Ночь не молчит

      Дверь залы открылась с легкостью, без звука. Верховные — две родинка в родинку одинаковые сестры, вошли первыми, сопровождаемые остальными. Их одежда была увешана костями, перьями, трупами крыс, а на коже были, будто вытатуированные кровью, знаки. От них веяло темнотой, жаждой крови, что так присуще Морриган. С их приходом вся атмосфера поменялась, даже свет стал приглушеннее. По коже шли мурашки.       Комната, в которой они были, очень сильно отличалась от остальных: потолочная роспись эпохи Ренессанса — небывалая красота. От просмотра наверх кружилась голова. Невозможно зацепиться за что-то одно — чистый хаос собранной мозаики из разных картин, а в центре огненное паникадило, на которой стрекотали столетние свечи.       Патрик сглотнул, предавать свой род не хотелось, но и здесь собрались не все добряки. Темные ведьмы, сгубившие в гневе множество людей. Были даже те, кому ведьмак перешел дорогу, но сейчас из чистого уважения к ритуалу не устраивали громкой битвы.       — У тебя ведь есть план отступления на случай провала? — прошептал Патрик. Они устроились в углу комнаты, пока Верховные произносили громогласную речь и благодарность за то, что их так много собралось для свершения обряда.       — Отсюда всего один выход, первый этаж свободен, проблем не должно быть. Надо только держаться вместе, — также проговорил на ухо Кетч, как можно тише, чтобы их не услышали.       — ...сегодня война против охотников будет окончена! — прокричали две ведьмы, пламя на настенных канделябрах поднялось выше, а затем успокоилось. — Давайте принесем дары Морриган, чтобы она благословила нас.       А вот и ответ на главный вопрос, зачем они собрались сегодня здесь. Патрик и Артур переглянулись, нужно было выбрать время, когда они сорвут все. Сейчас или в моменте.       — Патрик? — окликнула одна из Верховных, — Почему не подходишь?       — Стой тут, — проговорил ведьмак, покрепче ухватился за трость и направился к Верховым, которые вместе с остальными ведьмами раскладывали в круге магические предметы. Он положил один перстень, зачарованный на удачу.       Он разочарованно выдохнул, когда все начали опускаться на пол, присаживаясь на колени, кроме Норы и Лоры — главных. Он бы все отдал, лишь бы не тревожить колено, но ему пришлось это сделать: молча, без колебаний. Нельзя было показывать свою непокорность. А потом все зашептали заклинание, которое больше походило на молитву, нежели призыв. Патрик давно его не произносил, не хотелось тревожить ту, что когда-то чуть его не похоронила. Он усвоил урок, что играться с богами это не лучшая идея для всех из ныне живущих. Велик риск неправильным взглядом обрушить на себя страшную волю. А жить хотелось неимоверно. Ему нельзя было нарушать приказ, поэтому он ждал, когда Кетч сделает свое дело.       И, когда пламя начало тревожно, словно от ветра, крутиться и создавать пугающие тени, прозвучал выстрел. А за ним и второй, и третий — Жрицы упали с пробитыми лбами на пол, а люстра повалилась только после второй пули. Кетч был идеальным стрелком. Патрик вовремя отскочил, прежде чем огонь или железо смогло бы до него дотянуться. Он прокричал заклинание и здание погрузилось во тьму. Зашторенные окна не пропускали света, так что оставалось двигаться по наитию. Ведьмы поняли, кто сорвал их пир, но в комнате их уже не было, дверь в залу осталась приоткрытой.       Они разделились. Очень глупо и по неосторожности — Кетч просто сбежал быстрее, уходя в левый коридор, когда как Патрик, хромая, вышел в правый. Им оставалось встретиться около лестницы внизу. Но прежде чем это случилось, ведьмы догнали их.       Никакие заклятия не могли быть использованы на Кетче, и все, что могло пойти в ход — телекинез. Он приложился всем телом о стену, повалившись. Мерзавка пыталась перекрыть ему доступ к кислороду, сдавливая горло, но он не в первый раз с таким сталкивался — руки то свободны. Антиведьмовская пуля попала точно в сердце. Охотник уже отползал, пока не добежали остальные обозленные. Пули летели в остальных, не пытаясь навредить, скорее приостановить, чтобы ведьмы не смели приближаться. В противном случае у него еще припасена антиведьмовская бомба.       За поворотом, наконец, показалась лестница. И силуэт Патрика, который, опираясь на перила, спускался по ней. Вид его, мягко говоря, был не очень. Кровь, наверное чужая, растрепанная прическа, ну и, конечно, без трости. Кетч собирался напомнить ведьмаку, что подарками разбрасываться и использовать их для самообороны, когда они для этого не предназначены, ужасно по отношению к дарителю, но позже, когда они уедут с места преступления. Одна из ведьм готова была вновь использовать силу против человека, но была откинута в сторону толпы чужой атакой. Злой ведьмак — добра не жди.       Кетч подхватил его, чтобы тот оперся на него, и чуть ли не бегом направился к выходу. На улице ждала прохлада и свежий воздух, их машина стояла на том же месте, на котором они ее оставили. Ведьмы уже не гнались за ними, решив, что закончить ритуал можно и без Верховных, которые все равно готовы были принести себя в жертву.       — Они ведь все закончат, если оставить все так, — указал на очевидность Кетч, подходя к стороне водителя.       — Кто сказал, что мы оставим все так? — резко ответил Патрик, охотнику это не понравилось. Зря они разделились. — Intus flamma caerulea usque ad mane arde.       Огонь покрыл всю дверь, но на стены не перешел. Оставалось только представлять, как пламя покрывало все и всех внутри, а снаружи все оставалось тихо.       — Ни ведьм, ни ритуала, — ухмыльнулся своим же действиям Патрик, усаживаясь на свое место. Он хотел быть где угодно, но точно не здесь. Если кто-то выжил, успел сбежать, как крыса с тонущего корабля, то у него будут проблемы. Конечно, если узнают, что три десятка ведьм убил именно он.       В салоне стало жарко, ведьмак открыл окно, но этого было недостаточно. Ветер как будто только вредил. Пиджак был сброшен на задние сиденья, но это нисколько не помогло. Становилось тесно.       — Я советую тебе пристегнуться, — как водитель, которого несколько раз оштрафовали за чужие проступки, проворчал он. — Иначе я...       — Иначе что?! — резко крикнул ни с того ни с сего Патрик, обращая взгляд на Артура. Его зрачки покрыли радужку. — Мне не до этого сейчас.       — Отлично! — прорычал в ответ охотник, возвращая взгляд на дорогу. — Что случилось, когда мы разделиль? — успокоившись спросил он, видя как его пассажир не унимался: его грудь слишком резко вдымалась и опускалась, а на лбу проступила испарина.       — Сучка кинула мне в лицо Лунную пыльцу, — затараторил Патрик.       — Это мне ни о чем не говорит.       — По тебе понятно, — хмыкнул Патрик, начиная произносить некоторые заклинания, чтобы остановить действие пыльцы. Мысли путались, половины он и вспомнить не смог, от чего разозлился. Руль резко повернул на противоположную полосу. Только время их спасло, в противном случае их ждала бы авария.       — Какого хрена! — это была окончательная остановка. Кетч уже не выдерживал. Эта поездка истратила весь его контроль, хотя и оставались приятные моменты.       — Хочу тебя поздравить, эффект придется снимать по старинке, — заворковал Патрик.       — И зачем мне это знать?..       — Лунная пыльца славится тем, что ведьмы используют ее, чтобы в постели было приятнее развлекаться!       — Значит я застрял в съемке дешевого порно, классно, — сказал Кетч, сворачивая на опушку. Машина заглохла, только он остановился. — А вот это уже лишнее.       — Извини, что побочный эффект заключается в бесконтрольном использовании магии.       Патрик выглядел хуже не куда. Кетч боялся, что он его либо задушит, либо ведьмак умрет от жара. Тепло ощущалось даже при малейшем случайном прикосновении.       — Так и скажи, что ты не будешь помогать, — прошептал Патрик, его сила была на исходе.       Дилемма в голове была быстрой. Помочь или наблюдать за чужими страданиями? Ответ очевиден.       — Ладно, я весь твой, — выдохнул он, и как только сказал эти слова, ведьмак, движимый похотью и крупицами сознания, пересел на чужие колени.       И вновь этот поцелуй. Жесткий, настырный, неконтролируемый, долгий. Из него выжимали все соки, но так хотелось еще. Руки ведьмака переместились на чужой пах. Они легко сжимали через брюки полувставший член.       — Кому-то не терпится поскорее сесть на... — фраза была прервана чужими губами. Словно стихийное бедствие, Патрик задевал все локтями и еще чем-либо, но не обращал на это никакого внимания, желая успокоить зуд внутри.       Кетч перешел к шее, желая вернуть себе некоторый контроль в этой ситуации. Им уже управляли, теперь он должен это сделать. Пуговицы на рубашке расстегнул на половину, открывая вид на напряженные плечи. Именно на них охотник собирался оставить свой след. Чтобы его помнили, хотя и тут он был не уверен, ведьмак только и делал, что бормотал что-то бессвязно, пытаясь расстегнуть ширинку своих брюк.       В этот же момент охватил некоторый страх и неуверенность. Точно ли он готов был продолжить, ведь этот секс потом можно было бы использовать как шантаж. Да и это подкашивало его репутацию — ведьмак и охотник редко становились кем-то, кроме жертвы и ее убийцы.       — Ты в курсе, что это может быть больно? — ласково произнес Кетч. С его стороны это звучит глупо, но он, если бы у него был партнер, вел себя с ним ласково. Он ведь не какой-то голем без чувств. Он уже достаточно навредил тому, кто ему симпатизировал.       — Брось, от тебя я хочу это слышать в последний момент, — Патрик вновь поцеловал его, он, похоже, любил это больше всего. — Магии все ни по чем. Так что хорош строить из себя неженку.              — Как скажешь.       Кетчу всего лишь нужно было направить чужое тело по правильной дуге, чтобы вмиг доставить удовольствие как себе, так и ведьмаку. Член вошел без проблем, хотя и в какой-то момент Патрик вскрикнул. Все, что с ним ни сделай, все будет удовольствием. Поэтому Артур расслабился, в такт своим движениям направляя Патрика до тех пор, пока тот обильно не кончил.       — Храни Моргана эту ночь, — сказал ведьмак, прежде чем потерять сознание, припав головой к чужому плечу.