Клятва под алой печатью

Колдовство, касаясь человека, всегда оставляет след. Большинство замечают прежде всего запах. Не гниль и не разложение — нет. Сладость. Слишком приторную, чтобы быть естественной. Острый привкус на языке, будто кто-то капнул мёдом на сталь. Немногие чувствуют больше. Дрожь в воздухе. Незримый ореол вокруг мертвеца. Словно магия всё ещё рядом. Словно она дышит. Как живое. Разумеется, всякий, кому достанет глупости произнести это вслух, оказывается на костре. За последний год по всей Бельтерре нашли тринадцать тел. Тринадцать. Вдвое больше, чем прежде. Церковь скрывала подробности. Закрытые гробы. Запечатанные лица. Но слухи — куда живучее плоти. Особенно когда речь идёт о дочери одного из самых влиятельных торговцев города. — Вот он. — Чимин едва заметно кивнул в сторону угла. Техьон проследил за его взглядом. Жерар Дюваль сидел в глубоком кресле, утопая в золотой парче и собственной неловкости. Медальон с гербом тяжело лежал на груди. Полуголая омега висела на нём, смеясь слишком громко. Он не смеялся. — Только госпожа Дюран могла заставить такого человека ждать её здесь, — тихо произнёс Техьон. Он откинулся на спинку стула, вытянув ноги. Шляпа скрывала половину лица, а плащ скрывал всё остальное. Со стороны — молодой альфа с дерзкой улыбкой. Никто бы не догадался, что под слоем табака и дешёвого вина скрыт аромат вишни. Омега. Ведьма. — Пойдём ближе, — сказал Чимин. Он выглядел безупречно в мужском костюме. Тёмная кожа рук была скрыта перчатками. Его движения были плавными, уверенными — альфа до кончиков пальцев. — Каким нужно быть идиотом, чтобы надеть золотую парчу в траур? — лениво заметил Техьон. Чимин хмыкнул. — Богатым. - Техьон усмехнулся. Филиппу, дочь Дюваль, нашли седьмой. Её исчезновение потрясло общество. Её возвращение — напугало. Перерезанное горло. Седые волосы. Сморщенная кожа. Пальцы, скрюченные, будто от старости. Ей было двадцать четыре. Омегу превратили в старуху за одну ночь. Говорили — это проклятие. Говорили — это предупреждение. Техьон знал правду. Магия не убивает без причины. Магия отвечает. А Жерар Дюваль слишком долго наживался на ведьмах. — Bonjour, messieurs. Куртизанка с медовыми волосами приблизилась к ним, хлопая ресницами. Её взгляд задержался на Чимине. Техьон фыркнул. — Простите, дорогая, — сладко произнёс он, похлопав её по руке, — но этим утром мы заняты. Скоро к нам присоединится мадемуазель Юнсоль. Куртизанка не расстроилась — уже через секунду она обвивала другого клиента. — Думаешь, артефакт при нём? — тихо спросил Чимин. Техьон наблюдал за Дюваль. Тот держался напряжённо. Пальцы теребили край плаща. — Если слухи верны, — ответил Техьон, — он не расстаётся с ним ни днём, ни ночью. — Юнсоль могла соврать. — Юнсоль соврёт нам. Но не сегодня. Он закинул ногу на стол. — Она сдаст нас после того, как получит деньги. Чимин вытащил мешочек с монетами и бросил его на стол. — Тогда заплатим и уйдём быстрее. — Ах, mon amour… Юнсоль появилась так тихо, словно выросла из тени. В отличие от остальных, она была почти полностью закрыта багряным шёлком. Белила скрывали лицо. Шрамы на её руках — нет. Те же, что и у Чимина. — Доброе утро, Техьон, — промурлыкала она. Техьон улыбнулся, хотя в груди неприятно кольнуло. — Ты удивительным образом всегда появляешься рядом с деньгами. Юнсоль щёлкнула по краю его шляпы. — Я просто чувствую их. — Чувствуешь… или чуешь? Она рассмеялась. — Дюваль нервничает. Артефакт при нём. Внутренний карман. Серебряная оправа. Он боится. — И правильно делает, — тихо сказал Техьон. Он снова посмотрел на мужчину в золотой парче. Слишком уверенный. Слишком защищённый. Но даже золото не спасёт от ведьмы. Особенно от той, чьё терпение заканчивается. И где-то в глубине города, в казармах Ордена, альфа с запахом кофе уже поднимал голову, будто почувствовал что-то в воздухе. Запах. Сладкий. Вишнёвый. Чимин перевернула мешочек с монетами на столе. — Десять золотых крон, как обещано. Юнсоль принюхалась, вздернула нос. — Хм-м… помнится, речь шла о двадцати. — Что? — стул Техьона с грохотом встал на все четыре ножки. Посетители борделя косились на них, но Те даже не взглянул на них. — Мы договаривались на десять. — Это было до того, как вы меня обидели. — Черт подери, Юнсоль , — Чимин схватила мешочек прежде, чем Юнсоль успела его коснуться. — Ты хоть представляешь, сколько времени нужно, чтобы скопить столько денег? — Мы даже не знаем, у Жерара ли это кольцо, — Техьон говорил спокойно, хотя омега-реакты уже подсказывали: стоит быть осторожным. Юнсоль только дернула плечами, протянула ладонь. — Я не виновата, что вы предпочитаете резать кошельки на улицах, как простые воришки. В «Беллерозе» за одну ночь вы бы заработали втрое больше, но гордость не позволяет. Чимин глубоко вздохнула, сжав кулаки. — Слушай, прости, что мы ранили твои нежные чувства, но уговор был на десять. Мы не можем себе позволить… — Я слышу, как у тебя в кармане звенят монеты, Чимин. Техьон уставился на Юнсоль с недоверием. — Да ты и вправду чертова ищейка. Она сверкнула глазами. — Полно, я рискую собой, приглашая вас сюда подслушать разговоры моей госпожи с мсье Дювалем, а вы меня оскорбляете, будто… В этот момент по лестнице спустилась высокая женщина средних лет. Ярко-изумрудное платье подчёркивало её огненные волосы и осиную талию. При виде неё Жерар вскочил, а куртизанки, включая Бабетту, поклонились. Мадам Дюран с широкой улыбкой взяла Жерара за руки, расцеловала в щеки и промурлыкала что-то, чего Те не расслышал. Когда она повела его к лестнице, Техьон почувствовал легкую панику. Юнсоль краем глаза наблюдала за ними. — Решайте поскорее, mes amours. Моя госпожа — дама занятая, свои дела обсудит быстро. Техьон свирепо посмотрел на Юнсоль , сжимая в кулаке нож. — Ты можешь хотя бы сказать, что покупает твоя госпожа? Кольцо? Оно у Дюваля? Юнсоль самодовольно усмехнулась. — Возможно… но сначала — еще десять крон. Техьон и Чимин мрачно переглянулись. Если Бабетта продолжит в том же духе, она вскоре узнает, насколько жесткими и опасными могут быть они. Для развлечения гостей в «Беллерозе» было выделено двенадцать роскошных комнат, но Юнсоль не повела их туда. Она открыла тринадцатую дверь без номера и поманила внутрь. — Добро пожаловать, mes amours: перед вами глаза и уши «Беллерозы». Техьон моргнул, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. Они оказались в узком коридоре. Вдоль стены тянулись двенадцать больших прямоугольных окон. Сквозь них просачивался тусклый свет. Но это были не окна — а портреты. Ближе всего — портрет прекрасной дамы с соблазнительной улыбкой. Техьон провёл пальцем по её носу. — Кто это? — спросил он шепотом. — Прославленные куртизанки прошлых лет, — ответила Бабетта, остановившись. — Когда-нибудь здесь будет мой портрет. Техьон нахмурился, заметив на портрете две золотые затворки. — Это что, смотровые глазки? — тихо спросил Чимин. — Тише! — Юнсоль прижала палец к губам. — Здесь нужно говорить только шепотом. Техьон не успел выразить своё отвращение, как краем глаза заметил движение. Он резко потянулся к ножу в сапоге, но перед ним оказались два крайне неприятных мужчины. Андре и Грю. — А они здесь зачем? — спросил Техьон, продолжая сжимать нож. Андре наклонился и медленно заморгал, присматриваясь к Те в темноте. — Неужто это?.. Грю впился взглядом в лицо Техьона, изучая его черты и загорелую кожу, затем ухмыльнулся. Передний зуб был надколот. — Ну привет, Те-Те. Техьон смерил Юнсоль красноречивым взглядом. — Мы так не договаривались. — Ох, Техьона, угомонись. Они на работе, — Юнсоль лениво присела на стул, с которого только что встали Андре и Грю. — Моя госпожа держит их в качестве охраны. — Охраны? — фыркнула Чимин, доставая нож. — Если становится неуютно с клиентом, стоит лишь дважды постучать — и эти господа немедленно вмешаются, — объяснила Бабетта. — Это двери, mon amour. Мгновенный доступ — и ты внутри. Андре и Грю — самые глупые воры Восточной стороны. Они следовали за Техьоном и Чимин, не замечая ловкости и омега-инстинктов. Те понимал: с «немедленным доступом» этих двух проще убить, чем надеяться, что они не натворят бед. Особенно когда речь шла о магии, артефактах и тёмных делах борделя. — Не стоит волноваться, — будто прочтя мои мысли, Юнсоль одарила Андре и Грю тенью улыбки. — Моя госпожа прикончит их на месте, если им вздумается сболтнуть кому-нибудь лишнего. Не правда ли, messieurs? Ухмылки Андре и Грю растаяли, и только теперь Техьон заметил синяки под их глазами. Нож он, однако, опускать не спешил. — А что же помешает им сболтнуть лишнего твоей госпоже? — спросил он шепотом, — Ну… — Юнсоль встала, прошла мимо и направилась к портрету дальше по коридору. Потянулась к маленькой золотой кнопке рядом с ним. — Полагаю, это зависит от того, что вы готовы им предложить. — Могу запросто предложить вспороть вам троим… — угрожающе проговорил Техьон. — Тихо-тихо! — Стоило ему шагнуть вперёд с ножом, как Юнсоль нажала кнопку, и затворки на портрете куртизанки открылись. Послышались приглушенные голоса мадам Дюран и Жерара Дюваля. — Поразмысли хорошенько, mon amour, — шепнула Юнсоль. — Возможно, твоё драгоценное кольцо прямо сейчас в соседней комнате. Иди сюда, погляди сама. — Она отошла, продолжая нажимать кнопку, позволяя Те подняться к портрету. Чертыхнувшись, Техьон поднялся на цыпочки и заглянул в глаза куртизанки. Жерар Дюваль бродил по роскошному ковру с цветочным узором. В этой пастельной комнате, где утреннее солнце озаряло всё нежным золотым светом, он казался бледнее обычного. На лбу проступил пот. Он нервно облизнул губы и оглянулся на мадам Дюран, которая устроилась на диванчике у дверей и наблюдала за ним, словно королева. — Прошу вас, мсье Дюваль, успокойтесь. Уверяю вас, за неделю я добуду все необходимые средства. В крайнем случае — за две недели, — шептал Техьон, ощущая, как запах вишни его тела усиливается от напряжения. Он резко качнул головой. — Слишком долго. — Напротив, многие согласились бы, что срок ничтожен, учитывая, сколько денег вы запросили. Только король может позволить себе столь астрономическую сумму, а ему волшебные кольца без надобности. Техьон отстранился, его дыхание участилось. Чимин нахмурилась и достала из плаща еще монет. Андре и Грю прикарманили их, самодовольно ухмыльнувшись. Пообещав себе освежевать их заживо после того, как украду кольцо, Техьон снова заглянул в комнату. — А… А если я скажу, что у меня есть и другой покупатель? — сказал Жерар. — В таком случае я назову вас лжецом, мсье Дюваль. Вряд ли вы стали бы хвалиться товарами после того, что случилось с вашей дочерью, — ответила мадам Дюран. Жерар резко обернулся. — Не смейте говорить о моей дочери! Мадам Дюран пригладила юбки, не обращая на его слова внимания. — Признаться, я удивлена, что вы всё ещё торгуете магическими артефактами. У вас ведь есть и другая дочь, верно? Жерар молчал, и мадам Дюран усмехнулась жестко, торжественно. — Ведьмы — зловредные создания. Если они узнают, что кольцо у вас, их гнев будет велик, а судьба вашей семьи… прискорбна. Побагровев, Жерар шагнул к ней. — Мне не нравятся ваши намёки. — Возможно, угрозы вам понравятся больше, monsieur. Не сердите меня, или это станет последним, что вы успеете сделать в жизни. — Если бы вы не вмешивались, дорогая Селия, возможно, все было бы иначе… — мадам Дюран холодно произнесла. Жерар сжался в ярости: — За то, что демоны сотворили с Филиппой… они будут гореть на костре! — Наивно, monsieur, — усмехнулась Дюран. — Вмешиваться в дела ведьм опасно. Забудьте о мести. С этими женщинами вам не совладать никогда. Смерть — самая милосердная кара, и даже её ещё надо заслужить. Жерар скривил губы, встал в полный рост, но мадам Дюран оставалась выше — и зашипела: — Вы переходите черту. Мадам Дюран не отступила. Она вытащила из складок платья веер, внутри которого блеснул нож. — Обмен любезностями окончен. Перейдем к делу. — Лёгким движением веера она показала острие. — Если пожелаете, я избавлю вас от кольца — на пять тысяч крон дешевле, чем вы просите. Жерар хрипло всхлипнул: — Вы обезумели… — Если нет, — голос Дюран стал жестче, — уходя, вы накинете на шею своей дочери петлю. Селия станет жертвой, как Филиппа. Жерар выпучил глаза, на лбу проступила вена: — Fille de pute! Вы не можете так со мной поступить! — У меня мало времени и много дел. Из Амандина вернулся принц, и я не хочу пропустить празднество, — холодно произнесла мадам Дюран. Дюваль упрямо задирает подбородок. — У меня… у меня его с собой нет. Чёрт возьми. Внутри прокатилась волна разочарования — горькая, резкая, почти физически ощутимая. Чимин тихо фыркнула. — Я вам не верю. — Мадам Дюран подошла к окну и выглянула на улицу. — Ах, Жерар, как неразумно с вашей стороны было оставить собственную дочь ждать у борделя. Она может легко стать добычей недоброжелателей. Техьон почувствовал, как сердце стучит быстрее. Омега-реакты подсказывали: опасность близко, а запах кофе смешивался с собственным ароматом Техьона — напряжение ощущалось физически. Жерар начал выверять карманы. — Клянусь, у меня его нет! Смотрите, смотрите! — Техьон приник ближе к портрету, наблюдая, как мсье вытряхивает всё: вышитый носовой платок, серебряные карманные часы, горсть медных крон. И ни одного кольца. — Прошу, не трогайте мою дочь! Она ни при чём! Лицо Жерара побледнело, руки дрожали — и это вызвало у Техьона странное сочетание жалости и удовольствия. Мадам Дюран эффектно вздохнула, отодвинула руку от окна и внезапно посмотрела прямо на портрет, за которым стоял Техьон. Омега тихо ахнул, чуть не падая на пол. — Что такое? — шепнула Чимин, присев рядом. Юнсоль нахмурилась, отпуская кнопку. — Тссс! — Техьон замахал руками, указывая на комнату. — Кажется, — прошептал он, едва дыша, — она меня видит. Обe омеги застыли, а голос мадам Дюран прозвучал ближе, приглушённо, но чётко через тонкую стену. — Тогда скажите на милость, monsieur… где же оно? Техьон и Чимин переглянулись, не решаясь сделать шаг ближе. «Ответь ей, — прошептала Чимин внутри себя. — Скажи нам». — Под замком в моём особняке, будь ты… salope ignorante… — голос Жерара прорвал воздух. — Прекрасно, monsieur. — Дверь комнаты тихо щёлкнула, и на лице мадам Дюран появилась довольная улыбка. — Ради вашей дочери надеюсь, что вы не солгали. На рассвете я прибуду с деньгами. И не заставляйте меня ждать.