Там, где запускали змея

В час, когда уже фонари горят, а  в окнах еще темно, город становится похож на заброшенную сцену. Вот домик: невысокий, на прикидку этажа три-четыре, стены, когда то покрашенные нежно-голубым уже давно выцвели и выглядят обшарпанными. Капля дождя упала, стукнувшись об асфальт: неровный, с ямками; а ведь помнится, как ребята веселились и учились кататься на велосипеде чьих то родителей: это ведь была большая редкость. Смех раньше постоянно присутствовал и заражал взрослых, приглядывающих за маленькими детьми или просто прохожих, и не было ни дня без улыбки - казалось, волшебное место.  Но сейчас, сейчас все изменилось. Не было больше ярких детских площадок, болтовни ребятни под окнами, не царила сея веселая и подбадривающая атмосфера. Город постепенно исчезал так же, как и искренняя детская дружба: дети разъехались по разным городам после окончания школы, и лишь единицы продолжали общаться.  На месте скамейки валялись деревянные обломки, уже начавшие гнить в сырой земле после постоянных дождей пригорода северной столицы. Неподалеку лежало зарытое в песочнице ведерко - вернее, его правая часть и дно: видимо, кто то оставил свои игрушки и так и не забрал. А рядом лежали куски чего-то, смутно напоминающего ткань - это был воздушный змей, смастеренный этими же детьми. Его всегда запускали в небо в ветреную погоду, это была особенная традиция, существующая только в этом городе, именно в таком виде - а если в день случался праздник, то ребятня надевала костюмы и притворялась героями из книг или фильмов. Город пустовал. Не было ни того веселья, ни тех людей: будто абсолютно другая вселенная, никак не связанная, полная противоположность, словно географический антипод. Казалось бы, забытое местечко, да в наше время - неужели не нашлось ему применения? Для этих улиц, прямо пронизанных запахом счастья и радости, для домиков, некогда выкрашенных яркой краской, для газонов и садов, украшающих и природу. Для этого города, «счастливого», как его называли сами местные, города, который отличался от остальных, который не боялся самовыражаться.  Но не нашлось, и исчез он так же, как и появился: самым загадочным образом, да не вспоминал про него никто, и не будет.