Свадьба по принципу

      «А теперь о новостях культуры. Любовь трассы: На российские экраны выходит детективная мелодрама «Горящие дороги» с Никитой Орловым и Вероникой Александровской в главных ролях. Лента в формате сериала рассказывает о любви двух заядлых гонщиков, которые не могут…» — вещал телек в кафе, где я перекусывала со своими курсантами из Академии МВД и обсуждала очередное дело.       Да, конечно, мне стоило огромных трудов добиться разрешения у ректора Академии, генерала Дмитрия Александровича Долгова, сделать курсантов моей группы, состоящей из семи человек, стажёрами убойного отдела МВД, где я работаю и пока нахожусь в отпуске. Нет, я, майор Андрюха Чистов и старлей Жека Захаронок и сами прекрасно справляемся с делами, но при помощи курсантов раскрываемость преступлений резко повысилась. Чему начальство не могло нарадоваться, но и журило за то, что наша троица эксплуатирует студентов, которым надо не за реальными преступниками гоняться, а к экзаменам и зачётам готовиться.       — Анна Андреевна, что нам делать по делу Рокфелера? — спросил меня долговязый парень довольно простой внешности. Таких обычно называют деревенскими.       — Возьмёте у Чистова и Захаронока информацию о фигуранте, предмете кражи и будете проводить стандартные процедуры, — начала я, посмотрев на своих «детей». — Наблюдение, опрос свидетелей, знакомых, родственников и далее по списку согласно Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Задача ясна?       — Так точно, — в унисон отозвались ребята и, доев свои заказы, стали вставать из-за стола. — До свидания, Анна Андреевна.       — До свидания, ребята, — отозвалась я, провожая своих орлов и орлиц взглядом.       Когда курсанты ушли, я осталась одна и начала по полной наслаждаться обстановкой в заведении. Даже несмотря на то, что я своих ребят старше и почти им в матери гожусь, мне комфортно находится с ними в одной компании. Меня в молодости напоминают. Я тоже такая же проворная была, когда проходила практику у Переверзева, друга своего покойного отца. Правда, тумаков много получала, но какой опер через такое не проходил?       Послышался звук открывающейся двери, который отвлёк меня от размышлений. В кафе вошла парочка, которую совсем недавно показывали на экране телевизора кафе. Высокий темноволосый мужчина с модной причёской, немного похожей на насадку для швабры, и такой же модной растительностью, одетый в дорогую одежду, держал под руку эффектную блондинку, которая, казалось, светилась изнутри. И, конечно же, я узнала их. Это были Никита Орлов и его девушка, Вероника Александровская, — самая неразлучная парочка нашего российского кинематографа. Ну, по крайней мере, так пресса считает.       Учитывая то, что Сергей Ковалевский, мой дядя, является продюсером одного известного киносервиса на просторах нашей необъятной Родины, который платит довольно хорошие деньги актёрам, Орлов проскакивает почти во всех фильмах и сериалах производства этого киносервиса. Ну и, естественно, в тандеме с ним и эта бездарная Александровская. Когда я смотрела отснятый материал вместе с дядей, меня едва не рвало от игры актрисы, а дядя утверждал, что у меня могло получиться намного, выучись я в театральном. Но я всего лишь хотела защищать людей… Но сейчас благодаря своей работе я могу на съёмочных площадках могу быть консультантом, когда ведутся съёмки ментовских сериалов и фильмов.       — Никита, Вероника, а можно автограф? — облепила парочку толпа народа, которая верещала буквально наперебой.       — Ой, а можно сфотографироваться? — пищали девчонки, смотря на Никиту таким взглядом, что кажется, ещё немного, и слюни у них потекут.       — Конечно, — улыбнулся бородач и принялся улыбаться на камеры смартфонов своих фанатов.       Я сморщилась от такого действа и отвернулась. Господи, сколько кривлянья! Как эти двое вообще смогли добиться звания «Народный артист России»? Ах да, забыла, деньги решают. Орлов наверняка кому-то дал на лапу, а Александровская выбрала более изощрённый способ. Какой именно, даже знать не хочу. Но это явно не покорение своим талантом.       Когда всё закончилось, я слышала, как задвигались стулья недалеко от меня. Это означало, что парочка села. Говорили они приглушённо, я ничего не могла разобрать. Зато смех Вероники был отчётливо слышен. Причём он был такой наигранный, что у меня уши в трубочку сворачивались. Казалось, ещё немного, и кровь пойдёт. Но то, что произошло дальше, просто сразило всех наповал.       «Влюблённые» сначала сидели, переговаривались, а затем, когда девушка задала Никите какой-то вопрос. И, получив на него не тот ответ, который она хотела услышать, актриса подскочила с места и влепила звонкую пощёчину мужчине со злым выражением лица.       — Какая же ты сволочь, Орлов! Я на тебя потратила лучшие годы своей жизни и карьеры! — верещала девица, привлекая к себе внимание всех находящихся в кафе людей.       — Вероника, прими правду, какой бы горькой она ни была, — на таких, как ты, не женятся, — довольно спокойно ответил на её выпад Орлов.       — Да ты… Да как ты смеешь?! Я могу только пальцами щёлкнуть, и любой мужик бросится к моим ногам! — уже краснела от злости актриса. — Это тебе ничего не светит! Ни одна нормальная женщина даже не посмотрит на тебя, если умыть!       Опа, вот сейчас деваха по самому больному ударила. Я заметила, как руки актёра сжались в кулаки, и услышала, как его дыхание стало чуть прерывистым. Вывод напросился сам — она задела его самолюбие, и мужчина разозлился. Всё, ждём бури.       — А я могу предложить первой встречной выйти за меня замуж, и она мне не откажет, — отозвался на слова своей собеседницы Никита.       Окинув взглядом главный зал кафе, где развернулась данная скандальная сцена, актёр остановился на мне и, что-то придумав, двинулся в мою сторону. Нет! Нет-нет-нет! Уходи, не надо! Не надо меня в свои игры в кошки-мышки втягивать! Я и так недавно еле рассталась с этим приставучим адвокатом Рощинским!       — Девушка, вы согласны выйти за меня замуж? — спросил Орлов, нависнув надо мной, как коршун над добычей. Да твою мать, я же просила, что не надо меня втягивать во всё это!       Я замерла, уставившись на актёра снизу вверх. Его серо-зелёные глаза горели вызовом, а в воздухе повисло напряжение, густое, как сценический химозный дым. Кафе затихло: посетители, официанты, даже телевизор в углу казались притихшими. Вероника стояла, разинув рот, её идеальный макияж вот-вот должен был потечь от ярости. Блять, да он просто на принцип пошёл из-за подорванного внутреннего равновесия, а разгребать это должна я!       — Д… Да… — вместо «Нет!» выдавила я из себя, поскольку надо было как-то реагировать на весь этот спектакль.       Тут Орлов достал из внутреннего кармана своей кожаной куртки бархатистую коробочку тёмно-синего цвета. Достав из неё кольцо, актёр сел передо мной на одно колено и, взяв мою правую руку в свою, надел на безымянный палец изящное и довольно красивое помолвочное кольцо. Слава богу, размер подошёл, иначе был бы прикол. И в завершении этой сцены Никита поднёс мою ладонь к своим губам и поцеловал её тыльную сторону.       — Ты ещё пожалеешь об этом, Орлов! — зарычала Александровская и, схватив свои вещи, направилась на выход из кафе, даже не соизволив извиниться перед официантами, которых она растолкала.       — Завтра в десять утра у ЗАГСа на Таганке, — резко голос Орлова начал сквозить холодом. — Не смей опаздывать, милая.       Обращение мужчина буквально выплюнул, и после этого актёр поднялся с колен, отряхнул брюки и, ничего не объясняя, направился на выход. Уже перед ним люди расступались, чтобы и от него не получить тумаков. А я как сидела за столом, словно в воду опущенная. М-да, не так себе я представляла предложение руки и сердца…

***

      На регистрацию я успела вовремя. Приехала вместе с Элей, дочкой моего дяди, даже раньше Орлова. Когда я сказала дяде и его семье, что выхожу замуж за известного актёра, то тётя Света сначала покрутила пальцем у виска, а когда они все вместе кадры местных новостей, где отчётливо было видно, как Орлов делает мне предложение, то впали в шок. Дядя тут же стал кому-то звонить и угрожающе вопить, что все эти кадры убрали отовсюду.       И вот я, одетая в парадную полицейскую форму, поскольку времени подготовить нормальный наряд не было, вместе с двоюродной сестрой стояла на ступеньках ЗАГСа в ожидании неожиданно всплывшего жениха. «Ань, а может не будешь торопиться?» — начал грызть меня червяк сомнения. Я понимаю, что жизнь актёра — бесконечные съёмки, фото- и автограф-сессии, а также поездки в разные уголки страны и за её рубеж. А я же невыездная, если вдруг мне придётся сопровождать Никиту на какие-то мероприятия.       — Вот это точность, — услышала я за своей спиной усмехающийся бархатистый голос Орлова. — По тебе часы можно сверять, красотка.       Обернувшись и посмотрев на подошедшего мужчину, я уже пожалела, что сделала это, да и что вообще согласилась на всю эту хренотень. Актёр выглядел растрёпанным, деловой костюм какой-то весь мятый, и даже следы ярко-красной помады виднелись на воротнике белоснежной рубашки. Ещё духами женскими какими-то противными от него несло. Господи, хотя бы в порядок себя мог бы привести…       — И по этому недоразумению сходят с ума все женщины страны? — шепнула мне на ухо сестра, а я не смогла ничего ответить, так как от увиденного ком в горле застрял.       Даже несмотря на то, что по сути как-то плевать на этого человека, мне было всё равно обидно. Он прямо перед ЗАГСом «развлёкся» с какой-то девицей, даже не удосужился скрыть следы «бурной любви». Я с ним в одну постель не лягу!       — Что, нравлюсь? — самодовольно спросил актёр Элю, на что та закатила глаза.       — Не в моём вкусе актёры. Пошли, Ань, мама уже заждалась, — отозвалась Эля и, взяв меня за руку, стала подниматься по ступенькам.       Я пошла вместе с Элей, а это актёрское недоразумение плелось сзади нас. На удивление, он всю дорогу до зала бракосочетания молчал. Лишь только спиной я чувствовала, как он сверлит меня взглядом. Видимо, уже продумывал план, как мы будем «развлекаться» после росписи.       — Слушай, сходи в уборную и приведи себя в порядок, пока нас с Аней от твоего вида не стошнило, — рыкнула на него Эля, когда мы подошли к залу, где нас уже ждала тётя Света.       — А твоя подружка не может об этом сказать? — хмыкнул Орлов, скрестив руки на груди.       — Не может. У неё из-за тебя и твоей выходки дар речи пропал, животное, — отозвалась девушка. — Так всё, иди давай добровольно или пинок под зад сейчас получишь.       — Всё-всё, не агрись, малая. Я ушёл, — сдался довольно быстро актёр и скрылся в другом крыле здания.       Я же села на стул, что стоял в фойе, и, больше не выдержав такой пытки, разрыдалась. Слёзы душили меня, просясь наружу, и терпеть больше не было сил. Закрыв лицо руками, я начала плакать почти навзрыд. Я слышала, как Эля пыталась меня успокоить, обнимая сидя рядом и шепча успокаивающие слова. Примерно так выглядят похороны свободы.       Тётя Света, которая услышала мою истерику даже через закрытые двери зала Дворца Бракосочетания, подлетела ко мне с другой стороны и крепко обняла, бормоча что-то о том, как всё это безумие надо прекратить. Но я уже не могла остановиться — слёзы лились рекой, смешиваясь с гневом и полным отчаянием. Зачем я согласилась на этот фарс? Никита Орлов — всего лишь эгоистичная звезда, которая использует меня, чтобы насолить бывшей. А я, глупая, ввязалась, потому что… Потому что на людях отказать было неудобно…       Эля гладила меня по спине, а тётя Света тем временем металась по фойе, размахивая телефоном. Даже несмотря на то, что я прихожусь племянницей её мужу, относится ко мне женщина как к родной дочери и всегда желает только самого лучшего. Но сегодняшний день явно не из этих.       — Я сейчас же позвоню Сергею! Он должен приструнить этого своего сурка любвеобильного, — шипела она, доставая телефон из кармана своего идеально отглаженного пиджака персикового цвета.       — Тёть Свет, не надо никуда звонить… — шмыгнула я носом, вытирая мокрые от слёз щёки.       — Мам, да не трогай ты отца! — выдала Эля. — Подсунул нам свинью в виде разборок Орлова и Александровской, а нам с Аней это всё разруливать приходится. Ты хоть знаешь, что он вытворил? Орлов прямо перед росписью потрахался с какой-то девицей и, даже не соизволив привести себя в порядок, явился в растрёпанном виде в ЗАГС! От него вонючими духами за километр несёт! Аня даже говорить не смогла, когда увидела это недоразумение.       И вдруг из коридора вынырнул Орлов, уже более-менее прилично выглядящий: волосы приглажены хотя бы немного, костюм приведён в более-менее божеский вид, только след от помады остался на воротнике рубашки, который он, похоже, пытался застирать водой. Он замер на пороге, увидев меня в слезах и окружающих меня женщин, и его самоуверенная ухмылка сползла с лица. Вместо неё появилось что-то вроде растерянности.       — Эй, что за дела? Я же… Подождите, это из-за меня? — пробормотал он, подходя ближе.       Я подняла голову, вытирая лицо рукавом формы, и уставилась на него с такой злостью, что он даже отступил на шаг от нашей компании. Эля вскочила, загораживая меня, как тигрица, начала наезжать на этого недожениха. Она стала кричать на него, едва не осыпая его проклятьями. Тётя Света тоже вступилась за меня.       — Запомни, актёришка, если ты соизволил жениться, то будь добр, веди себя соответствующее, — произнесла тётя.       — А если я узнаю, что ты, бородач, моей сестре изменяешь с какими-то там актрисульками или эскортницами, со своими яйцами можешь попрощаться, — добавила к словам своей мамы Эля.       — Я понял… Я понял… — кивнул актёр на все слова женщин.       — А сейчас в зал, — перевела тему разговора тётя Света. — Устроили тут балаган. Я и так рискую своей репутацией из-за того, что взялась за вашу роспись вне положенного по законодательству срока.       Мы вошли в зал бракосочетания и заняли свои места. Церемония прошла как в тумане: механические ответы, красивое, но холодное обручальное кольцо на пальце и безразличный взгляд Никиты. Его объятие после росписи было сухим и кратким. Ни поцелуя, как принято на свадьбе, ни даже фальшивой улыбки — только такая отвратительно холодная формальность.       На улице актёр, не глядя на меня, хрипло сказал:       — Жди звонка. Позже решим вопросы с жильём и графиком, — затем он сел в такси и уехал, не оглянувшись. Я же осталась стоять на ступеньках ЗАГСа с наспех выданным тётей Светой свидетельством в руках, чувствуя себя не женой, а участником нелепого и до одури унизительного квеста.       — Всё, Ань, поехали домой. Этот контракт ты в любой момент разорвёшь, — обняла меня за плечи Эля с виноватой мордашкой. Она считала себя виноватой в том, что позволила этой нелепой свадьбе случиться. Не переживай, сестрёнка, в этом всём виновата только я сама…       Уже дома я сняла кольцо и повесила его на свою цепочку. Носить его не хотелось, поскольку металл немного давил, будто жёг кожу и напоминал о цирке с конями, где я самый натуральный клоун. Орлов, конечно, тоже клоун, но таковым он себя не считает. Телефон по-прежнему молчал. Тишина была громче любых скандалов. Я понимала — это только начало войны, где я стала невольной заложницей.

***

      Вот и началась моя жизнь с актёром, народным артистом России Никитой Орловым. После свадьбы я переехала к нему со своим рюкзаком, который больше напоминал вещмешок. Посмотрев на мой скудный багаж, актёр тут же позвонил кому-то, и уже ближе к вечеру после занятий в Академии я в прихожей шмандыкнулась через гору пакетов, коробок и упаковок. Как потом выяснилось, это была женская одежда и ювелирные украшения от лучших мировых брендов, которые стоили бешенных денег. Это мои четыре-пять годовых зарплат в отделе и ещё заработок в Академии десяти лет примерно!       Всё это больше походило на шутку, чем на начало семейной жизни. «Моя новая» квартира, огромная, роскошная, наполненная антиквариатом и произведениями искусства, скорее напоминала музей, чем дом. Орлов, казалось, совершенно не замечал моего присутствия. Его дни были расписаны по минутам: репетиции, съёмки, интервью, вечеринки и прочие тусовки. Я же, в своей новой дизайнерской одежде, чувствовала себя экспонатом, призванным украсить его и без того блистательный мир.       Первые недели прошли в странном оцепенении. Я пыталась привыкнуть к новой реальности, к этому золотому плену, где каждая вещь кричала о достатке, а моя собственная жизнь казалась бледной тенью. Орлов общался со мной исключительно по делу, отдавая распоряжения, как слуге, или комментируя мои действия с ледяным спокойствием. Никакого тепла, никаких эмоций, только холодный расчёт назло бывшей. Всё это походило на хуёвый спектакль. Но надо играть роль. Мне год в этой хуйне жить.       — Сегодня будет премьерный показ фильма, где я сыграл главную роль. И ты идёшь со мной, — вошёл в спальню Никита, когда я сидела за столом и просматривала материалы дела, которые добыли мои курсанты.       — А если я не хочу? — даже не поворачиваясь к нему лицом, спросила я.       — И что я скажу съёмочной группе, которую я уже уведомил о том, что приду с женой? — я почувствовала, как за спиной вырос мой бородато-лохматый кошмар. За первые недели проживания на одной территории элитной жилой площади он меня, мягко говоря, подзаебал. Чую, что скоро не выдержу и применю необходимую самооборону.       — Скажешь, что на работу вызвали, — ответила я. — Тем более, мне действительно сегодня надо в отдел.       — Ты пойдёшь со мной, и точка, — рыкнул актёр, и я услышала, как звук его шагов отдалился от меня. — Я на тебе для этого и женился, чтобы таскать с собой на всякие мероприятия и светские рауты.       Ах, вот оно что! Ты женился на мне не только из принципа и мести бывшей, так ещё и хвастать перед звёздным сообществом, что ты можешь покорить любую женщину, даже несмотря на её принадлежность обществу. Я в ахере, конечно! Ладно, схожу с тобой на этот раут, но если ты будешь отпизженным после него, то не обижайся.       Скинув Чистову сообщение, чтобы сегодняшние версии он и мои курсанты прорабатывали без меня, я убрала документы в свою рабочую сумку и, встав из-за стола, направилась к своему шкафу в спальне. Я начала искать среди тонны люксовой одежды что-то более-менее нормальное, но бо́льшая часть платьев была с таким декольте, что в таких даже на пляж выйти стрёмно. Наконец найдя тёмно-синее платье, которое было более-менее нормальное, чем остальные, я начала переодеваться, совершенно не стесняясь Орлова. Пусть посмотрит на мои шрамы на теле от работы в органах и поймёт, что не все женские тела бывают без изъянов.       Надев платье, я начала пытаться его застегнуть сама, но так как застёжка была сзади, приходилось заламывать руки, чтобы добраться до «собачки». Но то, что произошло дальше, немного выбило меня из колеи. Не выдержав моих пыхтений, Орлов подошёл ко мне сзади и, прижав меня к себе, быстро провёл замочек молнии вверх. Но его руки, видимо, решили задержаться на моей талии.       Его руки, тёплые и холодные одновременно, казалось, обхватили мою талию чуть крепче, чем требовалось для простого застегивания платья. Я почувствовала напряжение в руках Орлова, его дыхание у моей шеи. Сердце забилось быстрее. Неужели он тоже почувствовал что-то, или это просто часть игры, которую он так мастерски разыгрывал?       — Эм… Спасибо, конечно, за помощь, но можно уже меня отпустить? — поинтересовалась я, решив прекратить это неловкое молчание.       — Никто тебя не держит, — фыркнул актёр и отлип от меня, убрав руки с моей талии. Ага, ври больше! Я слышала, как у тебя кадык нервно дёрнулся! Если бы я ничего не сказала, то эта безобидная, на первый взгляд, помощь могла бы далеко зайти.       Поправив одежду и приведя себя в порядок окончательно, я надела чёрные туфли-лодочки на небольшой шпильке и посмотрела на себя в зеркало. В отражающей поверхности была высокая, красивая темноволосая девушка в тёмно-синем вечернем платье в пол, подчёркивающем достоинства и скрывающем недостатки. На лице был неброский макияж в тон одежде и слегка уложенные волосы цвета тёмного каштана в стиле «голливудских волн». Собралась сама и без всяких стилистов!       Мы вышли из дома, и я увидела, что нас ожидает чёрная «Тойота Камри». Водитель открыл дверь, я села, а Орлов — следом. Я уже предвкушала, как этот актёришка будет демонстрировать меня прессе, разыгрывая роль счастливого семьянина и рассказывая журналистам, какая изумительная во всех смыслах.       Приехав к кинотеатру, где должна состояться закрытая премьера фильма с Орловым, машина остановилась прямо у входа, где была постелена красная дорожка и ограждения по её краям, за которыми стоит куча народа и папарацци. Водитель только хотел выйти из машины и открыть нам двери, но Орлов его остановил, сказав, что сам справится. Выйдя из машины, бородач обошёл транспорт сзади и, остановившись у моей двери, открыл её. Как только я выбралась из машины, люди сразу завизжали и заликовали ещё сильнее, чем вперёд, когда двери машины были закрыты.       — Никита, мы тебя любим! — вопили его фанатки, готовые сломать ограждение и наброситься на мужчину.       — Хотелось бы сказать то же самое, дамы, но моё сердце полностью принадлежит моей любимой и очаровательной жене, — улыбнулся наигранно Орлов и, мягко коснувшись моей руки, повёл меня к зданию.       Я прошла под объективами и вспышками камер, ощущая себя экспонатом на выставке. Орлов держал меня за руку, его прикосновение было холодным, но его улыбка — лучезарной. Мы шли по красной дорожке, и я чувствовала на себе сотни взглядов: восхищенных, любопытных и даже завистливых. Оно и понятно — любая фанатка желала получить себе своего кумира и ни с кем не делить. Это был мир Орлова, его сцена, а я — декорация, созданная для подчеркивания триумфа.       Как только мы переступили порог здания, где должна быть премьера фильма, всё разом изменилось. Внутри кинотеатра звучали музыка, смех и разговоры. Орлов, оставив меня одну, уверенной походкой ушёл к гостям. Я видела, как он общался с коллегами, продюсерами, а я стояла в стороне, чувствуя себя неуместной. Сейчас кажется, что моя форма намного удобнее, чем эти дизайнерские платья, висящие у меня в шкафу, а туфли на нормальном невысоком каблуке и берцы — привычнее, чем шпильки.       — О, племяшка! — услышала я голос Сергея, своего дяди. Обернувшись, я увидела его, тётю Свету и Элю, которые тоже пришли на премьеру фильма. Ну да, без денег дяди Серёжи эта картина вообще не снялась бы. — Я и не думал, что у тебя есть такое платье! Почему раньше не носила?       — Дядя, ты же сам знаешь, что я не люблю платья. И всякие вот эти мероприятия тоже не люблю, — отозвалась я. — Всё это из-за твоего подопечного бородатого.       — Значит, это правда, что мне девчонки рассказали несколько недель назад, — пробубнил дядя себе под нос. — Я, конечно, подозревал, что Никита парень отчаянный, но чтобы жениться по принципу! Это надо было сильно его вывести из себя.       — Все вопросы к тому блондинистому недоразумению по имени Вероника Александровская, — отозвалась я и осмотрелась в поисках своего мужа.       Орлов всё также стоял от меня на расстоянии пары метров, но теперь с ним рядом была какая-то девушка, которая жутко неприлично и громко смеялась над его шутками во время беседы. М-да, какую только дичь не встретишь в нашем шоу-бизнесе.       — Ладно, пойдёмте в зал, скоро сеанс начнётся, — перевёл тему разговора дядя, и мы все пошли в сторону кинозала. Я украдкой бросила взгляд за свою спину, чтобы увидеть идущего Орлова, но никого не было.       Оказавшись в огромной комнате с большим экраном и сценой, где уже находились стойки с микрофонами, я заняла место во втором ряду почти у самого прохода, чтобы в случае чего можно было спокойно уйти. Дядя ушёл к съёмочной группе, что собралась на сцене, а я осталась с тётей Светой и Элей. Как только все собрались, началась премьера.       Каждый человек, стоящий на сцене, высказал слова благодарности за возможность поработать над фильмом. Естественно, актёры хвалили себя, режиссёра и остальных. Но себя, конечно, больше. Особенно исполнители главных ролей — Орлов и какая-то блондинка. Говорили они настолько нудно, что я даже зевнула. И похоже, что мой суженый-ряженый заметил это.       — Также хочу сказать спасибо самой дорогой и самой очаровательной девушке на свете, моей супруге Анне Погодиной, — начал актёр, впившись в меня взглядом, отчего все люди на сцене посмотрели на меня. Сука, и средний палец не покажешь, куча народу смотрит! — Спасибо тебе, счастье моё.       Слова теплом отдались в душе и должны были вызвать улыбку, но я осталась спокойной. Ведь я понимала, что эти слова были сказаны Орловым только для того, чтобы пустить окружающим пыль в глаза и показать, что он и без Александровской охеренный парень. Никакой теплоты и искренности в них не было. Я лишь подняла руку и помахала в знак приветствия на его слова. А так хотелось ему средний палец показать!       Потом все уселись по своим местам, и начался фильм. Первую половину картины я сидела смотрела спокойно, но потом опять начала зевать и на оставшуюся часть до титров уснула. Да, настолько меня утомил сегодняшний день, что не смогла «оценить талант» Никиты в полной мере. Да и знаете, я совершенно не жалею об этом. Зато поспала нормально!

***

      — Значит так, мы с вами приехали на съёмочную площадку, — говорила я своим курсантам, когда вся наша компашка следователей и оперативников. — Уясним несколько правил. К аппаратуре близко не подходим, трогаем только с разрешения режиссёра или тех лиц, кто ответственен за неё. А лучше вообще не трогаем. Актрис руками не трогать, Шишкарёв и Саблин, понятно?       — Окей, — отозвались два моих курсанта, которые больше всех доставляли мне проблем в первое время моего преподавания в Академии МВД.       — Ань, ты их так отчитываешь, будто в детском саду, — заржал Андрей, когда мы приехали на место.       — Смейся-смейся, Чистов, — проговорила я. — Тебе же их потом из КПЗ вытаскивать.       Что касается работы и Академии, моё скорое замужество всех очень удивило. Особенно моего бывшего, который преподаёт в Академии дисциплину «Уголовный процесс». Разговор у меня с ним вышел неприятный, и после него осталось ощущение, что расстались мы не только что, а несколько месяцев назад. Эля мне всегда говорила, что такой индюк, как Игорёк Рощинский, моих слёз не стоит. Но то ли ещё будет за год брака с Орловым, который похож на эмоциональные качели…       Вся наша дружная компания выбралась из машины и, повторно проговорив план действий, разбрелись по секторам для отведённой работы. Да, вся наша братва приехала сюда для того, чтобы расследовать очередное дело. Мне в панике позвонил Григорий Михайлович Иванков, режиссёр и друг семьи моего дяди, и сказал, что у него на площадке найден труп женщины. Точно сказать не мог, но вроде как тело было похоже на кого-то из актёрского состава. Василиса Тарасюк, или, как мы называем её ласково, «Вася» или «Васятка», уже приехала и осматривает труп, ожидая нас.       — Привет, конфетка, — поприветствовал девушку старлей Захаронок. — Как дела?       — Захаронок, ещё раз ты назовёшь меня «конфеткой», я тебя прибью каким-нибудь орудием преступления, — рыкнула на офицера эксперт.       — Так, хорош цапаться! — прикрикнула я на парочку. — Вась, ты лучше скажи, что с трупом.       — Убиенная некая Алёна Севостьянова, по крайней мере так в паспорте было написано, — начала Тарасюк, бегая взглядом по телу убитой девушки, под которой была лужа крови. — Очевидцы говорят, что выпала из окна дома, где собирались снимать сцену очередную для сериала. По виду и положению тела можно сказать, что она просто выпала из окна, если бы не раны.       Отодвинув прилипшие к шее волосы, я увидел ранку, похожую на след от укола. Видимо, девчонке что-то вкололи, а затем выбросили из окна. М-да, в последнее время преступники становятся как-то менее изобретательнее. Даже ловить их становится неинтересно…       — Похоже, что девушке что-то вкололи, а потом из окна скинули, — отозвалась я. — Ладно, Вась, вези тело в отдел и сделай экспертизу. Ну как обычно.       — Слушаюсь, босс, — кивнула криминалист и стала собирать свои материалы для работы, пока сотрудники скорой запаковывали труп в спецпакет.       — Ну что, орлы, за работу, — скомандовала я столпившимся позади меня сотрудникам и курсантам.       Началась рутина, к которой я привыкла больше, чем к жизни в браке с Орловым. Мои ученики опросили художников по костюмам, гримёров, осветителей и прочих работников сферы кино. Но никаких результатов особо не было. Алёна была довольно закрытой девушкой, говорила всегда мало и по делу. Никаких приводов за ней не числилось, к какой-либо ответственности не привлекалась. С коллегами дружбу не водила. С режиссёром по поводу неё я говорила сама, поскольку ребята могли что-то упустить при опросе.       — Спасибо за разговор, Григорий Михайлович, — отозвалась я, сделав крайние записи в своём блокноте и убрав его в сумку.       — Это тебе спасибо, Анют, — начал благодарить меня в ответ мужчина. — Спасибо, что сразу откликнулась на мою просьбу. Другой бы следователь за такое не взялся, списав на самоубийство. Ну не могла Алёна такое с собой сделать!       — Не переживайте, Григорий Михайлович, я со своими ребятами разберусь с этим делом, — заверила я друга дяди.       — Мы почти закончили, Анна Андреевна! — только стоило мне закончить с Иванковым, как ко мне подлетели Саблин и Шишкарёв, едва не свалив меня с ног. Они это могут, им только волю дай.       — Чего так кричите? — спросила я, слегка поморщившись от хора этих архаровцев. — Точно всех опросили?       — Ну почти, — неожиданно признался Денис и посмотрел в свой блокнот. — Остались ещё Валерия Королёва и Никита Орлов. Но мы их нигде найти не можем, будто сквозь землю провалились.       — Господи, только не это! — вздохнул тяжело режиссёр. — Эти двое — головная боль для всего проекта. Чтобы я ещё раз связался с Ковалевским!       — Пойдёмте искать, куда деваться, — развела я руками, и мы все вчетвером отправились искать главных звёзд очередного кинопроекта, поскольку Григорий Михайлович лучше знает расположение вещей, вагончиков и всего прочего на площадке.       Проходя мимо какого-то вагончика, я подняла взгляд на него и замерла, открыв рот в шоке. Сооружение качалось, и даже через металл слышалось, как там кто-то стонет. И причём не от боли, а от удовольствия, которое обычно получают во время потрахушек. Моё офицерское чутьё словно говорило, что в этом прицепе находится то, что я ищу. Курсанты, слушая такой концерт, начали хихикать за моей спиной, а Иванков только хлопнул себя по лицу ладонью, причитая, какой он дурак. Твою мать, вот хорёк ебливый!       Не дожидаясь, пока «мелодия страсти» утихнет, я схватилась за ручку и со всей своей силы дёрнула её, сломав замок. Да, одно время приходилось качать себе мышцы, чтобы хоть как-то противостоять преступникам, которые бывают вдвое сильнее меня. Войдя в тесное помещение, я увидела следующую картину. Одежда комком валяется на полу, подобие кровати расстелена и на нём лежит Орлов, на котором, извиваясь змеёй, скачет очередное блондинистое недоразумение, но уже с короткой стрижкой.       Услышав грохот, любовники тут же пришли в себя. Девка завизжала, соскочив с Орлова, и пыталась прикрыться простынёй, которую кое-как нашла в этом бардаке. Мой муж тоже подскочил на месте и больно ударился головой, упав с «кровати».       — Никита, это ещё кто?! Ты же говорил, что закрылся! — верещала ультразвуком блондинка.       — М-да, а я думала, что такие, как ты, следят за новостями шоу-бизнеса, — цокнула я, услышав девицу, что пару секунд назад буквально скакала на моём муже, бесстыдно постанывая. — Жена я его.       — Жена?! Ты же говорил, что ты не женат, а обручальное кольцо — подарок реквизиторов с прошлого проекта и вообще это бижутерия?! — вопила, как потерпевшая, блондинка и уже собиралась накинуться на Никиту с кулаками. Но я в одно движение подскочила к ней и, остановив, заломила ей руки. Нет, сука блондинистая, я сама хочу его убить. — Пусти меня, сучка! Пусти меня, я ему сейчас глаза выцарапаю!       — Хрен тебе, блондинистое недоразумение, — отозвалась я и сильнее надавила на руки разлучницы, отчего та заорала от боли. — Иначе я тебе сейчас обе руки одним движением шпильки сломаю.       Бросив взгляд на Орлова, который с наливающейся шишкой на лбу сейчас сидел и смотрел на меня испуганным взглядом своих серо-зелёных глаз, я рыкнула.       — Чё смотришь, хорёк ебливый?! — сверкнула я глазами. Хотя бы испугался он по-настоящему, а не как всё последнее время… — Или тебя голым в отдел везти?       — Ань… Аня, я… — попытался что-то сказать в своё оправдание муж, но сейчас я его слушать даже не хотела. Я его, в принципе, слушать, слышать и видеть после этой идиотской свадьбы не хотела.       — Захлопни своё лживое актёрское хлебало, сильвупле, и оденься наконец, — отозвалась я и, не желая оставаться в этом разврате и отпустив руки актрисы-проститутки, покинула вагончик. Никто из присутствующих не должен видеть, как меня душат слёзы обиды…

***

      Вот в такой кутерьме брака с Орловым, состоящей из работы следователем и преподаванием дисциплины «Оперативно-розыскная деятельность», бесконечных фотосессий, интервью и сопровождений на премьеры этого хорька ебливого, я проживала несколько месяцев. Как я ещё кукухой от такого не двинулась, не знаю…       Я с Никитой на людях улыбалась и старалась казаться счастливой женой актёра, но внутри у меня бушевал ураган. Я не могла мириться с его постоянными ссорами по поводу и без (больше, конечно, присутствовало второе), его изменами в пьяном и трезвом виде. Каждый раз после всего этого приходилось закрываться в ванной и отчаянно рыдать, заглушая всхлипы шумом льющейся воды из-под крана. И самое главное, что этот говнюк бородатый и с насадкой для швабры на башке вместо волос даже не извинился никогда после ссор. Не считал себя виноватым. Хотя бы одно в нашем браке было настоящим — его злость на меня.       Настал декабрь. Месяц волшебства, поскольку он пройдёт довольно быстро из-за предновогодней суеты. С делом об убийстве Алёны Севостьяновой было покончено довольно быстро, поскольку нас работала целая команда. Курсанты внесли огромный вклад в расследование, за что им огромное спасибо. И теперь можно было расслабиться и готовиться к сдаче отчётов и к Новому году. А мне ещё нужно было готовиться к своему Дню Рождения, который был сегодня, седьмого декабря.       Мне позвонили из отдела ребята, поздравили с тем, что я стала на один год ближе к пенсии. Следом за ними мои курсанты прислали мне в личку в мессенджер поздравительные открытки «С Днём Рождения!». Потом от родственников прилетело поздравление. И даже фанаты Орлова поздравили меня с моим днём, когда в его фан-сообществе во «Вконтакте» выложили пост с моей фотографией с очередной фотосессии Никиты, в которой пришлось и мне поучаствовать. Комментарии, на удивление, были в целом положительные. И когда разгорался спор о том, кто лучше с Орловым смотрится — я или Александровская, — то люди вставали на мою сторону и говорили, что Никита будет полным идиотом, если упустит меня. Сегодня поздравили все, но не было только одного поздравления. Никита уехал рано утром на очередные съёмки и даже пожопился прислать обычный букет цветов.       И вот, сидя одна в роскошной квартире в центре Москвы, я не знала, чем себя занять. Убиралась я недавно, от работы Чистов меня отстранил в честь моего Дня Рождения, новости читать не хочется, ибо там по-любому всплывёт статья об очередных похождениях моего мужа. В отличие от Орлова, я была верной женой, хотя могла поступать также, как и он. Вокруг меня теперь крутилось много актёров, и некоторые были намного красивее и обаятельнее этого хорька. Даже Дима Щепин, агент Никиты, был лучше своего шефа и относился ко мне намного лучше, чем сам актёр.       — Сука, что же мне так не везёт в жизни? — шмыгнула я носом, не выдержав очередных плохих мыслей. Нет, нельзя больше так жить. Нужно подавать на развод, пока я не чокнулась из-за Орлова и его выходок.       Я схватила телефон и, набрав номер Эли, стала ждать ответа. Я знала, что работа у девушки уже закончилась и она должна быть дома с мамой. Дел у неё никаких особо нет, но на звонок почему-то она не могла ответить. Поэтому, когда я повторно позвонила Эле, на звонок ответили, но в динамике смартфона послышались крики, звуки чего-то бьющегося и голос Димы.       — Да, Ань? — как-то испуганно ответил на звонок агент Никиты, пытаясь перекричать возгласы на фоне.       — Дима? А что происходит? Где Эля, моя сестра? — начала сыпать я парня вопросами, который сейчас говорил со мной по телефону.       — Так эта воинственная амазонка — твоя сестра? — удивился парень. — Слушай, приезжай скорее на площадку съёмочную, иначе твоя очаровательная сестра разнесёт здесь всё к чертям. Даже не спасёт то, что её папа продюсер сериала, и то, что ты в органах работаешь.       — Конечно, я приеду как можно скорее, — согласно кивнула я и, отключив звонок, побежала собираться туда, где сейчас была Эля и устраивала разнос.       Переодевшись в обычную футболку и утеплённые джинсы, я накинула на себя форменный бушлат с погонами майора, во внутреннем кармане которого было удостоверение и ключи от машины, и выскочила за дверь. Запрыгнув в свою машину, я попыталась прогреть её максимально быстро и тем же макаром направилась на съёмочную площадку очередного проекта Никиты.       Приехала я благо быстро и, покозыряв перед охраной удостоверением с последующими угрозами отправления в ближайшее отделение полиции за попытку чинить препятствие расследованию, прошла во внутрь. В павильоне все члены съёмочной стояли на ушах, наблюдая за тем, как летает пыль по площадке и слышатся женские визги.       — Эля, перестань! — кинулась я к Ковалевской и принялась оттаскивать её от другого оппонента драки. — Да отпусти ты эту гадость! Если ты её убьёшь, потом будет тяжело доказать, что это необходимая самооборона была!       — Да этот дебил бородатый тебе изменил, Ань! — тяжело дыша, выпалила дочь моего дяди. — С этой твариной Александровской!       Я, не отпуская сестру от себя, посмотрела на девушку, что находилась на полу. Взъерошенные длинные блондинистые волосы, часть из которых была вырвана сестрой в драке и теперь валялась на полу, расцарапанное лицо, разбитая нижняя губа, которая больше напоминала сосиску из-за ботокса и ударов Эли, и разводы от потёкшего макияжа. Как-то эта кикимора не походила сейчас на Александровскую, которая несколько месяцев назад поругалась с Никитой в кафе на глазах у всех присутствующих.       — Зачем ты на неё напала? — спросила я сестру после продолжительного молчания.       — Потому что эта сучка на твоего мужа полезла! Да и он совершенно не против был! — возмущённым тоном проговорила Эля. — Застала их в его гримёрке!       — А чего же ты других его подстилок за волосы не оттаскала? — усмехнулась я и тем самым призналась в других изменах своего неблаговерного. — И вообще, нахрен ты влезла, систр? Я всё равно завтра к твоей маме пойду, на развод подавать.       — Что?! — по павильону прокатилось оглушительное эхо.       — В смысле «других подстилок»? — прозвучал уже один голос Эли.       — В смысле «развод»? — ожил внезапно Никита. Да вы чё, вы посмотрите, кто голос подал! А я думала, что ты в моём присутствии только молчать умеешь!       — В самом что ни на есть здравом, ребята, — довольно спокойно отозвалась я, поскольку все крики шли вместе с моими слезами за всё последнее время проживания с Орловым. — Меня этот цирк с конями уже порядком подзаебал, мягко говоря. Вот сами посудите, господа киношники… Женятся по любви же, в основном?       — По любви, — согласился со мной какой-то молодой парень.       — Но есть браки по расчёту и те, что построены на идиотизме, — продолжила я. — Именно на последнем наш с Никитой брак и построен, на выведенном из равновесия мужском эго и идиотском желании отомстить бывшей за унизительные слова. Но скажите… Скажите мне, почему должны страдать невиновные люди?       Я перевела взгляд на своего мужа, который лишь молчал и испуганно таращился на меня. Чего смотришь? Страшно тебе и больно? Мне, знаешь ли, тоже больно за то, что ты своими изменами и полнейшим равнодушием втаптываешь меня в грязь.       — Скажи, почему? — вот тут уже, когда я оказалась перед лицом актёра, мой голос дрогнул и глаза предательски защипало солёной водой. Я думала, что я все слёзы выплакала, но похоже, что нет. — Что я тебе такого сделала, что ты обращаешься со мной, как с вещью? Скажи, Никит… Скажи, может я чего-то не понимаю в твоей жизни…       Но Никита, этот трусливый и ебливый хорёк, только стоял передо мной, бледный как полотно, и не мог выдавить из себя ни слова. Его серо-зелёные глаза, обычно полные самодовольства и отталкивающего холода, сейчас выражали лишь растерянность и что-то похожее на страх. Наверное, он впервые видел меня такой — озлобленной, но вместе с тем сломленной. Да, Никита, любуйся! Любуйся своей работой, это ты меня сломал! Я ждала, но ответа не было. Лишь только давящая на слух тишина съёмочной площадки и её работников, замерших в ожидании развязки.       — Все эти спектакли со мной на дорожках и интервью, фотосессии, которые только фанаткам твоим нужны, твоя холодность и полнейшее безразличие ко мне… Измены эти банальные и нелепые… Зачем?..       Мне пришлось шмыгнуть носом, поскольку рыдания уже заполняли горло и говорить становилось всё труднее с каждой секундой. Этот же бородатый чёрт, которого легко со шваброй перепутать, продолжал смотреть на меня и молчать. Да что ты молчишь, блять?! Скажи хоть что-нибудь!       — А у меня сегодня День Рождения, Никит… — продолжила я свой монолог, пытаясь проглотить ком, что встал в горле. — Я думала, что хотя бы сегодня ты не будешь говнюком по отношению ко мне. Как жаль, что я ошиблась… Как жаль, что я ошиблась сегодня и тогда, несколько месяцев назад, когда сказала тебе «да»…       Я отвернулась от Орлова, чувствуя, как чаша моего терпения наконец треснула и всё её содержимое вырвалось наружу. Не было смысла ждать ответа от человека, который так отчаянно избегал любого контакта со мной. Я взглянула на замерших вокруг людей — на испуганного Диму, на всё ещё пышущую гневом Элю, на опешивших членов съёмочной группы. Все они были свидетелями моего унижения, моего слома. Этот брак, начавшийся на волне взаимного раздражения и, как я теперь поняла, глубокого непонимания, стал настоящим адом. Быстро вытерев рукавом бушлата обжигающие слёзы, что оставляли на щеках мокрые дорожки, я глубоко вздохнула, чтобы немного успокоиться.       — Завтра я подаю на развод, — уже стала я заканчивать эту сцену. — Твоё дело просто явиться. Домой я сегодня не вернусь, а вещи свои я заберу через Диму.       И, выполнив команду «кругом», я направилась на выход, чувствуя некое облегчение на сердце. Я высказала Орлову всё, что хотела высказать за все месяцы этого адского существования в качестве жены актёра, что очень далека от мира российского шоу-бизнеса. Да, пускай при свидетелях. Да, пускай завтра все новостные каналы во всех источниках трубят о том, что Орлов разводится. Я избавилась от этого тяжёлого груза, и теперь меня в этом браке ничего держит.

***

      Вот говорят, что счастье за деньги не купишь… А у меня получилось! Заплатив госпошлину, необходимую для бракоразводного процесса через ЗАГС, я, конечно, стала беднее на пять тысяч рубасов, но зато счастливее в пять тысяч раз.       Разведясь с Орловым, я круто изменила свою жизнь. Собралась уволиться из отдела. Рапорт писала с тяжёлым сердцем, но я не могла находиться в месте, где на меня давили воспоминания о бывшем муже. Высшее начальство не одобрило такой мой шаг, но попросило меня отработать две недели, пока не найдут мне замену. А её не будет, поскольку кадры органов правопорядка не особо хотят пополняться. Параллельно же со службой я с головой ушла в преподавание в Академии МВД. Всё-таки в учебном заведении у меня было меньше воспоминаний о моём бывшем муже и его экстраординарных выходках.       — Поздравляю вас с разводом, Анна Андреевна, — заглянула ко мне после занятий подполковник Александровская Ирина Леонидова, заместитель Долгова по учебной части Академии МВД. Сколько я себя помню в рамках формы, столько эта злая тётя здесь и работает. И главное, на пенсию всё никак не свалит. — Я всегда считала, что этот Орлов Вам не пара. Слишком хорош для Вас.       — Зато вашей дочке он суперская пара, — парировала я её словесные удары. Теперь понятно, в кого Вероника такая мразь. Повезло же Орлову с тёщей…       Я, к сожалению или к счастью, в курсе, что Орлов снова собирается жениться. Да, опять. Как оказалось, его прикол с браком со мной сработал, и Вероника приревновала Орлова ко мне. И на тех съёмках, как мне рассказал потом Дима, агент Никиты, девица приползла просить прощения и разрешения вернуться обратно. И залезла она на него, чтобы разжалобить Орлова своим фирменным способом. Но ничего не получилось у неё благодаря появлению Эли и стойкости Никиты. И если первое меня никак не зацепило, то второе очень удивило.       Как мне рассказал сам Никита в своём рукописном письме, которое он отдал мне после развода, он поначалу хотел доказать Веронике, что мир не крутиться вокруг неё. И доказал, что, женясь на первой встречной, которой оказалась я, он может жить счастливо без своей бывшей. Вот и устроил этот цирк.       Первое время он вёл себя как последний мудила по отношению ко мне, не стал оправдываться в письме Никита. Но актёр таким способом пытался убедить себя, что я нужна только для мести бывшей и не больше. Пытался убедить себя, что он лучше всех во всём. Но на самом деле Никита просто боялся влюбиться в меня. Но это всё-таки случилось, поскольку от судьбы всё равно не убежишь. И он готов при каждой нашей встрече вымаливать у меня прощение за своё поведение. Готов даже на коленях стоять, лишь бы я дала ему шанс исправиться. И, как ни странно, я верила Никите. Чутьё подсказывало, что нужно ему верить. И я дала ему шанс на исправление. Мы с Никитой попытались сделать то, что не выполнили перед свадьбой и вообще в период брака — подружиться и узнать друг друга.       — Привет, — услышала я голос Никиты, когда я выходила из здания Академии после окончания занятий.       Обернувшись на звук, я увидела своего бывшего мужа, закутанного в зимнюю одежду и прислонившегося к высокой колонне крыльца учебного заведения, с пышным букетом белоснежных лилий без упаковки, перевязанных лишь лентой в тон цветам. Неужели для меня цветы? У меня ещё прошлые букеты не завяли. Я на покупке ваз для них разорюсь.       — Это тебе, — смущаясь, как первокурсник, произнёс Никита и протянул мне букет.       — Спасибо, — поблагодарила я и приняла цветы. — Под окнами будущей тёщи даришь букеты бывшей жене. Не боишься, что она тебя прибьёт?       — Ну, у меня бывшая жена мент — поможет защитить честь и достоинство гражданина, — отозвался с улыбкой Орлов, а я засмеялась в ответ на его слова.       — Ладно, бывший муж, пойдём, пока дракон в виде подполковника Александровской не испепелил тебя своим огнём, — перевела я тему разговора. Орлов взял меня за руку, и мы вдвоём пошли в сторону ближайшего кафе.       Мы переступили порог уютного кафе, где обычно собираются студенты Академии МВД и где мы с Никитой впервые встретились, и где я согласилась на его авантюру с этим дурацким браком. Приглушённый свет, аромат кофе и тихая музыка создавали атмосферу, в которой было легко дышать. Никита, улыбаясь, усадил меня за столик у окна, откуда открывался вид на заснеженную улицу. Он говорил о том, как изменилось его понимание любви и отношений, как он сожалеет о том, что вёл себя как дебил по отношению ко мне, когда он должен был меня поддерживать, а не топить. Его слова звучали искренне, и я видела в его глазах искреннее раскаяние, а не прежнее самодовольство. Никита впервые был искренен со мной за всё то время, что мы провели вместе. И это не могло не радовать.       — Как у тебя дела на работе? — поинтересовался моей работой Орлов. — Ну, я имею в виду в отделе.       — Увольняться я собираюсь, — призналась я. — Уже рапорт начальству подала. Дали две недели на раздумье.       — Как?.. Как «увольняешься»?!.. — я заметила, как в голосе Никиты проскочили нотки удивления и грусти. — А куда же ты пойдёшь после увольнения из органов?       — Не бойся, не пропаду, — ответила я. — Может, немного поработаю в Академии, а потом в частный сыск подамся. Хороший юрист везде нужен.       — Может, ты не будешь торопиться? — поинтересовался мужчина, осторожно накрыв своей ладонью мою руку.       — Нет, Никит, мне нужно уйти, — отрицательно помотала я головой в знак ответа. — Слишком много грязи из-за нашего брака на том, что я раньше очень любила.       Я сейчас себя просто без ножа резала. Я говорила эти ядовитые слова об уходе, а сердце моё сжималось. Я и сама не хочу уходить, поскольку, несмотря на пережитый ад длиной в несколько месяцев брака с Орловым, я не могу оставить Никиту на растерзание его бывшей, а сейчас уже будущей, невесты. Ирина Леонидовна его живьём сожрёт и не подавится. Да! Да-да! Да, я влюбилась в Никиту, признаю! И бросить его одного означает быть хладнокровной мразью.       — Я не прошу тебя, чтобы ты забывала всё то, что я натворил… Я не прошу тебя забыть всё это и вернуться ко мне, — начал своё признание Никита, уже взяв мои руки в свои и переплетя наши пальцы. — Я просто хочу, чтобы ты знала… Я спокоен, когда знаю, что ты где-то рядом…       — Орлов, это ты мне так в любви признаёшься? — с лёгкой улыбкой спросила я, догадавшись, что хотел сказать этими словами мой бывший муж.       — Да, — признался актёр и тут же покраснел до кончиков ушей. — Я понимаю, что это звучит как дешёвая мелодрама, в которых я снимался в начале своей карьеры, но это правда. Правда, которую я чувствую…       — Но у тебя завтра свадьба с Вероникой, — напомнила я ему. — Теперь она тебя не отпустит от себя.       — Да, но сегодня я не хочу думать об этом, — кивнул Орлов, и я увидела, как взгляд его серо-зелёных глаз изменился — в нём появились искорки интереса.       Я поняла, к чему клонит сейчас Никита. Слишком мы прикипели друг к другу за всё это время после развода, чтобы понимать друг друга с полуслова. Да и я, если честно, не хочу отпускать Никиту к этой сучке Веронике. Я тут, понимаешь, Орлова от её словесных помоев отмыла-почистила, а она себе готовенькое забрать решила. Непорядок!       — Ты не хочешь этой свадьбы? — спросила я, когда мы с Никитой покинули кафе и он решил проводить меня до дома.       — Нет, не хочу, — честно ответил Орлов, дойдя со мной до моей квартиры. — У меня уже есть жена, которую я ценю и уважаю. Пускай и бывшая.       И только я хотела что-то сказать, как Никита прижал меня к себе и поцеловал. Я сначала опешила от такого порыва своего бывшего мужа, поскольку, пока мы были вместе, актёр испытывал ко мне только холодное безразличие. Но сейчас… Сейчас всё изменилось.       Мне ничего не оставалось, как ответить на поцелуй бывшего мужа. Его борода приятно щекотала кожу, хотя я всегда считала, что она колется и царапает. Я даже улыбнулась сквозь поцелуй. В принципе, я тоже не хочу этой его свадьбы с Александровской. Наш нелепый брак хотя бы показал, что только потеряв то, что дорого, мы учимся ценить это по-настоящему. И у меня есть некий план, как помочь Никите избежать завтрашнего цирка.

***

      Сегодня мой последний день работы в органах, после чего я могу быть свободна как ветер. Но у меня есть одно незаконченное дело, из-за которого я решила довольно эффектно уйти со службы.       Вместе с Чистовым и Захаронком я сумела раздобыть постановление суда об аресте Орлова с предъявлением обвинения за незаконное хранение и распространение наркотических средств в особо крупном размере. Статья среди такого слоя общества, как шоу-бизнес, довольно распространённая, чем то же мошенничество. В общем, получив это постановление, пускай и несоответствующее действительности, я попросила у начальства наш отряд СОБРа, предварительно просветив его, для чего вся такая кутерьма. Я понимала, что за такое меня точно попрут из органов даже без моего желания. Но чего не сделаешь ради любви?       И вот, одетая в свою полевую форму сотрудника МВД вместе с отрядом вооружённых до зубов мужиков, я приехала на микроавтобусе к ЗАГСу, где работает тётя Света. Она же сегодня и должна расписать Никиту и Веронику. Остановившись рядом с ЗАГСом, я с парнями выскочила из автобуса и бегом направилась в сторону крыльца Дворца Бракосочетания.       — Если кто-то против этого брака, пусть скажет се… — начала говорить свою речь тётя Света, как я прервала её своим появлением и отряда СОБРа.       — Всем оставаться на своих местах! — начали вопить парни, ворвавшись в зал бракосочетания.       — Мордой в пол! — заорал командир отряда и уложил Никиту лицом в пол.       — Что здесь происходит? — завопили в один голос Вероника и её змея-мать.       — Парни, я ничего не делал! Честно! — довольно громко выдал Никита, отчего его опять приложили головой об пол.       — Не дёргайся, а то решето из тебя сделаю! — выдал тот парень из СОБРа, что держал моего бывшего мужа за руки сзади.       — Орлов Никита Юрьевич, вы арестованы по обвинению за незаконное хранение и распространение наркотических средств в особо крупном размере, — начала говорить я, когда подошла к Никите.       — Что?! Какие наркотики?! — включила свой ультразвук Вероника и тут же хотела броситься к Орлову, как её поймали двое парней из отряда.       — Гражданка Александровская, будете препятствовать аресту, отправитесь следом за своим женишком по обвинению в учинении препятствий ведению следственно-оперативных действий при задержании, — сверкнула я зло глазами в сторону актрисы.       — Майор Погодина, немедленно прекратите этот цирк! — влезла в этот спектакль со своей репликой Ирина Леонидовна. Теперь я ещё больше убедилась в том, в кого Вероника такая противная.       — Прошу ознакомиться с постановлением суда, — я подошла к женщине и показала ей постановление. Конечно, это «липовый» документ, но составлен он так, что не подкопаешься. Потому что я знаю подполковника Александровскую — она может придраться ко всему.       — Мама, что там?.. — испуганно пискнула Вероника, и только лежащий лицом в пол Орлов едва сдерживался, чтобы не заржать в голос. Он, похоже, понял, что я пришла его спасать таким образом.       — Это совершенно немыслимо! — начала возмущаться Ирина Леонидовна. — Погодина, вы же должны понимать, что это полный бред?       — Хотите обжаловать постановление суда на арест? — подняла я брови вверх. — Попробуйте, только вот срок обжалования истёк, пока мы говорили с вами. Парни, в отдел арестованного!       Как по команде ребята, держащие Никиту на мушке своих «Валов», подняли актёра, будто он ничего не весил. Честно, было такое ощущение, поскольку в нашем отряде СОБРа парни напоминают шкафы. По крайней мере, для меня с моим ростом. Подняв Никиту с пола, бойцы повели его на выход, перед которым любопытная толпа довольно расступилась в стороны. Даже верхнюю одежду его не взяли! И я последовала за парнями, оставляя невесту и гостей в огромном шоке. И одна только тётя Света, зная о мотивах этого спектакля с задержанием, с улыбкой проводила меня.       Оказавшись на улице, парни запихнули Орлова в микроавтобус, забрались сами и помогли забраться мне. Водитель сразу же дал по газам, и машина рванула в сторону отдела. Я слышала, как на автомагистрали города сигналили другие машины, а ещё я слышала дикий ржач Орлова и парней из СОБРа.       — Да, Анна Андреевна, ну вы даёте! — хохотали бойцы. — Надо же придумать такое — липовый арест, чтобы расстроить свадьбу любимого человека.       — Да-да, шикарная идея! — поддакнул ещё кто-то из отряда. — Даже мне такое в голову не пришло бы!       — Товарищ майор, — обратился ко мне водитель довольно громко, пытаясь перекричать гомон голосов в основной части автобуса. Отряд и Никита резко замолчали и посмотрели на водительское сидение. — Только благодаря вам я понял, что людей можно спасать не только отправлением преступников за решётку, но и другими способами. Например, как сегодня. Может, не будете уходить со службы?       — Согласен, — влез в разговор Никита, который наконец отсмеялся и теперь с улыбкой коснулся моей руки, поскольку сидел рядом со мной. — Я знаю, что служба в полиции — дело всей твоей жизни. И я знаю, что довольно много раз портил твою репутацию… Ну дурак был, не ценил того, что имел. Я понимаю, как важна для тебя работа в органах, и перечёркивать всё из-за меня не стоит. Не уходи, пожалуйста…       — Согласен с арестантом, — пробасил очередной боец из нашего СОБРа. — Мне очень понравилось работать с Вами, товарищ майор, и будет очень жаль, если Вы личный состав Вашего отделения потеряет ещё одного ценного сотрудника.       — Да я уже и сама подумываю над тем, чтобы остаться, — вздохнув, начала я. — К тому же, кто ещё, кроме вас всех, меня вытерпит.       Все засмеялись, и даже я не смогла сдержать улыбку. Где ещё, кроме полиции и Академии МВД, я смогу показывать такие выкрутасы? Никита крепче сжал мою руку, его серо-зелёные глаза сияли теплом, которого я так ждала в нашем браке, но так и не смогла увидеть, поскольку оба мы были идиотами и никто из нас не хотел уступать друг другу.       Приехав к отделу, нас вышли встречать все сотрудники. Все, в основном, поздравляли с удачной операцией по вызволению Орлова из брачных тисков, поскольку некоторые долго сомневались, что у меня получится осуществить свой план. Даже сам Переверзев до последнего не верил, что я смогу провернуть такой фокус. Он-то первый и вышел нас встречать.       — Честно, Аня, до последнего не верил, что у тебя всё получится, — произнёс старший по званию офицер, когда мы все выбрались из микроавтобуса и я сняла с Никиты наручники. — Но ты в очередной раз доказала, что для тебя нет ничего невозможного. У тебя даже получилось расстроить свадьбу дочки подполковника Александровской.       — С этой семейкой у меня старые счёты, — улыбнулась я. — Поэтому я никак не могла оставить бывшего мужа в беде.       — Ой, прям там бывший, — отмахнулся начальник. — Я вижу, какие искры летают между вами, а значит, ничего не закончено. Ты точно решила уходить из органов, дочка? Ты хорошо подумала?       — Я останусь, Василий Егорович, — ответила я, смотря на друга своего покойного отца. — Я подумала, что не стоит бросать дело всей своей жизни из-за какого-то придурка.       — Эй, а вот сейчас было обидно! — услышав мои слова, обиженно насупился Орлов. Но обиженность была какая-то наигранная. — Я же всё-таки люблю тебя.       — А почему не женишься тогда, а, паршивец? — посмотрел на Никиту Переверзев.       — Тётя Света чокнется просто, если снова увидит нас с Никитой, — отозвалась я. — Она после прошлого раза ещё не отошла.       — Ой, перестань, — махнул рукой Орлов, а затем обнял меня. — Я уверен, что мы с тобой не первая пара молодожёнов, у которой свадьба и развод как семь пятниц на неделе. Переживёт. А, и ещё, когда снова поженимся, ты возьмёшь себе мою фамилию.       — А ты не охренел ли, Орлов? — удивилась я таким предъявам Никиты.       — Охренел, насколько сильно я люблю тебя, — ответил он с улыбкой до ушей, а затем на глазах у всего отдела поцеловал меня в губы, крепко прижав к себе.       Пришлось ответить на такое проявление чувств мужчины, поскольку перед толпой неудобно. Обняв его за шею, я ответила на поцелуй, который теперь отличался от тех, что были раньше. Точнее, которых вообще не было за период нашего с Орловым брака. Они почему-то разнообразным шалавам доставались по типу Александровской, а не мне!       Я слышала, как сотрудники отдела, наблюдавшие эту сцену, одобрительно гудели. В серо-зелёных глазах Никиты сияла теперь уже неподдельная нежность, а улыбка не сходила с его лица. Он снова притянул меня к себе, и я почувствовала, как моё сердце бьётся в унисон с его. Этот поцелуй был другим — полным нежности, страсти и обещания. Обещания чего-то нового, лучше того, чего нам так не хватало в нашем идиотском браке по принципу.       — Погодина, даю на подготовку к свадьбе пару месяцев, — дал распоряжение Василий Егорович. — Чтобы без штампа в паспорте и новой фамилии в отдел не смела возвращаться.       — Не волнуйтесь, Василий Егорович. Всё будет в лучшем виде, — заверил Переверзева Никита, не отпуская меня из своих объятий. — Я лично проконтролирую, чтобы Ане выдали паспорт на фамилию «Орлова».       — На свадьбу не забудь пригласить, артист, — усмехнулся офицер. — Всё-таки весь отдел участвовал в становлении вашего семейного счастья.       И все сотрудники засмеялись с реплики начальника. Даже Никита усмехнулся по-доброму на такое заявление, обнимая меня. Теперь перед нами открывалась новая страница, наполненная надеждой и осознанием того, насколько ценным становится те моменты и люди, которых ты раньше в упор не замечал. Весь этот цирк, устроенный сначала Никитой, а потом мной, хоть и был безрассудным, но позволил нам обоим понять, что мы потеряли из-за своих обид и гордости. Я видела, как изменился взгляд Никиты, как в его глазах зажглось то тепло, которого мне так не хватало в нашем первоначальном браке. Теперь мы оба поняли, как мы важны друг для друга. Правда, это долго до нас доходило, но, слава богу, дошло…