленно сжались и разжались. Затем она опустила руку и положила обе ладони на колени. — Я покажу тебе, — сказала она негромко. — Один раз, чтобы ты поняла, о чём я говорю. — Покажешь..? — Рэн сморгнула. — Угу, — короткий кивок. Юкими прикрыла глаза и сделала медленный, глубокий вдох. Внезапно Рэн почувствовала волны чакры, что начали исходить от каа-сан. Они были не такими резкими, как у тоу-сана, когда тот активировал свою технику, чтобы залечить раны. Скорее это было что-то более мягкое и расползающееся. Энергия, которая исходила от всего тела Юкими и заполняла пространство вокруг. А затем она увидела это и сама. Кончики пальцев левой руки каа-сан начали растворяться. Её кожа теряла плотность, становясь полупрозрачной, а затем превращалась в тонкие нити розового дыма. Они начали виться, поднимаясь вверх и кружась в воздухе. Непроизвольно Рэн задержала дыхание, наблюдая за процессом. Он шёл от пальцев выше. Сначала ладонь, затем запястье, потом предплечье. Левая рука каа-сан полностью превратилась в дым. Но тело Юкими продолжало растворяться, становясь дымом. Каждая частичка размывалась, теряя форму и поднимаясь вверх лёгкими клубами. Спустя несколько секунд перед Рэн уже никого не было. Лишь розовое облако дыма, что парило в воздухе посреди закрытой гостиной. Даже протез каким-то образом каа-сан смогла растворить в дыме. — Каа-сан..? — непонимающе и тихо позвала девочка. Облако внезапно дрогнуло. Дым двинулся в её сторону, однако Рэн даже не вздрогнула. Она продолжала сидеть неподвижно, лишь расширив глаза и наблюдая за тем, как розовые нити обвивают её тело, касаясь кожи на руках, шее и лице. Прикосновение ощущалось прохладным. Потом дым начал проникать внутрь. Спустя несколько секунд, Рэн почувствовала чьё-то присутствие в своём теле. Дым втянулся через нос и её слегка приоткрытый рот. Гостиная снова погрузилась в тишину, а Рэн обнаружила, что теперь сидит одна посреди пустой комнаты. — Рэн-тян, — внезапно голос раздался откуда-то изнутри. — Каа-сан? — Рэн невольно схватилась за свою грудь ладонями, округлив глаза. — Ты… Внутри… — она сглотнула. — Внутри меня? — Да, — мягкий голос Юкими отозвался эхом в её голове. — Не пугайся. Я не причиню тебе вреда. И Рэн знала это, несмотря на то, что сердце билось чаще обычного от изумления. Она медленно опустила руки и осмотрела своё тело. Ничего не изменилось. Её тело никак не поменялось, но внутри было какое-то странное ощущение. Она не могла его объяснить. — Это… — Рэн попыталась подобрать слова. — Как ты..? — Это и есть наша техника, — голос каа-сан был спокойным. — Техника клана Ибури, — уточнила она. — Мы можем превращать своё тело в дым. Частично или полностью. А ещё… — короткая пауза. — Мы можем войти в тело другого человека. Рэн молчала, переваривая услышанное. Ей часто приходилось сталкиваться с различными формами магии, но такое для неё было впервые. — Я чувствую твоё сердцебиение, — продолжила Юкими. — И твою чакру, — голос каа-сан слегка дрогнул в доброй усмешке. — Она, действительно, необычная. — Каа-сан, — Рэн наконец-то взяла себя в руки. В её голосе появилась привычная твёрдость. — Это невероятно, — констатировала она без лишних эмоций. — Проникновение в чужое тело и слияние с ним… — Рэн задумалась. — Контроль физической формы через превращение в газообразное состояние… — пауза. — Это же почти идеальная техника для разведки и скрытного проникновения. А если использовать такое в бою, то… — Рэн-тян. — Ты можешь проходить сквозь стены, верно? Через щели? — Рэн-тян, — голос каа-сан стал тише. — А сколько времени… — Рэн. Девочка осеклась, когда каа-сан назвала её просто по имени. — Подожди, — голос Юкими внутри неё прозвучал, уставши. — Пожалуйста, просто выслушай меня, ладно? Рэн замолчала. Она сложила руки на колени и сосредоточилась, а затем кивнула. Хотя каа-сан, конечно, не могла видеть этого кивка. Или могла? — Я чувствую, что ты кивнула, — тихо хмыкнула Юкими, словно отвечая на немой вопрос Рэн. — Я чувствую всё, что ты чувствуешь, пока нахожусь здесь. Поэтому… — вздох. — Поэтому просто послушай. Девочка ждала. — Ты назвала эту технику невероятной. Может, для кого-то она так и выглядит со стороны. Но это не та сила, которой можно спокойно пользоваться, как секретной техникой, например, клана Нара или Хьюга. Это скорее похоже на… — пауза. — Проклятие. Внутри Рэн что-то дрогнуло. Она вспомнила, как каа-сан уже говорила о чём-то подобном давно. — Мой клан… — голос Юкими стал глуше. — Клан Ибури поколениями жил в подземных пещерах, всю свою историю. — Под землёй? — Рэн не удержалась от вопроса. — Да, — пауза. — Догадываешься почему? Рэн промолчала и бросила быстрый взгляд на полностью закрытую со всех сторон комнату, осмотревшись по сторонам. Затем вздохнула. — Ветер? — предположила она. — Именно, — голос каа-сан стал жёстче. — Ветер был нашим главным врагом. Поэтому нам нельзя было выходить на поверхность. Ты видела, как я превратилась в дым, но… Представь, что происходит с дымом, когда на него дует даже слабый ветер? Рэн замерла. Образ в голове сформировался мгновенно. Порыв ветра, даже самого лёгкого, просто подхватывает облако дыма и разрывает на куски, унося в разные стороны. — Дым рассеивается, — тихо произнесла Рэн. — И… — И мы исчезаем вместе с ним, — подтвердила мысли дочери Юкими. — Значит, на том задании твоя рука стала дымом и… — девочка споткнулась на собственных словах, сделав паузу и сглотнув. — Верно, — вздох. — Мне пришлось это сделать, чтобы защитить отряд и стать приманкой. Но один из шиноби воспользовался стихией ветра и… — пауза. — Ты сама видишь, что из этого получилось. В груди Рэн стало тесно. — У нашего клана никогда не было контроля над этой способностью, — продолжила каа-сан. — Превращение могло начаться в любой момент, без предупреждения. Иногда мы просто начинали растворяться во время сна, — её голос стал тише. — Поэтому если в этот момент рядом открыто окно или дует сквозняк, то… Она недоговорила, но это было и не нужно. — Поэтому вы жили в пещерах, — произнесла Рэн. — Да. В пещерах не было ни ветра, ни сквозняков. Там было безопасно, — Рэн услышала, как голос каа-сан наполнился горечью. — Но безопасность стоила нам всего остального. Ни солнца, ни неба, ни свободы, ни связи с другими людьми. У нас не было ничего. Секундное молчание. — Мой клан вымирал год за годом, — продолжила Юкими. — Кто-то терял контроль и выбегал наружу, не выдержав темноты. Кто-то просто рассеивался во сне, когда защита пещер давала брешь. Дети рождались всё реже, а те, что рождались… — она сделала тяжёлый вздох. — Многие из них не доживали до своего десятого дня рождения. Рэн молчала. Она чувствовала, что голос каа-сан внутри неё дрожит. — Когда я была маленькой, в наш клан пришёл человек. Он был шиноби, который обещал помочь нашему клану. Обещал, что даст нам контроль, благодаря печати, — голос каа-сан стал холоднее. — И он, действительно, дал нам печать, которая позволяла удерживать дым внутри тела. Благодаря этому мы впервые смогли выйти на поверхность. Даже увидеть небо, — прозвучал короткий смешок, полный горечи. — Я впервые увидела его, когда мне было шесть. — Но? — Рэн понимала, что дальше будет «но». — Но этот человек… — каа-сан замолчала на мгновение. — Он использовал наш клан для своих экспериментов. А мы были для него всего лишь материалом. Рэн не шевелилась, однако почувствовала, как внутри неё всё горело от гнева, который принадлежал не ей. — Из-за него погибли все, — тихо, почти шёпотом произнесла каа-сан. — Все, кроме меня. — Каа-сан… — Позже я получила новую печать от своего учителя, — проигнорировав, продолжила каа-сан. — Ту, что ты, наверное, видела у меня на шее. Она лучше и надёжнее, чем была предыдущая. Но даже с ней я не могу полностью контролировать превращение, — голос Юкими начал постепенно выравниваться. — Когда теряю контроль над эмоциями, тело не выдерживает и начинает превращаться в дым. Рэн сразу вспомнила тот случай в парке, когда правая рука каа-сан превратилась в дым. Тогда ей казалось, что это просто такая техника, но, видимо, она ошибалась. — Вот почему я так боюсь, Рэн-тян, — голос Юкими стал почти неслышным. — За тебя. Эта способность может передаться тебе по наследству. И я не знаю, пробудится ли она в тебе. Может, через год. А может, через пять лет. Возможно, и я надеюсь, что никогда. Но если она пробудится… Внезапно Рэн почувствовала, как внутри неё что-то тёплое и мокрое коснулось её груди. В области сердца. Она снова дотронулась дотуда ладонью. — Если она пробудится, — голос каа-сан снова дрожал. — Ты должна быть к этому готова. Потому что ветер… Не щадит никого из нас. Тишина заполнила комнату. Рэн сидела неподвижно, переваривая всю полученную от каа-сан информацию. Ей было не по себе оттого, что она услышала. В том числе из-за воспоминаний Юкими о её детстве. — Каа-сан, — голос Рэн был ровным. Она опустила руку. — Пожалуйста, выходи. На мгновение в гостиную снова опустилась пауза. Затем Рэн ощутила движение внутри. Дым потихоньку начал выходить через нос, собираясь перед ней в розовом облаке. Мгновение и перед ней снова сидела каа-сан. Девочка спрыгнула с дивана и села на пол, напротив Юкими. Она молча протянула свои маленькие ладони и взяла руки каа-сан в свои. — Спасибо, — тихо произнесла она. — Что рассказала мне об этом. Юкими сморгнула. На её ресницах блестела влага. Женщина шмыгнула носом и, вопреки своему обычному контролю, издала тихий смешок. — Забавно, — пробормотала она, опустив взгляд на маленькие руки дочери. — Я готовила к этому разговору месяц. Придумывала, что сказать. Боялась, что ты… — она недоговорила. — Что? — Испугаешься. — Испугаюсь? — Угу. Рэн помолчала, несколько раз моргнув. — Мне не страшно, — повела она плечами. — И я не испугалась. Просто немного удивилась. — Немного, — повторила Юкими и усмехнулась. — Ты, действительно, необычный ребёнок, Рэн-тян. — Знаю, — чуть приподняв подбородок, девочка кивнула. — Мне об этом почти каждый день напоминают. Каа-сан тихо рассмеялась, а губы Рэн, что сидела перед ней, лишь едва дрогнули в лёгкой улыбке. — Кстати, — успокоившись, Юкими задумчиво увела взгляд в сторону. — Я же не всё тебе рассказала… — М? — Рэн удивлённо склонила голову набок. Каа-сан взяла руки девочки в свои и, заглянув в глаза, чуть наклонилась к ней. — В тот день, когда мой клан был уничтожен, — пояснила она. — Я выжила благодаря твоему тоу-сану. — Тоу-сану? — глаза Рэн округлились. — Но… — Точнее, его технике. Его мокутон смог помочь мне не рассеяться и не умереть в тот день, — её ладонь мягко легла на голову девочки. — Кто знает, может, эта техника и тебе однажды сможет помочь, — на её губах появилась тёплая улыбка. — Во всяком случае, я надеюсь на это. . Поместье клана Хьюга располагалось в восточной части Конохи. За высокими стенами, сложенными из белого камня, расстилался комплекс традиционных зданий с покатыми черепичными крышами, садами и тренировочными площадками, которые пронизывали территорию. В послеполуденное время дня, когда солнце уже перевалило зенит и повисло над кронами вековых деревьев, внутренний тренировочный двор главной ветви был занят. На деревянном помосте, приподнятом над утоптанной землёй, сидел глава клана Хьюга — Хьюга Хиаши. Его спина была прямой, а руки лежали на коленях. Белые, лишённые зрачков глаза были направлены в сторону площадки. Его внимание приковывал круг учеников, разместившиеся на утрамбованной земле. Справа от Хиаши сидела семнадцатилетняя будущая глава клана — Хьюга Ханаби. Внешне она была очень похожа на отца. Её поза в точности копировала позу Хиаши, и даже сосредоточенное и оценивающее выражение лица было таким же, как и у нынешнего главы. Однако если присмотреться, то можно было заметить, что пальцы Ханаби время от времени чуть сжимались на ткани хакама. Это была её привычка, от которого девушка так и не смогла избавиться. Слева, чуть позади от Хиаши, сидела вторая его дочь — Хината Хьюга. Она была старше Ханаби на несколько лет, однако не входила в линию наследования и формально не имела права находиться на внутренних тренировках молодых учеников. Но отец без объяснений всё же пригласил её. Возможно, на его решение повлияла решимость старшей дочери, которую та не раз показывала во время войны и нападения Пейна на Коноху. А возможно, Хиаши всё же решил пересмотреть свои взгляды на собственный клан после четвёртой войны, и начал с того, что перестал считать Хинату бесполезной и недостойной, а решил считаться с ней, как с равным членом клана. Он не говорил никогда об этом, поэтому никто не мог точно сказать, что было у него на уме на самом деле. Хината сидела тихо. Её длинные тёмные волосы мягко спадали на плечи, а руки были аккуратно сложены на коленях. Однако в отличие от своего отца и младшей сестры, взгляд Хинаты был мягче, но не менее внимательным. В центре круга, который создавали будущие представители клана, стояли два мальчика. Одним из них был девятилетний Масато. Хиаши, наблюдающий за ними, отметил про себя, что стойка дзюкен Масато, отточенная годами ежедневных тренировок внутри клана, была безупречна. Глава клана давно заметил, что этот мальчик гораздо способнее своих ровесников. Иногда, когда он наблюдал за ним, в его голове невольно возникал образ собственного племянника — Хьюга Неджи, трагически погибшего во время войны. Вторым мальчиком был Токума. Он был на год младше Масато, однако не уступал ему в росте. Его стойка была более расслабленной, а на губах, в отличие от оппонента, была заметна лёгкая улыбка. Оба мальчика уже активировали свои бьякуганы. — Можете начинать, — негромкий, но серьёзный голос Хиаши мгновенно настиг обоих мальчиков. Сразу после команды, Масато двинулся первым. Он сделал резкий выпад вперёд. Правая ладонь мальчика метнулась к корпусу Токумы. Точечный удар направился в область солнечного сплетения. Токума, в свою очередь, мягко сместился влево, пропуская руку оппонента мимо, а затем ответил серией ударов по нижнему уровню. Масато заблокировал его первый удар, ушёл от второго, а потом контратаковал, вбивая левую ладонь снизу вверх. Токума быстро одёрнул руку назад, перенёс свой вес на заднюю ногу, а затем и вовсе отпрянул. — Неплохо, — невольно вырвалось с уст Ханаби, что внимательно следила за боем. Хиаши промолчал на это, но коротко кивнул. Остальные ученики просто замерли на своих местах, с изумлением в глазах следя за двумя мальчиками. Их лица не выражали никаких эмоций, лишь брови Хинако, что сидела во втором ряду круга, слегка хмурились, не спуская глаз с Масато. Бой продолжался. Масато атаковал агрессивно, вкладываясь в каждый удар. Несмотря на то что его дзюкен был технически чистым, в его движениях можно было заметить жёсткость. Казалось, что каждый удар, который он наносил, нёс в себе чуть больше силы, чем требовалось на обычной тренировке. Токума же, напротив, двигался более мягко и плавно. По большей части мальчик старался уклониться и перенаправить удар, ускользая от гневных атак Масато и стараясь попасть в его открытые места. — Эй, — отступив после очередной серии ударов, Токума пытался дать себе паузу, чтобы отдышаться. — Ты чего злой такой? Мы же просто тренируемся… — Заткнись, — процедил Масато, не снижая темпа. — Да ладно, ладно, — Токума поднял ладони в примирительном жесте, одновременно уходя от удара вбок. — Просто заметил, что ты бьёшь слишком широко. Если так и… — Я сказал: заткнись! Масато рванул вперёд. Его удары стали быстрее. Токума блокировал их, как только мог. Его улыбка, что мягко лежала на губах, потускнела. — Да что с тобой не так? — негромко произнёс Токума, нахмурившись и отступив на шаг после очередного обмена ударами. — Только не говори, что это из-за того случая в академии..? В этот момент показалось, что что-то сломалась. Атмосфера внезапно поменялась и стала какой-то тяжёлой. Настолько, что её почувствовали и другие ученики, наблюдающие за боем. Масато замер на долю секунды. Его глаза, и без того белые, словно стали ещё белее. Вены, что шли от уголков от активации бьякугана, вздулись сильнее. Скулы побелели, а челюсть сжалась так, что можно было увидеть его пляшущие желваки даже с довольно значимого расстояния. — Я что угадал? — заметив реакцию оппонента, Токума наклонил голову чуть вбок. — Это из-за того, что тебя какая-то девка палкой побила… Наконец, Масато снова пришёл в движение. Его правая ладонь, насыщенная чакрой, влетела Токуме в грудь с такой силой, что мальчика подбросило вверх. Он не успел уклониться. Его ноги оторвались от земли, а тело пролетело метра два и рухнуло на утоптанную землю, прямо рядом с несколькими учениками. От шока и ужаса увиденного, ученики тут же подскочили со своих мест, сделав несколько шагов назад и выдав неоднозначные и обеспокоенные вздохи. Глаза остальных присутствующих округлились. Токума даже не успел сгруппироваться от удара, что пришёлся прямо в область сердца. Когда он упал на спину, то сразу захрипел. Его глаза, что до этого были спокойными, и в них виднелась искорка весёлости, округлились от боли. Руки судорожно схватились за грудь, в то время как рот открывался и закрывался, пытаясь хватать недостающий воздух. Однако Масато не остановился. Он шагнул вперёд. Его лицо исказилось от ярости, а рот оскалился. Тело потряхивало, когда он за несколько секунд сократил расстояние между ним и лежащим Токумой. Ладонь уже занеслась над головой мальчика для второго удара, как внезапно… — Довольно! Гневный голос Хиаши упал на площадку. Несмотря на свой гнев, Масато застыл. Ладонь замерла в воздухе. Грудь ходила ходуном, а глаза безумно метались. Он смотрел на Токуму, который кашлял на земле, прижимая руки к груди, и словно не узнавал его. Затем рука Масато медленно опустилась. Двое представителей клана Хьюга из побочной ветви, что всё это время находились поодаль и на всякий случай дежурили на площадке по приказу главы, тут же оказались рядом с пострадавшим мальчиком. Один из них быстро осмотрел Токуму, приложив светящуюся зеленоватым светом ладонь ему на грудь. — Ушиб грудной клетки, — просканировав, отчеканил он. — Два ребра треснуты, а каналы в области сердца повреждены, — он бросил резкий взгляд на своего напарника. — Нужно немедленно доставить его в лазарет. Его напарник тут же молча кивнул и помог поднять Токуму с земли. Ученики расступились, когда двое шиноби быстро понесли мальчика прочь с площадки, и проводили их взглядом. Затем на площадку опустилась звенящая тишина. Взгляды присутствующих направились в сторону Масато, который, опустив голову, сверлил взглядом землю под своими ногами. Его руки были опущены вдоль тела, а ладони с силой сжимались в кулаки. Хиаши медленно поднялся со своего места. Руки главы клана были сложены вместе и спрятаны под рукавами халата, словно у монаха. Все застыли, наблюдая за тем, что произойдёт дальше, не решаясь произнести и звука. Даже Хината, которая сжала свои ладони на коленях, казалось, хотела было что-то сказать, но так и не решилась. Хиаши спустился с помоста. Его шаги были беззвучны, когда оставшиеся ученики поднялись со своих мест, расступившись и пропуская главу. Хиаши подошёл к Масато и остановился в нескольких шагах прямо напротив него. Мальчик продолжал пустым взглядом сверлить землю. Его бьякуган давно деактивировался, но дыхание всё ещё оставалось рваным. Несколько секунд Хиаши просто смотрел на мальчика сверху вниз молча. Однако его лицо было абсолютно непроницаемым, и это вызывало у будущих защитников клана ещё больший страх. — Посмотри на меня, — произнёс глава клана. Масато слегка вздрогнул, а затем медленно поднял голову. Его нижняя губа дрожала, но глаза оставались сухими. — Что это было? — голос Хиаши оставался ровным. Масато не ответил ему. — Я задал вопрос. — Он… — наконец мальчик с силой выдавил из себя ответ сглотнув. — Он спровоцировал меня. — Спровоцировал, — повторил Хиаши. — Да. Выдержав паузу, Хиаши вздохнул и прикрыл на мгновение глаза. Затем снова посмотрел на своего ученика, но в этот раз его брови нахмурились, сдвинувшись ближе к переносице. — На тренировке клана Хьюга ученик, которого можно спровоцировать словами, не является учеником клана Хьюга, — отрезал Хиаши. — Он является обузой. Масато вздрогнул так, словно ему только что прилетела пощёчина. — Ты нанёс удар, который мог убить твоего товарища в тренировочном бою, — тон Хиаши стал гораздо грубее и суровее. — Бою, который проходил на моих глазах. Мальчик отвёл взгляд в сторону. — Смотри на меня. Масато зажмурился, вжав голову чуть в плечи. Но всё-таки заставил себя снова поднять свои глаза на главу клана. — Ты позоришь технику, которой тебя научили в этих стенах, — продолжил Хиаши. — Дзюкен — это точное и контролируемое оружие, а не инструмент для вымещения злобы. Если ты не способен отделить свои эмоции от своей техники, то… — Хиаши-сама. Внезапный девичий голос раздался прямо за спиной Масато. Хинако, что до этого наблюдала за всей разворачивающейся картиной со своим хмурым выражением лица, наконец не выдержала, решившись вступить в разговор с главой клана. — Хинако! — Ханаби, что продолжала сидеть на помосте, бросила на неё строгий взгляд. — Ты не имеешь права вмешиваться… — Прошу прощения, госпожа Ханаби, — девочка глубоко поклонилась в сторону младшей дочери главы, а затем повернулась к Хиаши, поклонившись и ему. — Господин Хиаши. Но я думаю, что вы должны быть уведомлены, почему Масато так ведёт себя. Мне кажется, это важно. Хиаши поднял глаза на Хинако. Его взгляд на секунду задержался на ней, а затем он кинул. — Согласен, — произнёс он. — Выпрямись и говори. — Благодарю, — Хинако выпрямилась. Масато не мог повернуть голову в её сторону, но покосился, поджав свои губы и вытянув их в тонкую линию. Несмотря на согласие со стороны отца, Ханаби тоже, судя по выражению её лица, была не особо довольна. Но скорее поведением Хинако, нежели тем, что она решила о чём-то сообщить Хиаши про мальчика. — Две недели назад Масато на глазах у всей академии проиграл в спарринге нашей однокласснице, — начала она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Возможно, его поведение связано именно с этим. По площадке прошла рябь. Ученики, что продолжали находиться на поле, переглянулись между собой. Ханаби чуть приподняла бровь. И даже Хината с интересом наклонила голову чуть вбок, смотря на Хинако. — Масато проиграл ей дважды, — продолжила девочка. — В первый раз, на занятии по тайдзюцу. Во второй, когда сам вызвал её на поединок перед учениками. Оба раза он использовал свой бьякуган. Теперь лица присутствующих вытянулось, когда Хинако замолчала. Хиаши, в свою очередь, не шевельнулся. Его выражение лица оставалось холодным. — Ясно, — глава клана вздохнул. — И что за технику использовала эта девочка? — поинтересовался он у Хинако. — Никакую, — спокойно ответила девочка. — В первый раз она просто использовала тайдзюцу. А во второй… Она использовала палку. — Палку? — не поверив своим ушам, наконец на лице главы клана выступило удивление. — Да, — она кивнула, добавив: — Обычную палку. Вокруг прошла волна удивлённых вздохов и перешёптываний. Когда все затихли, Хиаши медленно опустил глаза снова на Масато. Тот стоял с опущенной головой, а его уши заметно покраснели. — Значит, вот в чём дело, — голос главы клана стал чуть тише. — Ты дважды проиграл своей однокласснице, которая выступила против тебя с палкой в руках, когда ты использовал силу нашего клана. Но вместо того, чтобы проанализировать свои ошибки и стать сильнее, ты решил сорвать злость на своём товарище. Масато молчал. — Масато, — Хиаши произнёс его имя так, что мальчик в очередной раз вздрогнул всем телом. — Ты отстранён от тренировок на два месяца. Всё это время ты будешь помогать на кухне и заниматься уборкой тренировочных залов. Это понятно? Мальчик сглотнул, но кивнул. Хиаши отвернулся от него. — Все свободны. Ученики, шушукаясь между собой, отправились в сторону выхода. Масато развернулся и быстрым шагом покинул площадку, не произнеся больше ни слова. Когда тренировочное поле стало пустеть, Хиаши снова посмотрел на Хинако, остановив её. — Останься, Хинако, — коротко произнёс он. Хината, поднявшись, обменялась быстрым взглядом с отцом, кивнула и удалилась вслед за остальными. Ханаби было тоже встала, чтобы проследовать за сестрой, однако голос отца остановил и её: — Ты тоже, Ханаби. Младшая дочь замерла на полушаге, удивлённо сморгнув, но послушно вернулась на место. Когда площадка опустела полностью, и они остались втроём, Хиаши повернулся к Хинако. — Расскажи мне об этой девочке, — произнёс Хиаши, и в этот раз его тон был расслабленным. — Из какого она клана? — Кажется, — Хинако наклонила голову вбок, словно вспоминая. — Это клан Ибури. — Ибури? — Хиаши нахмурился. — Никогда не слышал об этом клане. — Тоу-сан, — вступилась в диалог оставшаяся Ханаби. — Я слышала об этом клане. Кажется, они могут превращать своё тело в дым. — Дым? — Хиаши удивлённо вскинул бровь, глядя на младшую дочь, а затем снова посмотрев на Хинако. — Это правда? — Я никогда не видела, чтобы Рэн превращалась в дым, но она отлично обучена владению холодным оружием, — пояснила Хинако. — Учителя в академии отмечают её способности, несмотря на то, что ей всего четыре… — Стоп, — лицо Хиаши вытянулось. — Сколько ей лет? — Четыре года, — твёрдо ответила девочка. — Её взяли в академию намного раньше, чем положено. Хиаши удивлённо сморгнул и перекинулся взглядами со старшей дочерью. Впрочем, судя по лицу Ханаби, та была удивлена не меньше словам Хинако, чем глава клана. Спустя несколько секунд выдержанной паузы, Хиаши испустил тяжёлый вздох. — Это многое объясняет, — значимо кивнув, он посмотрел на Хинако. — Можешь идти. Девочка поклонилась главе клана и его дочери, а затем покинула площадку. Хиаши проводил её взглядом, размышляя про себя, что ему хотелось бы лично узнать подробнее о ребёнке, который смог целых два раза противостоять одной из сильнейших техник деревни. Ещё и в таком юном возрасте.