Майки и Уилли
12 февраля 2026 г., 17:26
***
День Святого Валентина в школе был отвратительным. Повсюду розовые шары сердечки, целующиеся подростки на входе и не только, размалёванная почта для валентинок. Валентинки. Маленький Майк Уиллер, который был меньше чем собственный рюкзак, заметил в закрывающейся тетрадке маленького Уилла Байерса - сердечко и контур чьих-то волос. «Неужели Уилл кому-то рисует валентинку?» Вчера вечером, Майк несчастно склонился над столом и пытался вырезать из розового картона что-то стоящее. Когда закончил, принялся писать. Мальчик слышал от мамы, что в этот день дарят валентинки тем, кого любят и с кем хотят быть вместе. Он спросил, как лучше написать. Ответ был простой: «расскажи о своих чувствах, что ты думаешь когда смотришь или разговариваешь с ней». Папа добавил: «не забудь написать, какая она красивая». С ней? Она? Красивая? Но ведь Майк не хотел дарить эти ценные слова какой-то девочке.14 февраля
— Уилл! Пойдем ко мне? — догнал его Майк в коридоре, расчищая путь от огромного количества розовых шаров. — Да, давай — отозвался Уилл, также атакующий чертовы шары. — Здравствуйте, миссис Уиллер, — быстро поздоровался Уилл, пока Майк тащил его за руку в подвал. — Здравствуй, милый — сказала она, перекладывая блинчики к остальным в тарелке. — Что у нас тут делает Байерс, дорогая? — спросил Тед Уиллер, отодвигая газету в сторону. Он будто впервые заинтересовался деятельностью в собственном доме. Карен поставила перед ним тарелку и закатила глаза. — Пришёл в гости. Кстати, какое число сегодня, Тед? — 14, — он взял блинчик и лениво облокотился на спинку стула. — А что? Миссис Уиллер тяжело вздохнула, но ничего не ответила. Мистер Уиллер непонимающе смотрел ей в спину. — Сегодня школа сошла с ума, да? — спросил Майк, вытаскивая фигурки для игры. Уилл заёрзал на диване. — Да, вроде того… — Но дарить валентинки? Эти чертовы почтальоны-купидоны на каждом уроке! Майк плюхнулся рядом с Уиллом, всплескивая руки. — Да, согласен, — Байерс тихо засмеялся. — Но. — Майк сделал паузу. — Ты ведь не дарил, да? — он надеялся, что ему на уроке показалось. — Нет! Что ты, — Уилл замотал головой в стороны. — Ну хорошо, — Майк выдохнул. Слава богу. — Но у меня есть для тебя кое-что! Он очень упорно и второпях искал в рюкзаке. Спустя, словно вечность, вытащил розовое сердце с корявым почерком. Он знал, что Уилл поймёт эти каракули, но всё же старался написать как можно красивее. Он осторожно вручил и поспешил отвести взгляд. — Майк! — испуганно отреагировал Уилл, держа валентинку двумя руками. — Что? — Это же валентинка! — Ну. — Как ты можешь дарить её мне? — А кому ещё? — Майк засмеялся, пытаясь понять ход мыслей лучшего друга. Глаза Уилла заблестели. — Кому-то кто тебе нравится. — Ну. — Какой-нибудь девочке. Дженни. Рейчел. Кто-нибудь. — Кому нужны эти девчонки, Уилл? — Мама сказала подарить тому, кого любишь и хочешь быть всегда вместе. Я там так и написал. — Я хочу быть с тобой и только с тобой. Майк сказал твердо и глядел прямо в глаза. В безумно красивые ореховые глаза. Уилл приоткрыл рот, казалось из-под его ног выбили почву. — Майк. — прошептал он губами и сжал валентинку. — Я конечно не обижусь, если у тебя нет ответной, но буду рад услышать просто спасибо, — протараторил он, поглядывая на Уилла. — У меня нет валентинки, но есть… Он потянул за молнию рюкзака и вытащил тетрадь. Раскрыл трясущимися руками на нужной странице и повернул к другу. Майк обхватил его пальцы и. Дыхание перехватило. — Это всего лишь набросок, но… — Это очень красиво, Уилл, — прошептал Майк. На пол листа тетради расположился сам Майк, пропорции которого были соблюдены до точного хорошо. В руках фигурки из подземелий, а над головой сердце. Это всё таки был он. — Спасибо. Майк заглянул в его глаза, а Уилл в его. Кажется в голове у обоих играет песня, но только им известна какая. «Дорогой, Уилл С днем всех влюблённых и сумасшедших! Не описать словами как я хочу быть с тобой всегда вместе и рядом. Хотя мы с тобой каждый день вместе. Хехе. Я ценю тебя, Уилл! Очень сильно! Неловко писать как я тебя люблю, надеюсь ты поймёшь. И ты красивый***
С тех пор, Майк писал валентинки каждый год и только одному человеку. Каждый раз вкладывая больше души, сердце становилось с каждым разом больше и больше, каждая валентинка разрывалась от количества слов. До того, как… Уилл не уехал. Майк 13 февраля писал письмо Оди. Об уроках, Эдди и Лукасе. Добавил в конверт красное сердечко, вырезанное впопыхах и с нацарапанным «с днем влюбленных!». Затем посмотрел на розовое сердце побольше только спрятанное от чужих глаз. Под глыбой листов и тетрадей. Он помнил, куда он его запихнул, чтобы не видеть. Чтобы не вспоминать. Чтобы вновь не появились эти чертовы красивые ореховые глаза. Майк не мог понять, как и почему ему тяжело помнить этот образ лучшего друга. Самого первого***
Майк и Уилл. В одном доме. Дерьмо. 14 февраля Нэнси и Джонатан ушли в неизвестном направлении с самого утра. Родители с Холли в кино и ресторан до самого вечера. Джойс Байерс к Хопперу в лесной домик. Лукас в больнице с утра до ночи вместе с Макс. Дастин и Сьюзи ломают самодельную станцию своими разговорами. А. Майк с Уиллом. Уилл сидел в гостиной, опрокинувшись на подушки, и рисовал в, разукрашенном Оди, блокноте. Майк помялся на входе, не решаясь зайти. — Майк? — оторвался Уилл. — Да? — встрепенулся Майк, проводя ладонями по бокам. — Почему ты там стоишь? — Просто. Стою, — Майк взобрал воздух и сел рядом с другом. Уилл хмыкнул и продолжил водить карандашом по листу. Затянулась тишина. Поглощающая и тягучая. Что-то мешало Майку в груди, груз, расходящийся по плечам, животу и спине. Кульбит в желудке не придавал спокойствия. Майк провел взглядом по гостиной, ненароком задел Уилла, сидящего в полуметре. Он был в футболке. Футболке Майка. Она обхватывала широкие плечи, предплечья, «Уилл отжимался каждый день по пятьдесят раз?», грудь. Майк пропал. Бесповоротно и окончательно. Он не выдержал и вскочил с дивана. Краснея, наплёл что-то нечленораздельное и вбежал вверх в комнату. Подальше от злополучной гостиной, где становилось безумно жарко. Уилл уставился туда, где сидел Майк минутой ранее. «И что это было?» Скажем так. Майк не один страдал от совместного проживания. Уилл пытался выживать. Майк, только проснувшись, потирает живот, оголяя его и поднимая футболку. На щеке следы от подушки, кудри растрепанны. Майк, приближающийся поближе рассмотреть комикс в руках Байерса. Майк без верха, чистящий зубы. Майк. Майк. Майк. И сегодня. 14 февраля. Прошлый такой день был единственный без валентинки от Майка. Когда Уиллер сел рядом с ним, Уилл построил невидимую стену между ними, разворачивая блокнот в противоположную сторону всё сильнее и сильнее. Наброски лица с темными кудрявыми волосами, большими щенячьими глазами и острыми скулами, наполняли страницу. На другой странице, худощавый парень снимает свой вверх, оголяя живот, а резинка домашних брюк сползала ниже, чем следовало. О господи. Уилл захлопнул блокнот через чур громко. Если Майк это увидит. Что произойдёт? Вопрос останется без ответа. Наверное. — Майк, всё в порядке? — постучал он по двери. — Да, отлично! — заглушено прозвучал совершенно обычный голос Майка. — Почитаем комиксы? — предложил Уилл, пытаясь наладить контакт. Они не могут нормально находиться наедине, его это беспокоило. Вдруг Майк знает, что… Уилл помотал головой. — Да, заходи. В комнате не горел свет, из окна пролился оранжевый и теплый свет. В комнате Майка всегда было по-домашнему хорошо. Некоторые вещи, по памяти Уилла, оставались лежать на своих же местах с самого детства. — Возьми на столе, ты ближе, — Майк растянулся на кровати, доставая из тумбочки желтый комикс, вероятно ещё не законченный. Уилл подошёл к столу и заметил стопку листьев, розовые кусочки бумаги, ножницы и исписанные ручки. Он взял комиксы с людьми Икс и взглядом задел открытый ящик в столе. Конверты, много, с «Уиллу». И огромное сердце. Удар в грудь и кульбит в животе. Он сглотнул. Неосознанно протянул руку, поддел сердце и вытащил, проливая оранжевый луч на него. Ничего не подозревающий Майк, пролистал несколько страниц, возмущаясь концовкой. — Ну где ты там? — Майк глянул на него. Слова исчезали, язык немел, а способность думать и говорить просто напросто пропала. Нет. Нет. Нет. НЕТ. Уилл. Держит эту чертову валентинку, с таким же корявым почерком. Ему внезапно понадобился воздух. Он резко встал и подошёл к нему. Захлопнул ящик. — Стой, — Уилл придержал его за руку, а затем тут же отпрянул. — Ты не должен был видеть, — непонятно как, но из Майка выходили слова. — Но это предназначается мне? То есть, — голос его задрожал. — Письма и валентинка, это для меня? — Для кого еще, Уилл? — слишком резко ответил Майк. — Там подписано. — Извини, я не хотел рыться, но… — Но ты рылся. — Не специально. Я увидел своё имя на… — Валентинке, — продолжил вместо него Майк. — Да. И на письмах. Ты писал мне письма? — глаза Уилла заблестели. — Как видишь. Целая стопка. — Но. Почему? — Не отправил? — Да. — Знаешь, — он отвел взгляд. — Я не знаю, — и тяжело вздохнул. — А валентинка? Ты все таки её написал? — с надеждой в голосе спросил Уилл. — Как видишь. — Майк. Я не понимаю. — Уилл. Майк смотрел на него. Как на самое драгоценное, что у него есть. Нежно обвел глазами брови-домики, такие знакомые и любимые ореховые глаза, розоватые щеки и мягкие губы, Уилл закусил нижнюю, а затем быстро провёл по ней языком. Майк завис. Уилл становился почти красным, наблюдая за ним. За его большими, бесконечными и темными глазами. — Прочитай, — прошептал Майк, продолжая смотреть на губы. Уилл опустил взгляд на злополучное сердце и совсем тихо, словно мог спугнуть, произнес: «Уилл, с днём всех влюблённых и сумасшедших. Я люблю тебя. Майк» У него перехватило дыхание, настолько, что казалось воздух закончился, а остался где-то за пределами комнаты. Весь мир сузился до двух лучших друзей, которые не могли разобраться в своих же чувствах. — А ты думал, почему мы расстались с Оди. — Я… — Уилл. — Когда? — Давно. Точную дату не помню. — Майк. — Я знаю, что ты думаешь. — И что же? — Как я мог влюбиться в лучшего друга? — Думаю, это скорее про меня, Майк. — Что? Уилл засмеялся. Нет, не от того что смешно, а от того что у них происходит. — Я тоже тебя люблю. Майк. Он не жил до этих слов. Просто находился. А сейчас. Он продолжал смотреть на губы Уилла. — И что же дальше, Майк? — он приблизился к нему, заглядывая в глаза. — Хочу поцеловать тебя. Можно? — хрипло спросил Майк. Уилл захлопал глазами. Сердце сделало кувырок. Майк взял валентинку и медленно положил на стол. — Делай то, чего действительно хочешь, — в ореховых глазах появился огонёк. Эти слова дали Майку кислород, которым он хотел надышаться вдоволь. Он подался вперёд, прикрывая глаза. Уилл облизал губы и потянулся навстречу к Майку. Их губы встретились, слились в робком первом танце. Они разъединились и встретились глазами. Майк первым прервал контакт. Прижал Уилла к себе, положил руку на затылок, впутываясь в волосы, другой придерживал линию челюсти. Нежно провёл языком по нижней губе, затем по верхней. Уилл приоткрыл губы, выпуская язык навстречу Майку. Уиллер сдался и осмелел, прижал Уилла к себе, проводя руками по спине, да по всем участкам тела, вторгся в рот словно долгое время был голодным. Уилл поспевал за ним, двигаясь вместе, вцепился в его плечи, будто начинал таять от жаркого пекла. Температура в комнате действительно повысилась. Майк начал двигать Уилла к кровати. Он опрокинул его, оторвался и принялся впитывать в память каждую деталь образа Уилла. Челка растрепалась, открывая лоб, красные пятна, расползающиеся по щекам и шее, приоткрытые красноватые и пухлые губы. Майк растянул улыбку, пряча её в пространство между шеей и плечом. — Что? — также улыбнулся Уилл. — Просто. Смешно то, как мы долго скрывали. — Нужно было догадаться на самой первой валентинке. — Скажи, что ты её сохранил. — Естественно, — он рассмеялся. Майк хотел бы смотреть на его улыбку вечно, всю жизнь. Уилл хотел бы слушать его голос вечно, всю жизнь.
