Твои чулки

***

Солнце над Сеулом уже давно село, превратив небоскребы района Каннам в темные силуэты на фоне фиолетовых сумерек. Ритм города не стихал — гудели машины, переливались огни вывесок, но в квартире на сорок пятом этаже было тихо. Хан Джисон стоял посреди гостиной и слушал эту тишину. Непривычную, почти забытую. Месяц. Целый месяц ада, бесконечных встреч, примерок, споров с заказчиками и ночных бдений над эскизами. Коллекция «Осенний минимализм» для дома «Чхве» была сдана, утверждена и запущена в производство всего три часа назад. Он скинул кеды прямо у порога, прошел по холодному паркету и рухнул на диван, зарываясь лицом в подушку. Пахло… Минхо. Тем самым глубоким, терпким запахом черного чая с легкой дымкой. Этот запах действовал на Джисона всегда одинаково: где-то внизу живота разливалось тепло, а в груди становилось спокойно. Он — омега, и запах его собственного мужа был для него лучшим наркотиком. Минхо. Ли Минхо, его Альфа. Танцор, хореограф, постановщик, заваленный работой не меньше самого Джисона. За этот месяц они виделись только утром, когда один выбегал из душа, а другой только заползал в кровать. Они спали в обнимку, прижимаясь друг к другу, но на большее не было ни сил, ни времени. Джисон сел на диван, запустил длинные пальцы в свои светло-каштановые волосы, убирая их с лица. Месяц. У него даже яйца, кажется, зачесались от воздержания. Шутка, конечно, но желание распирало грудь так, что дышать было трудно. Из кухни с независимым видом вышел рыжий Суни, старший и самый важный кот в доме. Он посмотрел на хозяина с укором, словно спрашивая: «Ты где шлялся?», и запрыгнул на подлокотник. — Суни, — прошептал Джисон, почесывая кота за ухом. — Сегодня твой папа вернется домой. И я хочу его удивить. В голове тут же созрел план. Безумный, дерзкий и очень неприличный. Он вскочил, на цыпочках, хотя в квартире никого не было, пробежал в спальню. В шкафу, в отделении для редко используемых вещей, на самом дне лежала маленькая черная коробочка. Джисон купил ее еще полгода назад, спонтанно, в каком-то бутике в Хонгдэ, но подходящего случая не было. То они ссорились, то Минхо уезжал в командировку, то работа заедала. Случай настал. Он открыл коробку. На черном атласе лежали чулки. Самые обычные на первый взгляд, но если присмотреться... Черный шелк, тончайший, почти невесомый. Джисон провел тканью по щеке — нежнее, чем лепесток розы. Идеально. Джисон скинул с себя джинсы, оставшись в свободной белой футболке. Свою одежду он терпеть не мог, она напоминала о работе. Ему нужно было нечто родное. Он подошел к шкафу Минхо, открыл дверцу и вдохнул полной грудью. Боже, этот запах. Он выбрал простую черную футболку, самую заношенную и мягкую, которую Минхо надевал дома. Натянул ее через голову. Футболка была ему велика, спускалась почти до середины бедра, скрывая то, что Джисон хотел бы показать, и дразняще облегала грудь. Затем он сел на край кровати и взял в руки чулок. Ноги у него были стройными, но с приятной округлостью бедер, которая так нравилась Минхо. Он аккуратно собрал чулок в гармошку и надел на правую ногу, осторожно натягивая тонкий шелк на щиколотку, икру, колено. Когда чулок дошел до середины бедра, Джисон выпустил его, и шелк с легким шелестом расправился, плотно облегая кожу. То же самое с левой ногой. Он встал и подошел к зеркалу во весь рост. Из отражения на него смотрел омега, от которого у любого альфы перехватило бы дыхание. Длинные прямые волосы рассыпались по плечам черной футболки. Ткань футболки скрывала талию и начинающиеся чулки, оставляя дразнящую интригу. Но низ... Бёдер почти не было видно, но Джисон знал, какое там сокровище. Черный шелк чулок мерцал в полумраке спальни, делая его худые ноги невероятно сексуальными. Он повернулся, посмотрел на свои ягодицы, которые чуть округляли футболку, и довольно хмыкнул. — Минхо кончит, не начав, — пробормотал он себе под нос. Сердце колотилось как сумасшедшее. Ему самому было чертовски волнительно. Запах Минхо от футболки, скользкий шелк на ногах, предвкушение. Джисон почувствовал, как привычно тянет низ живота, как приятно ноет в паху. Он был уже влажным, просто от мыслей. Он вернулся в гостиную, включил приглушенный торшер вместо верхнего света, проверил, заперта ли дверь, и уселся на диван, приняв максимально небрежную позу. Одна нога на диване, другая на полу. Он ждал.

***

Ли Минхо устал так, что, казалось, его скелет сейчас рассыплется в пыль. Репетиции к MAMA, правки номеров для айдолов, которые не умеют танцевать так, как надо, ссоры с продюсерами по поводу концепций... Он мечтал только о душе, о мягкой подушке и о Джисоне. Просто прижать его к себе, вдохнуть кисловато-сладкий запах малины, который всегда смывал с него всю городскую грязь. Когда он зашел в квартиру, первое, что он почувствовал — тишину. Не гробовую, а уютную. Горел торшер. Коты, все трое, сидели на спинке дивана и смотрели в одну точку. Минхо автоматически снял пальто, повесил его в шкаф, разулся и только тогда поднял глаза на диван. У него перехватило дыхание. Джисон сидел, откинувшись на спинку дивана. На нем была чертова футболка Минхо. Волосы омеги были слегка растрепаны, щеки горели румянцем. Взгляд темных глаз был прикован к Минхо. Но самое главное... Минхо моргнул, думая, что у него галлюцинации от усталости. Ноги. Ноги Джисона. На одной, небрежно свисающей с дивана, чулок задрался, обнажая полоску кожи, и Минхо увидел черный шелк. Вторая нога, согнутая в колене, лежала на диване, и футболка задралась ровно настолько, чтобы Минхо мог видеть кружевную резинку, плотно обхватывающую нежную кожу выше колена. Дальше, в тени футболки, угадывалось то, что скрывали чулки — его стройные бедра, округлые ягодицы. Запах. Кислая малина, которую Джисон источал, сегодня была просто оглушительной. В ней не было тревоги, была только чистая, концентрированная страсть. Зов. В паху у Минхо тут же стало тесно. Усталость как рукой сняло. Инстинкты альфы, дремавшие месяц, проснулись мгновенно и требовали одного: взять. Немедленно. Жестко. Глубоко. — Джисон-а... — голос Минхо сел, стал ниже, вибрируя от желания. — Что это? Джисон улыбнулся, медленно, хищно, и в этой улыбке было столько невысказанного обещания, что Минхо готов был зарычать. — Соскучился, — просто сказал Джисон. — Месяц, Минхо. Я хочу тебя. Прямо сейчас. Так, что умираю. Минхо не нужно было повторять дважды. Он в три шага пересек гостиную, нависая над диваном. Он наклонился, упершись сильными руками в спинку по бокам от головы Джисона. Его запах черного чая стал гуще, тяжелее, заполняя собой все пространство, смешиваясь с малиной. — Ты хоть представляешь, — прошептал он, почти касаясь губами губ Джисона, — как ты сейчас выглядишь? — Надеюсь, что возбуждающе, — выдохнул Джисон, облизывая губы. — Ты чертовски сексуален, — Минхо не выдержал и впился в его рот поцелуем. Это был не нежный поцелуй. Это был голод. Месяц воздержания выплеснулся в этом одном движении. Минхо целовал его жадно, кусая нижнюю губу, проникая языком внутрь, исследуя, доминируя. Джисон застонал ему в рот и вцепился пальцами в его плечи, притягивая ближе. Руки Минхо уже жили своей жизнью. Одна зарылась в волосы Джисона, оттягивая голову назад, открывая шею для укусов. Вторая скользнула вниз, под футболку. Кожа Джисона была горячей, шелковистой. Минхо провел ладонью по его боку, чувствуя, как омега вздрагивает и выгибается ему навстречу. — Минхо... — простонал Джисон, когда Минхо прикусил чувствительную кожу на шее, там, где бешено пульсировала жилка. — Что? — прошептал Минхо, отрываясь от шеи и глядя в затуманенные страстью глаза. — Что ты хочешь, Джи? — Трахни меня, — прямо сказал Джисон, глядя ему в глаза. Без стеснения, без кокетства. Просто констатация факта. — Жестко. Я хочу чувствовать тебя внутри. Эти слова сорвали последний предохранитель. Минхо резко дернул футболку вверх, стаскивая ее с Джисона. Теперь омега остался полностью обнаженным, если не считать черных чулок, доходящих почти до середины бедра. Контраст бледной кожи и черного шелка был убийственным. — Красиво, — выдохнул Минхо, глядя на него. Его член, давно вставший каменным колом, ныл от желания войти. Он провел ладонью по ноге Джисона, от щиколотки вверх, наслаждаясь ощущением нежной кожи под тонкой тканью. — Черт, Джи, это так сексуально. Он наклонился и поцеловал внутреннюю сторону бедра, чуть выше резинки чулка. Джисон зашипел, раздвигая ноги шире, приглашая. Минхо поднялся, быстро расстегивая ремень и ширинку своих брюк. Он был так возбужден, что каждое движение отдавалось пульсацией в паху. Достал свой член, уже влажный от смазки. Он мог бы войти и так, потому что запах Джисона сводил с ума, но он хотел, чтобы Джисону было хорошо. — Лубрикант? — хрипло спросил он. — В кармашке дивана у подлокотника, — выдохнул Джисон, приподнимая бедра. Минхо нашел тюбик, выдавил щедрую порцию себе на пальцы. Затем опустился на колени перед диваном, раздвинул ноги Джисона шире и прикоснулся к его входу. Тот был уже влажным, горячим и пульсирующим. Омега тек, запах малины стал приторно-сладким, как спелые ягоды. Минхо ввел один палец медленно, наслаждаясь тем, как туго, как горячо внутри. Джисон выгнулся дугой, закусив губу. — Еще, — попросил он. Минхо добавил второй палец, растягивая, раздвигая пальцы на манер ножниц, находя ту самую точку. Когда он надавил на простату, Джисон вскрикнул, вцепившись в подушку. — Пожалуйста, Минхо, хватит, войди уже, — взмолился он. Минхо вынул пальцы и, наклонившись, одним резким, глубоким толчком вошел в него до конца. Они оба застонали в унисон. Ощущение было таким острым, таким правильным, что у Минхо потемнело в глазах. Внутри Джисона было тесно, жарко, невероятно. Он замер на секунду, давая им обоим привыкнуть, чувствуя, как стенки омеги пульсируют вокруг него. — Минхо, двигайся, — выдохнул Джисон, обхватывая ногами его талию. Черные чулки ярко блестели в свете торшера. Минхо начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, почти полностью выходя и снова входя по самые яйца. Каждый толчок сопровождался влажным звуком и стонами Джисона. Но долго сдерживаться он не мог. Голод брал свое. Он ускорился, вбиваясь в него жестко, ритмично. Диван жалобно скрипел (а Джисон давно говорил купить новый!) в такт его движениям. Джисон стонал, не сдерживаясь, выкрикивая его имя. Минхо накрыл его рот поцелуем, заглушая крики, и продолжал двигаться. Он чувствовал, как член Джисона, зажатый между их животами, трется о его пресс, влажный от выделений. Он чувствовал, как омега сжимается вокруг него все сильнее, приближаясь к пику. — Давай, Джи, — прошептал он ему в губы, усиливая темп. — Кончи для меня. — Минхо! — Джисон выгнулся, запрокинув голову, и его тело сотрясла мощная судорога оргазма. Он кончил себе на живот, горячими толчками, сжимаясь вокруг члена Минхо так сильно, что у того перехватило дыхание. Минхо позволил себе еще несколько глубоких, размашистых толчков, и с рычанием, больше похожим на стон зверя, кончил внутрь, изливаясь глубоко, горячо и обильно, помечая свою омегу. Он рухнул на Джисона, пытаясь отдышаться. Тело ломило от удовольствия. Под ним Джисон мелко дрожал, приходя в себя, и гладил его по спине. — Боже, — выдохнул Джисон. — Я скучал. Минхо приподнялся на локтях, чтобы не давить на него, и посмотрел в счастливое, раскрасневшееся лицо. Губы припухли от поцелуев, глаза блестели. — Я тоже, — сказал он. — Но, кажется, это была только разминка. Джисон моргнул, а потом почувствовал, что член Минхо внутри него даже не думает опадать. Наоборот, он снова становился твердым. — Ты серьезно? — выдохнул Джисон. Вместо ответа Минхо медленно потянулся назад и снова вошел. Джисон закусил губу, чувствуя, как внутри разливается новое тепло. Месяц — это долго. — Давай переместимся в спальню, — предложил Минхо, выходя из него и подхватывая Джисона на руки, не обращая внимания на размазанную по телам смазку и сперму. Чулки на ногах Джисона сбились, но все еще были чертовски сексуальны. В спальне Минхо аккуратно опустил его на кровать. Тут же, возмущенные таким вторжением, с кровати спрыгнули Дуни и Дори. Суни уже сидел в кресле и смотрел на них с высоты своего кошачьего величия, но Минхо было плевать. Он навис над Джисоном, любуясь им. Черные чулки, контрастирующие с бледной кожей, сбившаяся простыня, влажные волосы. — На четвереньки, — тихо, но властно сказал Минхо. Джисон послушно перевернулся, вставая на колени и опираясь на локти. Чулки натянулись на его ягодицах, подчеркивая их округлость. Вид сзади был безупречен. Минхо провел рукой по его спине, по ягодицам, слегка сжал их, раздвигая. — Минхо, — простонал Джисон, утыкаясь лбом в подушку. Он был снова возбужден, член снова налился, а вход горел от предыдущего проникновения, но требовал еще. Минхо не стал тянуть. Он приставил головку к влажному, припухшему отверстию и вошел одним плавным, но глубоким толчком. Новая поза позволила ему войти еще глубже. Джисон закричал в подушку. Минхо начал двигаться. Медленно, глубоко, наслаждаясь видом: как его член входит и выходит, как сжимаются ягодицы Джисона в такт, как блестят черные чулки. Он наклонился, накрывая спину омеги своим телом, и прошептал на ухо: — Тебе хорошо? — Да... — выдохнул Джисон. — Не останавливайся. Минхо ускорился. Он вбивался в него ритмично, сильно, глубоко. Звуки их тел, ударяющихся друг о друга, влажные хлюпанья, стоны — все смешалось в одну симфонию страсти. В комнате пахло сексом, черным чаем и малиной. Коты, не выдержав такого напора эмоций и запахов, ретировались из спальни, оставив хозяев наедине. Минхо чувствовал, как Джисон снова приближается к краю. Он сам был на пределе. Он выпрямился, взял омегу за бедра, чулки скользили под пальцами, и задал бешеный темп. Короткие, резкие толчки, от которых Джисон захлебывался криками. — Минхо! — закричал Джисон, и его тело сотряс второй оргазм, более сильный, чем первый. Он кончил на простыню, сжимаясь вокруг члена мужа в спазмах. Минхо позволил себе еще несколько движений и с рычанием кончил во второй раз, заливая его горячей спермой глубоко внутри. Он рухнул рядом, притягивая Джисона к себе на грудь. Оба тяжело дышали. Тела были липкими от пота, смазки и спермы. В комнате стоял тяжелый, пряный запах секса. — Тц, — раздался вдруг тихий голос Джисона. Он провел пальцем по чулку на своей ноге. — Чулки порвал. Кажется, об твои джинсы, когда ты меня так яростно трахал. Минхо хрипло рассмеялся, прижимая его крепче. — Куплю новые. Сто пар. Будешь носить их каждый день. — Каждый день меня так трахать собрался? — хмыкнул Джисон, устраиваясь поудобнее на его плече. — А ты против? — Минхо поцеловал его в макушку. — Не-а. Они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга и приглушенный шум города за окном. Минхо гладил его по спине, по чулкам, по волосам. Джисон мурлыкал от удовольствия, как тот самый кот. — В ванну? — предложил Минхо. — Угу, — сонно отозвался Джисон. — Но только вместе. Минхо снова подхватил его на руки и понес в просторную ванную. Пока набиралась вода, он аккуратно снял с Джисона порванные чулки, целуя каждый сантиметр освобожденной кожи. Затем они погрузились в горячую воду вдвоем. Джисон сидел между ног Минхо, откинувшись головой ему на грудь. Минхо намыливал мочалку и осторожно водил по его телу, смывая следы их страсти. — Я люблю тебя, — тихо сказал Джисон, когда Минхо мылил ему живот. — Я знаю, — ответил Минхо, целуя его в висок. — Я тоже тебя люблю. Очень. Помывшись, они кое-как вытерлись, натянули чистое белье и вернулись в спальню, где постель напоминала поле боя. Минхо быстренько сменил простыни, пока Джисон, уже почти спящий, сидел в кресле, где мирно дремал Суни. Как только Минхо постелил, Джисон перебрался на свежую простыню и тут же уснул, раскинув руки. Минхо накрыл их обоих одеялом, прижал его к себе, вдыхая родной запах, уже спокойный, сытый и счастливый. Он закрыл глаза, чувствуя, как засыпает. В комнату тихо, по-хозяйски, зашли коты. Суни запрыгнул в ноги, устроился на одеяле. Дуни и Дори, потоптавшись, улеглись на свои лежанки в углу. Ночь за окном поглотила город, а в этой спальне было тепло, уютно и пахло любовью.

***

Утром Джисон проснулся от того, что кто-то настойчиво лижет его в ухо. Он открыл глаза и увидел перед собой розовый язык Дори. Черный котенок сидел у него на подушке и пытался добудиться хозяина. — Дори, иди отсюда, — пробормотал Джисон, отворачиваясь. Но тут он почувствовал, что сзади к нему прижимаются очень горячим и очень твердым. Минхо был уже не спал. — Доброе утро, — хриплый голос раздался прямо над ухом. — Дори, брысь. Дори, почувствовав угрозу в голосе старшего, спрыгнул и убежал к братьям на кухню. Минхо прижался к спине Джисона, обхватывая его рукой за талию. Его член уперся в ягодицы омеги. — Снова? — удивился Джисон, чувствуя, как его собственное тело мгновенно отзывается. — А ты как думал? Месяц, Джи. Месяц. Я буду трахать тебя утром и вечером всю неделю, — прошептал Минхо, покусывая его плечо. — Ммм, звучит как план, — промурлыкал Джисон, подаваясь назад. Минхо, недолго думая, стянул с него трусы и, убедившись, что Джисон уже влажный и готовый, вошел в него сзади, оставшись в позе ложек. Это было не так глубоко, как ночью, но невероятно интимно и нежно. Минхо двигался медленно, ритмично, покрывая поцелуями его шею и плечи. — Минхо... — выдохнул Джисон, накрывая своей ладонью руку мужа на своем животе. — Я здесь, — ответил тот. — Всегда здесь. Утро было теплым, ленивым и полным любви. А коты, собравшиеся у двери спальни в ожидании завтрака, могли только вздыхать и тереться о дверной косяк, слушая доносящиеся из-за двери ритмичные звуки и тихие стоны. Их ждал выходной. Целый день вдвоем. И они собирались провести его с максимальной пользой для отношений.

***

Несколько часов спустя, когда солнце уже стояло высоко, они наконец выбрались из спальни. Джисон, в шелковом халате, с мокрыми после душа волосами, сидел на кухне и пил кофе. Минхо, в одних домашних штанах, стоял у плиты и жарил яичницу с беконом. Три кота крутились под ногами, выпрашивая еду. — Суни, отойди, обожжешься, — шикнул Минхо на рыжего кота. — Скажи мне, — начала Джисон, отпивая кофе, — когда мы завтракаем яичницей, я чувствую запах секса. Ты специально? — А ты хочешь, чтобы я запах секса заменил запахом черного чая? — усмехнулся Минхо. — Кстати, о чае. Ты вчера так пах... Я чуть не кончил в штаны, как только вошел. — Ты и так чуть не кончил, — фыркнул Джисон. — Я сдерживался, — возразил Минхо, ставя перед ним тарелку. — Ешь давай. Они завтракали, болтая о всякой ерунде, мягко пиная котов, которые пытались стащить бекон со стола. Атмосфера была легкой и счастливой. После завтрака Джисон ушел в гостиную читать, а Минхо мыл посуду. Внезапно из гостиной донесся возмущенный вопль: — Минхо! Твой кот опять нассал в мои тапки! — Это не мой кот, это наш кот, — крикнул в ответ Минхо, улыбаясь. — И вообще, Дуни, иди сюда, получишь! Дуни, рыже-белый хулиган, сидел на подоконнике и делал вид, что он просто красивый цветок и вообще не при делах. А Дори, черный малыш, спал на спинке дивана, свернувшись клубочком, положив голову на плечо Джисона. Минхо вытер руки, вышел из кухни, подошел к дивану, наклонился и поцеловал Джисона в щеку. — Купим новые тапки. Сто пар, как и чулки, — прошептал он. Джисон улыбнулся, отрываясь от книги, и посмотрел на мужа. Его Альфа. Самый лучший. Самый любимый. Самый страстный. — Иди сюда, — сказал он, откладывая книгу и притягивая Минхо за шею для настоящего, глубокого поцелуя. Дори, которому мешали, возмущенно фыркнул и перебрался на спинку дивана, поближе к братьям. А два человека, связанных запахами, чувствами и общей жизнью, целовались, не обращая внимания ни на котов, ни на остальной мир. Их ждал длинный, счастливый день. А потом — ночь. Новая ночь, полная страсти и любви. И чулки... чулки Минхо обещал купить новые, и Джисон уже знал, в какой именно магазин они пойдут. Конец.