Ловушка жизни

Первый месяц. Кайла лежала на полу в ванной, свернувшись калачиком, и молилась. Она не знала, кому. Богам, демонам, пустоте. Кому угодно, кто мог бы остановить это. Ребёнок внутри неё жил своей жизнью. Он рос. Она чувствовала это каждую секунду. Тошнота не проходила. Она усилилась, превратившись в постоянное, изматывающее состояние. Её рвало по десять раз на дню. Желудок сжимался так, что казалось, внутренности выворачиваются наружу. – Ненавижу, – шептала она в пустоту. – Ненавижу тебя. Ненавижу его. Ненавижу себя. Луиза пыталась помочь. Приносила отвары, травы, заклинания. Ничего не работало. Ребёнок отвергал всё, что могло облегчить её состояние. – Ребёнок сильный, – сказала Мира на втором визите. – Слишком сильный. Он берёт твою энергию, твою жизнь, твоё всё. Так будет, пока не родится. – Я не хочу его, – прошептала Кайла. Мира посмотрела на неё с жалостью. – Это ничего не меняет, девочка. Он уже есть.

***

Второй месяц. Кайла перестала выходить из комнаты. Одежда оверсайз скрывала изменения. Хоть они небольшие, почти незаметные, но Кайла чувствовала каждую секунду. Ткань мягко драпировалась, не выдавая тайны. Луиза смотрела на неё с тревогой, но молчала. Она ненавидела своё отражение. Даже если живот ещё не был виден под свободными свитерами, она знала. Знала, что внутри неё растёт чужая жизнь. – Ты себя убиваешь, – сказала Луиза, застав её за тем, как она сидит в темноте, глядя в стену. – Хорошо бы. – Не смей так говорить. – А что ты мне сделаешь? – Кайла посмотрела на неё безумными глазами. – Убьёшь? Спасибо. Я только за. Луиза ударила её. Пощёчина обожгла щёку. – Приди в себя! – закричала демоница. – Ты Блэквуд! Ты сильная! Ты пережила тюрьму, слепоту, потерю! И ты сдаёшься из-за какого-то... – Из-за какого-то чего? – перебила Кайла. – Из-за монстра внутри меня? Из-за ребёнка, которого я не хотела? Из-за напоминания о нём, который бросил меня? Ночью Кайла взяла нож. Она сидела на краю ванны и смотрела на лезвие. Острое. Холодное. Такое простое решение всех проблем. – Прости, – прошептала она. – Но я не могу. Я не хочу быть матерью. Я не хочу тебя. Она полоснула в живот. Кровь брызнула тёплая, густая. Боль была почти приятной, она отвлекала от той, другой боли, что жила внутри. А потом что-то случилось. Ребёнок внутри неё словно проснулся. Волна тепла прошла по телу, и Кайла почувствовала, как рана затягивается. Прямо под её пальцами. Кожа срасталась, исчезая без следа. – Что... – прошептала она. Она ударила снова. Глубже. Сильнее. Рана зажила за секунду. – Нет! – закричала Кайла. – Нет, нет, нет! Она била себя снова и снова. Резала руки, ноги. Каждый раз ткань восстанавливалась быстрее, чем она успевала почувствовать боль. А потом пришла другая боль. Ребёнок внутри разозлился. Кости её рук хрустнули и сломались. Кайла закричала, падая на пол. Локти выгнулись под неестественным углом, пальцы скрутило судорогой. – Луиза! – заорала она. – ЛУИЗА! Демоница влетела в ванную, замерла на пороге. – Помоги! – Кайла корчилась на полу, сжимая сломанные руки. – Он... он ломает меня... Луиза бросилась к ней. Попыталась наложить заклинание исцеления, но оно отскочило, не коснувшись. – Не получается! – в панике крикнула она. – Он блокирует! – Тогда просто... просто держи... Луиза обняла её. Сжала так крепко, как могла. И вместе они ждали, пока боль утихнет. Кости срастались сами. Медленно, мучительно, с хрустом становясь на место. – Он не даст мне умереть, – прошептала Кайла, когда смогла говорить. – Он будет ломать меня снова и снова, если я попытаюсь. – Зачем? – Чтобы я поняла. Я не принадлежу себе. Я принадлежу ему.

***

Третий месяц. Кайла перестала считать попытки. Она пробовала всё. Нож, яд, падение с крыши, утопление. Каждый раз ребёнок возвращал её. И каждый раз наказывал. Сломанные кости. Разорванные мышцы. Внутренние кровотечения, которые останавливались сами, но оставляли после себя адскую боль. Она научилась не кричать. Лежала на полу, сжимая зубы, и ждала, пока тело соберёт себя заново. Луиза сидела рядом, держала за руку и плакала. Демоны не плачут. Но Луиза плакала. – Я ненавижу его, – шептала Кайла в перерывах между приступами. – Я ненавижу Луку. Ненавижу этого ребёнка. Ненавижу себя за то, что позволила этому случиться. – Ты не виновата. – Это была плата за зрение. Просто секс. А теперь... Она замолкала, потому что очередная волна боли накрывала её. Одежда скрывала изменения. Свободные свитера, широкие штаны. Но Кайла чувствовала. Каждое утро просыпалась и ненавидела своё тело чуть больше. Ребёнок внутри шевелился. Она чувствовала эти движения и ненавидела их. Каждый толчок напоминал, что она не одна. Что внутри неё живёт чуждая, враждебная жизнь, которая мучает её каждый день. –Я убью тебя, – шептала она. – Когда-нибудь. Как только смогу. Ребёнок отвечал ударом. Сильным, болезненным, от которого перехватывало дыхание. – Он слышит тебя, – сказала Луиза. – Он всё слышит. – Пусть слышит. Пусть знает, что его ненавидят.

***

В конце третьего месяца Кайла почти сдалась. Она лежала на кровати, глядя в потолок, и не двигалась. Тело болело после очередной волны. Ребёнок сломал ей позвоночник, и он срастался медленно, позвонок за позвонком. – Ты хочешь есть? – спросила Луиза из дверного проёма. – Нет. – Пить? – Нет. – Поговорить? – О чём? Луиза вошла. Села на край кровати. – Я нашла кое-что, – сказала она тихо. – В старых записях Аннабель. О детях Блэквудов. – Мне плевать. – Не плевать. – Луиза взяла её руку. – Такие дети, как твой... они чувствуют эмоции матери. Если ты ненавидишь его, он будет ненавидеть в ответ. Если ты примешь его... – Я не приму. – Тогда вы убьёте друг друга. Кайла повернула голову. Посмотрела на Луизу пустыми глазами. – Может, это и есть выход. – Не говори так. – Почему? Ты видишь здесь выход? Я не хочу быть матерью. Я никогда не хотела. Я даже не знаю, как это любить кого-то, кроме тебя. – Научишься. – Не хочу. Луиза вздохнула. Легла рядом, обняла её. – Тогда просто лежи. Я с тобой. Они лежали в тишине. Кайла чувствовала, как внутри шевелится ребёнок, и сжималась от отвращения. – Если бы он был здесь, – прошептала она. – Если бы Лука был здесь, я бы убила его. – Знаю. – Я ненавижу его за то, что оставил меня с этим. – Знаю. Луиза молчала. Только гладила её по голове, как в детстве. Ранее утро. Кайла не спала, точнее уже почти не спала. Лежала, глядя в окно, и считала минуты до очередного приступа боли. Вдруг ребёнок внутри замер. Впервые за три месяца он перестал двигаться. Затих. Прислушался. Кайла тоже замерла. – Что? – прошептала она. – Что случилось? А потом она почувствовала тот самый запах. Пустоту. Тишину. Выжженную землю. Но теперь к нему примешивалось что-то ещё. Кровь. Боль. Шаги в коридоре. Луиза уже вскочила, встала в боевую стойку. – Кто здесь? – рявкнула она. Ответом был стук в дверь. Тихий. Нерешительный. Совсем не такой, как у него раньше. Кайла встала. Тело слушалось плохо, но она заставила себя идти. Луиза попыталась остановить, но она отмахнулась. – Открой, – сказала она. – Кайла, это может быть... – Открой. Луиза открыла. На пороге стоял Лука. Он был неузнаваем. Исхудавший, бледный, с тёмными кругами под глазами. Одежда висела лохмотьями, на руках запёкшаяся кровь. – Привет, – прошептал он. Кайла молчала и ждала объяснений. Она не хотела его видеть. Но при виде его — внутри что-то ёкнуло. – Ты жива. Рад, что ты жива. Не думал, что вообще ещё увидимся. Я.. Стоит ли вообще объясняться? Она шагнула вперёд. И ударила. Кулак врезался в челюсть с такой силой, что Лука отлетел к стене коридора. – Где ты был?! – закричала она. – Я тебя искала. И ты ещё спрашиваешь, стоит ли объясняться? Лука поднялся. Кровь текла из разбитой губы. – Неплохой удар для смертной, – он попытался выдавить улыбку. – Я расскажу тебе. Наверное. Но точно не сейчас. – Идиот! – Кайла ударила снова. – Я тебя ненавижу. Пошёл ты к чёрту! Он не сопротивлялся. Просто стоял и принимал удары. – Знаю. Я заслужил. – Ты даже не знаешь, насколько!