Правда или действие?

Ночь в пустыне пахла остывшим металлом, пылью и бензином, который уже давно выветрился из-под капота. Автобус стоял на обочине, как дохлая зверюга, фары потухли ещё час назад, а генератор молчал, будто взял какую-то идиотскую аскезу. В салоне было темно, только синий мертвенный свет от телефона Эмбер выхватывал кусочки: потрёпанный ковролин, разбросанные бутылки воды, чей-то забытый худи на сиденье. Фонарик она держала в зубах, подсвечивая страницы записной книжки с номерами всевозможных служб. Ноа сидел напротив, прислонившись спиной к стене, ноги вытянуты через проход, в руке бутылка Evan Williams, уже третья по счёту за вечер. Он делал глоток, не отрывая глаз от Эмбер, и передавал дальше Николасу. Руффило устроился сбоку от девушки, плечом к плечу, молча грея её бок своим. Они пытались завернуться в одно тонкое туристическое одеяло, которое чудом нашлось в багажном отсеке. — Всё, — хрипло выдохнула Эмбер, вынув телефон изо рта. — Ни один эвакуатор не берёт трубку после полуночи в этой чёртовой дыре. Завтра с утра попробуем ещё. Ноа фыркнул, откинул голову назад, стукнулся затылком о пластик. — Завтра с утра… Потрясающе. Напомни, когда у нас там следующий концерт? — в его голосе не было ни капельки сарказма, только сухое раздражение. Эмбер сжала губы, глядя на Ноа. — Концерт через два дня, гений. И да, ты это прекрасно знаешь, потому что сам вчера вечером в гримёрке ныл: «Бля, наконец-то нормальный отель, горячая вода, удобная кровать, а не эта койка-убийца в автобусе…», — Эмбер бы и дальше продолжала пародировать его страдальческий голос, но Николас толкнул её в плечо. Ноа медленно поднял бровь, сделал ещё один глоток из бутылки, будто специально растягивая момент. — Мы вообще-то планировали нормально отдохнуть, — ещё глоток. — Середина тура. Полпути. А теперь из-за твоей хваленой организации мы торчим посреди пустыни, потому что наш менеджер не может справить с элементарной задачей — вызвать грёбанный эвакуатор! — на последней фразе Ноа повысил голос и стукнул бутылкой об пол. Эмбер почувствовала, как кровь прилила к лицу. — Ах, элементарной? — её голос сорвался на повышенный тон. — Тогда на, попробуй сам, мистер я-все-знаю-лучше-всех! Она метнула в него записную книжку, не сильно, но весьма точно. Твердый угол угодил Ноа прямо в лоб. Тот ойкнул, скорее от неожиданности, чем от боли, и схватился за голову. — Ты ебанутая? — прошипел Себастьян. — А ты охуевший! — парировала Эмбер, уже подаваясь вперёд, край одеяла соскользнул с плеча. — Сидишь тут, жрёшь вискарь, строишь из себя страдальца, а сам даже номер механика не удосужился записать! Где-то на сиденьях зашуршал Ник, разбуженный перепалкой. — Ребят, вы чего? — сонно пролепетал барабанщик, пытаясь разлепить глаза. — Закрой рот! — в один голос крикнули Ноа и Эмбер. — Серьёзно, хватит, — пытался успокоить Фолио, поднимая руки в миролюбивом жесте. — От ваших криков автобус сейчас загудит как консервная банка, а завтра у нас будут синяки под глазами и хриплые голоса. Не лучшее промо перед шоу. Ноа открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверь автобуса кто-то постучал — три тяжёлых, усталых удара. — Это Йо, наверное, вернулся, хвала небесам, — выдохнул Ник и снова устало рухнул на сиденья, пытаясь поудобнее свернуться вокруг торчащего подлокотника. Николас медленно поднялся, поправил сползшее с плеча Эмбер одеяло и направился к панели у водительского сиденья. Потыкал по кнопкам, но ничего не произошло. Электроника спала вместе с двигателем. Пришлось искать рычаг аварийного открытия. Металл скрипнул, дверь со стоном отъехала в сторону. На ступеньках стоял Йоаким — куртка нараспашку, волосы растрёпаны ветром, а в глазах просто нечеловеческая усталость. Он молча поднялся, сделал пару шагов по салону и рухнул на ближайшее сиденье, вытянув ноги. — Там, — он махнул рукой куда-то в темноту за окном, — примерно миля по шоссе. Какой-то мотель. «Пустынная роза» или «Кактус что-то-там», хуй поймешь, на вывеске половина лампочек не горит. Эмбер моргнула. — И как он? Йоаким криво усмехнулся. — Ебучая развалюха. Неон мигает как припадочный. В вывеске «свободные номера» горит только буква «с» и половина «в». Воняет сигаретами и плесенью ещё с парковки. Но там тепло. И кровати. И, судя по всему, даже есть автомат с кофе. Он потер лицо ладонями. — Короче, всё лучше, чем морозить жопу в автобусе. Кто со мной? Ник тут же взбодрился, услышав слова «тепло» и «кровать» в одном предложении. Он так резко подскочил с сиденья, что можно было с трудом поверить, что ещё пару минут назад он спал, пуская слюни в жёсткую обивку. — Я в деле, — коротко бросил он и начал кидать в сумку свои вещи: телефон, пачку сигарет, бутылку воды. — Оставаться тут нет смысла. Ноа сделал ещё глоток, посмотрел на бутылку, прикидывая остаток, а потом бросил взгляд на Николаса. Тот устало покачал головой. — Мы ещё посидим. Грех оставлять вискарь недопитым. Руффило хмыкнул, но ничего не сказал, просто толкнул плечом Эмбер, как бы спрашивая: ты с нами или тоже в мотель? Девушка фыркнула, скрестив руки на груди. — Это пойло больше похоже на тёплую ослиную мочу, чем на виски. Но ладно, — она устало вздохнула. — Я пригляжу за этими двумя придурками, чтобы они потом не уснули у ближайшего кактуса и не проснулись с татуировкой в виде опунции на жопе. Йоаким коротко кивнул, поднимаясь. — Ладно, сладких снов, придурки. Не сожгите автобус и не поубивайте друг друга. Нам завтра ещё ехать. Ник уже стоял у дверей с сумкой через плечо, зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть, и махнул рукой на прощание. — Если что, кричите громко. Может, услышим. Дверь снова скрипнула, закрываясь вручную. Шаги по гравию быстро стихли в ночи, а Ноа спокойно вернулся назад, устраиваясь рядом с Эмбер. — Поделись одеялом, — недовольно проворчал Себастьян, пытаясь забрать уголок ткани из рук девушки. — Найди себе свое, придурок, — шикнула Эмбер, забирая одеяло и придвигаясь ближе к Николасу. — Да ладно тебе, Эм. На улице дубак, я замерз, — в голосе Ноа появились страдальческие нотки. Опять. — И вообще, с какого хера в пустыне так холодно? — Потому что уже ноябрь, — недовольно буркнула девушка, а позже добавила фирменное: — придурок. — Так ладно, давайте без этого, — Николас приобнял девушку и плотнее завернул её в одеяло. — Мы все на взводе. Тур, дорога, поломка, но давайте не будем убивать друг друга. В этом нет никакого смысла. Ноа сделал ещё пару глотков, надеясь согреться алкоголем. — Я тут вообще не при чем, это Эм… — Себастьян не договорил, получил щелчок по лбу от Николаса. — Ла-а-адно. Ну, так и будем сидеть в тишине? Есть предложения? Басист чуть улыбнулся, и забрал бутылку из рук Ноа. — Давайте поиграем в «Правда или действие». Как в старые добрые времена, когда мы были моложе и глупее. — Кое-кто совсем с тех пор и не изменился, — буркнула Эмбер, пряча холодный кончик носа в одеяло. — Эм, мы вроде договорились. На, согрейся лучше, ты вся ледяная, — Николас сунул бутылку тёплого виски ей в руки. — Серьёзно? — Ноа закатил глаза, всеми силами игнорирую комментарий Эмбер. — Нам под тридцатку всем, а ты предлагаешь школьную игру? — В этом весь кайф, — Николас пожал плечами. — Иначе вы просто продолжите поливать друг друга дерьмом, а так хоть посмеёмся. — Ладно, кто начинает? — Ноа подвинулся ближе к Эмбер, хотя так и не получил свой кусок одеяла. — Правда или действие, — подала голос девушка, — Себастьян. Ноа прищурился. — Действие. — Поцелуй свою руку и скажи ей: «Я люблю тебя больше, чем свою гитару». Громко. С чувством. Ноа закатил глаза, но послушно поднес руку к губам, чмокнул громко и театрально выдал: — Я люблю тебя больше, чем свою гитару, детка. Ты моя единственная. Перфоманс удался на славу. Эмбер залилась звонким смехом, а Николас постарался утопить свои смешки в кулак. — Ладно, хорош, — с наигранной обидой проворчал Ноа. — Руффило, правда или действие? — Действие. — Тебе нужно поссать прямо из окна, — невозмутимо сказал вокалист. Эмбер замерла, широко раскрывая глаза. Николас же приподнял бровь, глядя на Ноа так, будто смотрит на психически-больного человека. — Ноа, тебе что десять? От куда такие остроумные действия? — девушка повернула голову в его сторону. Себастьян же лишь пожал плечами, не выражая никаких эмоций. Он выглядел, как человек, который просто обсуждает погоду, а не выдал наитупейшую вещь на свете. — Ладно, хер с тобой, — выдохнул уже довольно пьяный басист. — О боги, я не уверена, что хочу это видеть. Эмбер закрыла лицо руками, пока Ноа сидел с ухмылкой на лице. Николас же встал со своего места и просто открыл окно, расстегивая ширинку. — Учти, чувак, если я заболею, то ты лично будешь таскаться со мной по врачам, — сказал через плечо Руффило невозмутимо, почти равнодушно. — Обязательно, сладкий. Ноа сидел с победным видом, когда Николас принялся за дело, а Эмбер всё-таки мельком взглянула в его сторону, покраснев и выругавшись. — Ебать, а он у тебя не плох, чувак, — улыбнулся Ноа, с интересом разглядывая член басиста. Николас расправился с заданием и уселся обратно на свое место, укрываясь своей половиной одеяла. — Можешь отсосать, если он такой классный, — хмыкнул он. — Итак, теперь, Эмбер. Правда или действие? Она замерла на секунду, обдумывая ответ. Учитывая то, какие действия они придумывают, ей совершенно не хотелось рисковать. — Правда. — Хм, хорошо… — басист обдумывал вопрос не долго, лишь на несколько секунд замолчав. — Что такого грязного ты бы хотела попробовать? Что-то такое, в чём трезвая ты никогда бы не призналась? — О! А вот это уже интересно, — вокалист повернулся к девушке, которая знатно покраснела. Эмбер задумалась. Врать не вариант. Но и правду говорить не хотелось. Ей будет стыдно на утро. С другой стороны, что они сделают? Максимум, будут тихонько стебать. Ничего. Она переживёт это. — Я всегда мечтала попробовать тройничек. В тур-автобусе на секунду повисла тишина. Ноа и Николас многозначительно посмотрели друг на друга, но никто и не пытался заговорить. Эмбер же смутилась так, что уши начали гореть алым пламенем. — Ну, мы можем выполнить твою маленькую грязную мечту, — пошутил Ноа, пытаясь сгладить углы. — Хорошо, тогда правда или действие, Ноа? — в голову Эмбер тут же пришла максимально грязная идея, которую трезвой, она бы не решилась предложить. — Ну, допустим, действие. Вокалист уже порядком напился, но всё же сделал глоток. Для храбрости и блеска в глазах. Он улыбался, чувствуя, как начинает понемногу согреваться. Николас же спокойно наблюдал, хотя и сам был довольно пьяным. — Поцелуй Николаса. С языком, — невозмутимо сказала она. Ноа приподнял бровь. — Ты серьёзно? — Вполне. Целуй, Ноа, — в голосе девушки послышались властные нотки. Ноа глянул на друга. Николас поднял обе руки, одним взглядом говоря: «Я не при делах, чувак». Вокалист посмотрел девушке прямо в глаза и выдал: — Я на гея похож? — получилось резко. Слишком резко. — Давай тогда правду. Если ты такая оригинальная. — Ты сам выдал полную хуйню Николасу. Теперь давай. Выполняй, — парировала девушка, скрестив руки на груди и задрав нос в надежде, что это придаст больше убедительности её словам. Ноа снова взглянул на басиста. Тот лишь покачал головой. Мол, сам разбирайся с этим. Николас ни сколько не смутился. Алкоголь стирал у него границы. — Не дай бог, кто-нибудь узнает об этом, Эмбер. Я клянусь. Угрозу Ноа прервала сама девушка. Она молча поднялась со своего места и встала напротив. Эмбер ждала. Ждала, когда он выполнит действие. Ей не столько хотелось посмеяться, сколько просто увидеть это. Ноа не разборчиво выругался и приблизился к басисту. Тот лишь повернулся к нему, смотря другу прямо в глаза. Они оба молчали, хотя им было что сказать. Эта тишина давила на Ноа. Сильно. Он хотел, чтобы Николас возмутился. Сказал, что не станет подписываться на это, но он молчал. Себастьян мельком взглянул на менеджера. Та стояла напротив, скрестив руки в ожидании. Взгляд был тяжёлым. Не терпящим возмущений. Ему будто оставалось только выполнить. Но ничего. Он ещё оторвется. Он ещё заставит её пожалеть. Он чуть придвинулся к басисту. Взгляд бегал по автобусу. Куда угодно, но не на него. Ноа ощущал жар. На щеках, ушах и, мать его, в штанах. Какого хера вообще? Николас посмотрел на друга и, усмехнувшись, просто продолжал наблюдал. Ему было искренне интересно, сможет ли Ноа сделать это. Переступит ли черту? Он ведь рьяно доказывал всем, что натурал. Ноа сделал глубокий вдох и потянулся рукой к Николасу. Пальцы предательски дрожали, но он не отступал. Эмбер закусила губу, находясь в каком-то нервном предвкушении. Когда ещё будет повод? Правильно. Никогда. Только сейчас. Только в сломанном тур-автобусе и под виски. Николас чуть придвинулся и встретился глазами с Ноа. Это был конец. Точка невозврата почти пройдена. Себастьян схватил друга за затылок и впился своими влажными, пахнущими виски губами, в его более сухие, в надежде, что если сделает это резко и грубо, то всё закончится быстрее. Член предательски дернулся, когда басист положил руку ему на плечо, слабо сжимая. Он будто искал таким образом опору. Будто, если не будет держаться за него сейчас, то точно свалится. Эмбер ещё сильнее прикусила губу, почти до крови, когда поняла, что их поцелуй продолжается чуть дольше, чем они планировали. Непозволительно дольше. Это больше не вынужденная мера. Они не просто выполняют своё действие. Это, блядь, та самая искра, что пробегает между людьми так резко, но так сильно, что сдержаться уже невозможно. Ноа закрыл глаза и придвинулся ещё ближе, касаясь своими бедрами его. Николас тяжело выдохнул ему прямо в рот, когда вокалист как бы невзначай, прикусил его нижнюю губу. Именно после этого едва ощутимого вздоха Себастьяну сорвало крышу. Его вторая рука легла ему на бедро, когда как Эмбер сжимала свои бёдра. Она почувствовала влагу между ног. Жар. Такой сильный и такой… Непривычный? Девушка никогда не испытывала такого раньше. Это было за гранью. Ноа нехотя оторвался от его губ. Сердце сбилось с привычного спокойного ритма. Тук-тук-тук. В груди, в ушах. Взгляд потемнел. Глаза почти чёрные. Зрачки расширены. Дыхание сбито. Николас же прикусил нижнюю губу, слизывая капельку крови, появившуюся там по вине Ноа. Его пуль тоже сбивался, но он первым взглянул на девушку. Она стояла перед ними, сжимая бёдра, краснея и переминаясь с ноги на ногу. Это только подливало масла в огонь. — Ребят… — выдохнула она, но договорить ей не дали. — Николас, правда или действие? — Ноа всё ещё смотрел на него. Голос хриплый, каждое слово проговорил четко, с нажимом. — Действие. Басист хмыкнул, разглядывая глаза друга, почти чёрные. В них плясали черти. Он начал понимать, что игра выходить из-под контроля. Всё. Конечная остановка. — Я думаю… Ноа повернул голову в сторону Эмбер. Глаза жадно прошлись по её телу, останавливаясь на красных щеках. Усмехнувшись, он продолжил: — Думаю, что ей жарко, — он кивнул в её сторону, отстраняясь от Николаса. — Если снять всё, кроме белья, будет не так жарко. Займись этим. Руффило усмехнулся и медленно поднялся со своего места. Он даже не стал возражать. Встал и, сократив расстояние между ними, посмотрел ей прямо в глаза. Эмбер молчала, но сердце заходилось в диком, нечеловеческом ритме. В глазах был блеск, которого он раньше не замечал в ней. Ноа же откинулся на спинку сиденья, наблюдая. Он выглядел как хищник. Выглядел так, будто эти оба под его контролем. Да, именно так. Они оба в его власти сегодня. Басист протянул пальцы к краю её толстовки, снимая мучительно медленно. Эмбер послушно подняла руки, позволяя раздеть её. Когда тёмная, плотная ткань оказалась на полу, воздух наэлектризовался. В этом чёртовом автобусе пахло озоном и сладким предвкушением. Николас быстро, не без помощи девушки, избавился от джинс. Они тоже полетели на пыльный пол. Одежда явно испачкается, но кого это волнует, правда? Он сделал шаг назад, как и Ноа пожирая глазами девушку. Её тонкая, бледная кожа казалась почти прозрачной. Чёрное бельё на ней давало больше контраста. Её грудь ритмично поднималась и опускалась. Губы слегка приоткрыты. — Поцелуй её, Николас, — мрачно приказал вокалист. Басист положил руки на её хрупкую талию. Сжал. Не сильно, лишь для того чтобы прижать к своему разгоряченному телу. Секунда, и он накрывает её губы своими, нежно, но не на долго. Эмбер подалась вперёд и, нетерпеливо зарываясь пальцами в его длинные каштановые волосы, углубила поцелуй. Грязно. Жадно. Ноа смотрел на них, пока его возбуждение кружило голову похлеще теплого виски, что они выпили. Николас ещё сильнее сжал её талию пальцами, скользнув своим языком в её рот. Девушка почувствовала на его губах терпкий вкус. Она могла поклясться, что именно таким на вкус был Ноа сейчас. И ей вдруг почти жизненно необходимо стало попробовать вокалиста. Она медленно отстранилась от Николаса и тут же шагнула в сторону Ноа. — Что такое, Эмбер? — спросил Себастьян, явно издеваясь. — Сегодня, кажется, твоя маленькая мечта сбудется. — Заткнись, придурок, — шикнула она. Эмбер поставила своё колено, между его широко разведенных ног и прогнулась в спине. Она заглянула ему в глаза, а после, приблизив свое лицо к его, смяла его губы. Рука парня тут же легла ей на шею, сжимая своими длинными пальцами. Она тяжело выдохнула, прогибаясь, выпячивая задницу, к которой уже подошёл Николас. Он провел рукой по её позвоночнику, спускаясь к ягодице, а затем жадно сжал её. Эмбер выдохнула в губы Ноа и выгнулась ещё, поддаваясь ласке. Их языки сплетались, они кусали друг друга, пока его рука сжимала шею все сильнее и сильнее. Ноа оторвался, перед этим, проведя языком по её губам. — Николас, я думаю, что ей мешает бельё, — голос был низким и хриплый. Николас лишь усмехнулся и, когда девушка выпрямилась, потянулся рукой к её промежности. Он провел нежно, почти невесомо, ощущая липкую влагу на её белье. — Н-ник… Она выдохнула тяжело, со свистом, что только больше заводило их. Её кожа покрылась мурашками, а щёки, как и всё лицо, покраснели. В глазах жадный блеск. А взгляд чуть мутный. Ноа через голову снял свою толстовку вместе с футболкой, не отрывая глаз от её. — Какая же ты мокрая. Я и не знал, что наша менеджер такая извращенка… — басист ещё раз провел пальцами, собирая влагу и поднёс мокрые пальцы к губам, облизывая. Он с лёгкостью стянул её лифчик, позволяя кружевной ткани свалиться на пол. Николас опустился на колени и впился зубами в её ягодицу, укусив так, что там точно останется не просто след, а настоящий синяк. Эмбер вскрикнула, закрыв глаза. Боль смешалась с удовольствием. Николас лишь усмехнулся и поцеловал то место, а после потянулся пальцами к трусикам. Он стягивал их медленно, издеваясь, пока девушка до боли прикусывала свою губу. Она чувствовала, как возбуждение сейчас приносит ей боль. Так быстро и так сильно, она никогда не заводилась. Чёртов поцелуй… Ноа встал со своего места, возвышаясь над ней. Он нетерпеливо стянул свои джинсы вместе с боксерами, позволяя грубой ткани упасть на пол. Эмбер широко раскрыла глаза. Не ожидала. Во рту появилась вязкая слюна. — Большой, — заморожено прошептала она, на что парень лишь усмехнулся. Ноа встретился глазами с Николасом. Басист лишь кивнул и отстранился от девушки, начиная стягивать одежду с себя, прямо за ее спиной. — Сядешь на лицо? — с ухмылкой спросил вокалист, вызывая у девушки табун мурашек по коже своей хрипотой. Эмбер была не с силах произнести и слова, потому лишь кивнула, продолжая смотреть ему прямо в глаза. Его ухмылка стала шире, властной. Он обошел её и лёг на подобие одноместной кровати, на которой спал во время долгих поездок между штатами. Эмбер как зачарованная шла за ним, медленно переставляя свои ноги. Иисус, вытатуированный на его спине, выглядел сейчас абсолютно неуместным. Хвала небесам, что она не будет видеть его лицо. Ноа взял Эмбер за руку, заставляя упереться коленкой на край жёсткого матраса. — Ну, менеджер, тебе нужно особое приглашение? — он издевался над ней, улыбаясь так, что подкашивались ноги. Эмбер аккуратно перекинула ногу через его тело, упираясь коленями по обе стороны от его головы и снова зависла. — Нет, малышка Эм, — прошептал Николас на ухо и подал руку. — Повернись лицом ко мне. Девушка послушно вложила ладонь в протянутую руку, и Руффило помог ей развернуться, а затем, прищурившись, отпустил и отошёл на пол шага назад. Руки Себастьяна легли на её бёдра и потянули вниз, заставляя опуститься всем весом на его лицо. Он издевательски медленно мазнул языком по её влажным складкам, причмокивая и удовлетворенно выдыхая. Горло Эмбер сжалось в попытки сдержать стон, так что из её легких вырвался прерывистый скулёж, и она инстинктивно качнула бёдрами, провоцируя Ноа. Николас смотрел на них сверху вниз. Спокойно, почти отстранённо, будто оценивал композицию, которую сам же и создал. Его взгляд скользнул по напряженным бёдрам Эмбер, по её дрожащим рукам, упирающимся Ноа на грудную клетку, по тому как Себастьян под ней уже тяжело дышал, с хриплым придыханием, когда девушка невольно прижималась сильнее. А потом Николас просто опустился на колени, устраиваясь между раздвинутых ног Ноа. Себастьян замер. Его язык на секунду остановился на клиторе Эмбер, пальцы впились в её бёдра чуть сильнее. Сердце стучало где-то в ушах. Ему и раньше делали минет. Но парни никогда. Это было что-то совершенно новое. Николас смотрел прямо в глаза Эмбер, её рот приоткрылся от шока, а рука машинально потянулась к лицу басиста. Он провел ладонью по внутренней стороне бедра Ноа. Медленно, уверенно, будто это было самым естественным движением в мире. Себастьян дернулся, мышцы напряглись, но он не отстранился. Только выдохнул резко, сквозь зубы. Эмбер почувствовала, как язык Ноа снова коснулся её. Но теперь уже рвано, неуверенно, потому что всё его внимание ушло вниз. Девушка запустила пальцы в длинные волосы басиста и аккуратно потянула вниз. Николас обхватил основание члена Ноа рукой и провёл языком по всей длине, от основания до головки, медленно, смакуя. Ноа низко зарычал, его бёдра дёрнулись вверх, но Руффило прижал его ладонью к матрасу, не давая двигаться. Эмбер надавила на макушку Николаса сильнее, заставляя взять глубже, и тот послушно взял в рот головку, сначала только губами, мягко обхватив, потом глубже, медленно, давая Ноа почувствовать каждое его движение. Ноа коротко, резко всхлипнул, почти жалобно. Его руки сильнее прижали Эмбер к лицу. Его язык снова заработал. Жадно, хаотично, будто он пытался заглушить собственные стоны, уткнувшись в неё лицом. Эмбер ещё сильнее подалась вперёд, упёрлась ладонью свободной руки в тазовую кость Себастьяна, и начала двигать бёдрами, насаживаясь на язык Ноа, чувствуя, как он дрожит под ней от действий Ника. Девушка издала гортанный стон. Он вибрацией отдавался в стены автобуса. Громко и грязно. Её ужасно заводило то, что делали парни. Её заводило то, как басист жадно берет его член в рот. Заводило то, как Ноа кружит вокруг её чувствительного бугорка. Она чувствовала, как её ноги дрожат. Чувствовала, что вот-вот и её накроет волна оргазма, но Ноа, издеваясь, переместил свой язык. Он вошёл им, мучительно медленно растягивая тугие складки, на сколько это позволяла физиология. — Н-ноа… Девушка выгнулась в пояснице от новых ощущений. Она прикусила губу и зарылась пальцами в макушку басиста. Тот лишь глянул на неё, продолжая сосать. Эмбер вспыхнула ещё больше. Она потянула его за волосы вверх. Потом вниз. Повторила. Усмехнувшись, она начала задавать сама безумный ритм, наслаждаясь тем, как Николас давится длиной. Тем как его щёки краснеют, а из глаз текут слёзы. О, эту картину она ещё долго не сможет выкинуть из своей головы. Николас работал ртом на пределе своих возможностей. Иногда он отстранялся, сопротивляясь давлению Эмбер на свою голову, чтобы провести языком по уздечке, иногда просто держал член Ноа во рту, посасывая, пока Себастьян не начинал инстинктивно толкаться бёдрами ему навстречу. Свободная рука Руффило скользнула по телу вокалиста вверх, пальцы нашли сосок и сжали. Не сильно, но достаточно, чтобы Ноа выгнулся дугой и застонал прямо в Эмбер. Николас коротко довольно хмыкнул. Звук вибрировал на члене Ноа. Другая рука скользнула ниже, обхватив мошонку, мягко сжала. Ноа громко застонал, его бёдра дёрнулись, толкаясь в рот Николасу, но тот не отстранился, только прижал вокалиста сильнее, принимая до самого конца. Эмбер, продолжая управлять Ником, выгнулась в пояснице, задрожала. Мелко. Её будто прошибло током. Всего секунда и из неё вытекает довольно сильная струя. Она растерялась по лицу вокалиста. Прямо на волосы, но того похоже это нисколько не смутило. Он продолжал кружить вокруг её чувствительной точки, даря девушке разрядку. Ноа наслаждался её вкусом. Чуть солоноватым, но такой нежным. Пара секунд и Ноа приподнял её бедра. Её тело обмякло после недавнего оргазма, а мелкая дрожь не подходила. Николас, почувствовав, как её хватка начала ослабевать, отстранился от парня, поднимаясь. Его губы блестели в этой темноте, а дыхание сбилось. На щеках начали высыхать солоноватые дорожки. Волосы растрёпаны. — Эмбер, правда или действие? — спросил басист, с усмешкой наблюдая за тем, как она пытается встать на ноги. Ноа коварно улыбнулся, смотря на друга. Его взгляд был дикий. Такой, будто он вот-вот сорвётся. — Действие… — прошептала она, чувствуя, как начинает приходить в себя. Николас на ватных ногах поднялся со своего места, подавая руку вокалисту. Их фигуры возвышались над девушкой. На фоне высоких парней, Эмбер казалась совсем крошечной. — Встань на четвереньки, — прошептал басист ей на ухо. Он чуть прикусил её мочку уха, вызывая новую волну мурашек по её нежной коже. Ноа положил руки ей на талию, чуть сжимая. Его лицо было влажным. Он выглядел, как бог похоти и разврата. Себастьян подтолкнул её в сторону кровати. Эмбер приняла положение, когда как парни встали по обе стороны от неё. Николас был позади, левая рука покоилась на бёдрах, а правая чуть надавила на поясницу, заставляя прогнуться. Вокалист, стоя на коленях перед её лицом, начал медленно наматывать её волосы на кулак. Он ухмылялся, наблюдая за тем, как она сглотнула, как в её глазах снова загорелся тот огонёк возбуждения. — Давай, детка, хорошенько поработай. Тебе стоит извиниться за то, что ты сделала, — говорил он ей, натягивая волосы. Николас взял свой член в руку, проводя головкой по её промежности. Он приблизил ко входу, сжимая второй рукой её бедро. — Сейчас, — приказал басист. Эмбер облизала свои губы и начала брать член Ноа ровно в тот момент, когда Николас начал входить в неё. Парни подались вперёд одновременно. С точностью хирурга. Всё произошло синхронно. Они начали толкаться в неё медленно, почти мучительно. Ноа задавал ритм рукой, крепко сжимающей её волосы. Николас же придерживал её за бедра, впиваясь пальцами. Оба парня встретились взглядом в тот момент, когда их движения ускорились, становясь чуть более резкими. — Хочешь попробовать её на вкус? — усмехнулся вокалист. Николас не ответил. Он потянулся левой рукой к его затылку, приближая лицо парня к себе, и впился в его губы, скользнув своим языком прямо в его рот. Эмебер сосала член, стараясь взять как можно глубже. Он упирался ей прямо в глотку, помогая заглушить стоны от движений басиста. — Какая же ты вкусная, Эмбер, — мрачно прошептал Ник, отрываясь от губ парня. Оба ускорились. Синхронно выходя на половину, а после толкаясь до самого основания. Николас отпустил Ноа, заводя руку за её пояс. Он пальцами нашёл её клитор. Басист начал кружить вокруг её бугорка нервов, приближая ко второй волне оргазма. Он накрыл всех троих одновременно. Николас, почувствовал, как её стенки начали сокращаться вокруг него. Он толкнулся ещё пару раз, а после, вовремя успев достать, излился ей на поясницу, откидывая голову назад. Ноа же толкнулся глубже в её рот и кончил прямо в глотку. Эмбер дрожала. Её второй оргазм был куда сильнее. Он накрыл её так резко, так продолжительно, что она невольно замычала, продолжая брать член Ноа. Николас откинулся назад, пытаясь прийти в себя. Ноа чуть дольше задержавшись в ней, медленно вышел, отпуская волосы. Он смотрел то на басиста, то на девушку. На его лице снова появилась та самая ухмылка. — Ну что? Мы выполнили твое грязное желание, менеджер? — Пошёл к чёрту, Себастьян, — выдохнула девушка. Эмбер легла, устраиваясь головой на колени к Нику, а ноги покоились на бёдрах Ноа. Каждый из них тяжело дышал, глядя в пустоту. — Впервые рад поломке автобуса, — усмехнулся Николас, нащупав на соседнем сидении свои сигареты. — Впервые играю в «Правда или действие», когда конец игры — это жаркий секс с друзьями, — послышался хриплый голос вокалиста. — Впервые переспала сразу с двумя придурками и нисколько об этом не жалею. Секунда, и салон тур-автобуса заливается громким смехом этих троих. Они повторят это снова.