Fate/Stay Cringe: Хроники Золотого Батона

Вечер перед встречей. Военный совет. Мы сидели в моей комнате. Распутин варил какое-то зелье в кастрюльке (на самом деле — суп быстрого приготовления, но с добавлением святой воды). — Итак, — сказал я, нервно грызя карандаш. — Кто это может быть? СМС на японском, но с намеком: "Я знаю, что ты — это я". — Может, еще одна версия тебя? — предположил Распутин. — Сакура из будущего, где она стала киборгом? — Типун тебе на язык, — огрызнулась Арчер. — Мне одного экзистенциального кризиса хватает. — Главное, — я сложил руки в молитвенном жесте, — чтобы это был не Кличко. Я не выдержу Берсерка, который бьет так сильно, что ты забываешь таблицу умножения, и говорит загадками, от которых у сфинкса бы случился инсульт. — Фантазм: "В завтрашний день", — хихикнул Распутин. — Ты просто исчезаешь из сегодня и появляешься завтра, но без головы. — И не Кернес, — продолжила Арчер. — Райдер на коляске, который умножает тебя на ноль. Это слишком читерно. — И не Ляшко с вилами, — добавил я. — Лансер, которого невозможно убить, потому что он питается хайпом. — Слушайте, — Арчер стала серьезной. — Тот, кто написал СМС, упомянул "салют в порту". Значит, он видел бой с Сейбером. Он видел Золотой Унитаз. И он не вмешался. Он наблюдатель. Ассасин? Или Кастер? — Если он знает про "ты — это я", — задумчиво сказал я, — значит, он знает про мою реинкарнацию. Или про твою суть Стража. В этом мире только мы трое знаем правду. — Четверо, — поправил Распутин. — Есть еще Грааль. Встреча Парк Уэно. Сумерки. Сакуры уже отцвели, но атмосфера была красивой и тревожной. Я стоял у статуи Сайго Такамори (толстый самурай с собакой). Арчер пряталась на дереве в режиме невидимости. Распутин (в духовной форме) висел у меня за плечом. — Ну и где? — прошептал я. Из тени аллеи вышла фигура. Не боксер. Не человек на коляске. Не политик. Это была... девочка. Моего возраста. Может, чуть старше. Лет восемь-девять. В школьной форме элитной частной школы. С идеальной осанкой. Длинные светлые волосы, завязанные в два хвоста. Европейские черты лица. Она держала в руках книгу. Она подошла ко мне, поправила очки и улыбнулась. Улыбка была хищной. — Привет, соотечественница, — сказала она. На чистом. Украинском. Языке. Без акцента. Я замер. — Ты... — Меня зовут Ольга, — представилась она. — В той жизни я была аспиранткой на кафедре истории в Киеве. Писала диссертацию про гетманат Скоропадского. Умерла от осколка, когда шла в библиотеку. А теперь я здесь. Она захлопнула книгу. — И мой Слуга... ну, скажем так, он тоже любит историю. И он очень хочет познакомиться с твоим "Распутиным". За её спиной сгустился воздух. Появился высокий, стройный мужчина в мундире 19-го века, с бакенбардами и тростью. От него веяло холодом и... поэзией? — Ассасин? — напрягся Распутин. — Хуже, — сказала Ольга. — Класс Авенджер (Мститель). Или, как он любит себя называть... Кобзарь. Я почувствовал, как у меня подкашиваются ноги. — Только не говори мне... Слуга Ольги поднял голову. У него были густые усы и тяжелый, пронзительный взгляд из-под насупленных бровей. — Борітеся — поборете, — пробасил он голосом, от которого дрожали листья на деревьях. — Вам Бог помагає? Нет, дитя. Бог давно оставил этот мир. Осталась только Ярость. Тарас Григорьевич Шевченко. В классе Авенджер. С Фантазмом «Заповіт» (Завещание), который, вероятно, призывает духи всех угнетенных крестьян или топит врагов в крови вражеской. — Ну, — нервно хихикнул я, обращаясь к Арчеру. — Мы просили не Кличко. Получите распишитесь. Икона нации. Теперь, если мы его ударим, нас проклянет весь украинский народ. — А если он ударит нас, — добавила Арчер, — то мало не покажется. Он же, блин, пророк. Ольга поправила очки. — Предлагаю сделку, Сакура. Мы не хотим Грааль. Мой Слуга хочет... переписать историю. Всю. Начиная с 1654 года. Ты с нами? Или ты против "воли народа"? Я посмотрел на Золотой Батон в руках призрачного Распутина. Потом на мрачного Кобзаря. Вот это, я понимаю, кроссовер.