Игра на двоих — Two Can Play

Две недели спустя Гермиона сидела в одиночестве за столом Гриффиндора. Этим утром должен был состояться матч по квиддичу между Слизерином и Когтевраном, и, хотя её друзья не участвовали в нем, вся компания решила пойти посмотреть игру и заодно разузнать, на что способны другие команды. Она же предпочла поздний завтрак и возможность немного почитать. Поскольку большая часть школы отправилась на поле, в Большом зале было немноголюдно. Лишь несколько пуффендуйцев да пара гриффиндорцев с младшего курса. Гермиону это нисколько не волновало — она была слишком поглощена миром Вестероса, чтобы обращать на что-то внимание. Она перелистывала страницы как безумная, захваченная перипетиями сюжета, и как раз добралась до момента, где Неду открывается тайна королевы, как вдруг кто-то мягко коснулся её плеча. С легким раздражением от того, что её отвлекли, она бросила взгляд на источник и почувствовала, как глаза её расширяются. Собственной персоны, с рюкзаком, набитым книгами и пергаментом, и чернильной кляксой на переносице, стоял тот, кого она меньше всего ожидала здесь увидеть. — Кристофер. Мальчик с Когтеврана посмотрел на неё, слабо улыбнувшись. — Прости, не хотел тебя напугать. — О, что ты, — улыбнулась Гермиона. — Я и так слишком много времени провела, уткнувшись в эту книгу, — сказала она, приподнимая свой экземпляр «Игры престолов». — В общем, — её взгляд скользнул по нему. — Удивлена, что ты не смотришь матч. Когтевран против Слизерина, ведь так? Он кивнул. — Не большой фанат квиддича? Он закусил губу. — Нет, я люблю квиддич. Просто, э-э… Не уверен, что капитан команды соперников хочет видеть меня там, учитывая, что я расстался с ним в прошлом месяце. — А, ну… — Гермиона понимающе кивнула, прежде чем до неё дошло. — Погоди-ка. — Она на мгновение мотнула головой, опешив. — Это значит… Маркус Флинт… и… правда? Кристофер оглядел Большой зал, убеждаясь, что никто не подслушивает, и лишь потом посмотрел на старосту. — Правда. — Но он же такой… — Её лицо исказила гримаса. — …неприятный. Парень пожал плечами. — Это защитный механизм, — объяснил он. — У него не лучшая ситуация дома. Ну конечно, подумала она. Многие задиры тоже жертвы. — В общем, — Кристофер прочистил горло и кивнул на дверь. — Мне, пожалуй, пора. Если я не верну эти книги до полудня, мадам Пинс убьет меня в мгновение ока. Гермиона рассмеялась. — Есть у неё такой талант. — Можешь пойти со мной, — предложил он. — Если ты, конечно, не слишком занята. — Эм… — Её внимание переключилось на двери. Она понятия не имела, когда друзья вернутся с поля, так как матч по квиддичу мог длиться от минуты до целой недели и дольше. Всё зависело от того, когда поймают снитч. — Знаешь что? Пойдем. Не раздумывая больше ни минуты, волшебница собрала свои книги и последовала за Кристофером из Большого зала. Как только они добрались до движущейся лестницы, он прислонился спиной к перилам, нарушая неловкое молчание. — К слову о неприятных людях, — начал он. — Я слышал кое-какие любопытные слухи о тебе и одном определённом слизеринце. Гермиона убрала прядь волос за ухо. Она чувствовала, что эта тема всплывет рано или поздно. Поскольку их последний разговор с Кристофером касался как раз одного определённого слизеринца, допрос был лишь вопросом времени. Большинство в школе уже поняли, что в их последней ссоре на Магловедении было слишком много страсти. Это было очевидно настолько, что даже Рон спросил её об этом тогда, на мосту. Кошмар. Если уж он заметил, она не сомневалась, что Кристофер тоже все понял. Проницательности Когтеврану не занимать. — Можешь не говорить об этом, — предложил он, заметив смятение в её глазах. — Если я что-то и знаю о слизеринцах, так это то, что они мастера посылать двойные послания. Она фыркнула. — Мягко сказано. — А как бы сказала ты? — Не знаю, — пожала она плечами. — …но там точно было бы несколько ругательств. Кристофер рассмеялся. — Значит, мы избегаем матча по квиддичу по схожим причинам. Гермиона кивнула. К её удаче, Кристофер, казалось, нисколько не был шокирован её ситуацией с Малфоем. Это логично. В конце концов, если он достаточно непредвзят, чтобы смотреть сквозь пальцы на выходки такого парня, как Маркус Флинт, и встречаться с ним, то Малфой — не проблема. Ей тут же стало интересно, был ли Маркус той самой «тайной парой», которую Кристофер брал на день рождения Дафны, но спрашивать она не стала. Не её дело. Хотя… подозревала, что Маркус не был тем тайным спутником, иначе Малфой наверняка упомянул бы об этом, когда она наехала на него в ванной старост. Мерлин, кажется, это было целую вечность назад, но на самом деле всего пару месяцев… И за эти два месяца столько всего произошло. Блейз. Танцы. Индийский дворец. Аскот. Ожерелье. Снитч. Делюминатор. Тайные встречи. Астория. Рон. Астория и Рон. Трибуны для квиддича. Признания. Губы. Кожа. Жар… Она сглотнула, следуя за Кристофером в другой конец библиотеки, где он опустил свои книги в коробку возврата. После этого он провел её к ближайшему учебному столу, и они сели. К счастью, рядом был камин. Только тогда она поняла, как сильно замерзла, и как приятно снова чувствовать тепло. — Ты в порядке? — спросил Кристофер. Гермиона посмотрела на него, рассеянно моргая. — Эм… Да, все хорошо. Просто немного устала. В его глазах мелькнул понимающий блеск. К счастью, их прервали с другого конца справочного отдела. Оба повернули головы и увидели высокую темноволосую ведьму в форме Слизерина и запрещенных туфлях на высоком каблуке, которая со всех ног неслась к ним. — Грейнджер! Грейнджер, о боже… о, боже мой… — Девушка остановилась, тяжело дыша, словно бежала от поля для квиддича до библиотеки без остановки. Гермиона встала из-за стола. — Астория… — Она помогла девушке сесть на ближайший стул и убрала волосы с её лица. — Что случилось? Ты в порядке? — Я… я в порядке, — выдохнула та, бросив недоумевающий взгляд на Кристофера, прежде чем продолжить. — Это… Это Драко. Матч… он… это… они… В груди у Гермионы что-то дернулось. Она проигнорировала это и настойчиво спросила: — Что произошло? Кристофер подошел к ним и, достав из рюкзака бутылку воды, протянул её Астории. К всеобщему удивлению, та взяла её и сделала глоток. Спустя мгновение к ней вернулся румянец, а безумный блеск в глазах угас. Она повернулась к Гермионе. — Его… его татуировка начала болеть прямо посреди матча, так сильно, что он чуть не потерял равновесие и не упал, — объяснила Астория, говоря о ловце Слизерина. — Мадам Трюк пришлось остановить игру и осмотреть его. Я… я не знаю точно, но, похоже, он пытался свести татуировку каким-то сомнительным зельем из Горбин и Бёркс. Очевидно, это не сработало, и теперь ему очень больно. Какой идиот. Ну зачем рисковать здоровьем, пытаясь свести эту проклятую татуировку? Это же опасно. Гермиона на мгновение взглянула на Кристофера, ожидая, пока он уйдет, чтобы они с Асторией могли обсудить детали. Хотя ученики Хогвартса знали о бывшей принадлежности Малфоя к пожирателям, эта тема была табу и редко обсуждалась открыто. Секунду спустя она снова сосредоточилась на собеседнице. — Мне нужно, чтобы ты сказала, как называлось то средство, которое он использовал. Губа Астории дрогнула. — Я не уверена, как оно называется. Мадам Помфри забрала его. Ей нужно знать состав, чтобы нейтрализовать действие. Гермиона кивнула. Ну конечно. Школьная медсестра знает, что делать. С ним всё будет в порядке. Мне не о чем волноваться. Ему не нужно моё волнение. Я и не должна волноваться. Не мое это дело. Я… — Грейнджер? Она моргнула, фокусируясь на слизеринке. — Да? — Знаю, это не моё дело, но… — Астория посмотрела на неё с пониманием. — Он и меня избегает. Чтобы там его ни мучило, это не твоя вина. Могу жизнью поклясться. Гермиона напряглась. — Это неважно, — сказала она. Хотя нет, важно. — Я серьезно сказала, что с ним покончено. Хотя я не была серьезна. Я сказала это сгоряча, в гневе, и если бы он извинился передо мной прямо сейчас, я бы простила ему все те ужасные слова, что он сказал, и приняла бы его обратно… но он этого не хочет, потому что для него это было просто игрой. А я была достаточно глупа, чтобы попасться на это. — В любом случае, спасибо, что рассказала, но мне… мне пора. Я опаздываю на… на встречу. Астория смотрела, как староста поворачивается, чтобы уйти. — Грейнджер… — Хорошего дня, Астория. Полночь Больничное крыло было тёмным и пронизывающе холодным. Он не мог уснуть. Ему было слишком больно. С каждой секундой бодрствования его желудок скручивало, а руку жгло огнем. Это было невыносимо. Мадам Помфри дала ему легкое обезболивающее, но оно сняло лишь половину дискомфорта. Этой ночью ему предстояло страдать от последствий собственной глупости. Конечно, обычный способ сведения татуировок не сработает с этой проклятой Меткой, но мне ведь надо было попробовать… и ради чего? Ради безнадежного дела. Пытаться было бессмысленно. Если бы существовал способ свести эту дурацкую штуку, безопасный и законный, отец сказал бы ему об этом, когда он писал. Люциус в своём ответе был предельно ясен. Никакого способа не существовало — ни безопасного, ни какого-либо другого. Драко был вынужден носить Темную Метку до конца своих дней… а вместе с ней и проклятие. Сначала это было не очевидно, но чем больше он думал об этом, тем яснее становилось. Темный Лорд никому не доверял… даже своим последователям. И потому создал проклятие на крайний случай. Драко закрыл глаза и вспомнил это вспышками… ту ночь, когда она его активировала… и в следующий миг его концентрация нарушилась. Мышцы напряглись, и он резко посмотрел в дальний конец Больничного крыла. Там был звук… шаги, подумал он. Это не могла быть мадам Помфри. Она ушла несколько часов назад, к себе в жилые покои. А его друзья были в подземельях Слизерина. Был мизерный шанс, что Астория прокралась к нему с ночным визитом (с бутылкой огневиски, надеялся он), но как только эта мысль пришла ему в голову, вернулось то самое грызущее, тянущее ощущение; то, что мучило его всегда, когда… когда она была рядом. Только… там никого не было… по крайней мере, никого видимого. Он сглотнул. Должно быть, она здесь. Должно быть, прячется где-то. Она… она, должно быть, прячется под Мантией-невидимкой… но зачем? Я думал, между нами все кончено… Какое ей дело до того, что мне больно? Драко подумал было спросить вслух, прогнать её очередными обидными словами, которые были полной чушью, но в тот момент, когда он открыл рот, чтобы сделать это, звук её шагов снова эхом разнесся по помещению… через двустворчатые двери в пустой коридор… с каждой секундой удаляясь от него всё дальше и дальше. И снова он остался один.