Нарасхват

      — Тачибана красивый фембойчик, — сказал Ики внезапно, выдернув Дэниелса из раздумий.       Он, некогда находившийся в полулежачем положении в кресле, аж вздрогнул со стаканом пива в руке.       — Фем-кто? — переспросил Дэниелс, взболтнув пиво в бокале. — Девушка-парень? Это как?       — Это шутка, — ухмыльнулся Ики.       Шутка или нет — Джеймса несколько беспокоило, что Тачибану, с которым он в тайне строит отношения, подстёбывает Тэру. Наглый Ики то скажет, что Тачибана ростом с гнома, то ткнёт ему в макушку, посмеявшись над стрижкой-горшком, то ещё что-то. А ведь это Джеймс стрижёт Тачибану. Ровно работает лезвиями ножниц, осторожно придерживая края кастрюльки, потому что Тачибане нравится его милый вид в зеркале. И, по правде… (Трагичная пауза). Джеймсу образ Тачибаны тоже очень нравится.       В их отношениях всё — или почти всё — шло гладко. Джеймс работал на стройке, Тачибана подрабатывал подручным в одной шиномонтажке. Они виделись дважды в неделю. Один раз в среду, после работы и один раз в субботу, тоже после работы. Джеймс коротал вечера с Тачибаной в обнимку. Правда, отношения приходилось утаивать от родных. У Брауна семья консервативна, а у Тачибаны — и вовсе гомофобна.       В одну из суббот Тачибана пришёл к Джеймсу в гости, постукивая тонкими пальцами по косяку двери.       — Джим? А я тут! — прозвучал его весёлый голос.       Джеймс сразу же вытер руки, испачканные оружейным маслом. Выбросил старый платок в мусорное ведро и улыбнулся Тачибане, прищурив взгляд.       — Иди сюда, Тачибана.       Тачибана радостно уткнулся в грудь своему большому парню, вдыхая запах техасского леса. Дэниелс — он мужественный, забавный и всегда защищает. И Тачибана искренне обожал каждую их встречу. Однако было в их отношениях одно «но»…       Первое. Дэниелс испытывает ревность, когда видит Тачибану с Ики, часто заезжающим в шиномонтажку на своей развалине, или с боссом рука об руку.       Второе. Дэниелса беспокоил факт некого застоя в их отношениях. Он по-прежнему был готов перевернуть мир ради Тачибаны, был готов меняться в лучшую сторону, готов поддерживать его во всём, всегда и везде… Но почему у них всё ещё не было секса?       Они вместе официально уже почти полгода. Они никогда не ссорятся. Тачибана каждый день пишет ему глупые сообщения с сердечками. Они даже пару раз заводили разговор о судьбе. А в постель они ложились эти самые два раза в неделю, как святые. Целовали друг друга в губы долгим чмоком, а потом отворачивались к стенке.       Как можно понять, эти два «но» переплетаются между собой. Джеймс ищет подвох в себе, когда дело касается отсутствия физической близости между ними. Ему постоянно кажется — а если он ему наскучил? А если другой парень кажется Тачибане «безопаснее» в этом самом плане?       Нет-нет, бред.       В эту субботу точно всё изменится. Точно.       Тачибана явился к нему в лесной домик, добротно сколоченный из брёвен и досок, в семь вечера. На нём была вязаная зелёная кофта, короткая, задирающаяся вверх при подъёме на цыпочки. На нём были старомодные укороченные джинсы линялого синего цвета и чертовски смешные квадратные очки.       Джеймс подолгу смотрел на Тачибану перед собой, не решаясь поцеловать этого очаровательного парня в ответ. Вздохнув, он слегка наклонился вниз, и Тачибана чмокнул его в уголок губ.       — Джеймс, я скачал фильм на диск. Давай посмотрим? Правда, там сюжет тяжеловатый… — пролепетал Тачибана, хлопая ресницами, — но это же ничего, да?       — Нет. Это ничего, — Дэниелс потрепал его по голове. — Что за фильм?       — «Реквием по мечте»! — сказал он гордо.       — Ого. И вправду тяжеловат.       — Ой, только не говори, что смотрел?       — Смотрел. Лет… пять назад, чтобы не соврать. Считается?       — Если ты не помнишь оттуда ничего, то посмотрим вместе. А если он ещё свеж в твоей памяти… в принципе, можно и что-то из репертуара Джима Керри пересмотреть.       — Почему ты так любишь американские комедии, Тачибана? — покачал головой Джеймс, улыбаясь.       — Потому что ты сам у меня, почти как американская комедия!       Американская комедия.       Ну и ну. А Джеймс думал, он скорее психологический триллер с элементами любовной драмы. Снятый для аудитории слегка помладше.       Тачибана хозяйничал у Джеймса на кухне, словно у себя дома. Оперевшись о дверной косяк, Браун наблюдал за ним и чувствовал, как нежность вперемешку с желанием растут в нём всё больше и больше.       — Тачибана… — вздохнул он.       Тачибана как раз закончил с попкорном и пепси. Джеймса умиляла аккуратность Тачибаны в мелочах. То, как он добавлял дольки лимона и идеально круглые кусочки льда в газировку, было бесценно.       Вскоре они вместе устроились на диване. Фильм оказался действительно тяжеловат для интимного вечера. Джеймс смотрел не на экран — на мягкий профиль Тачибаны, жевавшего хрустящий попкорн.       Джеймс, зевнув, как бы невзначай закинул свою руку ему за плечи. Тачибана на его жест хихикнул. Порозовел. Прильнул ещё ближе.       Они стукнулись стаканами с пепси.       Пузырьки приятно щипали нос. Ровная чёлка Тачибаны щекотала шею Джеймса, который плевать хотел на фильм про судьбу несчастных наркоманов из фильма.       Джеймс кратко поцеловал Тачибану в макушку.       Боже. Как жаль, что из них двоих страдает сейчас только Джеймс.       После такого прекрасно-ужасного фильма никто не захочет заниматься сексом. Ещё и в первый раз в жизни.       Дэниелс чувствовал себя скованным из-за комплексов, потому что хотел бы быть первым в жизни Тачибаны. Первым и последним. Никаких крутых накачанных боссов из шиномонтажки, никаких клёвых клиентов, никаких Ики Тэру на ссаных Ямахах. Только он.       И он… очень себя сдерживает каждую среду и субботу, чтобы не допустить ошибку.       С Тачибаной нельзя торопиться. Нельзя силком или спонтанно. Надо, чтобы они сами пришло к постели без всяких договорённостей. Как по маслу.       — Тачибана, — шепнул Джеймсу ему на ухо, — я…       — Мне не нравится этот фильм, — Тачибана нахмурил брови, обнял одну руку Джеймса. — Ох. Прости, ты что-то хотел сказать?       — Нет, — резко мотнул головой тот. — Давай тогда посмотрим что-то другое. Или займёмся чем-нибудь незапарным. Хочешь, в карты сыграем?       — Хм-м-м…       — Или… — Джеймс пожал плечами, ещё на что-то надеясь, — можем просто полежать вместе. На диване.       — Джеймс…       — Или…       — Джеймс, послушай.       — Что?       — Тебе что, совсем не хочется?       Джеймс туповато моргнул, глядя на Тачибану в упор.       — Не хочется? — повторил он медлительно. — Кого? Тебя?       — Да, меня, — Тачибана скрестил руки на груди, краснея. — Мы уже более шести месяцев вместе… Неужели… неужели я так и умру девственником?       — Погоди… Ты сейчас серьёзно?       — Милый, — Тачибана взял лицо Дэниелса в свои ладони. — Посмотри на меня.       — Смотрю.       — Я люблю тебя, — сказал он, заглядывая Джеймсу в глаза. — Очень.       — Я знаю и… я тоже тебя люблю.       — И я хочу тебя уже давно.       Джеймс, выпуская из груди всю тяжесть и какую-то часть комплексов, выдохнул.       — Читаешь мои мысли, — произнёс он негромко.       Они посидели так ещё немного, в попытках унять дыхание.       А потом у них произошла спальня.       Джеймс бережно уложил Тачибану на спину, ближе к изголовью кровати, и начал целовать его веки, лоб, нос, губы, спускаясь ниже и ниже. Пока Тачибана не остановил его робким кивком головы.       «Готов».       Джеймс кивнул ему в ответ.       Он готовился. Он просмотрел матчасть. Вернее, поспрашивал у Санаэ, как облегчить первый раз парню, которым сильно дорожит. А Санаэ выдал очевидное: доверие, близость, вопросы, поверхностные знания анатомии.       Джеймс подложил под бёдра Тачибаны подушку после того, как стянул с его ног джинсы вместе с нижним бельём. Вид его обнажённого низа заставил Джеймса задержать дыхание и прикрыть веки.       Надо успокоиться. Волнение с его стороны может только насторожить Тачибану.       — Всё ещё хочешь? — Джеймс даже не успел спросить, а Тачибана уже кивал и обнимал — руками, ногами.       Джеймс согрел смазку между пальцами, приблизил пальцы ко входу, и Тачибана издал сиплый выдох.       — Ты молодец… — похвалил он, целуя его губы, щёки, нос. — Я… так рад, что мы можем быть ещё ближе.       Слова, сказанные Джеймсом на полувыдохе, подействовали на Тачибану магически. Маленькая похвала сделала так, что Тачибана расслабил низ. Кольцо мышц пульсировало, но не выталкивало, как в самом начале. А когда сопротивление было преодолено, пальцы даже начало мягко затягивать внутрь.       Джеймс не удержался — углубил их поцелуй, не забывая ласкать Тачибану изнутри.       Длинные ресницы Тачибаны щекотали его лицо. Джеймс работал пальцами волнообразно, чувствовал его реакцию, слушал его сладкие выдохи и нажимал чуть сильнее. И губами, и пальцами.       Вскоре Тачибана совсем размяк. Говорил обрывками фраз. Ноги раздвинуты, влажный от смазки вход разработан, глаза блестят глянцем из-за слишком больших для него эмоций.       Джеймс терпеливо смазывал свой член, но перед тем, как войти, дал Тачибане самому ощутить его размер ладонью.       — Справишься? Правда хочешь? Не боишься? — интересовался он без напора, мешая вопросы с: — Я тебя люблю. Обещаю, я остановлюсь, если тебе будет некомфортно. Ты такой красивый.       Тачибана таял от хороших слов. Его ладони сами развели ягодицы в стороны, обнажая готовый вход, сжимающийся и разжимающийся в ритм его сбитому дыханию.       Джеймс навис над ним. Позволил Тачибане подготовиться. Позволил ему обвить руками шею, щекой упереться в ему в губы.       И кровать под ними размеренно заскрипела.       Чувство заполненности.       Тачибана царапал его загорелую спину ногтями, оставляя розовые полосы. Срывался на хнычущие стоны вперемешку с жарким, не имеющим смысла шёпотом.       Получал в ответ хорошие слова. Щадящие слова. И кровать продолжала скрипеть, а простыни — мокнуть.       Их пальцы переплелись. Крепкая грудь Джеймса скользила по его груди. Цепочка с военным жетоном звенела перед носом Тачибаны, качаясь, как маятник, еле удерживая его в этом мире чувственности и первой страсти.       Тачибана запрокинул голову назад, стиснув зубы вместе. Так глубоко. Так точно. Остро — в самом сладком месте, куда Джеймс бьёт так хорошо, что аж всё внутри ноет и трепещет.       Голова Тачибаны моталась по наволочкам. Он кончил, не касаясь себя. От его действий, слов, взгляда, жетона на шее, жадных ладоней на талии. А Джеймс излился следом. Мощно протолкнулся на максимальную глубину и замер. Он замедлил серию финальных толчков, чувствуя, как Тачибана тепло обволакивает, пульсирует, любит.       Они оба были в ловушке друг у друга. Дыхание потерялось, волосы спутались, губы опухли.       Прижавшись друг к другу, они приступили ко второму раунду, не разъединяясь.       Джеймс был уверен на все сто процентов, что Тачибана попросит добавки и в следующую среду, и в следующую субботу. Обязательно. И это будет взаимно. Ну а потом их отношения перерастут в нечто более глубокое и крепкое, чем только «дважды в неделю».