Туннель воспоминаний

Сара замерла на берегу. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Ветер доносил запах моря и свежести. Впереди шли Одиннадцать и Майк, периодически оборачиваясь, проверяя, как она. Рядом шёл Уилл, ведя её под руку и мягко улыбаясь, стараясь успокоить. Берег был тихим: шум волн и крики чаек нарушали вечернюю тишину. Песок под ногами был тёплый, солнце опускалось к горизонту, окрашивая небо мягкими оттенками оранжевого и розового. Генри шёл вдоль кромки воды, держа Кассандру на руках. Сара увидела его первой. Сорвавшись с места, она ринулась к нему через весь пляж. Ноги путались в песке, дыхание перехватывало до боли в лёгких, но она не останавливалась ни на секунду. Его взгляд зацепился за бегущую фигуру. Сердце забилось так громко, что он почти слышал его эхо. Он потер переносицу, ожидая, что это иллюзия, но это была реальность. Его быстрые шаги перешли в бег, и в следующую секунду Генри, словно утопающий, схватился за неё, сжимая всей силой. Долгая надежда, которая наконец сбылась. Он целовал её мучительно медленно, наслаждаясь моментом встречи. — Я боялся, что больше не увижу тебя, — прошептал он ей в ухо, крепко прижимая к себе Сару. Каждый день он просыпался с мыслью, что может провести всю жизнь, так и не увидев её. Ужасное чувство ожидания он ненавидел всем сердцем. — Я здесь, Генри, — прошептала Сара, — я всегда теперь буду здесь. Он осторожно направил их к дому, где спала Кассандра. Махнув рукой в жесте приглашения ребятам, которые всё это время стояли позади Сары, наблюдая, они пошли к дому. Генри осторожно взял на руки дочь и вложил её в руки Сары. Девочка, впервые видя маму, моргнула, и её голубые глаза встретились с глазами Сары. Сара не могла поверить, как она выросла за эти месяцы. Маленькое тело на её руках, эти живые глаза — всё казалось одновременно знакомым и новым. В этот момент весь мир сжалился: здесь были только они трое, только это место, только эти чувства — без страхов, без времени. Сара прижала Кассандру к себе, а Генри снова обнял её. Их дыхание совпало, и хоть за их спинами стояли ребята, казалось, что вокруг больше никого нет. Всё время мира принадлежало только им.