Как правильно паниковать: руководство Шень Вэньлана.

«Отец Вэньлан», — поприветствовал Хуа Шэн его голос был кротким и почти профессиональным. Или настолько профессиональным, насколько это было возможно для 4-летнего ребенка. Хуа Шэн встал на цыпочки, подняв подбородок так, чтобы видеть поверх стола Шэнь Вэньлана. Он подождал минуту, ожидая, что Вэньлан отложит ручку и обратит на него внимание. Когда тот лишь что-то промычал в знак приветствия, Арахис снова попытался: «Отец Вэньлан.Нам нужно поговорить». Вэньлан усмехнулся,переведя взгляд от разбросанных по столу бумаг и обратив его к 4-летнему мальчику, стоявшему перед ним. Хуа Шэн победоносно улыбнулся, когда Вэньлан наконец отложил ручку и откинулся на спинку кресла, кивнув. «Звучит серьезно», — сказал Вэньлан. «Что тебе нужно?» Маленький Арахис выпятил грудь и ещё сильнее поднял подбородок, пытаясь выглядеть уверенным и решительным в своём стремлении. В этот момент Вэньлан невольно увидел в нём его отца Хуа Юна — ту же бесстыдную надменность и коварство. Несмотря на все его протесты и откровенные упреки Хуа Юну, Арахис был почти точной копией этого загадочного человека.Оба обладали ненасытной жаждой получить желаемое, не останавливаясь ни перед чем и игнорируя слово «нет», словно оно не входило в их лексикон. И, как и Хуа Юн, Маленький Арахис держал Вэньлана в своих руках. Но, в отличие от Хуа Юна, Шэнь Вэньлан с радостью потакал Арахису. Он был готов на всё, чтобы дать мальчику, что тот хотел, если бы мог. Тот факт, что это откровенно раздражало и Хуа Юна и Шэн Шаою, было лишь приятным бонусом для Вэньлана. «Я хочу жениться на Леле. Я хочу, чтобы он стал моим мужем. Хуа Юн сказал, что сначала я должен спросить вашего разрешения». Хуа Шэн гордо улыбнулся. Вэньлан напрягся, его глаза потемнели, когда он сердито посмотрел на маленького Арахиса. Улыбка ребëнка не дрогнула, вместо этого он стоял и ждал, пока Вэньлан скажет «да». Он не подозревал, что Вэньлан переживал внутренний кризис при одном только упоминании о женитьбе своего драгоценного сына. Особенно на отпрыске Хуа Юна. «Категорически нет!» Шэнь Вэньлан нисколько не чувствовал вины, когда вместо того, чтобы спорить, Хуа Шэн разрыдался. ___🩵___ «Я слышал, ты сегодня довел маленького сяо Хуа до слез», — начал Гао Ту, наблюдая, как Вэньлан вздрогнул от воспоминаний. «Он спросил меня, может ли он жениться на Леле». «Как мило», — тихо проворковал Гао Ту, игнорируя то, как Вэньлан повернулся на диване и сердито посмотрел на него через всю комнату. «Нет», — прошипел Вэньлан. «Это не мило, мой Леле не будет участвовать в том, что задумал этот маленький сорванец. Ты же знаешь, что Хуа Юн сделал для Шэн Шаою, верно? Все эти грязные трюки и манипулятивные схемы. Пусть найдет себе другую бедную душу, чтобы мучить ее своей любовью». Гао Ту громко рассмеялся. «Они оба просто дети, Вэньлан. Это всего лишь безобидная маленькая влюбленность». «Просто дети? Этот сумасшедший был ещё ребёнком, когда у него началась одержимость Шаою», — напомнил ему Вэньлан, стиснув зубы от досады, когда Гао Ту лишь пожал плечами. «Мы должны положить этому конец сейчас же, дать понять, что Леле не женится на этом маленьком монстре». «Этот монстр — ребёнок», — игриво упрекнул Гао Ту, поднимая взгляд от кучи белья туда, где муж сверлил его взглядом. «Он ещё и твой крестник, ты должен быть добрее». «Я добрый, но я не глупый, Ту-Ту». Гао Ту закатил глаза, ласково улыбаясь. «Ты не видел этого сумасшедшего в расцвете сил, мне почти стало жаль Шэн Шаою», — надулся Вэньлан. «Черт возьми, через что этот безумец заставил пройти меня, через что он заставил пройти всех нас». Вэньлан фыркнул, вспоминая тот полнейший абсурд, который представляла собой неудачная попытка Хуа Юна ухаживать за мужчиной, которым он был чрезмерно одержим. Вэньлан не думал, что когда-нибудь сможет это пережить. Особенно сейчас, когда он стоял перед угрозой повторения всего этого, да ещё и с собственным сыном. «Это было из-за любви», — усмехнулся Гао Ту, когда Вэньлан заикнулся. — «А ты бы предпочёл, чтобы Арахис его игнорировал? Пусть они десять лет кружат друг вокруг друга, ничего не говоря, а потом публично объявит о его «лучшем друге», а не о любви всей его жизни. О лучшем друге, когда он исчезнет. Разве это лучший способ ухаживать за кем-то?» «Это было низко», — нахмурился Вэньлан. — «Оба плана были неудачными». Гао Ту рассмеялся. «Ну и что, ты играешь в эту глупую игру? Хочешь, чтобы отпрыск сумасшедшего женился на нашем невинном Леле?» — проворчал Вэньлан, наблюдая, как Гао Ту закатил глаза и положил последнюю сложенную простыню на столешницу. «Вэньлан, им обоим по 4 года. Они даже не знают, что такое любовь». «Я составлю какой-нибудь контракт, чтобы этот маленький монстр не смог добраться до Леле. Может быть, даже запретительный ордер. Пусть Хуа Юн тоже его подпишет для страховки». «Сейчас ты выглядишь как сумасшедший», — заметил Гао Ту. «Я единственный из нас, кто воспринимает это всерьез». «Потому что им по четыре Вэньлан», — медленно повторил Гао Ту, многозначительно глядя на Вэньлана, когда альфа, казалось, был готов возразить. «Я не понимаю, почему ты так волнуешься. Ни один из них еще даже не проявился. Леле может быть альфой». Вэньлан сомневался в этом. Леле был точной копией Гао Ту: мягкая улыбка и нежные слова. Он был из тех детей, которые отдают последнее печенье только потому, что кому-то не досталось. Полная противоположность Арахису. Леле был невинным и милым, и Вэньлан хотел, чтобы он остался таким навсегда. Хотел, чтобы он вырос таким же, как Гао Ту. Однако его мягкая улыбка внезапно сменилась, и он посмотрел на Гао Ту с новым ужасом. «Ты имеешь в виду, как Шэн Шаою?!» — крикнул он, побледнев. «А что, если Хуа Шэн — энигма, как его отец? О боже, так и будет. Я уже вижу, этот монстр будет таким же психопатом, и никто не будет в безопасности». Гао Ту цокнул языком, глубоко вздохнул и покачал головой. «Это смешно». «Жизнь моего малыша уже разрушена». Гао Ту покачал головой, наклонился вперед и нежно поцеловал альфу в щеку,который продолжал пребывать в ступоре в гостиной. Вэньлан смотрел на него, его глаза были широко раскрыты от ужаса, а разум неудержимо кружился при мысли о том, что Леле не в безопасности от Хуа Шэна, даже будучи альфой. Если он был энигмой, то маленького монстра ничто не остановит. Так же, как и Хуа Юна. Вэньлану придется сидеть и наблюдать за своим бедным сыном. Он переживëт то же самое, что и Шэн Шаою. Ему хотелось плакать. «Это смешно, я иду спать», — строго сказал Гао Ту. — «Если хочешь остаться здесь и устраивать истерику, пожалуйста, продолжай, но тише. Если разбудишь меня, я дам Арахису своё полное благословение на брак с Леле». «Ты бы не стал», — осмелился сказать Вэньлан, ворча, когда Гао Ту рассмеялся и потянул его в спальню. ___🩵___ Вэньлан едва успел выпить кофе на следующее утро, как запищал его телефон. Хуа Юн. Гао Ту заметил это, закатив глаза и игриво вздохнув, когда Вэньлан открыл сообщение и жалобно заныл напротив него. Он посмотрел на Леле, неаккуратно зачерпывающего хлопья ложкой, а затем на Гао Ту почти умоляюще. Словно он умолял Омегу помочь ему защитить их сына от зла, которое непременно должно было последовать. «Просто забудь об этом», — попытался Гао Ту, наклонившись и поцеловав его с нежным смехом. Вэньлан кивнул, но Гао Ту знал лучше. Он знал, что ответит, знал, что позволит Хуа Юну вывести его из себя, и Вэньлан снова выйдет из-под контроля. Это будут долгие пятнадцать лет. Хуа Юн: Я слышал, мы планируем свадьбу. Шэнь Вэньлан: Держи своего сына подальше от моего Леле. Хуа Юн: Ты будешь замечательным тестем. Увидимся у алтаря.(⁠｡⁠•̀⁠ᴗ⁠-⁠)⁠✧