Долгожданная встреча с неожиданными последствиями

      Умирая на руках у Рей, Бен Соло всё ещё не знал, куда попадёт после смерти.       Он отверг Тьму. Выбросил алый световой меч. Даже спас жизнь Рей — ценой своей собственной.       Значит, обрёл искупление?       Возможно, и нет. Он не уверен.       Проклятье. Если подумать, он никогда и ни в чём не был до конца уверен.       Может, его душа попадёт туда, куда попадают души ситхов, падших джедаев… и иже с ними. В место, о котором толком не известно никому из живых (ещё бы — ведь у призраков падших, в отличие от призраков светлых джедаев, нет привычки постоянно являться к своим ученикам и потомкам)… и о котором живые не очень-то хотят узнать.       Что может ждать его там, в мире теней? Вечные мучения?       Если да, то — готов ли он к ним?       Или он умер как джедай… сейчас снова встретит Люка Скайуокера, услышит от него очередное нравоучение…       Прежней ярости мысли о дядиных нравоучениях больше не вызывали. Может, это и впрямь означает искупление?       Он видел его во время медитаций — мир, куда попадают души джедаев. Он узнает его сейчас — если ему суждена та же судьба.       Если…       Тьма. Безграничная… бесконечная…       Значит, всё-таки — посмертие павшего?..       Что ж… пусть. В любом случае — он попытался исправить всё, что мог. Большего в любом случае не сумел бы.       Во тьме начали загораться звёзды. Сперва редкие, затем — всё более частые, всё ярче…       Это уже было мало похоже на посмертие павшего — хоть и всё ещё не являлось загробным миром джедаев, — и Бен чуточку воспрял духом.       Он на чём-то лежал. На чём-то прозрачном, но твёрдом… посреди сияющей мириадами звёзд пустоты.       Пожалуй, надо встать — и оглядеться.       Бен опёрся ладонями на незримую поверхность. Встал.       Но оглядеться не успел — потому что его тут же огрели чем-то по затылку. По ощущениям, ладонью — и хотя это было, безусловно, не смертельно (тем более — для уже умершего), но всё равно довольно больно.       А ещё больше — обидно. Он что, маленький мальчик?! Да даже когда он был мальчиком, никто не смел…       — Кто… — рука непроизвольно дёрнулась к поясу — на котором, разумеется, никакого меча не было. Бен резко обернулся — и встретился взглядом с незнакомым молодым мужчиной.       Незнакомым… и в то же время — смутно знакомым.       — Дед Пихто, — усмехнувшись углами рта, сообщил ему незнакомец — и его голос тоже вызвал у Бена ощущение, что где-то он его уже слышал. — Давно пора было тебе хорошенько врезать. И давно хотелось, признаюсь. Может, ещё?       — Ты не посмеешь, — Бен шагнул навстречу незнакомцу, и тот неожиданно рассмеялся — смехом, отдавшимся странным эхом в звёздной пустоте. — Ты…       — О, — отсмеявшись, произнёс незнакомец. — Ещё как посмею.       — Думаешь, я не в состоянии постоять за себя? Даже… даже после смерти?       — Мальчик, — от этого слова вспыхнули щёки, и в душе всколыхнулась тень былой ярости — ярости Кайло Рена. — Против меня ты не выстоял бы ни в жизни, ни в смерти. Поверь на слово — и давай лучше не будем проверять. За время своей жизни — а вслед за ней и посмертия — мне хватило боёв, о которых я заранее знал, что выйду победителем.       Посмертия.       Значит, они всё-таки оба мертвы.       Но в любом случае…       — Ты не имеешь права, — даже если он и впрямь не в силах противостоять этому человеку, покорно сносить от него затрещины и насмешки он тоже не станет. — Ты не…       — Имею, — неожиданно резко сказал незнакомец, и Бен ощутил холодный озноб. — Имею как никто другой. И правда жалею, что не мог сделать этого раньше. Всё ещё не догадался, кто я? Разве не ты столько раз призывал меня, глядя на проклятый шлем, от которого я двадцать лет мечтал избавиться — а ты, напротив, мечтал надеть?       Бен сглотнул.       Звёзды светили вокруг них — и разбивались на мириады осколков у него в душе.       Энакин Скайуокер. Дарт Вейдер.       Его дед.       — Ты ни разу не откликнулся на мой призыв, — совсем тихо проговорил он. Обида, прозвучавшая в голосе, была почти детской — но пытаться казаться храбрым и сильным больше не хотелось.       — Ты призывал Дарта Вейдера. Не Энакина Скайуокера. И призывал, находясь рядом с моим шлемом… Ты чувствовал исходящую от него Тьму, верно? Отчасти мою — но не только. Шлем — как и все мои доспехи — изначально проектировал Дарт Сидиус. Не я. В шлеме были отголоски его тьмы, сквозь которые я не мог до тебя достучаться… и всё было его замыслом.       Бен помолчал. Звёзды продолжали мерцать над головой и под ногами — в бесконечном нигде.       — Все говорили, что ты вернул Силе баланс, — он наконец нарушил молчание. — Когда убил Сидиуса. Люк твердил об этом постоянно. А потом… потом он воскрес. Всё повторилось…       Энакин Скайуокер пожал плечами.       — Воскресший был тенью, призраком прежнего Дарта Сидиуса… Что же до баланса в Силе — ничто не бывает вечным. С самого начала величайшие из мастеров-джедаев не до конца понимали, как трактовать пророчество обо мне… И знаем ли мы вообще, что есть истинный баланс? Но неважно. Сидиуса снова нет. Я был одним из тех покойных джедаев, что поделились с Рей своей силой, помогая его победить. Вселенная циклична. И время — тоже. Всё повторяется вновь и вновь.       — Ты обрёл искупление перед смертью, — всё так же тихо произнёс Бен. — Снова стал джедаем.       — Смею полагать, что да.       — Знаешь, — злость и обида опять прорвались в голосе, — отвешивать затрещины — это как-то… не по-джедайски.       Энакин откровенно фыркнул.       — Мальчик, ты думаешь, что тот, в ком была Тьма, — кто был переполнен ею, — способен избавиться от неё полностью? Ты взывал к Дарту Вейдеру. Считай, что тебе врезал он… ну, и я тоже. Как бы то ни было, мы всё равно едины. Вернувшись к Свету, я не позабыл того, кем был во Тьме, — а на протяжении всех лет пребывания во Тьме в Дарте Вейдере жила частичка Энакина Скайуокера. Возможно, это… — он тоже заговорил тише, — и есть баланс. Только мой. Для меня… и того, кем я был.       — И для меня тоже? — чувствуя затеплившуюся надежду, спросил Бен. — Мы ведь… мы ведь оба…       И вновь — насмешливое фырканье.       — Всё ещё мечтаешь во всём походить на меня?       — Нет, — чуть помедлив, Бен покачал головой. — Я уже понял… давно понял, что я — не ты, и не мой отец, и не дядя… И не мать.       — Да неужели. Даже не мать. Какое открытие.       Бен прикусил язык, сдерживая готовое сорваться с губ: «Не смей надо мной насмехаться».       Он прекрасно понимал: Энакин Скайуокер — смеет.       — Я не знаю, что есть баланс для тебя, — уже без насмешки проговорил Энакин. — Возможно, узнаю позже. И думаю, мы ещё увидимся.       — Разве… — надежда всё ещё трепетала в груди, словно огонёк на ветру, — разве я не могу остаться с тобой сейчас? Навсегда?       — Навсегда? — Энакин приподнял брови и хмыкнул. — Знаешь, ты не так плох, как я боялся, но вечность я тебя точно не выдержу… И в любом случае — тебе ещё рано навсегда оставаться в загробном мире. Хоть здесь, хоть там, где сейчас мой сын и прочие джедаи… хоть с павшими — если тебя всё же тянет к ним.       Бен открыл рот, но ответить не успел.       Звёздная тьма вокруг них начала рассеиваться…       …и сменилась лесной поляной с журчащим между поросших мхом валунов ручейком кристально-чистой воды.       Бен понятия не имел, что это за планета, но одно знал точно: сейчас он точно не в мире мёртвых.       Они оба. Энакин перестал быть материальным (и с тяжёлой рукой — напомнил себе Бен), обрёл голубоватую бесплотность призрака-джедая — но всё так же стоял напротив него.       А сам Бен… сам Бен был жив — и более чем материален.       Но как? Он умирал… Рей держала его тело в объятиях, оно никак не смогло бы перенестись сюда…       Рей!..       — Я должен разыскать Рей, — выдохнул Бен, и Энакин хмыкнул.       — Зачем? Ждёшь не дождёшься снова найти возможность за неё умереть?       — Хочешь сказать, что я не должен был этого делать? — Бен позволил себе слегка повысить голос. — В кои-то веки я сделал что-то полезное… что-то — действительно стоящее…       — Согласен. И даже хвалю. Но — сейчас с Рей всё в порядке, и в новой жертве с твоей стороны она точно не нуждается. Поверь.       Бен верил.       Более того: сам чувствовал сердцем, что это правда.       — Вообще-то, я хочу её найти не для того, чтобы снова за неё умереть, — сказал он Энакину. — Я… я её люблю.       — И она тебя тоже. Но пока что вам лучше не встречаться. Парень, можешь ты послушаться умного совета хоть однажды?       — Ты тоже когда-то был готов на всё ради любви, — выпалил Бен и, хотя Энакин вряд ли мог отвесить ему новую затрещину, на всякий случай отступил на полшага.       — Да. Но я был уверен, что Падме в опасности, — а Рей сейчас ничто не угрожает.       — Мы — Диада в Силе…       — Значит, рано или поздно снова встретитесь. Так или иначе. Но сейчас — не время.       — Она должна знать, что я жив! Слишком жестоко заставлять её сожалеть о моей гибели…       — Ты так уверен, что она сожалеет?       Бен задохнулся от возмущения, и Энакин фыркнул смехом.       — Шучу. Конечно же, сожалеет. На самом деле, она тебя искренне оплакивала… — его лицо стало серьёзным, — но если вы и вправду связаны, она не сможет не почувствовать, что ты жив. Слушай, дашь ты ей от себя отдохнуть или нет?       Бен заставил себя глубоко вдохнуть и выдохнуть.       Так, как учил когда-то в храме джедаев Люк.       — Да, — тихо произнёс он. — Ты прав.       Как ему обращаться к Энакину? Он называл дедом Дарта Вейдера, глядя на искорёженный, обугленный шлем…       …Но этого мужчину звать дедом не поворачивается язык.       — Ну наконец-то, — Энакин тоже вздохнул. — И как Люк столько лет тебя терпел…       — Дед…       Бен всё-таки это сказал. В любом случае, обращаться по имени было бы ещё более странно.       — Ну? Говори уже.       — Что… что мне делать дальше?       Энакин хмыкнул. Пожал плечами.       — Что хочешь. Это неплохая планета… и довольно удачная для того, чтобы начать с неё новый путь. Космопорт здесь есть, хоть и не самый современный… выйдешь из леса, поспрашиваешь местных… о Верховном лидере Кайло Рене в этом захолустье точно не слышали… Я бы на твоём месте отправился в путешествие на окраины галактики. Поискал мудрости… возможно, новых знаний…       — Ты бы сам сделал так, да? Если бы… если бы выжил?       Энакин помолчал.       — Возможно, — наконец ответил он. — Хотя… я и так слишком долго жил Дартом Вейдером. Безусловно, я не стал бы намеренно искать смерти, но… так, как сложилось, было гораздо лучше. В первую очередь для меня.       — Я понимаю, — тихо сказал Бен. Замер, ожидая новой насмешки…       …Но Энакин молчал. Только смотрел — чуть мягче, чем до этого.       — Мне пора, — какое-то время спустя он нарушил тишину. — Воспользуйся подаренной тебе жизнью с умом.       — Я точно тебя ещё увижу?       Проклятье. Сейчас он однозначно выглядит глупым мальчишкой.       А впрочем — ну и пусть.       — Точно, — Энакин опять усмехнулся. — Кажется, ты — моё проклятие… за все грехи. А я, возможно, твоё. До встречи… внук.       — Подожди! — Бен порывисто шагнул вперёд, боясь, что голубоватый силуэт вот-вот растает в воздухе. — Это… это ведь ты вернул меня к жизни? Как? Возможно ли… возможно ли научиться подобному могуществу?       Усмешка Энакина слегка потускнела.       — Не от джедаев, — ответил он.       А затем исчез, оставляя Бена одного на лесной поляне.