Ловушка жизни

Они прятались три дня. Заброшенное здание на окраине города, где окна забиты досками, а с потолка сыплется штукатурка при каждом шаге. Кайла сидела в углу, закутавшись в найденное здесь же старое одеяло, и смотрела, как Лука пытается разжечь огонь из обломков мебели. – Ты умеешь? – спросила она. – Я умею всё, – он чиркнул зажигалкой, и щепки занялись. – Почти всё. Огонь осветил его лицо. Синяки, ссадины, запёкшаяся кровь. – Рассказывай, – сказала Кайла. Лука помолчал. Подбросил ещё дров в огонь. – Он забрал меня в Ад, – начал он тихо. – Сразу после того, как мы расстались. Я даже не успел... не успел попрощаться. – Я знаю. Я видела. – Ты не видела главного, – Лука поднял на неё глаза. – Он заточил меня в темноту. Без памяти, без света, без надежды. Я не знал, кто я. Не знал, где я. Просто... существовал в пустоте.

***

Первый день Лука очнулся на каменном полу. Над ним возвышал отец. Крылья распахнуты, глаза горят, улыбка, от которой хотелось умереть сразу. – Очнулся, – сказал Люцифер. – А я уж думал, что ты решил поспать вечность. – Где я? – Дома, – Люцифер обвёл рукой зал. – Наш дом. Скоро ты будешь здесь править. – Не буду. – Будешь, – Люцифер наклонился, взял его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. – Знаешь, сколько я ждал этого момента? Ты даже представить не можешь. Ты наследник. Ты обязан вступить на престол. – Ты убил мою мать. Думаешь, что после этого я стану править Адом? Люцифер замер. Улыбка сползла. Удар был такой силы, что Лука пролетел через весь зал и врезался в колонну. Кости хрустнули, чёрная кровь брызнула на камень. – Ты ничего не знаешь, – прошипел Люцифер, нависая над ним. – Думаешь, что это был лёгкий выбор? Ты щенок, который смеет учить отца. – Ты же ревновал её ко мне, – Лука поднялся, шатаясь, вытирая кровь. – К собственному сыну ревновать.. это же бред. Она любила тебя больше жизни. А ты просто убил, потому что не мог вывести, что кто-то счастлив без тебя. – Не смей такое говорить! Сейчас же отправляешься в тюрьму. Подумаешь как перечить отцу.

***

Лука не знал сколько прошло времени. Здесь не было света. Не было ничего, кроме него и пустоты. Он кричал. Пустота не отвечала Он плакал. Слёзы просто исчезали. Он пытался вспомнить лицо Кайлы. Оно расплывалось, таяло, уходило. А потом появился свет. Алый, режущий глаза. – Ну как тебе? – спросил Люцифер, возникая из ниоткуда. – Моя любимая камера. Ни пыток, ни боль. Ничего. – Пошёл ты. – Дерзкий даже здесь. Это пройдёт. Пустота съедает всё. Сначала память, потом чувства, потом желания. А под конец саму личность. – Чего ты добиваешься? – Чтобы ты сдался, – Люцифер приблизился. – Чтобы ты просил меня о помощи. Чтобы ты понял, что без меня ты ничто. Он исчез. И пустота вернулась. Лука снова остался один. Кричать? Бесполезно. Плакать? Бессмысленно. Осталось только ждать

***

Кайла молчала. – Потом он приходил. Говорил, что я должен править. Что Ад ждёт наследника. Что Лилит хотела бы этого. – А ты? – А я отказывался. Каждый раз. Он злился. Бил меня. Снова отправлял в темноту. Потом снова приходил. И так по кругу. В какой-то момент я перестал сопротивляться. Просто лежал и ждал, когда всё кончится. Кайла сжалась внутри. Она знала это чувство. – А потом я услышал тебя, – продолжил Лука. – Не голос. Не мысли. А твою боль, ненависть, отчаяние. И вдруг вспомнил всё. – Мою боль? – Да, – он посмотрел на неё в упор. – Я не знаю, что случилось. Но я чувствовал, как тебе плохо. Так плохо, что я смог пробить стены, которыми он меня окружил. Я просто рванул на этот сигнал. Кайла отвернулась. – Я не хотела, чтобы ты чувствовал. – Я знаю. – Лука подвинулся ближе. – Но я рад, что почувствовал. Иначе я бы до сих пор сидел там. Они замолчали. Огонь потрескивал, отбрасывая тени на стены. – Дом, – вдруг сказала Кайла. – Тот дом... он достался мне от матери. Это единственное, что у меня осталось от неё. – Я знаю. – Луиза... – голос её дрогнул. – Я не знаю, жива ли она. Я не чувствую её. – Она сильная. – Лука повторил свои слова, но теперь в них не было уверенности. – Если кто и выживает в таких передрягах, то демоны. – Ты сам демон. Ты выжил? – Я наполовину ангел. Это читерство. Кайла почти улыбнулась. Почти. – Что нам делать? – спросила она. – Он найдёт нас. Рано или поздно. – Знаю. – Лука сжал её руку. – Но теперь у нас есть время. Чтобы придумать план. Чтобы... чтобы ты рассказала мне правду. Кайла замерла. – О чём? – О том, что с тобой случилось, – он смотрел ей в глаза. – Почему ты изменилась? Что ты скрываешь под этой одеждой? Она отдёрнула руку. – Не твоё дело. – Моё. Ты носишь моего ребёнка, Кайла. Я чувствую. Не явно, но... отголоски. Его силу. Твою боль. Я знаю. Тишина. Кайла смотрела на него, и в глазах её мелькнуло что-то страшное. – Откуда ты знаешь? – прошептала она. – Я же сказал. Я чувствую. – Он подался ближе. – Но я хочу услышать от тебя. – Зачем? – Затем, что я имею право знать. Это и мой ребёнок тоже. Я не хочу, чтобы ты проходила через это одна. Кайла молчала долго. Очень долго. Огонь догорал. Тени становились длиннее. – Три месяца, – сказала она наконец. – Три месяца я носила это в себе. И каждую секунду ненавидела. – Кайла... – Дай сказать, – она перебила его. – Я не хотела этого. Никогда не хотела детей. Я согласилась на ту ночь, потому что ты вернул мне зрение. Плата. Всё честно. Лука молчал. – А потом ты исчез. А я осталась с этим. Сначала тошнота. Потом слабость. Потом... потом я поняла. – Когда? – Когда попыталась убить себя, а он воскресил меня. Лука дёрнулся, будто его ударили. – Что?! – Я не хотела жить, Лука. Не хотела носить это. Я резала себя, травила, прыгала с крыш. А он каждый раз возвращал меня. И наказывал. – Как? – Ломал кости. Рвал мышцы. Заставлял чувствовать такую боль, что я молила о смерти. А потом снова воскрешал. И всё по новой. Лука сидел белый, как мел. – Три месяца, – прошептал он. – Три месяца он тебя пытал? – Он. Я. Какая разница. – Кайла отвернулась. – Я ненавидела его. Ненавидела тебя. Ненавидела себя. Я до сих пор ненавижу. – Кайла... – Не смей меня жалеть. Она смотрела в его глаза. Голубые, почти прозрачные, полные такой боли, что у неё самой защемило сердце. – Я не знаю, смогу ли простить тебя, за то, что оставил меня, – сказала она тихо. – Я и не прошу. – Я не знаю, смогу ли любить этого ребёнка. – Я научу. – А если не получится? – Тогда будем ненавидеть его вместе, – он усмехнулся. – Я тоже не умею любить. Меня никто не учил. Кайла молчала. А потом, впервые за три месяца, положила голову ему на плечо. – Я устала, – прошептала она. – Я знаю. – Я так устала. – Я здесь. – Он обнял её, осторожно, будто она была хрупкой стеклянной вещью. – Я больше никуда не уйду. Они сидели в темноте, прижавшись друг к другу, и огонь догорал. Где-то там, снаружи, Люцифер искал их. Где-то там, среди развалин, Луиза пыталась выжить. Но здесь, в этом моменте, были только они. И маленькая жизнь внутри Кайлы, которая впервые за три месяца не пыталась её убить. – Как мы назовём его? – вдруг спросил Лука. – Её. – Откуда ты знаешь? – Чувствую. – Кайла усмехнулась. – Девочка. Упрямая, как я. Злая, как ты. – Бедный мир. – Пусть боится. Лука улыбнулся. – Спасибо, – сказал он тихо. – За что? – За то, что не убила меня сразу. – Ещё успею. – Знаю. Они замолчали. За окном занимался рассвет. Серый, холодный, но всё-таки рассвет.