Звезды на шее

***

Солнце над Сеулом поднималось медленно, нехотя продираясь сквозь плотную пелену смога и утренней дымки. Для обычного человека это утро понедельника было пыткой, но только не для Хан Джисона. Для Джисона утро было лучшим временем суток. Особенно если рядом с ним, занимая две трети огромной кровати, разметался его муж. Джисон приоткрыл один глаз и, не поворачивая головы, посмотрел на спящего Минхо. Тот лежал на животе, уткнувшись носом в подушку, и его широкие плечи мерно вздымались. Черные, короткие волосы, обычно уложенные в безупречную прическу генерального директора, сейчас торчали в разные стороны смешными вихрами. Даже во сне от него исходила аура силы — запах корицы, теплый, пряный, с нотками старого дерева и мускуса. Запах альфы, запах дома, запах безопасности. Джисон глубоко вдохнул, позволяя этому аромату разлиться по телу приятной истомой. Контраст с его собственным запахом был разительным. Он, Хан Джисон — двадцатипятилетний омега с острым языком и не менее острым умом, — пах лавандой. Тонко, свежо, с легкой горчинкой. Идеальный дуэт: успокаивающая лаванда и согревающая корица. Он бесшумно, по-кошачьи, выбрался из-под одеяла. Тело после вчерашнего приятно ныло, но это была та самая ломота, от которой хотелось мурлыкать. На полу валялись его футболка и пижамные штаны Минхо, которые Джисон стащил ночью просто потому, что они пахли мужем. Он натянул футболку Минхо, которая висела на нем как платье, доходя почти до колен, и, шлепая босыми ногами по паркету, отправился на кухню заваривать кофе. Путь на кухню лежал через гостиную, которая с недавних пор превратилась в кошачье королевство. И как только он переступил порог спальни, его уже ждали. — Мя-а-а-а, — раздалось жалобное и требовательное снизу. Суни, старший, рыжий и пушистый, сидел у своих мисок и с укором смотрел на хозяина. Его взгляд говорил: «Ты спишь, а мы тут умираем с голоду уже целых пять часов!» — Прекрати драматизировать, — фыркнул Джисон, но все равно наклонился, чтобы почесать его за ухом. С кухонного стола, куда ему категорически запрещено было запрыгивать, на него взирал Дуни — средний, белый с рыжими пятнами. Он с умным видом сидел на стопке непрочитанных научных журналов Джисона и даже не думал слезать. — Дуни, брысь! Там мои статьи по энтомологии! — прикрикнул на него Джисон, но кот лишь медленно моргнул, показывая, что ему плевать на энтомологию и на Джисона в частности. И, наконец, из-под дивана показалась блестящая черная мордочка с любопытными желтыми глазами. Дори, младший и самый нахальный, нес в зубах носок Минхо, который, видимо, стянул ночью. — Дори! Положи на место, маленький бандит! — Джисон погрозил пальцем, но не удержался от улыбки. Трое котов — три характера, три источника постоянного хаоса и нежности. Он насыпал им корма, налил свежей воды и, пока они с урчанием набросились на еду, занялся кофе. За этим занятием его и застал Минхо — сонный, теплый, подошедший со спины и обвивший руками талию Джисона. — Доброе утро, — прошептал он куда-то в макушку, втягивая носом запах лаванды, смешанный с ароматом свежего кофе. Его руки сжались чуть крепче, большие ладони легли на плоский живот Джисона. — Ты украл мою футболку. — Ты украл мое одеяло, — парировал Джисон, откидывая голову назад, на широкую грудь мужа. Минхо хмыкнул и, чуть отстранив одну руку, хлопнул Джисона по ягодице, отчего тот даже не возмутился, а лишь довольно хмыкнул. Это было их утро. Идиллия. Но идиллия длилась недолго. Ровно до того момента, пока они не сели завтракать и Джисон не начал рассказывать о вчерашнем дне в университете. — ...и этот наглец, представь себе, после лекции подошел якобы с вопросом по материалу, — Джисон откусил тост с авокадо. — Стоит, смотрит своими щенячьими глазами альфы и спрашивает, не могу ли я провести для него «индивидуальное занятие». Вечером. У него дома. Минхо, который в этот момент наливал себе вторую чашку кофе, замер. Его спина напряглась. В воздухе на долю секунды стало чуть больше корицы — альфа внутри среагировал мгновенно, еще до того, как мозг обработал информацию. — Опять? — спросил Минхо ровным голосом, но Джисон, знавший его как облупленного, уловил стальные нотки. — Кто на этот раз? — Студент с третьего курса. Пак Чжун Хо. Кажется, капитан университетской команды по тхэквондо, — беззаботно пожал плечами Джисон. — Я ему, конечно, отказал. Сказал, что индивидуальные занятия провожу только с теми, кто сдал предыдущий модуль хотя бы на «А». А у него, судя по ведомости, твердая «С». — Джисон усмехнулся, и в его глазах мелькнул знакомый Минхо огонек сарказма. Минхо не рассмеялся. Он сидел напротив, сжимая чашку с кофе так, что костяшки пальцев побелели. — Джисон-а, это уже не смешно. В прошлом месяце был тот аспирант с юридического, который постоянно приходил к тебе на консультации. Позавчера какой-то профессор с факультета физкультуры приглашал тебя на обед, чтобы «обсудить совместные исследования». А теперь этот... капитан команды. Джисон удивленно моргнул. Он действительно не придавал этому значения. Для него это была просто рутина: быть молодым, красивым и чертовски умным преподавателем. Сарказм и острый язык давно стали его бронёй, но, видимо, для некоторых альф это работало как красная тряпка для быка. Или как магнит. — Минхо, милый, — мягко сказал он, потянувшись через стол и накрыв его руку своей. — Ты же знаешь, мне никто не нужен, кроме тебя. Я их просто не замечаю. Это просто шум. — Я знаю, — голос Минхо смягчился, он перевернул ладонь и переплел их пальцы. — Я знаю, что ты их не замечаешь. Но я замечаю. — Он поднес руку Джисона к губам и поцеловал костяшки. — Я замечаю каждый взгляд, который они на тебя бросают. И мне это не нравится. Джисон хотел что-то ответить, пошутить, чтобы разрядить обстановку, но тут в разговор вмешался третий. Точнее, трое. Суни, закончив с завтраком, запрыгнул на колени к Минхо и начал топтаться, громко мурлыча. Дуни уселся прямо на газету, которую пытался читать Джисон, а Дори, воспользовавшись моментом, стащил со стола кусок тоста и умчался под диван. — Дори! — заорали они хором, и напряжение мгновенно рассеялось. Минхо рассмеялся, прижимая к себе Суни. Джисон, ворча, полез под диван спасать остатки тоста. Инцидент был исчерпан. Или только начинался? Весь день Минхо не мог выкинуть из головы слова Джисона. «Пак Чжун Хо. Капитан команды по тхэквондо». Перед его глазами стояла навязчивая картина: какой-то молодой, накачанный альфа в форме, с блестящими от пота мышцами, стоит рядом с его Джисоном, вдыхает запах лаванды и смотрит на него голодным взглядом. Минхо не был собственником в патологическом смысле этого слова. Он доверял Джисону абсолютно. Но он был альфой. И внутри него жил древний инстинкт, который при малейшей угрозе для пары кричал: «Мое! Не подходи!» К концу рабочего дня, подписывая квартальный отчет, он принял решение. Джисон, конечно, не воспринимает эти знаки внимания всерьез. Значит, нужно сделать так, чтобы эти знаки внимания перестали поступать. Нужно сделать так, чтобы каждый встречный альфа, каждый студент, профессор или просто прохожий, увидев Джисона, сразу понял: этот омега занят. И занят очень серьезно. И альфа у этого омеги есть. И альфа этот никому не советует приближаться. План созрел в его голове мгновенно. Простой, примитивный, но чертовски эффективный. Древний как мир.

***

Вечером, едва Джисон переступил порог квартиры после очередной консультации в полиции, Минхо налетел на него, как ураган. — Привет, — только и успел выдохнуть Джисон, прежде чем его прижали к стене в прихожей. Обычно Минхо был нежным и внимательным, но сегодня от него исходила совершенно другая энергия. Глаза потемнели, зрачки расширены, дыхание тяжелое. От запаха корицы, смешанного с возбуждением, у Джисона подкосились ноги. — Минхо? — выдохнул он, инстинктивно вцепившись в его плечи. — Что случилось? — Ничего, — голос мужа был низким и хриплым. — Просто я весь день думал о том, что какой-то малолетний альфа смеет смотреть на тебя. — Он провел носом по шее Джисона, втягивая запах. — И я решил, что с этим нужно что-то делать. Джисон хотел съязвить, сказать, что Минхо сходит с ума, но слова застряли в горле, когда горячие губы коснулись его кожи. — Пошли в спальню, — прошептал Минхо между поцелуями. Коты, которые выбежали встречать второго хозяина, возмущенно замяукали, когда их просто перешагнули, не обратив внимания. Суни обиженно дернул хвостом и ушел на свой лежак. Дуни запрыгнул на шкаф, откуда открывался отличный обзор на происходящее (он был главным любопытным котом в доме). Дори, как обычно, стащил чей-то тапок и утащил его под кровать, готовясь к вечернему шоу. В спальне Минхо бережно, но настойчиво уложил Джисона на кровать, нависая сверху. — Я люблю тебя, — сказал он, глядя прямо в глаза. — И я хочу, чтобы весь мир знал, что ты мой. С этими словами он наклонился и припал губами к шее Джисона. Это был не нежный поцелуй. Это было жадное, собственническое всасывание. Минхо очертил языком место под ухом, где билась жилка, а потом сильно, до приятной боли, втянул кожу в рот. Джисон ахнул, выгибаясь дугой. Ощущение было потрясающим. Смесь боли и удовольствия пронзила его тело, посылая импульсы возбуждения прямо в пах. — Да, — выдохнул он, запуская пальцы в волосы Минхо. — Оставь. Оставь свою метку. Минхо зарычал и принялся за работу. Он целовал, кусал, засасывал кожу на шее, ключицах, спускаясь ниже, к плечам. Каждый поцелуй оставлял после себя яркий, сочный след — тёмно-вишнёвый, багровый, лиловый. Это были не просто засосы. Это было произведение искусства, карта собственности, нарисованная губами и зубами. — Хватит? — прошептал Минхо, останавливаясь и любуясь делом рук своих. Шея и ключицы Джисона были покрыты россыпью ярких пятен, которые невозможно было спутать ни с чем другим. — Нет, — Джисон посмотрел на него из-под ресниц, и в его глазах горел вызов. — Не хватит. Продолжай. Минхо усмехнулся. Его спокойный, саркастичный муж сегодня был согласен на всё. И это распаляло ещё сильнее. Ночь обещала быть долгой.

***

Утро вторника встретило Джисона не только лучами солнца, пробивающимися сквозь шторы, но и ноющей болью во всем теле. Особенно в области шеи. Он подошел к зеркалу в ванной и присвистнул. — Ничего себе, — пробормотал он, рассматривая своё отражение. Минхо вчера превзошел сам себя. Шея напоминала поле боя, где страсть одержала безоговорочную победу. Яркие, сочные засосы — от розовато-лиловых до густо-вишневых — покрывали кожу от линии роста волос до самых ключиц, спускаясь на плечи. Некоторые были совсем свежими, с четким отпечатком губ, другие уже начали переливаться желтоватым, обещая к вечеру стать настоящим произведением абстрактной живописи. Скрыть это под водолазкой или рубашкой с высоким воротом было бы легко. Но Джисон, глядя на себя в зеркало, вдруг улыбнулся. В его голове созрел план. Ответный ход в их маленькой семейной игре. Минхо хотел, чтобы все видели его метку? Что ж, они её увидят. Джисон порылся в шкафу и достал то, что носил крайне редко — свободную кофту с широким вырезом, спускающимся с одного плеча. Мягкий серый трикотаж, который должен был идеально оттенять красноту засосов. Он надел её, поправил длинные каштановые волосы, оставив их распущенными, чтобы они обрамляли лицо, но не скрывали шею. Взгляд в зеркало: стройная фигура, округлые бедра, которые так обтягивали узкие джинсы, и целое созвездие засосов на нежной коже. — Идеально, — прошептал он своему отражению. На кухне его уже ждал Минхо с кофе. Увидев мужа, альфа поперхнулся. — Ты... ты серьёзно? — выдохнул он, глядя на шею Джисона. В его глазах мелькнуло что-то первобытное — гордость, собственничество и новая волна возбуждения. — А что? — невинно похлопал ресницами Джисон, подходя ближе и чмокая его в щеку. — Холодно? Нет, вроде тепло. А что не так? Минхо хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Джисон выглядел... сногсшибательно. Эти следы на его коже, которые Минхо оставил сам, сейчас, выставленные напоказ, действовали на него сильнее любого афродизиака. — Ты специально, да? — хрипло спросил он, притягивая Джисона к себе за талию. — Понятия не имею, о чем ты, — улыбнулся Джисон, уворачиваясь от поцелуя. — Мне пора, лекция через час. Покорми котов! И он выскользнул из квартиры, оставив Минхо стоять посреди кухни с открытым ртом и тремя котами, которые с интересом наблюдали за этой сценой. Суни одобрительно мявкнул, словно говоря: «Хорош, папа. Так его». В университете эффект превзошел все ожидания. Джисон шёл по коридору, поправляя на плече сумку с конспектами, и буквально кожей чувствовал взгляды. Студенты, аспиранты, профессора — все оборачивались. Шепотки разносились по коридору, как круги по воде. — Ого, вы видели профессора Хана? — Это же засосы? Настоящие засосы? — Омега и в таком виде? Смело... — Кто же его так? Это же целая плантация! — Наверное, муж. Говорят, у него муж — какой-то большой начальник. — Счастливчик... Джисон делал вид, что ничего не замечает. Он спокойно зашёл на кафедру, поздоровался с коллегами, которые при его появлении синхронно уставились на его шею, а потом резко отвели глаза. Старший лаборант, бета-мужчина лет пятидесяти, вообще покраснел до корней волос и уткнулся в бумаги. Джисон мысленно усмехнулся. Но самым интересным была лекция. Он зашёл в аудиторию, где его уже ждали студенты третьего курса. Среди них, за первой партой, сидел тот самый Пак Чжун Хо. При виде профессора Хана его глаза расширились, а челюсть слегка отвисла. Джисон прошел к кафедре, небрежно поставил сумку, снял пиджак, оставшись в той самой кофте, и повернулся к доске, чтобы написать тему лекции. Он специально сделал это медленно, давая студентам возможность рассмотреть «украшения» на его шее и плечах. В аудитории воцарилась абсолютная тишина, которую нарушал только скрип маркера по доске. — Итак, — Джисон обернулся, сверкнув глазами. — Тема сегодняшнего занятия: «Осмотр места происшествия. Фиксация вещественных доказательств». Надеюсь, все готовы записывать? Чжун Хо сидел красный как рак. Он не мог отвести взгляд от шеи профессора. Эти засосы были вызовом. Ему лично. Они кричали: «У него есть альфа. Сильный, страстный альфа, который не стесняется оставлять свои метки». Джисон ловил его реакцию краем глаза и испытывал невероятное, почти детское злорадство. Минхо был прав. Это сработало лучше любой лекции о профессиональной этике. Лекция прошла на одном дыхании. Джисон, как всегда, был остроумен, сыпал саркастичными замечаниями и так интересно рассказывал о способах снятия отпечатков пальцев, что даже самые отстающие студенты строчили конспекты. Но в воздухе висело напряжение. Все взгляды то и дело соскальзывали с доски на шею профессора. После звонка к нему подошёл староста, чтобы уточнить список литературы. Парень заикался и краснел, глядя куда-то в район левого плеча Джисона. — Что-то ещё, Ким Сокджин? — спросил Джисон с ангельской улыбкой. — Н-нет, профессор Хан. Спасибо, — выпалил парень и вылетел из аудитории. Джисон собрал вещи и направился к выходу. У дверей его ждал Чжун Хо. Альфа выглядел подавленным и растерянным. — Профессор Хан, — начал он, с трудом подбирая слова. — Я... насчёт того предложения... — Мистер Пак, — перебил его Джисон, спокойно глядя ему в глаза. — Моё предложение остается в силе. Пересдайте модуль на «отлично», и тогда мы сможем поговорить о дополнительных занятиях. А пока, — он чуть наклонил голову, открывая взгляду Чжун Хо особенно яркий фиолетовый засос под ухом, — позвольте откланяться. У меня консультация в полиции. Он ушёл, оставив Чжун Хо стоять в коридоре с открытым ртом. Миссия была выполнена.

***

Вечером дома Джисон, сидя в обнимку с Дуни, который наконец-то соизволил слезть со шкафа, рассказывал Минхо о своём триумфе. Минхо слушал, и в его глазах разгорался знакомый хищный огонёк. — Значит, ты специально одел такую кофту? — спросил он, откладывая в сторону планшет, на котором читал отчёты. — Я просто одел то, что было под рукой, — пожал плечами Джисон, гладя кота. — А то, что это совпало с твоим... эм... художественным творчеством, так это чистая случайность. — Джисон-а, — Минхо поднялся с кресла и подошёл к дивану. Дуни, почуяв неладное, спрыгнул с колен хозяина и присоединился к братьям, которые уже сгруппировались в дверях спальни в ожидании вечернего представления. — Ты сегодня был просто великолепен. Ты дразнил их, дразнил меня... а знаешь, что бывает с теми, кто дразнит альфу? — Что? — выдохнул Джисон, глядя снизу вверх на нависшего над ним мужа. — То, что было вчера, покажется тебе лёгкой разминкой, — прошептал Минхо, наклоняясь.

***

В спальне было темно, только тусклый свет уличных фонарей пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя длинные тени на полу. Коты, как всегда, оккупировали наблюдательные пункты: Суни развалился на кресле в углу, Дуни восседал на высоком комоде, а Дори устроился в изножье кровати, свернувшись черным клубком. Они знали: сейчас начнется самое интересное. Минхо подхватил Джисона на руки, и тот обвил его шею руками, чувствуя, как сильные мышцы перекатываются под тканью домашней футболки. Несмотря на то, что Джисон сам был кандидатом в мастера спорта по вольной борьбе и мог постоять за себя, в руках Минхо он всегда чувствовал себя маленьким и защищенным. Альфа бережно опустил его на прохладные простыни и навис сверху, опираясь на локти. — Я сегодня много думал о тебе, — признался Минхо, проводя кончиком носа по скуле Джисона, вдыхая его запах. Лаванда сегодня была особенно сладкой, с горьковатыми нотками возбуждения. — О том, как ты стоял перед этими студентами. Умный, красивый, дерзкий... мой. — Твой, — эхом отозвался Джисон, поглаживая широкие плечи мужа. — Весь твой. И ничей больше. Это признание словно сорвало последний тормоз. Минхо впился в его губы жадным, глубоким поцелуем. Это не была нежность первого свидания. Это была страсть двух людей, которые знают тела друг друга до последней клеточки, но каждый раз открывают их заново. Язык Минхо властно скользнул в рот Джисона, сплетаясь с его языком в медленном, чувственном танце. Джисон застонал, впуская его глубже, и запустил пальцы в короткие черные волосы, сжимая их у корней. Минхо оторвался от его губ, чтобы проложить дорожку из поцелуев вниз по подбородку, к шее. Здесь, на уже изрядно потрудившейся коже, он задержался. Его язык прошелся по самому свежему засосу, чувствуя солоноватый привкус кожи, а затем губы снова втянули нежную плоть, добавляя новый слой к вчерашнему шедевру. — Минхо... — выдохнул Джисон, запрокидывая голову, открывая шею для новых меток. — Да... оставь ещё... Альфа довольно зарычал, вибрацией отдаваясь в грудь Джисона. Он спускался всё ниже, целуя ключицы, плечи, обводя языком выступающие косточки. Его сильные руки тем временем стаскивали с Джисона футболку, которую тот надел всего несколько минут назад. Когда ткань взметнулась вверх и исчезла, брошенная на пол, Минхо замер, любуясь открывшимся видом. Джисон лежал на тёмных простынях, его бледная кожа, казалось, светилась в полумраке. Разбросанные по подушке длинные каштановые волосы, тёмные глаза, расширенные от желания, худощавое, но жилистое тело с едва заметными очертаниями мышц, которые он наработал на тренировках по борьбе. И эти округлые бедра, которые Минхо мог ласкать бесконечно. — Ты невероятно красивый, — прошептал Минхо, проводя ладонью от груди Джисона вниз, по животу, к поясу джинсов. — Говори меньше, делай больше, — выдохнул Джисон, приподнимая бедра навстречу его руке. Его сарказм никуда не делся даже в постели, и это заводило Минхо ещё сильнее. Он усмехнулся и ловко расстегнул пуговицу на джинсах, стягивая их вместе с бельём одним плавным движением. Джисон помог ему, избавляясь от одежды. Теперь они оба были обнажены, и только тонкая полоска света разделяла их тела. Минхо наклонился, чтобы продолжить изучение тела мужа губами. Он целовал его грудь, покусывая чувствительные соски, отчего Джисон выгибался и тихо постанывал. Он спускался всё ниже, проводя языком по дорожке волос, уходящей вниз от пупка, и остановился у впадины бедра. — Ты пахнешь... умопомрачительно, — прошептал он, вдыхая смесь лаванды и терпкого, тягучего аромата возбуждения, исходившего от паха Джисона. — Сегодня ты хочешь меня так сильно... Джисон в ответ лишь застонал, вцепившись пальцами в простыни. Минхо развёл его бёдра, устраиваясь между ними. Он провел языком по нежной коже внутренней стороны бедра, чувствуя, как под этой лаской дрожит тело мужа. Он куснул чуть сильнее, оставляя ещё одну маленькую метку — на этот раз там, где её увидят только они двое. — Пожалуйста... — выдохнул Джисон. Обычно он не просил, но сегодня Минхо довёл его до грани. — Что пожалуйста? — прошептал Минхо, поднимая голову и глядя на него из-под ресниц. — Скажи. — Возьми меня. Сейчас. Эти слова, полные желания и капитуляции, подействовали на альфу мгновенно. Он потянулся к тумбочке за смазкой, но Джисон остановил его. — Не надо, — прошептал он, глядя прямо в глаза. — Я тебя чувствую. Я готов. Минхо замер. Омега Джисон был уже давно и прочно связан с ним, и его тело действительно откликалось на присутствие альфы моментально. Но обычно они всё же пользовались смазкой, чтобы продлить удовольствие и не причинить дискомфорта. Сегодня Джисон хотел по-другому. Сегодня он хотел чувствовать Минхо целиком, без посредников. — Ты уверен? — хрипло спросил Минхо, и в его голосе слышалась борьба между желанием подчиниться и заботой о муже. — Да, — твердо ответил Джисон. — Я хочу чувствовать тебя. Всего тебя. Минхо шумно выдохнул и, приподняв Джисона за бёдра, подложил ему под поясницу подушку. Он снова поцеловал его, долго и глубоко, давая привыкнуть к своему весу, а затем, придерживая рукой свой пульсирующий член, медленно начал давить на вход. Даже со смазкой, даже после стольких лет совместной жизни, Джисон всегда был тугим. Это первобытное сопротивление, эта теснота сводили Минхо с ума. Он вошёл на пару сантиметров и замер, давая Джисону время привыкнуть. Тот закусил губу, на лбу выступила испарина, но он кивнул. — Ещё. Минхо толкнулся глубже, и тут Джисон не сдержал стона. Громкого, откровенного стона, который разнёсся по спальне. На комоде одобрительно сверкнул глазами Дуни. Дори поднял голову, прислушиваясь. Звук этого стона ударил Минхо в голову, как доза чистого адреналина. Он забыл обо всём — об осторожности, о нежности, о медлительности. Осталась только страсть и этот омега под ним, его омега, который так сладко постанывал. Он вошёл до конца, заполнив Джисона целиком, и замер, давая им обоим прочувствовать этот момент единения. Джисон обхватил его ногами за талию, прижимая ближе. — Двигайся, — прошептал он, кусая мочку уха Минхо. — Трахай меня. И Минхо начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, проникая так, чтобы чувствовать каждый миллиметр внутренней поверхности Джисона. Но долго выдерживать такой темп было невозможно. С каждым толчком, с каждым новым стоном Джисона он терял контроль. — Чёрт, Джисон-а... как же ты хорош... — рычал он, ускоряя темп. Джисон больше не сдерживался. Он стонал громко, в голос, не стесняясь ни котов, ни соседей, никого. Его длинные волосы разметались по подушке, глаза закатились от наслаждения, рот был приоткрыт. — Да! Минхо! Ещё! Сильнее! — кричал он, впиваясь ногтями в широкую спину мужа, оставляя на ней красные полосы. Минхо подчинился. Он вколачивался в него со всей силы, которую только мог выдать его тренированный организм. Кровать жалобно скрипела в такт их движениям. В комнате пахло корицей и лавандой, смешанными с терпким запахом секса. Это был их личный, интимный аромат. В какой-то момент Минхо перевернул Джисона на живот, приподняв его за бедра так, что тот оказался стоящим на коленях, уткнувшись лицом в подушку. Эта поза позволяла войти ещё глубже. Джисон вскрикнул, когда член Минхо коснулся самой чувствительной точки внутри него. — Здесь? — прорычал Минхо, нанося короткие, резкие удары прямо в это место. — Д-да... О боже, да! — закричал Джисон, сжимая простыни зубами. Минхо одной рукой держал его за бедро, а другой обхватил его член, налитый и пульсирующий. Он начал двигать рукой в такт своим толчкам, доводя стимуляцию до предела. — Я... я сейчас... — выдохнул Джисон. — Вместе, — приказал Минхо, чувствуя, как спазмы внутренних стенок Джисона начинают сжимать его член, приближая собственную разрядку. — Кончи для меня. Сейчас. Он сделал ещё один глубокий, сильный толчок, и Джисон закричал. Его крик был громким, протяжным, полным освобождения. Он кончил себе в живот и на руку Минхо, а его тело сотрясала дрожь оргазма. В тот же миг Минхо, зарычав, излился в него глубоко внутри, чувствуя, как горячие струи спермы заполняют нутро мужа. Несколько мгновений они лежали неподвижно, тяжело дыша. Минхо осторожно вышел и тут же привлек Джисона к себе, переворачивая на бок и обнимая со спины. Он целовал его влажные от пота плечи, шею, успокаивающе поглаживал по животу. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я тоже... — выдохнул Джисон, проваливаясь в сон. На комоде довольно зажмурился Дуни. Суни уже спал в кресле, свернувшись клубком. А Дори, самый маленький, бесшумно спрыгнул с кровати и, пользуясь моментом всеобщей расслабленности, стащил с пола носок Минхо и был таков. Ночь в Сеуле была тиха и спокойна. В маленькой вселенной Хана и Ли царили любовь, страсть и покой, охраняемые тремя пушистыми стражами.

***

Последующие дни стали для Джисона настоящим испытанием его актерских способностей. Он продолжал носить вещи, которые не скрывали шею и плечи, но теперь делал это с видом полной невинности. Минхо, в свою очередь, каждую ночь «обновлял» метки, превратив это в ритуал. Страсть между ними вспыхивала с новой силой каждый вечер, и если в начале отношений Минхо был нежен и трепетен, то теперь, после осознания того, что на его территорию покушаются, в нем проснулся древний, почти животный инстинкт собственника. Джисону это безумно нравилось. Но реакция окружающих превзошла все ожидания. Студенты, которые раньше посмеивались над «старым добрым профессором Ханом», теперь смотрели на него с нескрываемым любопытством и даже некоторым трепетом. Слухи о его страстном муже расползались по университету со скоростью лесного пожара. Старшекурсники, которые ещё неделю назад пытались флиртовать, теперь при виде Джисона краснели и отводили глаза. Метка альфы работала безотказно. Однако был и неожиданный эффект. О нем Джисон узнал на своей консультации в полиции. Он работал с отделом по расследованию убийств уже три года и снискал репутацию гения, который видит то, что не видят другие. В этот день они разбирали очередное запутанное дело, и детектив Кан, старый, прожжённый альфа с вечно усталым взглядом, рассматривая материалы, вдруг спросил: — Профессор Хан, а что это у вас с шеей? На мотоцикле упали? Джисон, который как раз склонился над фото с места преступления, выпрямился и спокойно посмотрел на детектива. — Нет, детектив Кан. Это мой муж старается. В комнате повисла тишина. Трое детективов-альф и одна бета-криминалист уставились на Джисона с непередаваемым выражением лиц. Детектив Кан поперхнулся кофе. Самый молодой сотрудник, альфа Ли Чанёль, который всегда старался держаться с Джисоном подчеркнуто профессионально, залился краской до корней волос и уткнулся в бумаги. Джисон лишь слегка улыбнулся и продолжил разбор дела, как ни в чём не бывало. Ему было плевать на их реакцию. Ему было хорошо.

***

Вечером, лёжа на диване в обнимку с тремя котами и ожидая Минхо с работы, он размышлял о том, как сильно изменилась их жизнь за последнюю неделю. И как мало нужно было для этого: всего лишь несколько откровенных засосов и одна кофта с открытым плечом. Когда Минхо вернулся, уставший после долгих переговоров с иностранными партнёрами, он застал умиротворяющую картину: Джисон спал, свернувшись калачиком, а вокруг него клубочком устроились все три кота. Суни — в ногах, Дуни — на спинке дивана, положив голову на плечо Джисона, и Дори — у него на груди, довольно урча. Минхо улыбнулся и, стараясь не шуметь, сел в кресло напротив. Он долго смотрел на эту идеальную картину. Семья. Его семья. Три пушистых бандита и один самый лучший, самый умный, самый красивый и самый дерзкий омега во всей Южной Корее. Который носит его метки с гордостью. Джисон пошевелился во сне, и край одеяла сполз, обнажая его плечо, покрытое свежими и уже пожелтевшими засосами — причудливым узором их любви. Минхо почувствовал, как тепло разливается в груди. Он не заметил, как проснулся Дори. Кот спрыгнул с Джисона, подошёл к Минхо и запрыгнул к нему на колени, требуя порцию вечерней ласки. Минхо механически гладил чёрную шёрстку, не сводя глаз со спящего мужа. Вскоре проснулся и Джисон. Он открыл глаза и сразу наткнулся на тёплый, полный любви взгляд Минхо. — Давно сидишь? — сонно спросил он, потягиваясь. — Нет. Смотрю на тебя, — просто ответил Минхо. — Коты тебя встретили? — Джисон приподнялся, сгоняя с себя возмущённого Суни. — Дори уже на коленях. А ты как? Как прошёл день? Опять дразнил полицейских? Джисон хитро улыбнулся, поправляя волосы. — Всего лишь ответил на вопрос детектива Кана о моей шее. Сказал, что это ты стараешься. Бедный Чанёль чуть не сгорел на месте. Минхо расхохотался, откинув голову назад. Джисон обожал этот его смех — искренний, заразительный. — Ты невозможен, — сказал Минхо, подходя и садясь на диван рядом с ним. Он притянул мужа к себе, и Джисон с удовольствием уткнулся носом ему в шею, вдыхая запах корицы, смешанный с усталостью и одеколоном. — Это ты невозможен, — пробормотал Джисон. — Это ты придумал этот план. И теперь я вынужден ходить с этими... украшениями. — Тебя кто-то заставляет? — усмехнулся Минхо, поглаживая его по голове. — Ты сам каждое утро выбираешь самую открытую кофту. — Потому что они мне идут, — парировал Джисон, поднимая голову и глядя ему в глаза. — И потому что мне нравится, когда все знают, что я твой. Это было лучшее признание, которое Минхо мог услышать. В этот момент идиллию разрушил громкий звук из кухни. Что-то упало и разбилось. Дори, который только что сидел на коленях у Минхо, самым нахальным образом отсутствовал. — Дори! — заорали они хором и бросились на кухню, где их ждала очередная «кошачья катастрофа» — разбитая кружка и абсолютно довольный чёрный кот, сидящий среди осколков. Вечер продолжился уборкой и воспитательной беседой с младшим, на которую Дори, сидя на руках у Минхо, смотрел с непроницаемым видом, всем своим видом показывая, что ему всё равно. Суни и Дуни наблюдали за этим с порога, и в их глазах читалось: «А мы говорили, мелкий — проблема». Позже, когда хаос был устранён, а Дори временно сослан в коридор, они снова сидели в гостиной. Минхо листал деловые отчёты на планшете, Джисон читал новый детектив, положив ноги мужу на колени. Тишина была уютной и домашней. — Знаешь, — вдруг сказал Джисон, не отрываясь от книги. — Я думаю, нам стоит завести четвёртого. Минхо поперхнулся воздухом и уставился на него. — Ты шутишь? — Ничуть. Посмотри на них. — Джисон кивнул на котов. Суни дремал на своём лежаке, Дуни, прощённый, снова сидел на шкафу, а Дори, которого впустили обратно, тащил в зубах второй носок Минхо. — Им нужен ещё один брат, чтобы вместе создавать хаос. Минхо посмотрел на эту картину, потом на Джисона и вздохнул. — Ладно. Но только если ты сам будешь убирать за четырьмя. — Договорились! — просиял Джисон и чмокнул его в щёку. Минхо только покачал головой, но в душе улыбался. Четыре кота? Почему бы и нет. В конце концов, в их маленьком мире всегда было место для любви, страсти, нежности и маленьких пушистых разрушителей. Главное, что они есть друг у друга. И что каждый новый день начинается с запаха корицы и лаванды. А засосы на шее... что ж, это просто вишенка на торте их идеальной, сумасшедшей и такой счастливой жизни. Конец.