Оттенок страха
13 февраля 2026 г., 08:34
Примечания:
Предупреждение: в этой работе использовался ИИ, если вам такое не нравится, пожалуйста не читайте.
Всем приятного прочтения! ❤
Ту Тайм всегда просыпался рано — не потому что любил утро, а потому что сон у него был поверхностный, тревожный. Его маленькая съёмная квартира на последнем этаже старого дома пахла акрилом, растворителем и немного — пылью от гипсовых фигур, которые он таскал из мастерской для набросков. Узкое окно выходило во двор-колодец; свет туда падал скупо, серо, но Ту Тайму нравилась эта приглушённость. В такой тишине легче было рисовать.
Он был невысоким, худощавым, с бледной кожей, почти фарфоровой, будто свет никогда не касался его по-настоящему. Чёрные волосы, чуть длиннее, чем требовали приличия, спадали на тёмные глаза, в которых всегда читалась усталость — и упрямая сосредоточенность. За ушами белели маленькие крылья — тонкие, перьевые, едва заметно подрагивающие, когда он нервничал или когда в голову приходила удачная идея. От копчика тянулся острый хвост, который он обычно обматывал вокруг бедра, чтобы не мешал.
Он одевался в широкие тёмные штаны и облегающее тёмное боди — так удобнее было двигаться и не запачкать ткань краской. Ногти всегда были покрыты чёрным лаком; он перекрашивал их каждые две недели, аккуратно, почти ритуально. Ему нравилось, как тёмный блеск контрастирует с белой кожей пальцев, когда он держит кисть.
Жизнь Ту Тайма была простой и рутинной. Утро — кофе без сахара, быстрый душ, короткий взгляд в зеркало, будто проверка: я всё ещё здесь. Потом вуз — длинные коридоры с запахом старых холстов, аудитории с высокими потолками, холодные мольберты. Он учился на художника, и композиция давалась ему тяжело. Он чувствовал цвет, чувствовал свет, но выстроить структуру, собрать хаос в целое — это было пыткой.
В перерывах он сидел на подоконнике, поджимая ноги, листал скетчбук. Рисовал однокурсников, странных существ, безликие фигуры в пустых пространствах. Иногда — тёмные силуэты с сияющими глазами, но он не задумывался об этом. Это были просто образы.
Вечерами он возвращался домой, ставил чайник, включал тихую музыку. Иногда писал друзьям, но чаще молчал. Его жизнь текла ровно, чуть одиноко, но спокойно.
Он не знал, что спокойствие — это хрупкая плёнка, которую уже начали надрезать.
***
Дусеккар появился в его жизни как строгий, холодный силуэт у кафедры. Среднего роста, всегда безупречно одетый — светлое пальто, аккуратный свитер, тёмные штаны, высокие сапоги. И вместо головы — синяя тыква с аккуратными вырезами для глаз и рта. Изнутри струился тёплый, мягкий свет, будто там горела свеча. Свет этот никогда не гас. Он преподавал композицию. Говорил мало, голос его был низким, спокойным, с металлическим оттенком. Он видел ошибки. Он видел слабости. И он видел Ту Тайма. — Слишком много пустоты, — сказал он однажды, остановившись за спиной Ту Тайма. — Ты боишься заполнить пространство. Тёплый свет из вырезов его глаз скользнул по холсту. Потом — по тонкой шее студента. Ту Тайм почувствовал, как хвост непроизвольно напрягся. Сначала это были взгляды. Долгие, тяжёлые. Затем — прикосновения, будто случайные. Ладонь, задержавшаяся на его плече на секунду дольше положенного. Пальцы, направляющие его руку с кистью — слишком близко, слишком интимно. — Ты должен чувствовать форму, — шептал Дусеккар почти в ухо. Тёплый свет касался его кожи. Ту Тайм говорил себе, что это нормально. Что преподаватели бывают странными. Что он всё придумывает. Но когда он начал замечать Дусеккара в коридорах вне расписания… когда тот оказывался рядом у выхода из вуза… когда тёплый свет отражался в окне его квартиры напротив — он перестал находить оправдания. Он не рассказывал никому. Стыд сжимал горло. Страх — парализовал.***
Первые подарки появились тихо. Под дверью его квартиры лежал аккуратно перевязанный свёрток. Внутри — дорогая кисть, профессиональная, идеальная. И записка, написанная ровным почерком: «Для твоих пустот.» Ту Тайм не спал всю ночь. Потом появился холст — уже натянутый, готовый к работе. Потом — тюбики редких красок. Потом — его собственный портрет, выполненный в угле. Он сидел на подоконнике, голова склонена, крылья опущены. Нарисовано было с пугающей точностью. Даже изгиб хвоста совпадал. Записка гласила: «Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь.» В вузе Дусеккар стал требовательнее. Он вызывал Ту Тайма после занятий, заставлял переделывать работы. Стоял слишком близко. Иногда его пальцы касались талии студента, скользили к пояснице, будто проверяя осанку. — Ты принадлежишь своему искусству, — тихо говорил он. — А искусство требует полной отдачи... Свет в его тыквенной голове становился ярче. Однажды, когда Ту Тайм попытался выйти из аудитории раньше, Дусеккар остановил его, перехватив за запястье. Хватка была крепкой. — Не убегай от меня, — сказал он спокойно. — Ты не сможешь. В тот вечер под дверью лежал новый подарок. И ещё одна записка: «Если расскажешь кому-то — им будет больно. Ты ведь не хочешь этого?» Страх стал постоянным спутником. Ту Тайм перестал включать свет по вечерам. Проверял замки по три раза. Но шаги за дверью всё равно звучали.***
Это случилось в ночь, когда он возвращался поздно из мастерской. В подъезде было темно. Лампочка мигала. Он почувствовал тепло раньше, чем увидел свет. Чья-то рука накрыла ему рот. Другая — обвила талию, прижимая к твёрдому телу. Тёплый свет вспыхнул рядом с его лицом. — Я больше не могу ждать, — Прошептал Дусеккар. Мир потонул в темноте... Он очнулся в чужой комнате. Просторной, но пустой. Окна зашторены. На стенах — его портреты. Десятки. Сотни. В разных позах, с разными выражениями лица. Спящий. Испуганный. Задумчивый. Кровать была мягкой. На тумбочке — стакан воды. Дверь — заперта. Дусеккар вошёл тихо. Его свет был мягким, почти ласковым. — Здесь ты в безопасности, — сказал он. — Никто больше не будет на тебя смотреть. Никто не тронет. Он коснулся подбородка Ту Тайма, поднимая его лицо. Пальцы скользнули по щеке, задержались у губ. — Теперь ты только мой... Жизнь с ним стала странной смесью заботы и ужаса. Дусеккар приносил еду, покупал краски, обустроил мастерскую специально для него. Он смотрел, как Ту Тайм рисует, не отрываясь. Иногда подходил сзади, обнимал, прижимаясь грудью к его спине. Тепло от тыквенной головы касалось шеи. — Ты прекрасен, когда дрожишь, — шептал он... Ту Тайм рисовал. Потому что если он рисовал — Дусеккар был доволен. А когда тот был доволен, свет становился мягче. Но страх не уходил. Он жил под кожей, в кончиках пальцев, в дрожи крыльев. Он боялся каждого шага за дверью. Боялся тёплого света в темноте. Боялся, что однажды Дусеккару станет мало. Иногда ночью он чувствовал, как чужая ладонь скользит по его талии, как пальцы очерчивают линию позвоночника, касаются хвоста. Дусеккар шептал о вдохновении, о вечности, о том, что Ту Тайм — его идеальная композиция. И Ту Тайм понимал: он больше не студент. Он — работа. Самая любимая. И самая запертая.Конец...?
Примечания:
Эта работа было сделана по запросу подписчика. Если вы тоже хотите чтобы ваш запрос стал фанфиком, то переходить в мой ТГК!
Ссылка: https://t.me/yadis6
Также, я буду рада вашему комментарию!
