Ловушка жизни

Кайла влетела в квартиру, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. – Ты чего? – Луиза появилась из гостиной с книгой в руках. – За тобой гонятся? – Хуже. – Охотники? – Нет. – Винчестеры ожили? – Всё возможно, но нет. – Люцифер? – Если бы. Луиза прищурилась. Демоница умела читать между строк лучше любого телепата. – Этот мальчик. Сын Люцифера. Кайла промолчала. Но молчание было красноречивее слов. – Он тебя поцеловал, – констатировала Луиза. – Откуда ты… – Ты вся горишь. И пахнешь им. Демоническая кровь. Редкая, древняя и очень навязчивая. – Я хотела его убить. – Но не убила. – Я пыталась! – Но не убила. Кайла оттолкнулась от двери и прошла в гостиную, упала на диван лицом в подушку. – Заткнись, – глухо сказала она. – Просто заткнись. Луиза села рядом. Положила прохладную ладонь ей на затылок. – Рассказывай. – Нечего рассказывать. Он придурок. Он выводит меня из себя. Он целуется так, что хочется… – Кайла замерла. – Что? – Ничего. – Врать не умеешь. – Луиза вздохнула. – Слушай, маленькая ведьма. Я прожила дольше, чем ты можешь представить. И я видела много пар, которые начинали с ненависти. – Это сын убийцы моей матери. – Это сын, которого этот убийца мучил пять тысяч лет. Он не Люцифер. Он такая же жертва, как ты. – Он не жертва. Он сильный. Он опасный. Он… – Он тебя поцеловал, и ты до сих пор об этом думаешь. Кайла подняла голову. Слепые глаза смотрели в пустоту, но в них горело такое бешенство, что Луиза на секунду отшатнулась. – Я думаю о том, как воткну в него нож, – произнесла Кайла. — Медленно. С наслаждением. – Врёшь. – Не вру! – Врёшь, – повторила Луиза. – Потому что если бы ты правда хотела его убить, ты бы уже это сделала. Ты Блэквуд. Вы не останавливаетесь перед целями. Кайла замерла. Луиза была права. Чёрт бы её побрал, она была права. – Я не знаю, что делать, – прошептала Кайла. – Я ненавижу его. Но когда он рядом, происходит что-то странное. – Это называется химия. – Это называется предательство памяти матери. – Твоя мать хотела, чтобы ты жила. Не чтобы ты превратилась в комок ненависти. Кайла молчала. Луиза погладила её по голове. – Знаешь что? – сказала она бодро. – Нам нужно развеяться. – Что? – Ты два месяца торчала дома, выхаживая меня. Потом выбежала на пять минут и нарвалась на поцелуй сына Сатаны. Тебе нужен отдых. Настоящий. – Какой? Луиза улыбнулась. Кайла не видела, но чувствовала эту улыбку. Озорную, почти детскую. – Парк аттракционов. Сладкая вата. Колесо обозрения. Всё, что нормальные люди делают, когда хотят забыть о проблемах. – Я не нормальный человек. – Тем более.

***

Парк аттракционов оказался адом для слепой ведьмы. Грохот, крики, музыка, визг тормозов, запахи попкорна, сахарной ваты, жареного мяса и пота. Кайла шла, вцепившись в локоть Луизы, и чувствовала себя маленькой девочкой, потерявшейся в толпе. – Терпи, – шептала Луиза. – Это весело. – Для кого весело? – Для тех, кто не воспринимает всё в штыки. Луиза тащила её от аттракциона к аттракциону. Кайла не видела, но чувствовала. Ветер в лицо, когда они проносились на американских горках, Луиза орала, Кайла молча сжимала поручни до побелевших костяшее. Холодок от воды на аттракционе с лодочками, жар от гриля, у которого они купили гигантскую сосиску в тесте. – Ешь, – велела Луиза, сунув ей в руку сахарную вату. – Что это? – Облако. Из сахара. Для людей. Кайла лизнула. Сладко. Тает на языке. Глупо. Очень глупо. Она лизнула ещё раз. – Нравится? – в голосе Луизы проскользнуло довольство. – Отвратительно. – Ешь давай. Кайла ела. И в какой-то момент поймала себя на том, что улыбается. Впервые за долгое время. – Смотри, – Луиза ткнула её в бок. – Колесо обозрения. Идём. – Я не вижу. – А я буду рассказывать. Идём. Они сели в кабинку. Медленный подъём, скрип механизмов, ветер. – Там внизу огни, — начала Луиза. — Весь парк как на ладони. Люди маленькие, как муравьи. Аттракционы разноцветные. Дети бегают с шариками. Влюблённые целуются у фонтана. Кайла замерла. – Что? – спросила Луиза. – Ничего. – А, влюблённые. – Луиза усмехнулась. – Думаешь о нём? – Я думаю, как бы его убить. – Врёшь. – Ты достала со своим «врёшь». – Потому что ты всё время врёшь. Себе в первую очередь. Кайла хотела огрызнуться, но не успела. Воздух изменился. Тот самый запах. Пустота. Тишина. Выжженная земля. – Нет, – выдохнула она. – Только не сейчас. – Что? – Луиза напряглась. – Он здесь. Кабинка остановилась наверху. Дверь открылась. И на пороге стоял Лука. С двумя стаканчиками мороженого в руках и такой довольной улыбкой, что Кайле захотелось выбросить его из кабинки прямо сейчас. – Привет, – сказал он. – Мороженое будешь? Фисташковое. Я запомнил, что ты любишь. – Откуда ты знаешь, что я люблю?! – Ты говорила во сне. – Лука подмигнул. – Шучу. Спросил у Луизы. Кайла повернула слепые глаза к Луизе. – Ты?! – Он был убедителен, – пожала плечами демоница. – И принёс мне шоколадное. – ПРЕДАТЕЛЬНИЦА! Лука зашёл в кабинку. Сел напротив. Протянул одно мороженое Кайле, второе оставил себе. – Не хочешь не ешь. Я просто подумал, что в парке аттракционов нужно есть мороженое. Это закон. – Ты следишь за мной. – Я забочусь о тебе. Есть разница. – Какая? – Слежка это, когда прячутся. Забота, когда приносят мороженое на колесо обозрения. – Он лизнул своё мороженое. – Ты сегодня красивая. Даже не видя, я знаю. – Заткнись. – Волосы распустила. Обычно ты собираешь их в узел, когда злишься. А сегодня распустила. Значит, расслабилась. – Я не расслаблялась. – Расслабилась. И сахарную вату ела. Я видел. Ты смешная, когда ешь сладкое. Как маленький злой хомяк. Кайла сжала стаканчик с мороженым так, что он затрещал. – Я тебя убью. – Обещаешь? – Что ты ко мне прицепился?! Лука вдруг стал серьёзным. Мгновенно, без перехода. Кайла почувствовала эту перемену кожей. – Потому что ты единственная, кто смотрит на меня и видит не монстра, – тихо сказал он. – Не боишься, ненавидишь, хочешь убить, но ты настоящая. А я пять тысяч лет не видел ничего настоящего. Тишина. Только ветер и далёкая музыка из парка. – Я не могу тебя простить, – сказала Кайла. – Ты носишь его кровь. – Я знаю. – Я не могу забыть, что он сделал с моей матерью. – Я и не прошу забыть. – Тогда чего ты хочешь? Лука помолчал. Потом взял её руку, что сжимала стаканчик с мороженым и осторожно разжал пальцы. – Я хочу помочь тебе. Из-за нашей драки ты потеряла зрение. – Зачем тебе помогать мне? – Ты живая. Впервые за года своего существования увидел кого-то живого, и от этого сам чувствую себя живым. Кайла продолжила есть мороженое так и не ответив. Она не верит ни одному его слову. Как сын сатаны мог чувствовать себя живым рядом с какой-то ведьмой, которую знает совсем недавно? Колесо обозрения опустилось, и кабинка мягко качнулась, останавливаясь. – Ну что, — Лука поднялся первым, протягивая руку Кайле. – Куда дальше? Я слышал, здесь есть тир. Обожаю тиры. Никто не ожидает, что сын Люцифера умеет стрелять. – Я не пойду с тобой в тир, – Кайла проигнорировала его руку, поднимаясь самостоятельно. – Я вообще никуда с тобой не пойду. – Но мороженое ты съела. – Это была ошибка. – Самая сладкая ошибка в твоей жизни. Кайла закатила слепые глаза. Жест получился интуитивным. Она даже не подумала, что он бессмыслен без зрения. – Мило, – усмехнулся Лука. – Я тебя ударю. – Обещаешь? Луиза вышла следом, наблюдая за этой перепалкой с непроницаемым лицом. – Кайла, — сказала она. – Иди к фонтану. Я догоню. – Зачем? – Хочу поговорить с этим мальчиком. Кайла нахмурилась. – Лу.. – Иди, – повторила демоница тоном, не терпящим возражений. Кайла помедлила. Она чувствовала напряжение в воздухе, но не могла понять его источник. – Ладно, – сказала она и пошла в сторону фонтана, ориентируясь на звук воды. Как только она скрылась за толпой, Луиза повернулась к Луке. Улыбка сползла с его лица. – Говори, – сказал он спокойно. – Ты обещал вернуть ей зрение, — голос Луизы стал низким. – Я помню наш разговор. Ты пришёл ко мне неделю назад, пообещал восстановить её глаза, если я помогу тебе оказаться рядом с ней. – Я помню. – Я сделала, как ты просил. Я привела её сюда. Я не мешала тебе приближаться. – Луиза шагнула вперёд, сокращая расстояние. – Но про дружбу и нечто большее речи не было. Лука скрестил руки на груди. – А если я хочу не только вернуть ей зрение? – Тогда у нас проблемы. – Какие именно? Луиза улыбнулась. Улыбка у демонов всегда страшнее крика. – Ты, может, и сын Люцифера, – тихо сказала она. – Но если ты сделаешь ей больно, если ты используешь её, если ты разобьёшь ей сердце, то я найду способ тебя уничтожить. Даже если придётся спуститься в Ад и вырвать твою душу лично. – Угроза? – Лука склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. – Обещание. Они смотрели друг на друга. Вокруг гремела музыка, визжали дети, смеялись влюблённые, но между этими двумя повисла такая тишина, что можно было резать ножом. – Я не сделаю ей больно, – сказал наконец Лука. – Я вообще не знаю, что я делаю. Я пять тысяч лет никого не подпускал близко. Она первая. – Тем более опаснее. – Я знаю. Послушай, демоница. Я не прошу тебя мне верить. Я сам себе не верю. Но я правда могу вернуть ей зрение. И я правда хочу это сделать. А остальное... остальное пусть она решает. – Она не хочет с тобой дружить. И я против этой дружбы. Тем более она ненавидит тебя. – Слышал. – Она мечтает тебя убить. – Это меня заводит. – Лука усмехнулся, и Луиза закатила глаза. – Ладно-ладно, шучу. Частично. – Ты невозможен. – Мне говорили. Луиза вздохнула. – Сделай ей зрение, – сказала она жёстко. – А потом исчезни. Если она захочет тебя видеть, то найдёт. Но не навязывайся. – Ты не её мать. – Я лучше, чем мать. Я та, кто вытащил её из пепла, когда Аннабель сгорела. Я та, кто держал её, когда она плакала по ночам. Я та, кто убивал за неё и умирал за неё. – Луиза шагнула ещё ближе, и теперь между ними не осталось расстояния. – Так что да, я имею право решать, кто к ней приближается. Лука смотрел на неё долго. – Ты её любишь, – сказал он. – Как дочь. – Я её люблю как сестру, как ребёнка, как единственное существо, ради которого стоит существовать. И я не позволю никому, даже сыну Люцифера, сделать ей больно. – Я понял. – Хорошо. Тогда идём. Она уже, наверное, весь фонтан обыскалась. Они пошли к фонтану. Кайла сидела на скамейке, сложив руки на груди, и выглядела так, будто готова была испепелить взглядом всё вокруг. Если бы могла видеть, кого именно испепелять. – Ну наконец-то, – процедила она, когда шаги приблизились. – Вы там чай пили? – Обсуждали твоё будущее, – весело отозвался Лука. – Спорили, кто будет на твоей свадьбе речь говорить. Я предлагаю себя. Луиза настаивает, что она. – Я убью вас обоих. – Романтично. Луиза села рядом с Кайлой, обняла её за плечи. – Не злись, маленькая ведьма. Мы просто договаривались. – О чём? – О том, что он вернёт тебе зрение. Кайла замерла. – Что? – Я могу это сделать, – сказал Лука, садясь на корточки перед ней. – Зачем тебе это? – Затем, что ты заслуживаешь видеть мир. Я обещал. Хочу, чтобы ты смотрела на меня своими глазами. Зелёными. Живыми. Кайла молчала. – Ты серьёзно? – Абсолютно. – Ладно. Я хочу домой. Я устала от этого дурацкого парка. Они пошли к выходу. Луиза справа, а Лука слева. Кайла между ними, слепая, злая, но почему-то чуть более живая, чем утром. – Знаешь, – сказал Лука, когда они проходили мимо тира. – Я всё ещё хочу выиграть тебе мягкую игрушку. – Не надо. – Большого розового зайца. – Я заколю тебя этим зайцем. – Согласен. Но я всё равно выиграю его тебе. Лука ушёл в тир не дав Кайле возразить. – Он тебе не нравится, – сказала Кайла Луизе. – Он мне страшен, – поправила Луиза. – Не он сам, а то, что он с тобой делает. – И что же он со мной делает? – Ты улыбаешься, – Луиза повернулась к ней. – Впервые за сто лет ты улыбаешься по-настоящему. – Это плохо? – Это опасно, – Луиза сжала её руку. – Если он уйдёт, а он точно уйдёт, ведь бессмертные всегда уходят. Тогда ты сломаешься. – Я сильная. – Ты сильная, когда злая. А рядом с ним.. ты уязвима. Просто помни: я сделаю всё, чтобы защитить тебя, даже то, что ты не одобришь. Лука вернулся и девушки замолчали. – Розового зайца не получилось выиграть, – сказал он и протянул Кайле игрушку. – Зато чёрный кот будет. У каждой же ведьмы должен быть кот. – Не все ведьмы заводят котов, – Кайла приняла игрушку. – Это лишь стереотип. – А как же тот рыжий? Ну из книжек? Он ещё всё время жрал и спал? – Во-первых, он был не рыжий, а грязно-рыжий. Во-вторых, он был гениальным. – Кайла усмехнулась. – И в-третьих, это кот мальчика, который выжил, а не ведьмы.