4 AM Sunlight

***

На часах всего четыре утра. Летнее небо украшено белыми размашистыми облаками с персиковыми отблесками восходящего солнца. Утро встречало прохладным ветром, запахом свежескошенной травы и лёгкой духотой, оставшейся после дождя. ​На улице тихо. Слышно лишь мяуканье кошек, лай дворовых собак и шорканье кед по асфальту. Где-то приглушённо трепетали синицы, от чего голова трещала ещё сильнее. Или же это от недавно допитого дешёвого пива? ​Не видно было ни души, лишь двое парней шли в обнимку, положив руки на плечи друг другу. Один порывисто смеялся, а второй никак не мог его унять. ​Лёша выглядел слишком радостным, слишком беззаботным. Кровь на недавно разбитых коленях давно засохла, а ветер то и дело обдувал тёмно-красную футболку с какой-то непонятной надписью. Саша же, шедший рядом, всё время пытался угомонить того. На светлых джинсах появились разводы — ну как Лёшенька мог устоять перед возникшей лужей? ​— Лёх, блять, ну прекрати ржать! Сейчас увидят, что какие-то выпившие подростки шарахаются в такое время, и ментов натравят, — голубые глаза бегло рассматривали фигуру рядом. Саша не мог заставить любимого замолчать, отчего отвесил ему лёгкий подзатыльник. ​Кареглазый сразу же почесал место удара, театрально шипя: — Да Сашаа, всем похуй. Видишь, никого нет. Хотели бы — давно вызвали. Просто прими факт, что мы тут вдвоём. ​Деревяшкин снова улыбнулся, приобнимая своего парня крепче, а тот сразу же попытался вырваться. — Лёнь, мне проблемы вообще не нужны. Ты же знаешь мою маму: таких пиздюлей отхвачу — больше из дома не выпустит. ​Парадеев поправил кудри, пытаясь оттолкнуть прилипшего парня: — И хватит так близко прижиматься! Не дай бог кто увидит — подумают, пидоры местные. — А мы разве не они? — Лёша не сдержался и захохотал, но после болезненного щипка за руку всё же отстранился. — И вообще, чего ты меня отталкиваешь? То подзатыльники, то это... Ты на что-то обиделся? — Кареглазый снова закинул руку на плечи голубоглазого, сжимая их. ​блондин демонстративно отвернулся, подставляя виду лишь белоснежные кудри, но Лёша сразу заметил, как кончики его ушей налились розовым. — Ну, Сашенька, я просто не понимаю, что я сделал? Скажи. ​Лёня накрутил на палец один белоснежный локон, завлекая парня, а затем быстро оставил чмок на шее, от чего Парадеев встрепенулся, отпрыгнув. Щёки блондина стали совсем розовыми, и на них ярче проступили любимые веснушки Деревяшкина. Саня сразу ухватился за помеченное место. ​— Совсем дурак, что ли? Мозги пропил? Да, обижен! Ты пообещал вчера, что вернёмся в одиннадцать, а мы каким-то образом идём в пять утра следующего дня. Ты же знаешь, как мама к тебе относится. Я еле уломал её, чтобы мы погуляли, но нет! Алексей Деревяшкин решил, что выпить «Гаража» в местном ларьке будет очень романтично. Она же меня теперь вообще с тобой не отпустит. ​Мать Саши была радикальной женщиной. Ей не нравилось, что её тихий, спокойный сыночек общается с взбалмошным и не самым благополучным Лёшей. Если бы она узнала, что они встречаются, мир бы содрогнулся. ​— Я знаю, Сашка, знаю. Но мы что-нибудь придумаем, правда. Мы же вместе. Деревяшкин крепко обхватил Парадеева, который был явно выше, отчего белобрысая голова упёрлась Лёше в макушку. Голубоглазый не оттолкнул, а лишь сильнее прижал парня к себе, невольно целуя в макушку. ​— Ой, всё, хватит этих телячьих нежностей, — кареглазый отошёл, неловко бегая глазами. — Мы что-то совсем застоялись, пора идти, а то так и будем тут обниматься. Саня издал смешок, вытирая проступившую слезинку. — Ой-ой-ой, какие мы недотроги! А вчера после третьей бутылки вишнёвого сразу целоваться лез, облапал меня, ещё и засос поставил. Не стыдно ль тебе, Лёшенька? ​Деревяшкин сразу порозовел, ладошки вспотели, а сердце забилось чаще.Стыд прошёлся электрическим разрядом по телу. — Э-э, ты сам разрешил! И вообще, я себя не контролировал. Всё, отстань! Теперь уже Лёша отвернулся, на что Саня подхватил его под руку, увлекая за собой по улице. ​Хоть и было прохладно, Лёне почему-то было совсем тепло. От идущего рядом «солнца» или от недавно допитой бутылки? Кто его знает.

***

Трава шуршала под ногами, руки невольно тянулись сорвать одинокую ромашку для любимого, и тот сразу воткнул цветок в копну волос. Было уютно и спокойно, пока тишину не нарушил рёв красной «Лады Приоры». ​— Походу, кто-то на работу едет, — невольно вырвалось у кареглазого. Идти в тишине не хотелось, но блондин, кажется, думал о своём, теребя край светлой ветровки. — Ну Санечка, не переживай. Мать тебя точно не отпиздит. Повозмущается и отстанет. Вспомни, как мы к Костику ночью сбегали на шашлыки, и ничего же? — Да, Лёнь, я понимаю. Но у меня вся одежда твоими сигами пропахла. И не дай бог она учует запах перегара — меня убьют, а тебя в придачу. ​Саня нервно выдохнул, глядя под ноги. — Да Сань, еб твою мать! Всё по старым методам: пожуёшь веточку ели, и нормально. Да и будет она шестнадцатилетнему лбу мозги компостировать? Не маленький. Видишь, я же не переживаю, потому что знаю — всё будет хорошо. — Деревяшкин крепко переплёл их пальцы. — Посмотри, какая погода, вид ахуенный! Воздух чистый, а ты себя накручиваешь. — Да понимаю я...

***

​На их пути возникло несколько препятствий: пара котов, свернувшихся калачиком у тёплых батарей. Лёша не удержался и сфотографировал их на старенький айфон, прокричав: «Сань, ну это мы, смотри какие милашки!». ​Вскоре завязался спор: Саша настаивал, что на улице холодно и Лёша в одной футболке точно простынет. Его не волновало, что на дворе лето. Они чуть не подрались, но Деревяшкину пришлось принять светлую ветровку.

***

​После недолгих разногласий и лёгких поцелуев они добрались до подъезда многоэтажки, на стене которого кто-то баллончиком вывел «BOOM». И, конечно же, автором этой надписи не был хитро улыбающийся кареглазый парнишка. ​— Видишь, дошли! И ни одного мента не встретили, а ты ссался, — Лёня закатил глаза, складывая руки на груди с видом победителя. — Да-да, молодец. А теперь будь тише. Вдруг мама в окно караулит. Увидит тебя — и всё, закончено неначинавшееся утро. ​Подъезд встретил обшарпанной шпаклёвкой, побитой лестницей и заржавевшим металлическим окном, у которого они расположились. — Да нет перегара, нет! Ты уже три ветки сожрал, пожалей бедную ель, — кареглазый демонстративно отвёл взгляд, словно от этой ели зависела его жизнь. — Верю я тебе... А с засосом что делать? Это ж полный пиздец. Парадеев открыл вид шею, на которой красовалась багровая отметина. — Скажи, девчонку нашёл. Красивую такую, кареглазую брюнетку. — Ага, с короткой стрижкой и пивом в руках, — Саша усмехнулся, подходя к лифту. — Ладно, я что-нибудь придумаю. Если что — отпишу. ​Голубые глаза блеснули. Лёша закинул руки на шею возлюбленного, касаясь тёплых губ. Саша переместил ладони на талию парня, сжимая её, пока тот активно сминал его губы.Но через мгновение Парадеев нехотя отстранился. ​— Всё, Лёнь, я побежал. А то какая-нибудь любопытная тёть Тамара выйдет и увидит, что мы тут непристойностями занимаемся. Он напоследок чмокнул кареглазого в губы, щёки, нос и закончил подбородком, после чего быстро забежал в лифт, больше похожий на портал в Нарнию — весь в граффити и дёргающийся от любого шага. ​Деревяшкин расплылся в улыбке, быстро преодолел ступеньки и выбежал на улицу. Было так хорошо, что жизнь виделась под новым углом. В нос ударил запах цветов, в глаза лезли лучи солнца. Становилось люднее, а сердце трепетало от любви. Даже если Парадеева запрут и запретят общаться с Лёшей, тот найдёт любой способ увидеть любимого вновь. Расцеловать мягкие щёки, увидеть яркую улыбку и смущённое лицо. Это уж точно не последнее их утро.