Озарённые звёздами

      Аврора зевнула, прикрыв клюв рукой. Было уже далеко за полночь, а она всё сидела и писала конспекты по экономике в университет. О, да, экономика… Девочка обожала её. За рациональность и точность. За чёткость и логику. За конкретику. Когда она только поступила на экономический факультет, то в первую очередь сосредоточилась на предметах, косвенно связанных со специальностью. Высшая математика, линейная алгебра, математический анализ, теория вероятностей… А с каким увлечением она открывала новые учебники и погружалась в поиски ответов на задания! Микроэкономика, математическая статистика, макроэкономика, эконометрика… Даже старшекурсники не проявляли такого интереса к учёбе. Мировая экономика, международная экономика, финансы… Даже её собственные однокурсники смотрели на неё как на одержимую и с вопросом «Как она ещё не свихнулась от такого давления в свою сторону?» Аврора подняла глаза от стола и посмотрела на стену. Та вся была увешена схемами, графиками, диаграммами, календарями, заметками. Действительно, как она ещё не сошла с ума от помешательства на идее не чувствовать вообще ничего?.. Девочка тихо вздохнула. Теория игр, экономическая информатика, прикладная эконометрика… Она не знала. Маркетинг, поведенческая экономика, экспериментальная экономика, пространственная экономика… Для неё было в порядке вещей расписывать всё своё время буквально по минутам, лишь бы не осталось ни одного свободного часа. Макроэкономическое регулирование, макроэкономическое прогнозирование, политическая экономия, теория и практика экономической стабилизации… Она записывалась на факультативы один за другим, лишь бы думать только о расчётах. Международные рынки труда и трудовая мобильность, основы международного налогообложения, теория и практика экономического развития…       — Мисс Парадис, а не слишком ли много предметов Вы берёте? Это очень большая нагрузка даже для аспирантов. А тем более для Вашего возраста…       — Что для моего возраста? — перебила Аврора методиста, сурово посмотрев на него исподлобья густо обведёнными чёрно-карими глазами.       — Ничего, — быстро ответил мужчина, нервно отведя воротник рубашки и посмотрев в сторону.       Девочка чуть приподняла уголки клюва, насмешливо смотря на селезня. То-то же, будет знать. Ей всего тринадцать лет, ей горы покорить — раз плюнуть, море — по колено, а тут — какие-то факультативы, ха!..       Да, ей было всего тринадцать лет. А она уже заканчивала университет. Преподаватели дивились, однокурсники поглядывали с недоверием, а она… Она была воистину гением. Вот только она не знала, сможет ли сегодня вообще встать с кровати. Уточка стиснула зубы. Бывали определённые дни, нет, даже периоды, когда тело будто не хотело подчиняться ей, но хотело лежать на полу словно приклеенное, а любая попытка встать оборачивалась невыносимой острой болью, которая ярко ощущалась на физическом уровне. Аврора зажмурила усталые глаза. Сейчас это неважно. Она, в принципе, привыкла закрывать глаза на свои проблемы. Хотя, стоп. Какие у неё могут быть проблемы?! У неё есть крыша над головой, накопления, считай, на десять лет жизни, все блага цивилизации, возможность получать образование — так что ещё ей нужно?! Всё хорошо. Правда, глаза порой дёргаются, голова тоже не отстаёт в этом, руки трясутся просто так, ноги скручивает судорогой… Что уж говорить, что Авроре приходится буквально штукатурить собственное лицо, лишь бы никто не увидел глубоких мешков и явных теней под её глазами. Плевать. Главное — всё держать внутри, чтобы ничего не просочилось наружу.

Иначе всё закончится как тогда.

Аврора глубоко вздохнула и открыла глаза. Всё нормально. Сейчас она закончит конспектировать очередной параграф и пойдёт спать. Уточка откинулась на компьютерном кресле и посмотрела краем глаза на окно. Оно всегда было зашторено, даже днём девочка никогда не открывала его, создавая в комнате темноту. Но почему-то сейчас она решила подняться, пройти к окну и чуть отодвинуть плотную ткань в сторону. Дакбург спал. Только луна освещала город. Аврора невольно задержала взгляд на ней. Красиво. Мотнув головой, отогнав лишние для себя мысли, она вернулась к столу. Она чувствовала, что что-то будет. Что-то грядёт. Вот только сказать, что конкретно, она не могла. Потому что не могла точно ничего рассчитать.

***

      Стелла не ощущала себя уставшей. Ни капельки. Конечно, когда всю свою сознательную жизнь соблюдаешь её здоровый образ и режим сна, чувствовать себя уставшим казалось бы очень странным делом. Но иногда девочка позволяла себе не спать максимум полчаса — за любимой книжкой она проводила примерно столько времени, когда дело шло ко сну. Вот и сейчас Стелла, освещаемая тёплым светом ночника, лежала в кровати, укутавшись в мягкое одеяло, и с головой была погружена в очередную сказочную историю. Ах, сказки… Да и не только они. Рассказы, повести, стихотворения — уточка обожала читать всё, что было можно и нужно читать в её возрасте. Хотя, несмотря на то, что ей было всего одиннадцать лет, она замахивалась и на более серьёзные произведения: очерки, новеллы, пьесы, баллады и, конечно же, романы. Вот только обсудить их было не с кем. Одноклассницы интересовались украшениями, платьями, косметикой и, разумеется, деньгами. Точнее, чьи родители зарабатывали больше всего. Точнее, кто из них был в классе самой богатой. Правда, деньги принадлежали родителям, ведь каждая из них ещё не заработала ни цента. Но понимала это только Стелла. И она не хотела, чтобы дружба, так ею желаемая, была у неё просто-напросто куплена. Из-за этих принципов у неё и не было друзей. Но она не отчаивалась. Девочка искала способы отвлечься. И она находила их. В искусстве. Ей очень нравилось рисовать. Поэтому уточка попросила маму записать её на дополнительные уроки изобразительного искусства. А если быть точнее, уроки рисования акварелью и карандашом. Как же ей было хорошо среди мольбертов… Стелла в кои-то веки чувствовала себя на своём месте. Карандаши и кисти будто подчинялись её рукам, раз за разом выписывая пейзажи и натюрморты. Да, бывали и грубые мазки, но девочка не отчаивалась. Это творчество, а не требующий расчётов чертёж. Но потом она поняла, что ей этого мало. И она попросила маму записать её на дополнительные уроки музыки. А точнее на уроки вокала и игры на пианино. Мелодия лилась кристально чистой рекой из-под изящных пальцев Стеллы. Голос был поставлен, а слух был у неё от рождения. У неё был природный талант. Вот только в последнее время даже эти занятия не скрашивали часы свободного времени девочки. Хотелось общения. Дружбы. А может, и чего-то большего. Она начала выплёскивать непрожитые чувства и эмоции на бумагу. В стихах. Это не были какие-то шедевры. Порой — две строчки, где-то — четверостишье, а когда-то — три. Всё зависело от того, насколько долго Стелла держала переживания в себе. И сейчас стихотворения становились всё больше и больше. Девочке было тоскливо. Но исправить конкретно в данный момент она ничего не могла. Не знала как. Стелла посмотрела на часы, стоящие на тумбочке, и беззвучно ахнула. Надо же, в этот раз она так задумалась обо всём, что время было уже далеко за полночь! Она закрыла книгу, поставила её обратно на полку, погасила ночник… И её внимание привлёк лунный свет. Девочка тихо слезла с кровати, поставила ноги на пушистый ковёр и аккуратно, будто плывя, подошла к окну. Луна сияла на небе подобно натуральной жемчужине на бархатном вечернем платье, а звёзды украшали его блёстками на глубоком декольте свода. Стелла улыбнулась и, подперев рукой щёку, облокотилась на подоконник, не сводя карих глаз с луны. Она не знала, что конкретно её ждёт сегодня утром, днём и вечером. Но одно знала точно: оно будет прекрасным.

***

      Лина, в принципе, никогда не ощущала так называемого физического дискомфорта ни в каком из его проявлений: при рождении она была тенью. Лишь чтобы не вызывать подозрений у других, она употребляла пищу, напитки, носила одежду, обувь и, в конце концов, изначально приняла облик девочки-подростка пятнадцати лет. Благо, интеллект был на должном уровне. Даже прямо сейчас, сидя в импровизированной комнатушке, являющейся помещением под сценой и меблированной лишь тумбочкой, матрасом, одеялом и неоновыми фиолетовыми лампами, уточка сидела, скрестив ноги по-турецки, и играла сама с собой в крестики-нолики. Потому что больше не с кем. Она не ощущала одиночества, тоски или грусти. Только скуку. Лина цокнула и закатила глаза. Тётя Магика опять куда-то делась, ничего толком не объяснив, а девочке, как всегда, приходится развлекать себя самостоятельно. Не то чтобы с тётей было весело и интересно, нет. Но ощущение чужого присутствия помогало подростку окончательно не впасть в апатию от безделья. Да и подзатыльники приводили в себя гораздо лучше бессмысленного залипания в пространство перед собой, пока тебя не переклинит и резко не вернёт в реальность. Ску-ко-та… Лина откинулась на матрас, продолжая смотреть на потолок. Она уже в который раз выиграла. Хотя было бы удивительно, если бы она проиграла самой себе. Девочка перевела взгляд на стены. Те были расписаны ею с помощью баллончиков с красками — ещё один способ убить время. На что? С какой целью? Она не знала. Уточка вгляделась в знакомые следы краски. Надписи, рисунки… Просто так. Чтоб было. Иначе она окончательно умрёт со скуки. Лина вздохнула, отвернулась от стены и свернулась калачиком, закрыв глаза. Как же скучно… Девочка открыла глаза и слезла с матраса. Нужно проветриться. Уточка приставила к стене лестницу, залезла по ней и быстрым движением открыла люк. Высунувшись наружу, она почувствовала прохладный ветер и влажность. Ветер слегка растрепал её волосы, а от сырости по телу прошли мурашки: несмотря на происхождение девочки физическая оболочка всё равно реагировала на внешние раздражители. Подняв голову, Лина увидела полную луну. Та ярко светила на небе, освещая ночной Дакбург. Девочка невольно улыбнулась. А ведь неплохо, нераздражающе… Очень приятно. И ещё не время для мести. Улыбка тут же исчезла с клюва Лины. Точно. А она-то уже думала, что же так сосёт под ложечкой… Девочка немного покривилась, борясь с гадким чувством внутри, а после спустилась обратно под сцену, закрыв люк. Сегодня не будет ничего нового.