Гостиная Такеров

Дом Такеров в одиннадцать вечера пятницы был похож на улей. Не в том смысле, что там было шумно или хаотично — нет, миссис Такер, женщина с тихим голосом и невероятной способностью поддерживать порядок в доме, где живут муж, двое детей и периодически полтора десятка их друзей, давно наладила систему. Улей — это про тёплый, ровный гул, который стоит в воздухе, когда все заняты своим делом, но при этом знают, что они — часть одного общего пространства. Мистер Такер, высокий мужчина с такими же, как у Крэйга, спокойными глазами, сидел в кресле с газетой — настоящей, бумажной, которую он выписывал с девяностых и отказывался менять на айпад. Миссис Такер хлопотала на кухне, но без суеты, скорее для вида — она давно поняла, что лучший способ контролировать подростков — это делать вид, что ты их не контролируешь. — Триша, не забудь почистить зубы! — крикнула она наверх, не повышая голоса. — Ма-ам! — донеслось из комнаты старшей дочери. — Мы только начали фильм! — У тебя было три часа, чтобы начать фильм. Чистить зубы — пять минут. — Но-о-о… — Триша. Вздох. Скрип кровати. Топот ног по лестнице. Карен Маккормик, сидевшая на полу в комнате Триши, выглянула в перила и помахала брату. Кенни поднял голову от своего спальника, который он методично расправлял на полу гостиной, и коротко кивнул. «Веди себя хорошо». «Всегда веду», — ответил взгляд Карен. «Врёшь». «Немножко». — Карен, ты тоже не забудь! — крикнул Кенни. — Кенни, не позорь меня! — донеслось сверху. Твик хихикнул, сворачиваясь калачиком в своём спальнике — ядовито-зелёном, с принтом из листьев, который Крэйг молча терпел уже четвёртый год. — Она так на тебя похожа, — сказал Твик. — Чем? — Тем, что говорит «не позорь меня» таким тоном, будто это ты ребёнок, а не она. — Я и есть ребёнок, — фыркнул Кенни. — Мне девятнадцать. — Девятнадцать — это уже старик, — подал голос Эрик из глубин красного спальника, из которого торчали только ноги в толстых носках и макушка с растрёпанными русыми волосами. — Кто бы говорил, — Кенни запустил в него подушкой. Подушка попала точно в цель. Эрик издал звук, похожий на возмущённое шипение, и высунул руку, чтобы швырнуть подушку обратно. Промахнулся — подушка сбила настольную лампу на тумбочке. — Осторожнее! — Кайл поймал лампу в воздухе с ловкостью, которую дают только годы практики в уворачивании от летающих предметов в доме Картмана. — Тут не ваша помойка! — У меня дома чисто, — оскорбился Кенни. — Я не про тебя. — А про кого? Кайл многозначительно посмотрел на Эрика. Эрик сделал вид, что не заметил. — Ладно, народ, — Крэйг вышел из кухни с двумя огромными мисками попкорна в руках. Его лицо, как всегда, не выражало эмоций, но Твик, наблюдавший за ним последние семь лет, видел — он доволен. Попкорн удался. Ни одного сгоревшего зернышка. — Хватит кидаться. Фильм будем смотреть или как? — Будем! — Твик подпрыгнул в спальнике. — Я за хоррор! — Нет, — сказали одновременно Кенни, Кайл и Крэйг. — Почему?! — Твик обиженно надул губы. — Мы всегда смотрим ваши унылые драмы или тупые комедии! Хочется же иногда пощекотать нервы! — Потому что ты будешь визжать и вцепляться в Крэйга, — спокойно ответил Кенни. — А Крэйг будет делать вид, что ему плевать, но на самом деле ему не плевать, и он будет отвлекаться на твои вцепления, и в итоге никто не увидит фильм. Твик открыл рот. Закрыл. Покраснел. — Откуда ты… — начал он. — Я всё вижу, — Кенни поднял палец. — Я как Санта-Клаус, только для геев. — Это самое странное сравнение, которое я слышал, — заметил Кайл. — Ты просто мало общался с Картманом. — Я общаюсь с Картманом каждый день. Это не делает странные сравнения нормальными. — Зато делает тебя терпимее, — вставил Эрик. — Или глупее. Я ещё не решил. Кайл закатил глаза, но беззлобно. Это была их привычная динамика — колючая, циничная, но уже не агрессивная. За год их странного союза они научились различать, когда Эрик язвит, потому что хочет задеть, а когда — потому что просто не умеет иначе. Сегодня, судя по расслабленным плечам и отсутствию привычного напряжения в челюсти, было второе. — Давайте комедию, — предложил Кайл. — Что-нибудь лёгкое. — Комедии скучные, — поморщился Эрик. — Все шутки предсказуемы, сюжеты — калька друг с друга. — А что ты предлагаешь? — Научную фантастику. — Ты хочешь смотреть «Интерстеллар»? — удивился Кайл. — Я хочу смотреть что-то, где есть мозги, а не плоские шутки про член. — В «Интерстелларе» нет шуток про член. — Вот именно. — Но он три часа, — жалобно протянул Твик. — Я усну. — Я тоже, — поддержал Кенни. — Я после смены, у меня глаза слипаются. Давайте что-то короткое. — Тогда вообще ничего не смотреть? — Крэйг поднял бровь. — Просто сидеть и пялиться в стену? — Можно поиграть в настолки, — робко предложил голос из угла. Все повернулись. Лео сидел на раздвинутом диване, закутанный в свой мягкий синий плед, и держал в руках большую кружку с чаем. Его светлые волосы торчали в разные стороны, щёки раскраснелись от тепла, глаза блестели. — Я принёс «Манчкин», — добавил он, доставая из недр пледа потрёпанную коробку. — Но если никто не хочет, можно фильм… — Манчкин! — Твик подпрыгнул с такой силой, что его спальник чуть не съехал с дивана. — Давно не играли! Крэйг, помнишь, как ты в прошлый раз всех уничтожил? — Помню, — Крэйг почти улыбнулся. Почти. — Это потому что ты жульничал, — буркнул Эрик. — Я не жульничал. Я просто знаю правила лучше вас. — Ты использовал бафф, которого у тебя не могло быть. — Могло. — Не могло. — Могло. — Судья! — Эрик ткнул пальцем в Кайла. — Рассуди! Кайл вздохнул с видом человека, который уже привык выполнять роль арбитра в спорах, к которым не имеет никакого отношения. — Я не помню ту партию. — Ты был на стороне Крэйга! — Я был объективен. — Ты был подкуплен его молчаливым обаянием! — У Крэйга нет обаяния, — сказал Кенни. — У Крэйга есть постоянное выражение лица, которое можно интерпретировать как угодно. Это разные вещи. — У меня есть обаяние, — спокойно возразил Крэйг. — И скромность, — добавил Твик, сияя. Крэйг промолчал, но уголки его губ дрогнули ещё заметнее. Решение было принято единогласно — «Манчкин». Коробка перешла из рук Лео в руки Твика, который уже раскладывал карты на журнальном столике с энтузиазмом профессионального крупье. Кайл пододвинул торшер поближе, чтобы всем было видно. Эрик с тяжёлым вздохом выполз из спальника и уселся по-турецки на полу, всем видом демонстрируя, что участвует только из великодушия и чтобы доказать своё интеллектуальное превосходство. Кенни не сел. Он подошёл к дивану, где сидел Лео, и молча опустился рядом, почти вплотную. Лео чуть подвинулся, освобождая место, и протянул ему свою кружку с чаем. — Грейпфрут и имбирь, — сказал он. — Твик заварил. Кенни сделал глоток. Поморщился. — Терпкий. — Полезный. — Ты моя мамочка? — Я твой парень, который хочет, чтобы ты не простыл, потому что у тебя смена завтра, а ты уже кашлял утром. Кенни посмотрел на него. Лео смотрел в ответ — спокойно, уверенно, без тени того старого страха, который раньше появлялся, когда он делал что-то «для Кенни». Теперь это было просто — забота. Без извинений. Без ожидания награды. — Спасибо, — сказал Кенни. — Всегда пожалуйста. Они допили чай по очереди, передавая кружку друг другу, пока Крэйг раздавал стартовые карты. — Так, — Твик потер руки. — Напоминаю правила. Уровень повышается, когда убиваешь монстра. Проклятия сбрасываются на следующего игрока. Эрик, убери, пожалуйста, свою электронку со стола, она мешает. — Она не мешает. — Она занимает место карт. — Карты могут лежать вокруг. — Эрик, — мягко сказал Кайл. Эрик убрал электронку. — Тирания, — пробормотал он. — Равенство, — поправил Кайл. — Для кого-то равенство, для кого-то — тирания с налогом на вейп. — У тебя даже нет налога. Я просто попросил убрать её со стола. — Это первый шаг. Кайл закатил глаза, но улыбнулся. Игра началась. Первые полчаса прошли в относительно мирной атмосфере — все набирали уровни, копили сокровища, осторожно поглядывали на карты в руках противников. Твик комментировал каждый ход с энтузиазмом спортивного комментатора. Крэйг играл молча, но с той особенной, хищной сосредоточенностью, которая обычно предшествовала его тотальной победе. Кайл методично выстраивал стратегию. Эрик делал вид, что ему всё равно, но на самом деле просчитывал комбинации на три хода вперёд. Кенни играл расслабленно, не особо цепляясь за победу. Ему нравился сам процесс — тепло в комнате, шум голосов, плечо Лео, прижатое к его плечу. Лео играл тихо, но въедливо — у него был стратегический склад ума, который он сам в себе не замечал, но который проявлялся в таких играх. Он не рвался в лидеры, но и не позволял себя обойти. — У тебя хорошая рука, — тихо сказал Кенни, заглядывая в его карты. — Не очень, — Лео прикрыл их ладонью. — Не подглядывай. — Я не подглядываю, я восхищаюсь. — Восхищайся на расстоянии. Кенни усмехнулся и отодвинулся ровно на сантиметр. Через час Твик проиграл свой первый уровень из-за проклятия и драматизировал так, будто у него отняли почку. — Это нечестно! — он ткнул пальцем в Крэйга. — Ты специально сбросил это проклятие на меня! — Случайно, — голос Крэйга был абсолютно ровным. — Ты никогда ничего не делаешь случайно! — Бывает первый раз. — Крэй-э-эг! Крэйг вздохнул. Потом, после паузы, протянул Твику шоколадку из кармана. — На. Подними настроение. Твик посмотрел на шоколадку. На Крэйга. Снова на шоколадку. — Ты просто хочешь меня подкупить. — Хочу. — …Какая? — С орехами. Твик взял шоколадку, развернул, откусил кусочек. — Всё равно это был подлый ход, — сказал он с набитым ртом. — Очень подлый, — согласился Крэйг. Твик улыбнулся в шоколадку. Кайл выигрывал. Это было заметно по тому, как он сидел — чуть напряжённее обычного, пальцы быстрее перебирали карты, взгляд скользил по лицам соперников, просчитывая вероятности. Эрик, сидевший напротив, смотрел на него с выражением, которое трудно было идентифицировать. — Ты слишком очевиден, — сказал Эрик. — В смысле? — Кайл не отрывался от карт. — Ты хочешь выиграть. Это написано у тебя на лице. — И что? — И то, что ты проиграешь, потому что против тебя сидят люди, которые умеют читать по лицам. — Ты читаешь по лицам? — Я читаю твоё лицо. Кайл поднял взгляд. На секунду — всего на секунду — между ними повисло что-то неуловимое. Тёплое. Личное. — И что ты на нём читаешь? — тихо спросил Кайл. Эрик помолчал. — Что ты хочешь выиграть, — повторил он. — И что ты злишься, когда проигрываешь. И что тебе нравится эта игра больше, чем ты готов признать. — Я и не скрываю, что она мне нравится. — Значит, я ничего нового не прочитал. — Значит. Эрик кивнул и вернулся к своим картам. Кайл тоже вернулся к игре. Но его уши — Кенни заметил, он всегда замечал такие вещи — приобрели тот самый оттенок, который появлялся, когда Кайл был смущён, но делал вид, что нет. — А давайте после игры посмотрим что-нибудь, — предложил Твик, добивая остатки шоколадки. — Всё-таки у нас ночёвка. Нельзя просто играть в настолки и не смотреть кино. — Можно смотреть кино во время игры, — сказал Кенни. — Нельзя, — отрезал Твик. — Или игра, или кино. Я не могу фокусироваться на двух вещах одновременно. — Это называется СДВГ, — заметил Эрик. — Я знаю, что это называется СДВГ, — Твик надулся. — Я просто говорю, что не могу. — Мы не говорим, что ты можешь, — Крэйг положил руку на плечо Твика. Спокойно, уверенно, как делал это сотни раз. — Мы просто предлагаем варианты. Твик выдохнул. — Ладно. Давайте тогда после игры выберем. Что хотите? — Ужастик! — снова встрепенулся Твик. — Нет, — хором ответили остальные. — Ну почему-у-у?! В итоге сошлись на комедии. Никакой научной фантастики — Эрик бурчал, но сдался под коллективным давлением. Никаких ужастиков — Твик получил обещание, что в следующий раз обязательно посмотрят что-нибудь страшное, и все присутствующие, включая Крэйга, синхронно скрестили пальцы за спиной. Кайл выбрал старую французскую комедию, которую никто, кроме него, не знал, но все согласились, потому что Кайл редко ошибался в выборе кино. — Там хороший юмор, — сказал он. — Не плоский. — То есть без членов, — перевёл Эрик. — Без вульгарных шуток про член. — А бывают невульгарные шутки про член? — Философский вопрос, — подал голос Лео. — Зависит от контекста. Кенни фыркнул в кружку с остывшим чаем. — Ты сейчас серьёзно? — Что? — Лео пожал плечами. — Есть разница между «ха-ха, член» и, например, метафорой. — Метафорой чего? — Не знаю. Жизни. Роста. Стремления вверх. — Ты защищаешь диплом по философии членов? — Я просто говорю, что контекст важен. Кенни смотрел на него с выражением абсолютного, безоговорочного восхищения. — Ты гений, — сказал он. — Иди сюда. — Мы посреди гостиной. — И что? — И тут люди. — Это наши люди. Им не привыкать. Кенни потянулся и поцеловал его в висок. Лео покраснел, но не отстранился. — Вы такие милые, — пропел Твик. — Я сейчас лопну. — Ты всегда лопаешься, — заметил Крэйг. — Потому что вокруг слишком много милоты! Это вредно для сердца! — У тебя хорошее сердце, — Крэйг сказал это ровно, без особых интонаций, но Твик вдруг замер и уставился на него. — Что? — Ничего. — Ты сказал, что у меня хорошее сердце. — Сказал. — Ты не шутишь? — Не шучу. Твик открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Я тебя люблю, — выпалил он. — Я знаю, — Крэйг почти улыбнулся. — Я тебя тоже. — Всё, — Твик схватился за грудь. — Я лопнул. Я мёртв. Похороните меня в этом спальнике. — Похороним, — пообещал Кенни. — Но сначала досмотрим фильм. Фильм начался. Кто-то — кажется, Кайл — выключил верхний свет, оставив только торшер и тусклое мерцание телевизора. Комната погрузилась в мягкий полумрак, в котором лица стали размытыми, а голоса — тише, интимнее. Крэйг сидел на диване, Твик устроился у него под боком, закутанный в свой зелёный спальник, и методично поедал попкорн из миски, которую они делили на двоих. Крэйг почти не смотрел на экран — он смотрел на Твика. Твик делал вид, что не замечает, но Кенни видел, как уголки его губ подрагивают. Кайл сидел на полу, прислонившись спиной к дивану. Эрик — рядом, на расстоянии вытянутой руки. Они не касались друг друга, но между ними не было того привычного напряжения, которое обычно сопровождало их общение. Было что-то другое. Что-то, что Кенни не мог назвать точно, но что определённо было теплом. — Это та сцена, где он падает в бассейн, — сказал Кайл, когда на экране что-то случилось. — Я вижу, — ответил Эрик. — У меня есть глаза. — Просто предупредил. — Спасибо. Пауза. — Пожалуйста. Кенни отвернулся, давая им иллюзию приватности. Его собственный спальник лежал нерасстеленный рядом с диваном — он так и не перебрался на пол. Вместо этого он сидел, прижавшись плечом к Лео, и чувствовал, как тепло чужого тела медленно разливается по его собственной коже. Лео смотрел фильм. Его лицо в синем свете экрана казалось почти прозрачным, черты — мягкими, расслабленными. Он не жевал попкорн, не комментировал сюжет, просто сидел и смотрел, иногда делая маленькие глотки из кружки с давно остывшим чаем. — Устал? — тихо спросил Кенни. — Немного, — Лео не отводил взгляд от экрана. — Но хорошо. — Спать хочешь? — Не сейчас. Я хочу досмотреть. — Досмотрим. Лео кивнул. Его рука — та, что лежала на колене — чуть сдвинулась, и пальцы нащупали пальцы Кенни. Переплелись. Замерли. Кенни сжал его ладонь. Никто не заметил. Или все заметили, но сделали вид, что нет. В комнате было темно, а на экране французский комик падал в бассейн уже в третий раз. Фильм закончился ближе к часу ночи. Титры ползли по экрану под тихую, меланхоличную музыку. Никто не двигался. Твик спал, уткнувшись носом в плечо Крэйга, и его дыхание было ровным, глубоким. Крэйг сидел неподвижно, боясь пошевелиться и разбудить его. На его лице — Кенни готов был поклясться — застыло выражение абсолютного, безграничного покоя. Кайл снял очки и протирал линзы краем свитера. Эрик смотрел на него, не отрываясь, и впервые за весь вечер не пытался это скрыть. — Надо спать, — сказал Кенни. — Надо, — согласился Кайл. Никто не двинулся с места. — Карен и Триша уже спят, — сказал Крэйг. — Я проверял час назад. — Миссис Такер сказала, что завтрак в десять, — добавил Твик сонно, не открывая глаз. — Она обещала блинчики. — Ты не спишь? — удивился Кенни. — Сплю. Но слышу. — Это как? — Это талант. Крэйг погладил его по волосам. Твик вздохнул и окончательно провалился в сон. — Давайте расходиться, — сказал Кайл, но тоже не встал. — Давайте, — согласился Эрик. Никто не пошевелился. Лео прижался головой к плечу Кенни. Его веки тяжелели, дыхание замедлялось. — Кенни, — прошептал он. — М? — Мне хорошо. Кенни повернул голову, коснулся губами его светлых волос. — Мне тоже. — Оставайся здесь. На диване. — Останусь. — И руку не убирай. — Не уберу. Лео удовлетворённо вздохнул и закрыл глаза. Через пять минут в комнате не спали только двое. Кайл сидел, прислонившись к дивану, и смотрел на погасший экран. Эрик сидел рядом и смотрел на Кайла. — Знаешь, — тихо сказал Эрик. — Я думал, это будет глупо. — Что? — Это. Ночёвки. Фильмы. Настолки. Вся эта… подростковщина. — И? — И ничего, — Эрик пожал плечами. — Не глупо. Кайл повернул голову. В темноте его очки блеснули, отражая свет уличного фонаря. — Ты можешь просто сказать «мне нравится», — сказал он. — Это не запрещено. — Я знаю, что не запрещено. — Но не говоришь. — Не говорю. — Почему? Эрик молчал долго. Потом его рука — медленно, почти неуверенно — коснулась руки Кайла. — Потому что если скажу, — сказал он, — это станет реальным. Кайл не отодвинулся. — И что в этом плохого? — Ничего, — Эрик смотрел на их соприкасающиеся пальцы. — Я просто не привык. — Привыкай. — Попробую. Они сидели в тишине. Где-то наверху скрипнула кровать — Триша перевернулась во сне. В гостиной тикали старые напольные часы, которые мистер Такер отказывался менять на электронные. — Надо спать, — сказал Кайл. — Надо, — согласился Эрик. Они не двинулись с места. --- Кенни проснулся в четыре утра оттого, что затекла шея. Он осторожно повернул голову, стараясь не разбудить Лео, спящего у него на плече. В комнате было тихо. Крэйг и Твик превратились в один большой клубок на диване — Крэйг сидел в углу, Твик лежал у него на коленях, укрытый зелёным спальником. Крэйг спал с открытым ртом, и это было настолько необычное зрелище, что Кенни заставил себя запомнить его, чтобы потом использовать как компромат. Кайл и Эрик спали на полу, в своих спальниках, но спальники были придвинуты друг к другу так близко, что между ними не осталось расстояния. Эрик лежал на боку, лицом к Кайлу. Кайл — на спине, но его рука, вытянутая вдоль тела, касалась пальцев Эрика. Кенни посмотрел на это. Потом перевёл взгляд на спящего Лео. «Мы все здесь немного сломанные», — подумал он. — «Но вместе — почти целые». Он закрыл глаза. --- Утром их разбудил запах блинчиков. Миссис Такер хлопотала на кухне, напевая под нос старую песню, которую крутили по радио в её молодости. Мистер Такер сидел в кресле с газетой, делая вид, что читает, но на самом деле поглядывал на компанию подростков, расползающихся по гостиной как сонные муравьи. — Доброе утро, — сказала миссис Такер, когда Кенни выполз на кухню с опухшим лицом и торчащими в разные стороны волосами. — Выспались? — Ага, — соврал Кенни. — Блинчики с клубникой или с шоколадом? — А можно и то, и другое? — Можно. Кенни улыбнулся. — Спасибо, миссис Такер. — Не за что, дорогой. Она протянула ему тарелку с горой блинчиков, политых клубничным сиропом и посыпанных шоколадной крошкой. Кенни взял тарелку и понёс её в гостиную, где постепенно просыпались остальные. Лео сидел на диване, протирая глаза. Его волосы торчали в разные стороны, на щеке красовался след от подушки, пижама сползла с одного плеча. — Доброе утро, — сказал Кенни, протягивая ему блинчик. — Доброе, — Лео взял блинчик, откусил кусочек. — С клубникой? — И с шоколадом. — Идеально. Кенни сел рядом. Лео прижался к его плечу, продолжая жевать. — Кенни? — М? — Спасибо, что остался. — Я всегда остаюсь. — Знаю. Но всё равно спасибо. Кенни поцеловал его в макушку. — Всегда пожалуйста. Твик проснулся оттого, что Крэйг аккуратно выбирался из-под него, пытаясь не разбудить. — Не уходи, — сонно пробормотал Твик, хватая его за руку. — Я за кофе. — Я тоже хочу кофе. — Тебе нельзя кофе. — Тогда просто посиди со мной. Крэйг замер. Потом сел обратно. — Ладно, — сказал он. — Посижу. Твик улыбнулся в подушку. — Люблю тебя, — прошептал он. — Я знаю, — Крэйг почти улыбнулся. — Я тебя тоже. Кайл проснулся оттого, что его рука затекла. Он открыл глаза и обнаружил, что всё ещё держит пальцы Эрика. Эрик спал, и во сне его лицо выглядело… другим. Мягче. Моложе. Без привычной циничной маски. Кайл смотрел на него долго. Потом осторожно высвободил руку. — Я знаю, что ты не спишь, — тихо сказал он. Эрик не открывал глаз. — Откуда ты знаешь? — Ты дышишь слишком ровно, когда притворяешься. Как будто считаешь секунды. Пауза. — Будешь меня сдавать? — Нет, — Кайл улыбнулся. — Не буду. Эрик открыл глаза. Посмотрел на него — долго, изучающе. — Ладно, — сказал он. — Тогда я посплю ещё. — Поспи. Эрик закрыл глаза. Его рука снова нашла руку Кайла. Кайл не отодвинулся. В гостиной пахло блинчиками и кофе. За окном начинался новый день — серый, ноябрьский, холодный. Но внутри дома Такеров было тепло. Кенни сидел на диване, обнимая Лео одной рукой и держа блинчик в другой. Твик лежал на коленях у Крэйга, доедая вторую порцию. Кайл и Эрик сидели на полу, плечом к плечу, и молча смотрели в окно. — Давайте встретимся через неделю, — сказал Твик. — У нас дома. Мама обещала испечь пиццу. — Давайте, — согласился Кенни. — Давайте, — эхом отозвался Лео. Крэйг кивнул. Кайл кивнул. Эрик пожал плечами, но не отказался. За окном пошёл снег. — Красиво, — тихо сказал Лео. — Красиво, — согласился Кенни. И это была правда. Всё было красиво. И всё было хорошо.