Рабочее совещание

***

Небо над Сеулом заволокло серой пеленой облаков, сквозь которую с трудом пробивались бледные лучи зимнего солнца. Город внизу жил своей привычной жизнью: миллионы людей спешили по делам, по реке Ханган сновали катера, а в ультрасовременных небоскребах делового квартала Каннам кипела работа. На семьдесят пятом этаже башни «Санджо Групп» царила особая, почти осязаемая атмосфера напряжения. Ли Минхо стоял у панорамного окна своего кабинета, заложив руки за спину. В отражении стекла виднелась его подтянутая фигура в безупречно сшитом темно-синем костюме. Высокий рост, широкие плечи, которые без труда угадывались даже под пиджаком, и короткие густые черные волосы — он был воплощением уверенности и власти. Его глаза, обычно искрящиеся весельем в кругу друзей или дома, сейчас были холодны и сосредоточены. Легкий, едва уловимый аромат мяты, исходивший от него, казалось, наполнил весь кабинет, создавая невидимый барьер для посторонних, но действуя успокаивающе на тех, кому было позволено находиться рядом. Сегодняшнее совещание было особенным. Речь шла об организации глобальной международной конференции, которая должна была вывести «Санджо Групп» на принципиально новый уровень легального бизнеса. Но, как это часто бывало в империи Минхо, за фасадом законных сделок по экспорту и импорту тянулись тонкие нити теневых операций, и конференция должна была стать идеальным прикрытием для одной очень деликатной встречи. Поэтому здесь собрались только самые приближенные люди. За огромным столом из черного дерева сидело шестеро человек: главы отделов безопасности, логистики и финансов. Они докладывали сухо и по делу, но Минхо чувствовал их нервозность. Каждый понимал цену ошибки. — …Таким образом, логистическая цепочка из Шанхая в Лос-Анджелес через нашу новую площадку в Пусане полностью готова, — закончил свой доклад немолодой мужчина в очках. — Никаких накладок не предвидится. Минхо медленно кивнул, не оборачиваясь. — Хорошо, господин Пак. А что с информационной безопасностью? — его голос, низкий и спокойный, не допускал возражений. В этот момент легкое движение привлекло его внимание. Он повернул голову и краем глаза взглянул на человека, сидящего немного поодаль от остальных, в кресле у стены, почти в тени. Хан Джисон. В отличие от всех присутствующих, одетых в строгие деловые костюмы, на Джисоне был свободный черный свитер крупной вязки, который, казалось, был ему велик на пару размеров, и простые джинсы-клеш, плотно облегающие стройные бедра. Его длинные прямые светло-каштановые волосы, блестящие даже в полумраке кабинета, были небрежно собраны в невысокий пучок на затылке, откуда выбилось несколько непослушных прядей, обрамляющих его тонкое лицо. Он сидел, откинувшись на спинку кресла и крутил в пальцах дорогую перьевую ручку, всем своим видом демонстрируя скуку. Но Минхо знал: Джисон не упускает ни единого слова. Его темные глаза, такие же глубокие, как у самого Минхо, внимательно сканировали каждого говорящего, отмечая малейшие изменения в пульсе, дыхании, микровыражениях лиц. От него исходил тонкий, едва уловимый аромат лимонной цедры — свежий, кисловатый, с горьковатой ноткой, который всегда действовал на Минхо сильнее любого феромонного допинга. Начальник службы безопасности, мужчина с тяжелой челюстью по имени Кан Донхун, заерзал в кресле, почувствовав взгляд Минхо. — Господин Ли, мы разработали многоуровневую систему… — начал он, но Минхо его перебил, не повышая голоса. — Донхун, я спрашиваю не про систему, которую вы разработали. Я спрашиваю, кто из посторонних может знать о настоящей цели приезда господина Лю? Повисла тишина. Донхун покрылся испариной. — Мы… мы проверили всех… — промямлил он. — Плохо проверили, — раздался спокойный, чуть насмешливый голос. Все головы повернулись к Джисону. Тот даже не поднял глаз, продолжая рассматривать ручку. — У господина Лю новый личный помощник, — продолжил Джисон, лениво растягивая слова. — Молодой человек по фамилии Чон. Три месяца назад он сменил машину с «Хёндэ» на «Порше». Годовая зарплата помощника, даже самого высокооплачиваемого, не позволяет таких трат без кредита. Кредитов на его имя нет. Зато есть недавняя поездка в Макао, оплаченная наличными. Кто в Макао интересуется делами господина Лю? Люди Чжэня. Выводы? Джисон наконец поднял глаза и посмотрел прямо на Донхуна. В его взгляде не было злости, только легкое недоумение, как у профессора, глядящего на нерадивого студента. Минхо едва заметно улыбнулся, уголками губ. Боже, как же он любил этого человека. Его острый ум, его способность видеть суть вещей там, где другие видели лишь пустоту. И эту его манеру ставить всех на место, не прилагая видимых усилий. Коллектив «Санджо Групп» боялся Джисона. Знали, что он — глаза и уши самого босса, что от него невозможно ничего скрыть. Но Минхо видел в нем не только грозного информатора, но и своего самого верного союзника, партнера, мужа. — Господин Хан, — подал голос финансовый директор, пожилая женщина с идеальной осанкой. — Но это лишь предположения… — Это не предположения, госпожа Юн, — мягко перебил её Минхо, наконец отходя от окна и садясь во главу стола. — Это факты. Джисон никогда не говорит того, в чем не уверен на сто процентов. — Он перевел взгляд на Донхуна, и в его глазах снова появилась сталь. — Займитесь помощником Чоном. Аккуратно. Выясните всё: кто платит, кому он сливает информацию, и перекройте этот канал. Завтра. — Слушаюсь, господин Ли, — Донхун склонил голову, бросив быстрый, полный смешанных чувств взгляд на Джисона. В этом взгляде было все: и страх, и уважение, и легкая зависть к тому, как этот омега смог завоевать расположение альфы, стоящего на вершине пищевой цепочки. Совещание продолжилось. Минхо, получив от Джисона нужный вектор, уверенно вел обсуждение дальше, распределяя задачи, назначая ответственных, устанавливая жесткие дедлайны. Он был строг, требователен, но справедлив. Рожденный быть лидером, он умел заставить людей работать на пределе возможностей, не ломая их, а вдохновляя своей уверенностью. Запах мяты стал чуть интенсивнее, когда он говорил о важных вещах — это был признак предельной концентрации, который улавливал только Джисон. А Джисон, выполнив свою функцию «грозы», снова погрузился в состояние отстраненности. Он слушал вполуха, поглядывая на Минхо. Как тот двигается, как жестикулирует, как на секунду прикрывает глаза, обдумывая чье-то предложение. Минхо был чертовски красив в своей стихии. И Джисон поймал себя на мысли, что его совершенно не интересует эта конференция, этот Лю, проблемы с безопасностью. Его интересовал только человек напротив. Тот самый альфа, который три года назад нанял его для «деликатного расследования» и который уже через месяц сделал ему предложение, глядя прямо в глаза и сказав: «Я не хочу просто нанимать тебя. Я хочу, чтобы ты был моим домом». Мысли Джисона плавно перетекли в другое русло. Он вспомнил утро. Как Минхо, несмотря на ранний подъем и важность дня, возился на кухне, готовя для них завтрак. Как Суни, рыжий наглый котяра, терся о его ноги, требуя еды. Как Дуни, неуклюжий толстяк, пытался запрыгнуть на стол, а Дори, маленький черный дьяволенок, сидел на подоконнике и наблюдал за птицами. Минхо, серьезный босс, которому подчинялись тысячи людей, разливал по чашкам кофе и ворчал на котов, а потом поцеловал Джисона в макушку и прошептал: «Сегодня будет долгий день, малыш. Постарайся не убивать Донхуна раньше обеда». Это было их утро. Их маленький мир, полный уюта и любви, который они создали вопреки жестокости внешнего мира. Закончив раздачу указаний, Минхо подвел итог: — Итак, все всё поняли. Господин Пак, финальный отчет по логистике жду завтра утром. Госпожа Юн, перепроверьте смету представительских расходов. Господин Кан, — он сделал паузу, — жду от вас доклад о прогрессе с помощником Чоном сегодня вечером. Все свободны. Сотрудники облегченно закивали, засобирались, зашуршали бумагами. Они вежливо поклонились и потянулись к выходу, стараясь не задерживаться в опасной зоне. Донхун бросил последний взгляд на Джисона, который так и не встал с места, и вышел, плотно прикрыв за собой массивную дверь. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом города за окном. Минхо откинулся на спинку своего кресла и устало потер переносицу. Маска строгого босса спала, обнажая обычную человеческую усталость. Но длилось это недолго. Он открыл глаза и посмотрел на Джисона. Тот все так же сидел в кресле у стены, но теперь смотрел прямо на него. В его глазах плясали веселые искорки. — Ну что, герой-любовник, — усмехнулся Джисон, поднимаясь. — Спас мировую экономику? Прикрыл тылы от злобных помощников? Минхо усмехнулся в ответ, и его лицо сразу преобразилось. Исчезла сталь во взгляде, появилась та самая теплота, которая была только для Джисона. — Без тебя я бы пропал, — честно признался он, вставая из-за стола. — Ты был великолепен. Донхун теперь неделю будет в углу спать. — Поделом ему, — Джисон пожал плечами, но в его голосе послышалось довольство. Он подошел ближе и встал напротив Минхо. Разница в росте была заметной: Джисон едва доставал макушкой до подбородка альфы. — Скучно было. — Знаю, — Минхо мягко коснулся его щеки, убирая выбившуюся прядь волос. Его пальцы, сильные и теплые, задержались на коже чуть дольше, чем требовалось. — Терпи. Осталось всего ничего. После конференции мы улетим на остров. Только ты, я и кошачий выводок. — М-м-м, — Джисон прикрыл глаза, на секунду прижимаясь щекой к его ладони. Аромат мяты, смешиваясь с лимонной цедрой, создавал пьянящий коктейль. — Звучит как план. Минхо опустил руку, но не отошел. Напротив, он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Его темные глаза потемнели еще больше, зрачки расширились, поглощая радужку. — Ты сегодня особенно вкусно пахнешь, — хрипловато произнес он, наклоняясь к шее Джисона. — Лимон и что-то еще… Что-то сладкое. Джисон вздрогнул, чувствуя, как горячее дыхание касается его кожи. Его собственный запах, который он научился контролировать годами, вдруг стал ярче, насыщеннее, непроизвольно реагируя на близость альфы. — Наверное, просто хочешь есть, — попытался отшутиться Джисон, хотя голос его предательски сел. — Я действительно хочу есть, — согласился Минхо, и его губы едва коснулись чувствительной точки под ухом Джисона. — Но совсем не то, что подают в ресторане. Руки Минхо легли на талию Джисона, притягивая его еще ближе. Он чувствовал, как под его ладонями бьется пульс омеги, как напрягается его стройное тело, прижимаясь к нему. Джисон был таким хрупким на вид, но Минхо знал, какая сталь скрывается за этой внешностью. Знал, как его худые, но сильные руки сжимают рукоять пистолета. И от этого контраста его желание становилось только острее. — Минхо, — выдохнул Джисон, запрокидывая голову, открывая шею для поцелуев. — Мы на работе… — Мы всегда на работе, — пробормотал Минхо между поцелуями, спускаясь ниже, к ключице. — Но сейчас рабочий день для всех, кроме нас, закончен. — Он слегка прикусил нежную кожу, заставляя Джисона тихо ахнуть. — Ты же для этого остался? Джисон усмехнулся, обвивая руками шею Минхо. — А если я остался просто посидеть в тишине? — Врешь, — Минхо отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. В его взгляде горело пламя, которое уже невозможно было погасить. — Твой запах кричит громче любых слов. Это была правда. Аромат лимонной цедры стал гуще, терпче, в нем появились низкие, сладковатые ноты, которые могли означать только одно: возбуждение. И Минхо, как истинный альфа, не мог на это не реагировать. Его собственный запах мяты усилился, стал более резким, доминантным, окутывая Джисона плотным коконом. — И что ты предлагаешь? — шепотом спросил Джисон, проводя пальцами по коротким волосам на затылке Минхо. — Здесь? Вопрос был риторическим. Они оба знали ответ.

***

Минхо не стал отвечать словами. Вместо этого он наклонился и поцеловал Джисона. Это не был нежный, утренний поцелуй. Это был поцелуй собственника, полный голода и страсти, копившейся весь день. Его язык властно скользнул в рот Джисона, сплетаясь с его языком в жадном, глубоком танце. Джисон отвечал с той же горячностью, впиваясь ногтями в плечи Минхо через ткань пиджака. Вкус кофе и легкая мятная свежесть на губах альфы сводили с ума. Минхо оторвался от его губ только для того, чтобы прошептать: — Я хочу тебя. Прямо сейчас. Здесь. Джисон, тяжело дыша, кивнул. Его глаза горели тем же огнем. Все доводы разума о том, что они в кабинете, что в любую минуту может кто-то войти (хотя секретарша Минхо давно знала, что в такие моменты её задача — никого не пускать), были отменены первобытным желанием. Минхо снова припал к его губам, одновременно расстегивая пиджак и бросая его на спинку кресла. Джисон помог ему, стаскивая с себя свой бесформенный свитер. Под ним оказалась простая белая футболка, которая ничего не скрывала. Минхо провел руками по его бокам, вверх, к груди, чувствуя, как под тонкой тканью твердеют соски. — Черт, Джисон, — выдохнул он, сжимая ладонями его округлые ягодицы, обтянутые джинсами. — Ты даже не представляешь, как на тебя смотреть весь этот час, зная, что под этой дурацкой одеждой… — Сними её, — перебил его Джисон, дергая за галстук Минхо. — Хватит слов. Минхо усмехнулся, но послушался. Одним быстрым движением он стянул с Джисона футболку, отбросив её в сторону. На мгновение он замер, любуясь открывшимся видом. Бледная кожа, чуть выступающие ключицы, тонкая талия, переходящая в округлые бедра. Джисон был прекрасен в своей уязвимости, которую он никогда и никому не показывал, кроме Минхо. — Любуешься? — с легкой иронией спросил Джисон, хотя внутри у него все трепетало под этим жадным взглядом. — Всегда, — серьезно ответил Минхо и, опустившись на колени, прижался губами к его животу. Джисон застонал, запрокидывая голову и вцепляясь руками в его волосы. Язык Минхо выписывал влажные дорожки на его коже, спускаясь все ниже, к поясу джинсов. Ловкие пальцы расстегнули пуговицу и молнию, и Минхо, не вставая, стянул с него джинсы вместе с бельем, помогая Джисону высвободить ноги. Теперь Джисон стоял перед ним полностью обнаженный, если не считать распущенных волос, рассыпавшихся по плечам. Свет, падающий из окон, мягко подсвечивал его фигуру. Минхо, все еще стоя на коленях, провел ладонями вверх по его стройным ногам, останавливаясь на бедрах. — Ты невероятный, — прошептал он, и в его голосе не было ни капли сарказма, только чистое восхищение. Он потянулся вперед и поцеловал внутреннюю сторону бедра Джисона, совсем близко к тому месту, которое уже требовало внимания. Джисон вздрогнул, его дыхание сбилось. Минхо медленно, дразняще, провел языком по нежной коже, наслаждаясь дрожью, пробегавшей по телу омеги. Его собственный член, зажатый в брюках, ныл от желания, но он не спешил. Он хотел растянуть это удовольствие, довести Джисона до исступления. — Минхо… — простонал Джисон, дергая его за волосы. — Хватит дразниться. — А что ты хочешь? — Минхо поднял на него глаза, и в их темноте плескалось пламя. — Скажи. — Ты знаешь, что, — выдохнул Джисон, чувствуя, как жар разливается по всему телу. — Я хочу услышать, — Минхо слегка сжал зубами его кожу, оставляя едва заметный след. — Возьми меня в рот, — выпалил Джисон, теряя остатки терпения. — Пожалуйста. Это «пожалуйста» подействовало на Минхо как спусковой крючок. Он тут же послушался, обхватив губами головку его члена. Джисон выгнулся дугой, опираясь одной рукой о плечо Минхо, а другой вцепившись в его волосы. Рот Минхо был горячим и умелым. Он брал глубоко, почти до самого основания, работая языком и ритмично посасывая. Из груди Джисона вырывались отрывистые стоны, которые эхом разносились по просторному кабинету, смешиваясь с влажными звуками. Минхо чувствовал, как нарастает возбуждение Джисона, как дрожат его ноги. Он усилил напор, ускоряя темп, но когда понял, что омега уже на грани, резко остановился и поднялся на ноги. — Нет! — выдохнул Джисон разочарованно. — Не здесь и не так, — хрипло сказал Минхо, вытирая губы тыльной стороной ладони. В его глазах горел дьявольский огонек. — Я хочу кончить в тебя. И я хочу видеть твое лицо. Он быстро, насколько позволяло нетерпение, избавился от собственной одежды. Рубашка, брюки, боксеры — все полетело на пол, к вещам Джисона. Минхо стоял перед ним во всей своей красе: широкие плечи, рельефные мышцы груди и живота, сильные руки, которые могли быть и нежными, и безжалостными, и внушительный, полностью возбужденный член. От него исходил жар и пьянящий запах мяты, который заполнил уже весь кабинет. Джисон сглотнул, чувствуя, как предвкушение сжимает внутренности. Он потянулся к Минхо, прижимаясь к нему всем телом, ощущая жар его кожи. Их губы снова встретились в поцелуе, более глубоком и отчаянном, чем прежде. Минхо мял его ягодицы, пальцами проникая в ложбинку, поглаживая чувствительное отверстие. — На столе, — прошептал Минхо ему в губы. — Иди ко мне. Он легко, будто Джисон ничего не весил, подхватил его под бедра и усадил на край массивного стола из черного дерева. Прохладная гладкая поверхность контрастировала с жаром их тел. Джисон откинулся назад, опираясь на локти, и смотрел, как Минхо открывает ящик стола. Там, среди важных бумаг и папок, всегда лежала маленькая коробочка с лубрикантом и презервативами. Минхо был практичным человеком. — Повернись, — скомандовал он, и Джисон послушно повернулся, ложась грудью на стол. Его длинные волосы разметались по полированной поверхности, разбрасывая вокруг себя светлые блики. Его округлые ягодицы оказались на самом краю, открывая Минхо идеальный вид. — Боже, — выдохнул Минхо, любуясь этой картиной. Он выдавил на пальцы щедрую порцию смазки и прикоснулся к входу Джисона. Тот вздрогнул и тихо застонал, когда прохладный гель коснулся горячей кожи. Минхо действовал осторожно, но настойчиво. Один палец легко скользнул внутрь, смазанный и теплый. Джисон был уже возбужден настолько, что мышцы почти не оказывали сопротивления. Минхо медленно двигал пальцем, растягивая его, находя внутри ту самую точку, которая заставляла Джисона выгибаться и сжимать зубы, чтобы не закричать слишком громко. — Еще, — выдохнул Джисон, утыкаясь лбом в стол. — Минхо, добавь еще. Минхо послушно ввел второй палец, затем третий. Он растягивал его неспешно, но основательно, наслаждаясь тем, как туго его сжимают стенки, как податливо становится тело омеги. Джисон стонал в голос, не в силах сдерживаться. Звуки его наслаждения разносились по кабинету, возбуждая Минхо еще сильнее. Член альфы упирался в ягодицу Джисона, оставляя на коже влажные следы. — Я хочу тебя, — прорычал Минхо, убирая пальцы. — Я больше не могу ждать. — Тогда трахни меня, — огрызнулся Джисон, поворачивая голову и бросая на него пьяный, горящий взгляд. — Хватит уже. Минхо усмехнулся, надевая презерватив и обильно смазывая его. Затем он приставил головку к растянутому входу и, глядя в глаза Джисону, начал медленно, дюйм за дюймом, входить в него. Ощущение было невероятным. Тесное, обжигающее тепло омеги обхватило его член, сжимаясь в ритме пульса. Минхо замер на мгновение, давая им обоим привыкнуть к этому ощущению наполненности. Джисон закусил губу, чувствуя, как его растягивают до предела, как головка члена упирается глубоко внутри, задевая простату. Это было больно, сладко и безумно приятно одновременно. — Двигайся, — прохрипел он. — Пожалуйста, Минхо, двигайся. И Минхо начал двигаться. Сначала медленно, плавными глубокими толчками, от которых Джисон вздрагивал всем телом. Затем темп начал нарастать. Минхо держал его за бедра, с силой вбиваясь в податливое тело. Стол жалобно скрипел под ними, бумаги разлетались в стороны, ручки и карандаши падали на пол. Но им не было до этого никакого дела. — Сильнее, — выдохнул Джисон, сжимая край стола побелевшими пальцами. — Минхо, сильнее! Минхо послушался. Он вышел из него почти полностью и с силой, с маху, вошел обратно, до самого основания. Джисон вскрикнул, не сдерживаясь больше. Этот крик, полный боли и наслаждения, подстегнул Минхо. Он наклонился вперед, накрывая своим телом спину Джисона, и прошептал ему на ухо: — Тише, малыш. Стены тонкие. — К черту стены, — простонал Джисон в ответ, но Минхо заглушил его слова поцелуем, в то время как его бедра продолжали ритмично и мощно двигаться. В этой позе он проникал особенно глубоко. Джисон чувствовал его внутри каждой клеточкой. Ему казалось, что Минхо заполняет его целиком, стирая границы между «я» и «мы». Он сжимался вокруг его члена в такт толчкам, заставляя Минхо рычать от удовольствия. — Черт, как же в тебе хорошо, — выдохнул Минхо, отрываясь от его губ. Он выпрямился, снова беря Джисона за бедра. — Обопрись на руки. Джисон с трудом, но поднялся на руках, прогнувшись в пояснице. Из-за разницы в росте Минхо было неудобно, поэтому он решил сменить позицию. Он вышел из Джисона, игнорируя его разочарованный стон, и резко развернул его к себе лицом. — Что ты… — начал было Джисон, но Минхо снова усадил его на стол, но теперь уже лицом к себе. Затем он подхватил его под ягодицы и приподнял, заставляя Джисона обвить ногами его талию. — Ты сказал, хочешь видеть мое лицо, — усмехнулся Минхо, глядя ему прямо в глаза. — Так смотри. В этой позе, на весу, Джисон чувствовал себя особенно уязвимым и открытым. Он висел на Минхо, вцепившись руками ему в плечи, и полностью зависел от его силы. Минхо, удерживая его на весу своими сильными руками, снова вошел в него одним мощным, плавным движением. — Ах! — выдохнул Джисон, запрокидывая голову. Его длинные волосы касались стола. — Смотри на меня, — напомнил Минхо, замерев внутри него. Джисон с трудом опустил глаза и встретился с ним взглядом. В темных глазах Минхо плескалась такая бездна чувств: нежность, страсть, обожание и дикое, первобытное желание обладать. Это зрелище заставило Джисона сжать его внутри сильнее. Минхо застонал и начал двигаться. Он трахал его на весу, ритмично и глубоко, используя силу своих рук, чтобы приподнимать и опускать Джисона на свой член. Это было невероятно интимно. Каждое движение отдавалось в них обоих, каждый вздох был виден. Они смотрели друг другу в глаза, не в силах отвести взгляд. В них не осталось ничего, кроме этого момента, кроме этой пульсирующей связи. — Я сейчас, — выдохнул Джисон, чувствуя, как волна оргазма накрывает его с головой. — Минхо, я… — Я знаю, — прошептал Минхо, целуя его в уголок губ. — Я с тобой. Кончи для меня. Он сделал еще несколько глубоких толчков, и этого оказалось достаточно. Джисон вскрикнул, выгибаясь в его руках, и кончил, разбрызгивая семя на их животы. Его тело сотрясала сладкая дрожь, мышцы внутри пульсировали, сжимая член Минхо с невероятной силой. Этого оказалось достаточно, чтобы Минхо, зарывшись лицом в шею Джисона и вдыхая его пьянящий аромат лимона, последовал за ним. С глухим рычанием он кончил, изливаясь в презерватив, прижимая к себе дрожащего омегу так крепко, будто боялся, что тот исчезнет. Несколько минут они стояли так, тяжело дыша, в тишине кабинета, которую нарушал только стук их сердец. Минхо все еще держал Джисона на руках, не в силах разжать объятия. Джисон уткнулся носом в его влажную шею, чувствуя, как спокойствие разливается по телу. — Тяжело? — с хрипотцой спросил Джисон, проведя языком по соленой коже. — Никогда, — так же хрипло ответил Минхо, целуя его в висок. — Ты легче пуха. Он аккуратно опустил Джисона обратно на стол. Тот поморщился от ощущения липкости и усталости, но тут же потянулся к Минхо за новым поцелуем — медленным, нежным, благодарным.

***

— Надо бы прибраться, — лениво пробормотал Джисон, оглядывая поле боя. Разбросанная одежда, сдвинутые бумаги, опрокинутая подставка для ручек. Их личный маленький хаос. — Угу, — согласился Минхо, но даже не пошевелился. Он все еще стоял между ног Джисона, поглаживая большими пальцами его бедра. — Подождет. В этот момент в кабинете раздался странный звук. Сначала тихий, потом все более настойчивый. — Мя-я-я-у. Оба замерли. — Мя-я-я-у! — повторилось громче, и звук доносился… из-под стола. Минхо и Джисон переглянулись. На лице Минхо появилось выражение легкого ужаса, а Джисон не смог сдержать смешка. — Только не говори мне… — начал Минхо. Он опустил глаза вниз и отступил на шаг. Из-под стола, с важным видом, будто он здесь главный, вышел пушистый черный комок. Дори. Самый младший и самый любопытный из их кошачьего семейства. Он поднял голову, посмотрел на голого Минхо, затем на голого Джисона, сидящего на столе, и снова издал свое требовательное «мяу». — Какого черта? — выдохнул Минхо. — Дори? Ты как здесь оказался? — Видимо, залез в мою сумку, когда я собирался, — Джисон прыснул со смеху, прикрывая рот ладонью. — Он любит там спать. Я и не заметил. Дори, довольный произведенным эффектом, прошелся по кабинету, обошел груду одежды Минхо, обнюхал его ботинок и, вильнув хвостом, запрыгнул на подоконник, откуда открывался вид на весь Сеул. Он уселся там, как маленький черный сфинкс, и принялся старательно вылизывать лапу, демонстративно игнорируя хозяев. Минхо смотрел на кота, потом на Джисона, который уже откровенно хохотал, запрокинув голову, так что его длинные волосы снова рассыпались по столу. И внезапно напряжение последних часов, усталость, важность конференции — все ушло на второй план. Остался только этот момент: его любимый, смеющийся муж, их маленький наглый кот, завоевывающий небоскреб, и чувство абсолютного, всепоглощающего счастья. — Это не смешно, Джисон, — попытался сказать Минхо строго, но его губы предательски дрогнули. — Он же все видел! — И что? — Джисон вытер выступившие от смеха слезы. — Дори, малыш, не рассказывай Суни и Дуни, ладно? Это будет наш маленький секрет. Дори даже ухом не повел, продолжая вылизываться. — Черт с вами, — сдался Минхо и тоже рассмеялся. Он подошел к Джисону, наклонился и поцеловал его в нос. — Ты невозможен. И твой кот тоже. — Наш кот, — поправил его Джисон, все еще улыбаясь. — И вообще, сам виноват. Не нужно было затевать это на рабочем месте. — О, то есть я один виноват? — притворно возмутился Минхо. — А кто остался в кабинете после совещания? Кто смотрел на меня такими глазами? — Какими такими? — Джисон изогнул бровь. — Голодными, — ответил Минхо, снова притягивая его к себе для поцелуя. На этот раз поцелуй был нежным, долгим и успокаивающим. Когда они оторвались друг от друга, Минхо вздохнул: — Ладно, надо приводить всё в порядок. Скоро Суни с Дуни тоже решат нас навестить. Он помог Джисону слезть со стола. Ноги омеги слегка подкашивались, и он благодарно оперся на руку альфы. — Мне нужно в душ, — сказал Джисон, подбирая свою разбросанную одежду. — В кабинете есть отдельная комната, — напомнил Минхо, натягивая брюки. — Иди, я пока приберу здесь и займусь нашим свидетелем. Джисон, накинув на плечи свитер, скрылся в неприметной двери, ведущей в личную ванную комнату Минхо. А Минхо, оставшись в кабинете вдвоем с Дори, начал собирать бумаги. Кот следил за ним с подоконника своими желтыми глазами, и в этом взгляде Минхо читал немой укор пополам с любопытством. — И не смотри так, — проворчал Минхо, складывая разлетевшиеся документы в стопку. — Вырастешь — поймешь. И да, надеюсь, ты умеешь хранить тайны. Дори фыркнул и отвернулся к окну, демонстрируя полное равнодушие к мирским страстям. Через десять минут из ванной вышел посвежевший Джисон. Волосы его были влажными на концах и распущены, падая на плечи мягкими волнами. Он был в тех же джинсах и свитере, но выглядел расслабленным и счастливым. От него снова пахло лимоном, но теперь в этом аромате не было той острой, призывной ноты, только чистота и уют. — Порядок? — спросил он, окидывая взглядом кабинет. Минхо уже успел одеться и даже причесаться, и теперь стоял у стола, держа в руках поводок. — Почти, — кивнул Минхо и, подойдя к Джисону, протянул ему руку. — Идем домой. — А Дори? — Джисон кивнул на кота. — У нас есть два варианта, — серьезно сказал Минхо. — Либо нести его в сумке, как контрабанду. Либо оставить здесь начальником службы безопасности. Он справляется не хуже Донхуна. Джисон рассмеялся. Дори, услышав свое имя, спрыгнул с подоконника и деловито направился к ним, всем своим видом показывая, что он, конечно, предпочел бы остаться, но раз уж хозяева такие безответственные, придется ехать с ними. — Пошли, маленький шпион, — Джисон подхватил кота на руки. Дори тут же уткнулся носом ему в шею и замурчал, как трактор. Минхо обнял их обоих одной рукой, прижимая к себе. — Я люблю вас, — просто сказал он. — Знаем, — ответил Джисон, чмокнув его в щеку. — Мы тебя тоже. Идем, дома Суни и Дуни, наверное, уже разнесли квартиру. Они вышли из кабинета, оставив за спиной тишину и легкий, едва уловимый запах мяты и лимона, смешавшийся в один общий, пьянящий аромат их любви. Внизу шумел Сеул, готовый покориться им, а впереди была дорога домой, где их ждали два рыжих кота и спокойный, уютный вечер. В лифте Минхо, глядя на отражение Джисона, который чесал за ухом довольно жмурящегося Дори, подумал о том, что вся его огромная империя, все деньги и власть — ничто по сравнению с этим моментом. С этими двумя. И он был готов защищать это счастье любой ценой, хоть от конкурентов из Шанхая, хоть от глупых помощников, хоть от всего мира. Дори чихнул. Джисон рассмеялся. А Минхо просто улыбнулся, чувствуя себя самым богатым человеком на планете. Конец.