Пыль на сапогах

2002 год. Запах дешёвых сигарет и мокрого бетона въелся в этот двор ещё до того, как здесь появился труп. Дом — типичная пятиэтажка спального района: облупленные стены, облезлая синяя дверь подъезда, надпись «Слава» с криво пририсованным сердцем. Во дворе — ржавая детская горка и мусорные баки, от которых тянуло гнилью. Утро было серым, холодным, даже не по сезону. Октябрь. Сергей Кравчук, опер уголовного розыска, стоял у ленты и молча смотрел вниз. Тело лежало у самой стены дома. Мужчина лет тридцати пяти. Куртка распахнута, рубашка в крови, лицо разбито так, что опознать без документов было бы сложно. Руки вывернуты неестественно — видно, что падал уже мёртвым или почти мёртвым. — С балкона, — сказал кто-то за спиной. — Я и сам вижу, — сухо ответил Кравчук. Он присел, не обращая внимания на грязь. На асфальте — кровь, следы волочения, окурки. Много окурков. Значит, стояли, курили, ждали. Или добивали. — Личность установили? — спросил он. — Частично, — отозвался молодой следователь. — Паспорт при нём. Артём Лисенко. Ранее судим, кражи, условка. Работал охранником… официально. Кравчук усмехнулся. Официально в начале двухтысячных работали только дураки или те, кому нечего терять. — Смерть? — Множественные травмы. Плюс нож. Один удар под рёбра. Сергей поднялся, стряхнул пыль с колен. Посмотрел вверх — на балконы. Пятый этаж. На одном из них висело бельё, на другом — пустые бутылки из-под водки. — Кто-нибудь что-нибудь видел? — Как всегда, — пожал плечами следователь. — Все спали. Кравчук хмыкнул. — В этих домах всегда спят. Даже когда кричат. Он не знал ещё, что это дело не отпустит его. Что оно потянет за собой слишком много — людей, грязи, крови. И что в конце он сам будет стоять перед выбором, который не прописан ни в одном уголовном кодексе.