Перекресток двух душ

Минута молчания, мы с подругой обмениваемся взглядами, в которых читается немой вопроса: «Ты тоже это видишь?» – Это все какая-то большая шутка.– мотаю головой, нет, это абсурд. – Влюбить в себя первородного гибрида,– с усмешкой сказала Кэтрин– горжусь тобой Амала. Мне в свое время это не удалось– она подошла к холодильнику и достала два пакета крови– Возьми, расслабься. Не убивать же он тебя туда везет. Я будто в тумане присаживаюсь на стул, все вокруг размывается, остается только его образ. И до безумия странное, пьянящие чувство— будто-то меня тянет к Клаусу магнитом, и нет такой силы, чтобы разорвать это притяжение. – Выдохни, Амала. – мне бы твое спокойствие, подумала я– Просто получи завтра удовольствие, а потом будь что будет. В конце концов, может Элайджа все таки убьет его во время ритуала.– блин, точно. Хочется выть от всей этой неразберихи. – Ладно, я спать.– кого я обманываю, разве после такого уснешь. – О, конечно-конечно. Но не забудь намарафетится.– насмешка пропитана каждыми ее словами– Увы, помочь не смогу, вы не прилично рано встречаетесь, я обычно в это время вижу третий сон. – Не собираюсь я «марафетиться».– еще чего. – Ну и дура. Войдя в комнату, легла на кровать, плечи болели, будто вся тяжесть мира легла на них. Минут тридцать просто смотрела в потолок, отгоняя от себя мысли о Клаусе, получалось плохо если честно. «А что в этом такого, в конце концов? Мне с ним комфортно. Да, он совершает отвратительные поступки по отношению к другим, но со мной он мил. Хватит нагнетать саму себя. Просто наслаждайся завтрашнем днем, ведь он тебе нравится?». Постепенно сознание стало расплываться, веки медленно закрылись, погружаясь в мягкую тьму. Встала я в пять утра, словно по будильнику. Сходила в душ, теплый пар ванной остался позади, а впереди ждал мучительный выбор — «Что надеть?». Фисташковая юбка — «слишком короткая», серый пиджак и брюки— «слишком официально». Клетчатая рубашка и джинсы— «надоели». Красный шелковый топ—«перебор». Эти штаны не хочу, эта кофта не нравится, ой, а эту вообще пора выбросить. «Вот, оно!». Мое черное облегающее платье— «но у него слишком открытая спина…плевать, я в нем шикарна». Достала с верхней полки свои черные лодочки, когда я последний раз носила туфли? Нанесла легкий макияж, волосы оставила как есть, их мягкие волны и без укладки ложатся нормально, создавая непринужденный, но стильный образ. Послышались шаги, дверь открыла Кэтрин, ее глаза неторопливо обошли меня с головы до ног, словно сканируя. – Ты же сказала, что будешь спать. – Хотя как она может пропустить такой идеальный момент для издевательств. – Сексуальная спинка.– проводит ногтем по позвоночнику. – Одену сверху коженку. – Не вздумай! И подведи рубы красным.– Пирс начинает рыться в моей косметички, достает помаду и бросает мне. – Ни за что.– кладу ее на тумбочку– Все, я переодеваюсь– послышался звук автомобиля, сердце забарабанило. – Приехал.– Кэтрин слегка приподняла уголок губ, в этом движении читалась ирония: будто она знала какой-то секрет недоступный остальным. Ну ничего, я тоже буду смеяться в следующий раз, когда речь зайдет о Элайджи.– Выходи, давай. Ты отлично выглядишь. Медленно, будто отчитывая каждый шаг, я спускаюсь по лестнице. Старательно выравниваю дыхание, считая про себя. У выхода оборачиваюсь: подруга улыбается и отправляет мне воздушный поцелуй. Я киваю и выхожу из дома. Клаус прислонился к машине, одна нога слегка выставлена вперед, руки в карманах. Белая футболка контрастирует с черным пиджаком, небрежно накинутым на плечи. Он осматривал участок, но когда увидел меня, уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. Поза потеряла былую расслабленность, гибрид выпрямился, достал руки из карманов, распахнул переднюю дверь автомобиля, жестом предлагая сесть. Я молча скользнула в салон. – Прекрасно выглядишь, Amata – Почему Париж? Не слишком далеко? – Французская осень, что может быть романтичнее?– произнес он с теплой, почти мечтательной интонацией. Я достаю из сумки береты. – А это зачем? – Я же написал.– вот зараза. – Даже не мечтай, Никлаус.– осталось только самой не накинутся на него, с поцелуями, при любой удобной возможности. Что я несу. Мы мчались по шоссе с немыслимой скоростью, аэропорт находится в соседнем городе. Ветер свистел в приоткрытом окне, стрелки спидометра забрались далеко за разрешаемый предел. Я сжимала и разжимала руки— «Как же страшно. Ненавижу ездить на таких скоростях». Клаус заметил, как я нервничаю, и неотрывная взгляда от дороги, оторвал правую руку от руля и осторожно сжал мои пальцы. – Не переживай.– тихо произнес он– Все под контролем. Приехали в аэропорт, мы сразу к регистрации. Вокруг царила привычная суета: кто-то сверял рейсы, кто- нервно искал паспорта. Гул голосов, мигающее табло, торопливые шаги. Клаус взял меня за руку. Быстро прошли регистрацию и стали жать рейс— отправление, через 30 минут. Мы присели у панорамных окон: за стеклом неторопливо, двигались багажные тележки, стояла очередь людей и суетились сотрудники аэропорта. И тут до меня дошло: «Я забыла взять пакеты с кровь», волна паники накрыла с головой, во рту тут же пересохло. – Все нормально? Ты вся дрожишь? – он посмотрел прямо в глаза. – Нет, я… я забыла пакеты с кровью дома.– испуганно сказала я. – Не переживай, тут полно еды– он широким жестом обвел пространство зала. – Я не пью кровь из людей.– процедила сквозь стиснутые зубы. Самовнушение нормально так работает, во мне сразу проснулся зверский аппетит. – Так в чем проблема? Просто внуши кому-нибудь разрезать себе руку и налить тебе стакан крови.– легко сказать. – Проблема в том, что я не уверенна в себе.– опустила взгляд– Если, я сорвусь и накинусь на невинного человека… я убью его. Нет, я не готова. – Не обязательно же убивать, просто выпей в меру и все, ты почувствуешь, когда надо остановиться.– он пожал плечами. – Нет, Клаус, это не правильно. – Это тебе Стефан сказал?– фыркнул– Бред. Ты вампир, Амала. Не хочешь убивать, не убивай, но отрицать свою природу, значит обречь себя на вечные муки. Ты же не святая.– я задумалась, он сжал мою руку увереннее.– Послушай, я сейчас принесу тебе крови. Но мы обязательно вернемся к этому разговору и решим эту проблему вместе, хорошо? – я кивнула.

***

Весь полет Клаус делился со мной историями из своей жизни. Он говорил подбирая слова, будто боялся меня испугать, речь лилась размеренно, словно он разворачивал свиток исписанный веками. Первородный вспоминал: ритуал— подаривший Майклсонам бессмертие, первую невыносимую жажду крови, первое убийство и обращение в оборотня. В его голосе проскальзывали оттенки давно пережитых эмоций— горечь утраты человечности, восхищение собственной силой, тень страха перед кем-то. Я слушала, не шевелясь, переживая нарушить этот поток воспоминаний. За иллюминатором, плыли облака, небо было чистым, спокойным. Время растворилось, остался только голос Клауса, я будто прикасалась к чему-то древнему и подлинному. Шесть часов пролетели незаметно. Когда самолет начал снижаться, я сказала ему: «Теперь я знаю тебя лучше, чем кого-либо за последние столетие». Его улыбка дрогнула, в ней смешалась благодарность и удивление. На часах 15:00, вышли из аэропорта и сразу сели в такси. – Куда мы?– он так и не рассказал, какой будет маршрут. – В район Монмартр. Мы гуляли по живописному району:его узкие улочки, дома покрытые плющом и ароматные пекарни создавали атмосферу старинного Парижа. Поднялись по широким ступенькам к базилике Сакре–Кер, с площадки открывался шикарный вид на город: силуэты зданий тонули в дымке, а вдалеке виднелась Эйфелева башня. Я прислонилась к перилам, как завороженная, а Клаус подошел сзади и обвил мою талию, по телу разлилось тепло, но я через силу отстранилась. – Пойдем, не будем терять времени.– что я несу. Мы спустились ниже к площади Тертр. Здесь художники в беретах и свободных белых рубашках, рисовали портреты прохожих. Воздух был пропитан масляными красками и круассанами. Толпами стояли туристы, кто-то ждали своей очереди, кто-то рассматривал работы. Клаус остановился перед одним из художников, что-то шепнул ему на ухо и тот освободил мольберт. – Садись. – Ты умеешь рисовать?– удивилась я. – Когда-то давно учился.– загадочная улыбка появилась на его лице– Давай проверим, не забыл ли я, как держать кисточку.– он надел фартук, в одну руку взял палитру, в другую кисточку. Я не отрываясь смотрела, как он водит ей по холсту, такой красивый, сосредоточенный, движения были уверенными и точными: «Точно профессионал». Сзади него стоят, тот самый художник и одобрительно кивал. Клаус иногда хмурился, делал шаг назад, рассматривал работу, затем снова наклонялся к холсту. Через двадцать минут, он повернул ко мне портрет с торжествующей улыбкой. – Офигеть. Ой, в смысле, это невероятно.– на холсте возник удивительно точный портрет, каждая черта лица была передана с поразительной точностью просто — мое отражение в зеркале. – Не шедевр эпохи Возрождения, но тоже ничего. – Ничего? Да, он прекрасен, ты талант. – я просто сгорала от восторга. Клаус аккуратно свернул работу в тубус, взял меня за руку и мы пошли дальше. Зашли в одну из тысячи пекарнь, купили пару круассанов, с шоколадом и ванилью. Вышли на улицу и продолжили прогулку. Не сговариваясь начали угощать друг друга, он смеялся над тем как крошки остаются у меня на губах и оседают на платье. Я начала отряхивать их. – Зато мне было вкусно.– я сделала вид, что обиделась и слега толкнула его плечом. – Это главное.– мы были словно дети— беззаботные и счастливые, переполненные радостью до краев. Солнце опустилось за горизонт. Город озарился фонарями. – Поехали.– Клаус взял меня за руку и повел к ближайшему такси. – Куда?– неужели все? Я так хочу продлить этот день… – Секрет!– подмигнул он. Такси плавно тронулось, увозя нас с шумных улочек Монмартра. – Où allons-nous?– спросил усатый водитель. – Champ de Mars. – Значит к Эйфелевой башни.– все внутри сжалось. От предвкушая или страха— не знаю, наверное все вместе. – Да, пора. Клаус Эйфелева башня. Символ Парижа и любви. В этот вечер она лишь декорация. Потому что, все что я видел это— Амала: ее шоколадные глаза, пухлые губы, волосы развивающиеся из-за легко ветра. Я ловлю ритм ее сердца, такой стремительный, жаркий, и чувствую, что это не от страха. Сегодня, я не хочу думать, о том, что становлюсь слабым перед ней, пусть так. Это будет маленькая временная капитуляция. Достаю из внутреннего кармана береты, которые она «случайно» забыла в машине. Не говоря ни слова надеваю сначала себе, потом ей. – Что ты делаешь?– я молча поворачиваю козырек назад. – Чтобы не мешал целоваться.– прошептал я, Амала неуверенно покачала головой. – Нет.– едва слышно сказала. Я медленно наклонился к ней, она продолжала стоять неподвижно, лишь дыхание стало чуть прерывистым. Нос скользнул по ее щеки, вдыхая тонкий запах ее кожи, обвил ее талию. Я задержался на мгновение, а потом мои губы нашли ее. Поцелуй получился долгим, тягучим, словно мед. Она отвечала, мне с такой же неторопливой нежностью, ее пальцы запутались в моих волосах, слегка притягивая ближе. От этих прикосновений по спине пробежала приятная дрожь, мне захотелось растворится в ней без остатка, забыть о всех планах, о том что ждёт завтра. Мир сузился, до ее ладоней, до тепла ее тела. Я глубоко вдохнул, она отстранилась. – Мы опоздаем на самолет. – да, плевать, хотел сказать я, но вместо это. – Да, поехали.

***

Мистик Фоллс Амала Машина остановилась у ворот моего дома, Клаус открыл дверь и протянул мне руку. Я осторожно вышла из автомобиля, слегка придерживая его ладонь. – Спасибо,– сказала я, задержавшись на мгновение слишком близко к нему– за этот… день. – Обещаю, у нас будет еще тысяча таких дней.– улыбнувшись, я попрощалась и зашла в дом. Только вот завтра ритуал, который решит все. Сглотнула ком в горле. В голове снова и снова звучали слова, Элайджи: «Когда ритуал достигнет апогея, он окажется предельно ослаблен. Именно в этот момент, я и вырву его сердце.»