Кофе с щепоткой соли

      Колокольчик над дверью звякнул, оповещая о новом посетителе в поздний час. Сначала зашел внутрь промозглый ветер, обдав ноги редких гостей холодком, а после мужчина средних лет, тяжело переступив порог и глубоко вдохнув аромат свежесваренного кофе. Не останавливаясь, он прошёл прямиком к барной стойке и грузно опустился на высокий стул. Сама кофейня была небольшой, казалась на первый взгляд – узкой, но помещение очень удачно уходило вглубь. Заходя в нее, будь то днем или вечером, первое на что ты обращаешь внимание – дерево. Все вокруг было деревянным, начиная от пола и заканчивая столами в самом конце кофейни. После, шел главный акцент этого места – за барной стойкой, на стене был самодельный стенд с висящими на нем кружками и чашками. Пузатые, керамические, большие и маленькие, одинаковых кружек тут не было. Рядом растянулись полки в два ряда на них располагались стеклянные банки, наполненные чаем разных видов и сортов. Каждую из них, хозяйка кофейни подписала вручную, также самостоятельно подбирая купажи.  Внутри кофейни царил приятный полумрак. Основной свет был давно выключен, горели лишь гирлянды, развешенные по стенам. Небольшие свечки были расставлены на столиках, и полках, так и норовя потухнуть от сильного ветра, когда кто-то открывал входную дверь. Фоном играла тихая музыка, мягко разгоняя ритм вечера.        У окна сидел парень, барабаня пальцами по столу, неосознанно подхватывая ритм ударных. Кажется, на экране его ноутбука была неподъёмная задача, с которой он не мог справиться уже который час. Хотя, возможно, он лишь создавал видимость работы — экран давно погас, перестав отсвечивать в стекле. Чуть дальше, сидя в невероятно удобном кресле, девушка читала книгу. Рядом с ней расположился угловой столик, на котором стояла чашка с давно остывшим чаем. Время от времени она перелистывала страницы назад, возвращаясь к уже прочитанному, бросая взгляд в сторону входа — будто проверяя, не зайдёт ли кто-то знакомый.       Нора стояла за стойкой спиной к посетителям. Неторопливо отмывая чашки, она время от времени перекатывала плечами, пытаясь сбросить накопившуюся за последние дни усталость. Что-то давило на неё, висело, словно дамоклов меч, и она никак не могла понять — что именно. На её руках было много массивных и тонких колец, и почти каждое норовилось  зацепиться друг за друга. Волосы были собраны кое-как небольшим крабиком, пряди выбивались и щекотали шею. Она не обращала на это внимания. Свободная рубашка с закатанными рукавами, браслеты, звонко отзывающиеся в такт движениям рук. Какую-либо форму Нора на дух не переносила, предпочитая одежду, которая не сковывает — ни тело, ни мысли. Отставив чашки сохнуть, она повернулась к пришедшему гостю, приветливо улыбнувшись. — Как обычно, детектив? Сняв с крючка плотную пузатую кружку, она поставила её на весы. Дождавшись удовлетворённого кивка, продолжила. Кофемолка взревела коротко и сразу стихла. Ложкой разровняла помол, постучала холдером о край стойки, вставила его в группу. Кнопка щёлкнула. Кофе пошёл тонкой струйкой. Запах поднялся сразу — плотный, горьковатый, отдавая ореховыми нотками. Нора смотрела не на чашку, а чуть в сторону, прислушиваясь. Когда звук изменился, она нажала кнопку ещё раз. Молоко налила в питчер. Поставила под пар, опустила носик чуть глубже, чем обычно. Пар зашипел негромко. Убрав питчер раньше, чем он успел бы перегреться, сразу же постучала им о стойку, чтобы сбить лишний воздух в молоке. Кружку она подогрела, даже не задумываясь, просто обхватив ладонями покрепче. Мгновение – и толстые стенки стали горячими, словно кружку обдало кипятком.  Двойной эспрессо был готов, тёмное пятно в центре, по краям — тонкая пенка. Нора наклонила чашку и налила молоко медленно, не стараясь рисовать ничего особенного. Поверхность выровнялась сама, стала светлой, ровной, с едва заметным пятном в середине. Истинные фанаты кофе несомненно бы возмутились такой подачей, ведь Нора исправно нарушала рецептуру напитков, добавляя или уменьшая ингредиенты для своих постоянных гостей. Но ей на такие доводы было глубоко наплевать, в конце концов, это была ее кофейня и она могла себе позволить делать все, что хочется.  — Ваш флэт уайт, мистер детектив.  Мужчина прищурился, посмотрел на бариста и покачал головой.  Отхлебнув, он несколько секунд смаковал кофе, после чего криво усмехнулся. — Детка, я ведь просил называть меня по имени. Нора показательно закатила глаза и уже собиралась вернуться к кофемашине. — А я просила не называть меня деткой. Иначе никакого кофеина после девяти вечера тебе не светит, Хэнк.       Снаружи дождь стекал по стеклу медленно, полосами. Свет изнутри ложился на тротуар неровным пятном. Осень в Сиэтле в этом году выдалась на удивление промозглой – солнце практически не появлялось, уступив свое место бесконечным дождям.  Кто-то проходил мимо, кто-то останавливался, заглядывал внутрь — и шёл дальше.  Хэнк пил медленно. Не потому что смаковал — просто так выходило. Он держал кружку обеими руками, грея пальцы, и время от времени делал короткие глотки, будто проверял температуру, хотя кофе давно остыл до нужной. Плечи у него были напряжены. Куртку он не снял — только расстегнул, оставив воротник приподнятым. Сидел вполоборота к двери, так, чтобы видеть отражение входа в стекле витрины. Взгляд, по привычке, цеплялся за движение снаружи. Нора давно перестала обращать на это внимание, было в какой-то степени приятно думать, что вместе с детективом приходит и ощущение защиты. Она вытирала стойку медленно, круг за кругом, задерживаясь там, где уже было чисто, глубоко витая в своих мыслях.  Детектив поставил кружку на блюдце, шумно выдохнул и потер переносицу. Моргнул несколько раз подряд, возвращаясь в реальность. — Длинный день, — сказала Нора, скорее для себя, чем для него. Он усмехнулся краем губ, не возражая. Музыка доиграла трек и на секунду замолчала. Тишина вдруг стала отчетливо осязаемой. Нора бросила взгляд на часы – оставался еще почти час до полуночи. Заиграла следующая мелодия: тягучая, сладкая и медленная, песня словно пыталась убаюкать тебя перед сном.        Колокольчик над дверью звякнул снова. На этот раз вошедший задержался на пороге. Дверь закрылась не сразу — он будто раздумывал, стоит ли вообще входить. Потом всё-таки шагнул внутрь, стряхнул с куртки влагу и огляделся. Обратил внимание на меню над Норой, нерешительно подходя ближе. Взгляд бегал по списку напитков, возвращался к началу, снова спускался вниз. Пальцы сжались на ремне сумки.  Девушка приглашающе махнула рукой, упираясь бедром в столешницу.  — Добрый… Доброй ночи. — парень наконец справился с внутренними терзаниями, неловко усаживаясь на барный стул, оставляя сумку на стуле, между ним и Хэнком.  — Доброй ночи. Уже определились с выбором?  — Кофе? — спросил он, задумчиво почесав щеку, — Или… не знаю. Он снова посмотрел в меню, будто там мог появиться правильный ответ. — Можете не спешить, здесь никто никуда не торопится, — сказала Нора. — Но если что, я тут, могу сориентировать по нашему ассортименту.  Девушка смотрела на гостя внимательно, практически не мигая. Хэнк негромко кашлянул, когда такое пристальное внимание стало осязаемым для парня. Он неловко заерзал, скрещивая руки в замок перед собой. Девушка очнулась, коротко тряхнув головой, на миг ее глаза ярко блеснули в вечернем полумраке кофейни.  — Давайте чай, — сказал он наконец. — Если вы не против, на ваш вкус. — Конечно.       Нора развернулась к полкам. Провела взглядом по банкам, задержалась на одной, потом на другой. Наконец открыла жестяную коробку, в нос ударил сложный запах терпкого купажа, идеального в такой холодный и промозглый вечер. Эрл Грей, Ассам вперемешку с кусочками сушенного имбиря одним только запахом обещали тепло и уют. Кинув несколько грамм заварки в небольшой чайник, девушка залила его кипятком. В маленькую кофемолку, предназначенную для чая и трав, она добавила небольшое количество зверобоя, мелиссы и вереска, чтобы потом ими дополнить заварку.  Через несколько минут она налила чай в небольшую, но объемную чашку, добавив в конце чайную ложку меда.  Нора поставила чашку перед новым гостем, намереваясь и себе налить чая.  — Если что, он становится лучше через пару минут, — сказала она. — Не торопитесь. Он кивнул. Обхватил чашку ладонями, не делая глотка сразу. — Спасибо, — сказал он чуть позже. Часы над дверью сменили минуту с сухим щелчком. До полуночи оставалось совсем немного. Хэнк допил свой напиток, разглядывая оставшуюся на дне кофейную гущу. — Нынче опять не спокойно в городе, — сказал он, отодвигая чашку. — Мелочи, но… неприятные. Участились акты вандализма, то шины режут, то витрины изрисуют граффити.  Нора опёрлась ладонями о стойку. — Осень, — сказала она. — Осенью и весной всегда начинаются обострения.  Хэнк хмыкнул. — Обострение идиотизма? Возможно, но разбираться приходиться нам, а не врачам.  Он всё же посмотрел на неё, чуть задержав взгляд, потом кивнул — коротко, по-деловому. — В общем, будь аккуратнее, ты и так работаешь в странные часы. Странно, что к тебе не заявляются всякие ненормальные или дебоширы.  — Думаю, их отпугивают ваши рабочие машины у тротуара. Ты ведь не один такой ко мне заявляешься на кофе, после рабочей смены. А как минимум, четверть вашего участка. — она пожала плечами, завернув в ланч-пакет несколько панини из холодильника. Хэнк, уже даже не сопротивляясь, просто забрал пакет и кивнув на прощание, ушел.  Постепенно стали уходить и остальные гости, в кофейне стало просторнее и еще тише. Новый гость все также сидел за стойкой, Нора успела подлить ему чай еще два раза, не особо пытаясь разговорить.  — У вас здесь очень… спокойно. Как будто, время останавливается.  Нора пожала плечами, протирая столик неподалеку.  — Оно просто не спешит.  — А… какая вообще концепция вашей кофейни? Знаете, я еще ни разу не видел, чтобы кофейни работали еще и ночью.  Переведя взгляд на настенные часы, парень обнаружил, что часовая стрелка медленно стремилась к двум часам ночи.  — В этом и есть концепция. Мы открыты весь день, начиная с обеда. Знаете, могу себе позволить поработать ночью. — она улыбнулась, начиная мыть посуду, — В конце концов, сюда заглянет кто-то, кому потребуются поддержка или помощь, чтобы не остаться в одиночестве. Или наоборот, чтобы приятно скоротать время.    Собеседник застенчиво улыбнулся, потирая руки.  — Значит, вы как из игр про бариста? — он заметил непонимающий взгляд, Нора обернулась к нему, упираясь руками в раковину сзади. — Ну, знаете, есть такие игры в жанре визуальных новелл или романов. Там все основывается даже не на приготовлении кофе, а на диалогах между гостями и бариста. Там, по ходу диалогов, гости решают свои проблемы и мы как герои, за этим наблюдаем.  — Хм, наверное. Я не очень хороша во всех этих, — она не определено махнула рукой, — вещах. Но в ваших словах есть зерно правды, наверное, наша кофейня похожа на те игры, про которые вы говорите. — Я так и не представился, — парень поспешно протянул руку через стойку, — меня зовут Майкл. Приятно познакомиться. — Что ж, Майкл, меня зовут Нора. — она с улыбкой ответила на рукопожатие, — Приятно познакомиться.        Майкл, ощутив, как крепко девушка держит его ладонь, вспыхнул как спичка до самих кончиков ушей. Ее ладонь была теплой и сухой, а сама кожа невероятно мягкой, словно шёлк. Он неловко отпустил руку, Нора предпочла сделать вид, что ничего не произошло.  — Так что, Майкл, у тебя что-то случилось?  Парень прочистил горло, обдумывая ответ.  — Поссорился с родителями. Знаете, я поступил в медицинскую школу после бакалавра. Родители надеялись, что я одумаюсь и пойду в другое место. Или начну работать у отца. — Майкл удрученно вздохнул, — Отец держит свою строительную фирму и был готов всегда открыть передо мной двери в свой бизнес.  — Очень по-семейному. Но они могут гордиться тем, какую профессию ты выбрал, Майкл, — Нора подбадривающе улыбнулась, незаметно переходя на «ты». Майкл согласно кивнул, делая глоток уже остывшего чая.  — Могут, но не хотят. Сегодня, точнее, уже вчера… мы снова поссорились, я решил съехать в общежитие. Ночевать мне некуда идти, а ваша кофейня и впрямь как спасение.  — Мы открыты до четырех утра, можешь остаться до самого закрытия. — девушка немного подумав, достала из холодильника последние панини с ветчиной. — Еще чего-нибудь налить?  Майкл отрицательно покачал головой, нервно посмеявшись,  — Боюсь, я потрачу свои последние деньги на этот чудесный чай. Я заплатил лишь за чашку, а вы мне уже весь чайник вылили. — Брось. Моя кофейня не обеднеет, если мы будем продавать за такую цену полный чайник, а не чашку. — она ушла на кухню, разогревать панини.  Поставив тарелку с ароматно пахнущими бутербродами перед Майклом, она отошла к кофемашине. — Это за счет заведения, все равно к открытию их пришлось бы списать. Может, кофе?  — Нет, спасибо. Тогда я оплачу еще один чайник.        Так, за разговорами они скоротали еще несколько часов. Разговоры сначала были больше ни о чем: о дожде, и переменчивой осени в Сиэтле, о поднявшихся ценах в магазинах. Нора почувствовала к нему материнский инстинкт, выглядел Майкл как потерявшийся цыпленок. Его хотелось пригреть, погладить да накормить побольше. С последним пунктом она справилась на «ура».  В какой-то момент речь пошла на более глубокие темы: о том, как трудно соответствовать чужим ожиданиям и начинать жить по-настоящему для себя, а не для других. Она понимала, что пареньку необходимо было услышать поддержку, пусть это будет и незнакомый ему человек, а не самый родной. Когда часы перевалили за три, он спохватился. — Нора, спасибо вам. — Майкл встал, подхватывая сумку. Немного погодя, он замешкался, решая, нужно ли добавить что-то еще, но девушка лишь махнула рукой, все прекрасно понимая.  Когда дверь закрылась за ним, кофейня окончательно опустела. Нора выключила всю технику. Свечи она погасила коротким взмахом руки. Закрыла дверь, проверила замок и вышла наружу, вдыхая утренний воздух. Дождь давно закончился, оставив после себя большие лужи, подбитые листья на асфальте и холодной ветер. Нора обогнула здание и не спеша поднялась по пожарной лестнице, остановившись этажом выше.        Металлическая дверь поддаётся не сразу. Нужно сначала надавить на дверь, потом резко дернуть на себя. Дверь открывается с противным, почти что громким в утренней тишине, лязгом.  Она заходит на кухню, закрывает за собой дверь. Облокотившись о косяк двери, она разувается, оставляя обувь на небольшом коврике. Забавно, что после открытия кофейни она перестала пользоваться главным входом и в коридоре появляется очень редко, лишь когда к ней приходит кто-то в гости.  Город постепенно просыпается, небо проясняется, заливая квартиру слабым холодным светом. Этого полумрака ей хватает.  По пути в спальню достает бутылку воды из холодильника, грея ее в руке. Кольца в глубокую пиалу, браслеты на пустые бутылки из-под вина. Проветрить спальню. Умыться холодной водой, пытаясь привести себя в чувство. Высвобождается из одежды, даже не утруждаясь убрать все в шкаф. И так сойдет. Шелковая сорочка приятно холодит, а спальня уже достаточно проветрилась.  Стоило голове коснуться подушки, как Нору разом придавила усталость к постели. Она то переживала, что не сможет сразу заснуть, будет перекручивать, структурировать и выискивать в своих воспоминаниях ответы, а по итогу сон овладел ею практически мгновенно.