День, когда перестали считать стоны

***

Солнце поздней осени в Сеуле — явление обманчивое. Оно яркое, но совсем не греет, лишь подсвечивает хмурые улицы золотисто-холодным светом. Впрочем, Хан Джисон этого света почти не видел. Он сидел за широким столом в просторной аудитории на четвертом этаже старого корпуса художественного факультета, и его мысли были заняты чем-то гораздо более интересным, чем игра светотени за окном. А точнее, кем-то. Ли Минхо стоял у доски. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем черном свитере крупной вязки, который подчеркивал рельеф его рук. Темные волосы были слегка взлохмачены, будто он только что провел по ним рукой, а глубокий голос размеренно объяснял нюансы цветокоррекции в коммерческой полиграфии. — ...важно понимать, что восприятие цвета зависит от фактуры носителя. Матовая бумага съедает контраст, глянец, наоборот, усиливает насыщенность... Джисон слушал вполуха. Он сидел на последнем ряду, лениво водя кистью по планшету, делая вид, что конспектирует. На самом деле он рисовал кота. Рыжего нахала Суни, который сегодня утром опять украл со стола его заколку для волос. Длинные светло-каштановые волосы Джисона были распущены и тяжелым шелковым плащом спускались ниже лопаток, обрамляя острое, красивое лицо. Темные глаза, чуть прищуренные, с интересом наблюдали не за доской, а за преподавателем. Настроение у Джисона сегодня было... шаловливое. Опасное. Такое бывало, когда защита очередного арт-проекта проходила успешно, на счет капал крупный гонорар, а альфа-муж был одет в этот дурацкий обтягивающий свитер и так серьезно вещал о «психологии цвета». Джисон усмехнулся своим мыслям и, бросив быстрый взгляд на однокурсников, уткнулся в телефон, спрятанный в раскрытом ноутбуке. Пальцы быстро забегали по экрану. Моё солнышко: Профессор Ли, а у меня вопрос по практике. Любимый муж: Слушаю. Моё солнышко: Влияет ли цвет нижнего белья на качество усвоения материала? А то я сегодня забыл надеть. Минхо запнулся на полуслове. На мгновение. Пауза длилась не больше секунды, но Джисон, знавший мужа как облупленного, заметил, как окаменела его спина. Любимый муж: Хан-сси, рекомендую сосредоточиться на теме лекции. Моё солнышко: Я полностью сосредоточен. На вас. Это прикладная графика или прикладная анатомия преподавателя? Ответа не последовало. Джисон довольно хмыкнул, заправил прядь волос за ухо и сделал новый снимок. Обычно он не был падок на такие игры, но сегодняшнее настроение требовало выхода. Он чуть приподнял край своего объемного серого худи и футболки под ним, оголив полоску гладкой смуглой кожи на плоском животе и острые тазовые косточки. Щелк. Моё солнышко: Для наглядности. Кожа здесь очень чувствительна к холодному воздуху. Мурашки. Это считается фактурой? Минхо резко выдохнул. Со своего места Джисон видел, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих указку. Любимый муж: Джисон. Моё солнышко: Да, профессор? Джисон видел, как Минхо медленно, с неестественной грацией, повернул голову. Их взгляды встретились через всю аудиторию. Глаза Минхо, обычно теплые и смешливые, сейчас потемнели до цвета мокрого асфальта. В них читалось ясное и недвусмысленное обещание. Однокурсники Джисона, особенно альфы, сидевшие ближе к кафедре, инстинктивно поежились. В воздухе резко запахло хвоей и сыростью — насыщенно, грозно, предупреждающе. Запах Минхо, альфы и мужа, заполнил аудиторию, заглушая более слабые ароматы студентов. Несколько парней невольно подались назад. Они и так побаивались Джисона, который одним едким замечанием мог уничтожить любую самооценку, но его запах — мягкая, теплая ваниль — всегда действовал на них как магнит. Сейчас же этот магнит был надежно заблокирован мощным хвойным частоколом. Джисон лишь сладко потянулся под партой, чувствуя, как этот запах щекочет ноздри, вызывая привычную, но оттого не менее острую реакцию. Его тело отзывалось на Минхо мгновенно. Следующий час пролетел как в тумане. Джисон больше не писал, но периодически в телефоне Минхо вспыхивали уведомления. Фото тонкого запястья с выступающей веной. Фото шеи, чуть прикрытой волосами. Фото губ, закушенных в притворной задумчивости. И короткие сообщения: «Скучаю», «У тебя руки красивые, когда ты доску трогаешь», «Интересно, а цвет мела оставляет след на пальцах? Хочу проверить». К тому моменту, как прозвенел звонок, Минхо был похож на натянутую тетиву. Он сухо попрощался со студентами, даже не взглянув на них, и начал собирать свои вещи. — Увидимся в среду, профессор! — звонко крикнул Джисон, вскакивая с места. Схватив свой объемный рюкзак, он первым вылетел из аудитории. Его длинные волосы развевались за спиной, округлые бедра, обтянутые черными джинсами, мелькнули в дверях, и он исчез, оставив после себя лишь шлейф ванили и сладкого предвкушения. Минхо медленно, очень медленно, закрыл папку с лекциями. — Хан Джисон, — одними губами произнес он.

***

В их квартире в районе Хонгдэ пахло деревом, котами и уютом. Джисон влетел внутрь, скинул кеды и, не включая свет в прихожей, прошел в гостиную. Трое пушистых встречающих — рыжий Суни, пятнистый Дуни и черный Дори — тут же запрыгали вокруг него, требуя внимания. — Тише-тише, мои хорошие, — Джисон присел на корточки, чтобы почесать Дори за ухом, как вдруг сзади на него упала тень. Он даже не услышал, как открылась дверь. Минхо двигался бесшумно, когда хотел. — Весело провел время? — голос раздался прямо над ухом, заставив Джисона вздрогнуть. Он резко выпрямился и обернулся. Минхо стоял в полумраке прихожей, прислонившись плечом к косяку. Пиджак он бросил куда-то по пути, рукава черного свитера были закатаны, открывая сильные предплечья. Он выглядел совершенно спокойным, даже расслабленным, но Джисон, как опытный боец (КМС по вольной борьбе даром не дают), сразу считал напряжение в его позе. И этот взгляд. Горячий, тяжелый, голодный. — О, Минхо-щи, — притворно удивился Джисон, захлопав ресницами. — А ты быстро. Я думал, ты еще будешь проверять... эскизы. — Эскизы, — эхом отозвался Минхо, делая шаг вперед. Коты, почуяв неладное, мудро ретировались на свой диванный лежак. — Я проверю их позже. Сейчас меня больше интересуют другие наброски. — Какие? — Джисон попятился назад в гостиную, пока его ноги не уперлись в журнальный столик. Он хитро улыбался, но сердце уже колотилось где-то в горле. — Например, ракурс твоей шеи, который ты мне прислал. Или текстура кожи на животе. Мне нужно провести более тщательный анализ, — Минхо приближался медленно, словно большой хищник, загнавший добычу в угол. — Прямо сейчас? — выдохнул Джисон. — Прямо сейчас, — подтвердил Минхо и, схватив Джисона за талию, одним движением усадил его на этот самый стеклянный столик. Тот жалобно звякнул, но выдержал. Джисон ахнул, оказавшись сидящим на холодной поверхности, а Минхо тут же втиснулся между его разведенных коленей. Сильные ладони легли на бедра, собственнически сжимая округлости, которых Джисон так стеснялся в школе, но Минхо, казалось, боготворил. — Значит, скучал? — голос Минхо звучал низко и вкрадчиво. Он склонился ближе, коснувшись губами мочки уха Джисона. От его дыхания по коже побежали мурашки. — Соскучился настолько, что решил устроить стриптиз прямо на моей паре? — Я просто помогал тебе визуализировать, — выдохнул Джисон, запрокидывая голову, подставляя шею. Его руки сами собой скользнули по широким плечам Минхо. — Ты же у нас визуал. — Ах ты маленький... — Минхо усмехнулся, и этот звук, низкий и вибрирующий, прошелся электрическим разрядом по позвоночнику Джисона. — Значит, помогаешь. Ну что ж, тогда позволь отплатить тебе той же монетой. Помочь тебе... разобраться в собственном теле. Его ладонь скользнула под край худи Джисона, горячая и шершавая, прошлась по животу, заставляя мышцы под ней судорожно сокращаться. Пальцы нащупали край футболки и потянули вверх. — Подними руки, — приказал Минхо тихо, но сталь в голосе не оставляла выбора. Джисон послушался, и через секунду худи и футболка полетели на пол, к ногам разбежавшихся котов. Минхо отстранился на мгновение, чтобы окинуть его взглядом. Джисон сидел на столике, полуголый, стройный, с выступающими ключицами и темными сосками, сжавшимися от холода и возбуждения. Его длинные волосы разметались по спине и плечам, обрамляя бледную кожу. Красиво. До одури красиво. — Ты хоть знаешь, — Минхо снова шагнул к нему, беря в ладони его лицо, заставляя смотреть в глаза, — как тяжело мне было там стоять, чувствовать запах своей пары и делать вид, что я читаю лекцию про гребаную цветопередачу? — Догадываюсь, — шепнул Джисон, облизывая пересохшие губы. — По запаху. Ты так вкусно пах... грозой. — Грозой я буду для тебя сейчас, — пообещал Минхо и впился в его губы жадным, глубоким поцелуем. Это не было нежным приветствием. Это было завоевание. Минхо целовал его так, будто хотел выпить до дна, пробраться языком в самую душу. Он кусал его нижнюю губу, тут же зализывая укус, и Джисон таял, мыча ему в рот, цепляясь пальцами за его свитер. — Сними, — выдохнул он в перерыве между поцелуями, дергая ненавистную ткань. — Тоже мне, одетый лектор. Минхо хмыкнул, но послушался. Свитер полетел на пол вслед за худи Джисона. Джисон тут же прильнул к обнаженной груди мужа, проводя губами по ключицам, вдыхая усилившийся запах хвои, влажной коры и чего-то дикого, звериного. Он любил этот запах. Он сводил его с ума. Руки Минхо тем временем уже расстегивали его джинсы. Ловко, привычно, одной рукой. Пуговица, молния, и вот уже прохладный воздух касается разгоряченной кожи. — Привстань, — скомандовал Минхо, и Джисон послушно приподнял бедра, позволяя стянуть с себя джинсы вместе с бельем. Он остался полностью обнаженным, сидящим на стеклянном столике в гостиной, в то время как Минхо все еще был в брюках. — Ну вот, — Минхо отошел на шаг, любуясь открывшейся картиной. Его член уже давно налился тяжестью под тканью брюк, но он не торопился. Он хотел растянуть это удовольствие. — Идеальный натурщик. Так и вижу тебя на обложке какого-нибудь журнала. «Юное дарование. Обнаженная натура. Масло». — Идиот, — беззлобно фыркнул Джисон, но щеки его предательски порозовели. Он инстинктивно попытался свести колени, прикрыться, но Минхо шагнул вперед и развел их обратно, жестко фиксируя ладонями. — Не смей. Ты хотел внимания? Ты его получишь. Сейчас я буду рассматривать тебя так же пристально, как ты рассматривал меня сегодня на паре. — Он опустился на колени прямо перед столиком, между ног Джисона. От такого зрелища — сильный, властный альфа на коленях — у Джисона перехватило дыхание. Минхо провел пальцами по внутренней стороне бедра, от колена вверх, оставляя за собой дорожку из мурашек. Кожа Джисона была невероятно мягкой, теплой. Он слегка нажал, разводя ноги шире, открывая взору уже влажный, набухающий вход. — Мокрый, — констатировал Минхо, и в его голосе послышались нотки удовлетворения. — Так сильно завелся от одной мысли, что я буду тебя трахать? — Не говори так... пошло, — простонал Джисон, откидывая голову назад. Волосы упали тяжелой волной, но не касаясь пола. — Не говорить? — Минхо усмехнулся и наклонился, проводя языком по нежной коже в паховой складке. Джисон вздрогнул всем телом, всхлипнув. — А ты, значит, можешь писать мне про свое нижнее белье, про то, как у тебя кожа замерзла? А я не могу сказать, как сильно хочу вылизать тебя всего? Несправедливо, Джи-а. Язык Минхо скользнул выше, лизнул головку напряженного члена, отчего Джисон выгнулся дугой, вцепившись пальцами в край столика. — Минхо, пожалуйста... — Пожалуйста, что? — Минхо отстранился, глядя на него снизу вверх. Глаза его горели темным огнем. — Скажи. Я хочу услышать, как мой умный, саркастичный муженек, который весь коллектив держит в страхе, будет просить. — Ты... издеваешься? — выдохнул Джисон, пытаясь собрать мысли в кучу, но это было сложно, когда перед тобой на коленях стоит такой сексуальный мужчина. — Немного, — легко согласился Минхо. — Это тебе за сегодняшний спектакль. Ну? Чего ты хочешь? — Хочу, чтобы ты меня трахнул, — выпалил Джисон, чувствуя, как краска заливает щеки. Говорить такое вслух было всегда в новинку, несмотря на годы брака. — Кого? — Минхо сделал вид, что не расслышал, приблизив ухо к его губам. — Громче. Тут нет никого, кроме котов. Им можно. — Трахни меня, Минхо! — крикнул Джисон уже громче, и этот крик, полный желания и нетерпения, разнесся по гостиной. — Умница, — похвалил Минхо и, наконец, сжалился. Он обхватил губами его член, беря глубоко, почти до самого основания. Джисон застонал в голос, запрокидывая голову. Его пальцы зарылись в короткие черные волосы Минхо, не толкая, а просто сжимая. Минхо двигал головой ритмично, то ускоряя, то замедляя темп, одновременно пальцами гладил промежность, оттягивал мошонку, надавливал на вход. Джисон чувствовал, как его собственный запах — ваниль — становится гуще, слаще, приправленный горечью возбуждения. В ответ запах Минхо заполнял все вокруг, создавая кокон абсолютной интимности. — Минхо, я сейчас... — выдохнул Джисон, чувствуя приближение разрядки. Минхо тут же отпустил его член, оставив пульсировать вхолостую. — Ну уж нет, — сказал он, поднимаясь с колен. Его губы блестели, глаза горели безумным огнем. — Кончать ты будешь на моем члене. Джисон застонал от разочарования, но спорить не стал. Он помог Минхо избавиться от брюк и боксеров. Член Минхо встал упруго и тяжело, с влажной головкой. Джисон тут же потянулся к нему рукой, обхватывая, чувствуя жар и пульсацию. — Сильно хочешь меня? — прошептал он, глядя снизу вверх сквозь ресницы. — Смертельно, — честно ответил Минхо, накрывая его ладонь своей и сжимаясь вокруг обоих членов. Они стояли так секунду, тяжело дыша, глядя друг другу в глаза. — Ложись на спину. Джисон послушно откинулся на прохладный стеклянный столик. Это было безумно неудобно и безумно возбуждающе. Он лежал, совершенно голый, на журнальном столе в своей гостиной, а его муж, нависая сверху, разглядывал его с голодным блеском в глазах. — Красивый, — выдохнул Минхо, проводя пальцами по его груди, сжимая сосок, отчего Джисон дернулся и тихо застонал. — Самый красивый омега в Сеуле. И весь мой. Он потянулся к ящику столика, где у них всегда лежала смазка (никогда не знаешь, где застанет вдохновение), и выдавил себе на пальцы щедрую порцию. Холод геля заставил Джисона вздрогнуть, но через секунду пальцы Минхо уже касались его входа, нежно массируя, надавливая. — Расслабься, — прошептал Минхо, целуя его живот. — Ты так сжимаешься. Боишься? — Нет, — выдохнул Джисон, пытаясь дышать ровно. — Просто... хочу тебя. Первый палец вошел легко, практически без сопротивления. Джисон был уже влажным и готовым, его тело само открывалось для альфы. Минхо двигал пальцем медленно, растягивая, подготавливая. Вскоре добавился второй, потом третий. Он растягивал его старательно, уделяя внимание каждому миллиметру, находя тот особый бугорок внутри, от которого ноги Джисона начинали дрожать. — Ах! — вскрикнул Джисон, когда пальцы Минхо надавили на простату. — Да, вот тут... — Тут? — Минхо надавил сильнее, поглаживая чувствительное место. — Любишь, когда тебя там трогают? — Люблю... когда ты... трогаешь, — выдыхал Джисон, разводя ноги еще шире, приглашая. — А кто еще тебя трогает? — в голосе Минхо послышались хищные нотки. — На твоем курсе полно альф, которые только и мечтают затащить тебя в подсобку. — Они боятся, — усмехнулся сквозь стоны Джисон. — Боятся моего языка... и твоего запаха. — Умные мальчики, — хмыкнул Минхо, убирая пальцы. — Потому что если кто-то посмеет к тебе прикоснуться, я ему не только язык оторву. Повернись. Джисон с готовностью перевернулся на живот, встав коленями на столик и опираясь на локти. Стекло холодило грудь и живот. Он оглянулся через плечо, откидывая волосы со спины. Длинные пряди упали вниз, касаясь пола. — Иди сюда, — позвал он хрипло. Минхо подался вперед, прижимаясь грудью к его спине. Головка члена уперлась в растянутый, пульсирующий вход. — Скажи, что хочешь меня, — прошептал Минхо на ухо, покусывая мочку. — Хочу, — выдохнул Джисон. — Хочу твой член в себе. — Громче. — Хочу твой член! Войди в меня! — закричал Джисон, уже не сдерживаясь. И Минхо вошел. Одним сильным, глубоким толчком он вошел до самого основания, сорвав с губ Джисона протяжный, громкий стон, больше похожий на вой. Ощущение наполненности было таким острым, таким правильным, что у Джисона потемнело в глазах. Член Минхо был идеального размера, чтобы доставать до самого сердца, до той точки, от которой рассыпались искры. — Черт, — выдохнул Минхо, замирая на секунду, давая им обоим привыкнуть к ощущению. — Как же в тебе хорошо. Горячо, тесно, мокро. Специально для меня. — Двигайся, — потребовал Джисон, толкаясь задом ему навстречу. — Не останавливайся. Минхо не заставил себя просить дважды. Он начал двигаться — мощно, ритмично, глубоко. Каждый толчок заставлял стеклянный столик жалобно поскрипывать, но никого это не волновало. Квартира наполнилась звуками: влажное шлепанье тел, тяжелое дыхание, стоны, которые Джисон даже не пытался сдерживать. — Да... да! Вот так! — кричал Джисон, сжимая кулаки. Его член терся о гладкую поверхность столика, добавляя приятных ощущений. — Сильнее, Минхо! — Любишь погромче? — прохрипел Минхо, усиливая темп. Он наклонился ниже, почти накрывая Джисона своим телом, и одной рукой сжал его горло сзади, слегка, не душа, а просто фиксируя. — Любишь, чтобы все слышали, как хорошо моему мужу? — Да... пусть слышат... — выдохнул Джисон, чувствуя, как от этих слов кровь приливает к низу живота с новой силой. — Пусть знают, чей ты, — прорычал Минхо ему в ухо, и его толчки стали почти неистовыми. — Что только я имею право трахать этого красивого омегу. Только я могу доводить тебя до такого состояния. Скажи это. — Только ты, Минхо! — закричал Джисон. — Только твой член! Только ты! Слова лились из него потоком, грязные, откровенные, которые он мог позволить себе только здесь, только с ним. Это было частью их игры, их особой близости. — Какой же ты громкий, — усмехнулся Минхо, замедляясь и начиная двигаться глубже, но плавнее, выкручивая бедрами так, чтобы головка члена терлась о простату Джисона при каждом движении. — Соседи, наверное, уже уши к стенам приложили. Интересно, о чем они думают? Что я делаю с таким милым мальчиком? — Трахаешь... — простонал Джисон. — Трахаешь своего мужа... как последнюю шлюху. — Я этого не говорил, — голос Минхо стал ниже, опаснее. — Ты не шлюха. Ты моя пара. Моя любимая, желанная пара. А то, что ты любишь громкий секс и пошлые разговоры... это только для меня. И я обожаю это в тебе. Обожаю, как ты раскрываешься, как течешь, как кричишь мое имя. Он снова ускорился, вбиваясь в податливое тело с почти звериной страстью. Джисон уже не просто стонал, он всхлипывал, вскрикивал на каждом толчке. Его длинные волосы разметались по стеклу, по полу, и Минхо, намотав прядь на кулак, слегка оттянул его голову назад, заставляя выгнуться еще сильнее. — Посмотри на нас, — прошептал он, хотя Джисон вряд ли мог что-то видеть сквозь пелену удовольствия. — Мы как два зверя. И мне это нравится. Нравится брать тебя так жадно, так отчаянно. — Еще, — взмолился Джисон. — Пожалуйста, еще. Я почти... — Я знаю, — Минхо отпустил его волосы и скользнул рукой под живот, сжимая влажный, пульсирующий член Джисона. — Я чувствую, как ты сжимаешь меня внутри. Ты хочешь кончить, Джи-а? Хочешь обкончать мне весь кулак, пока я буду трахать твою сладкую дырочку? — Да-а-а! — заорал Джисон, не в силах больше сдерживаться. Словесные стимулы, смешанные с физическими, подвели его к самому краю. — Тогда кончай, — приказал Минхо, сжимая его член и нанося последние, самые глубокие и сильные толчки. — Кончай для меня. Громко. Чтобы я слышал. Джисона прорвало. Он закричал — высоко, протяжно, захлебываясь собственным стоном, когда оргазм накрыл его с головой. Спазмы внутри были такими сильными, что Минхо, зарычав, тут же присоединился к нему, изливаясь глубоко в тело толчками горячей спермы. Он кончал долго, прижимаясь к спине Джисона, покусывая его плечо, помечая, оставляя свой запах глубоко внутри. Джисон дрожал под ним, ловя ртом воздух, чувствуя, как по стеклу стекает его собственная сперма. Несколько минут в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием двоих. Потом где-то в углу обиженно мяукнул Дори, которого спугнули с любимого места. Минхо первым пришел в себя. Он осторожно вышел из Джисона, заставив того поморщиться от потери, и тут же подхватил его на руки, не давая сползти на пол. — Идем, — хрипло сказал он, неся обмякшего мужа в ванную. — Надо помыться. Джисон только угукнул в ответ, прижимаясь щекой к его влажной груди. Его длинные волосы свисали почти до пола, и Минхо аккуратно перекинул их через руку. Вода в душе была теплой и расслабляющей. Они стояли вдвоем под тугими струями, и Минхо бережно намыливал Джисона, смывая с его кожи следы их страсти. Джисон блаженно щурился, позволяя себя мыть, как ребенка. — Знаешь, — лениво протянул он, когда Минхо намыливал ему спину, — а я ведь еще не закончил с сегодняшним заданием. — С каким заданием? — насторожился Минхо. — По прикладной графике. Ты говорил про фактуру матовой и глянцевой бумаги. Мы тут на столике... интересный эксперимент провели. Стекло — это же почти глянец? Надо будет сравнить с матовой поверхностью. Скажем, с деревянным полом в спальне. Минхо замер на секунду, а потом расхохотался. Громко, искренне, запрокидывая голову. Джисон, довольный собой, улыбнулся. — Ты неисправим, — сказал Минхо, прижимая его к себе под душем. — Как я тебя люблю. — И я тебя, — прошептал Джисон, вдруг становясь серьезным. — Хотя сегодня ты был просто зверем. — Ты сам напросился, — Минхо поцеловал его в макушку. — Больше не шли мне такие фотки на работе. Или шли. Но будь готов к последствиям. — Я всегда готов, — зевнул тот. Из ванной они вышли, закутанные в махровые халаты. Гостиная встретила их бардаком: разбросанная одежда, сдвинутый столик, на стекле которого остались мутные разводы. Коты с интересом обнюхивали вещи. — Убираться будем? — выдохнул Джисон. Минхо пожал плечами и утянул Джисона в свои объятия, уткнувшись лицом в шею. — Потом, сейчас пойдём спать.. — Хорошо, — протянул Джисон. А продолжение их идиллии находилось уже на большой кровати, которая только и ждала того момента, когда хозяева наконец-то предадут желанному сну. Конец.