Станция ожидания

Зимний ветер гнал по перрону колючую крупу, заставляя пассажиров прятать носы в воротники. Аня стояла у четвёртого вагона, вцепившись в ремешок потрепанного рюкзака так, что костяшки пальцев побелели. Она не оборачивалась. За её спиной, в трех шагах, переминался с ноги на ногу парень в сером пальто нараспашку, словно не замечая холода. Снег таял у него на макушке, превращая темные волосы в хаотичную паутину. — Дурацкий поезд, — сказал он в пустоту. — Вечно он уходит не вовремя. Аня промолчала. Где-то вдалеке загудел локомотив. — Я тут подумал… — он сделал полшага вперед. Остановился. — Короче, у меня есть билет. На завтра. В ту же сторону. Если хочешь, конечно. Она резко обернулась. В серых глазах плескалось что-то, чему она отказывалась давать название. — Ты серьезно? После всего, что мы друг другу… — После всего, — перебил он. — Да. Аня смотрела на него и видела не того самоуверенного типа, который в сентябре влез без очереди в столовой, схлопотал подзатыльник от нее, обиделся, а через неделю принес в лабу забытую тетрадку. Она видела человека, который три года делал вид, что они просто одногруппники, а сам ставил будильник на шесть утра, чтобы успеть занять ей место у окна. — А если я опоздаю? — спросила она тихо. — Я подожду. — А если поезд отменят? — Дождусь следующего. — А если… — Ань. — он улыбнулся — впервые за этот бесконечный час на перроне. — Я никуда не денусь. Проводница уже стояла на подножке, нетерпеливо постукивая часами. Пассажиры грузили чемоданы, прощались, плакали, смеялись. Где-то заплакал ребенок. Аня шагнула вперед. Рюкзак глухо стукнулся о снег. — Значит, так, — она ткнула его пальцем в грудь, старательно пряча улыбку. — Завтра, восемь утра. Если проспишь — убью. — Договорились. Поезд тронулся. Она стояла у окна, прижав ладонь к холодному стеклу, и смотрела, как одинокая фигура в сером пальто становится все меньше, пока не превращается в точку. А потом точка подняла руку. И помахала в ответ.