последний эфир

— Сет. Он был готов поклясться, что слышал слёзы в его голосе. — Я думаю, что это последний раз.

***

На самом деле он иногда думал, насколько его жизнь могла бы быть лучше, если бы Кевина он никогда не встретил, и всегда приходил к одному и тому же выводу, — было бы хуже. Примерно через пару месяцев они разошлись с Элисон, и на этот раз, к всеобщему удивлению, окончательно: та бесповоротно влюбилась в медсестру. Сет не помнил многого о ней, но его шрам на животе — вполне. Возможно, из-за апокалипсиса он съехал окончательно, и всякий, кто ему не нравился, становился точно таким же врагом, как зомби за пределами их лагеря. Жизнь научила его, что враги не делятся по половому признаку, и поэтому (и, может, потому что остатки совести ушли вместе с Элисон) он предложил её новой девушке подраться. Она была невысокой (по крайней мере, ниже него), и всё, что умела, — накладывать бинты и целовать умерших в лоб. Его бесило, что единственная реакция, которую он получил, — жалостливый взгляд, и, может, это, а может, подбежавшая к ним обеспокоенная Элисон — такая красивая-красивая, — но что-то определенно вынудило его наброситься, не дождавшись согласия. Через пару секунд он оказался прижатым к земле, и вот это уже точно стало тем самым. Он рычал, вырывался и выкрикивал в ту минуту, наверное, все пришедшие ему на ум ругательства, и когда его освободили, он был так зол, так уверен, что вот теперь он этого не допустит. В драке с ножом он тоже проиграл, и проиграл так глупо, так ужасно, так очевидно, что Элисон на него даже не посмотрела. Рене зашила ему ту рану сама. И пока зашивала, говорила нежно-нежно — об Элисон. Про то, что во время их с Сетом отношений между девушками ничего не было, хотя Рене очень, по-ужасному, хотелось. Про то, что Элисон правда его любила, и Сет был готов поклясться, что на её вечно умиротворенном лице появилось что-то недовольное, быстро скрывшееся. И когда он молча слушал её мягкий голос, ему показалось, что Элисон, должно быть, приятно было слушать его перед сном, когда они засыпали в одной кровати. Его голос был грубым, предложения — короткими, а он сам никогда не был кем-то сильным и стойким, какой, к его сожалению, была Рене. В тот день он понял, что всё закончилось. Он даже был рад за них. Немного. С тех пор жизнь казалась ему довольно блеклой и странной, как будто он неподвижно сидел по другую сторону экрана и просто наблюдал за потугами неинтересного второстепенного персонажа. Всё делалось на автомате, и Сет даже в какой-то момент понял, что перестал искать её светлые волосы в толпе. Ему будто стало всё равно, но настолько это равнодушие было шатко, что он держался из последних сил. Но сидеть по другую сторону экрана и жить спокойно в этом мире было практически невозможно. Ему словно дали перерыв, символический и небольшой, просто чтобы немного отойти. Скоро еды в лагере стало не хватать. Это не было каким-то особенным ужасающим событием — такое случалось часто, и также часто добровольцы отправлялись за пропитанием. Конкретно их подразделение было небольшим, скорее даже обделённым по сравнению с другими. Основной принадлежал, конечно, Воронам. Так называли элиту, которая при апокалипсисе (о котором, Сет подозревал, они знали до этого) быстро сориентировалась и буквально построила целую империю на костях. Так что они хоть и зависели от них (да-да, спасибо какой-никакой безопасной территории и поставке еды и оружия раз в сто лет), в основном полагались на себя. Их лагерь был самым отдаленным, поэтому когда кто-то умирал, его место не занимали — никто не горел желанием сюда приезжать. В основном все, кто здесь находились, жили здесь чуть ли не с того года, когда вирус только-только вспыхнул. Людей было много, мест не хватало, бедных отсылали сюда. Те, кому не хватило места, но кто выжил, тоже приходили сюда. Ваймак честно не докладывал о новых людях (которым пришлось бы несладко за «бесполезную трату ресурсов») Воронам, и, в конце концов, умер из-за этого. Двух девушек, которых застали за обсуждением этой ситуации (и из-за разговора которых Ваймака публично повесили в центре главного лагеря), застрелили на месте. Вороны попались глупые, недавно назначенные (едва подросшие детки правителей), поэтому обе выжили, но Робин Кросс скончалась от потери крови, а Джейни Смолз билась лбом о бетон после увиденного, пока не умерла. Следующая, кого назначили главным, — Эбби, бывшая жена Ваймака. С того дня она ходила бледная и тихая, но когда истощенная семья робко постучала в ворота, она пустила. Вороны не узнали. Так что да, они не были их любимчиками, поэтому, если хотели есть чаще раза в день, приходилось жить бок о бок с риском умереть. Сет никогда не считал себя трусом или слабаком. Да, возможно, после стычки с Рене его уверенность в себе пошатнулась, но он — правда! — был тогда не в форме из-за неуверенности в противнике и разбитого состояния после расставания. Но он каждый раз исправно ходил за пропитанием и убил далеко не одного зомби — одна из главных тем его старых ссор с Элисон. Так что все приняли тот факт, что он пойдет на вылазку, как само собой разумеющееся, и пришли за ним, чтоб разбудить перед походом. Вылазки за стены не были запрещены, но были опасны, поэтому их компания всегда была небольшой, но в этот раз что-то совсем уныло получилось. Возможно, на них так повлияли смерть Ваймака и мысль о том, что легче отсидеться в лагере, чем бессмысленно умереть. В любом случае, набралось их немного. Пара, которую Сет не знал по именам, он сам и Кевин. Тогда он не знал его имени, просто замечал пару раз в лагере и не обращал особого внимания. Отпираться и говорить, что в этот раз он не пойдет, было совсем уж некрасиво, особенно перед таким скудным количеством добровольцев, поэтому Сет очень недовольно вздохнул и, да, пошел вместе с ними, — ему было некуда деваться. Примерно на середине пути, когда они уже покинули стены лагеря и более-менее безопасные земли неподалёку, они столкнулись с толпой зомби. Их было больше, чем обычно, но само по себе это было не так страшно. Если не учитывать, что их самих было меньше. Девушка (кажется, её звали Дэн) подряд пристрелила троих, и их мозги разлетелись по лобовому стеклу машины, заставив Сета сморщиться. Он хотел выскочить и помочь, но у них было правило: если ситуация позволяет, один человек обязательно должен оставаться в машине, и он по невнимательности остался последним, кто не вышел. На самом деле он считал, что это глупое правило. Во-первых, ему хотелось подраться, а он не мог, если не хотел, чтобы Дэн, назначенная лидером вылазки, его не убила. Во-вторых, правило было создано, чтобы даже после смерти команды, машина и единственный выживший член возвращались. Ресурсов было не так много, чтобы растрачивать их так глупо. Но Ваймак всегда говорил, что любое правило имеет свое «но», и если вы знаете, что способны спасти положение, то плюйте смело и идите спасайте. И Сет увидел это «но». Дэн с поражающей точностью стреляла по целям, её парень крошил битой черепа в щепки. Проблема была в Кевине, который в какой-то момент потерял свой пистолет во время драки, и теперь был вынужден отступать. Их было не настолько много, чтобы он не мог справиться, — господи, берешь любую деревяшку в руки и несёшься напролом — но по какой-то причине он просто отступал с дрожащими губами и странным выражением лица. Сет не был жалостливым человеком, нет, совсем, просто ему, да, было скучно, а Дэн и её парень так хорошо справлялись, что к машине точно бы никто не приблизился. А смотреть на то, как на твоих глазах отрывают плоть человека, которого — ты уверен — можешь спасти, — было немного неловко. Он с размаху открыл дверь и бросил первое, что попалось под руку, подальше от дороги. Зомби были слепы и ориентировались только на человеческое дыхание. Все они были тупы, поэтому они обернулись на звук врезавшегося в дерево и упавшего на землю телефона. Упс? Возможно, он принадлежал не Сету. Сету хотелось назвать парня недоумком и заставить сражаться — почему он отступает, если у него все конечности на месте? Но он не мог, иначе падший смертью храбрых телефон был бы сломан зря — зомби бы направились в его сторону, и тогда Дэн его точно убила бы. Он взял пистолет из багажника и, пока бежал к этому придурку, выпустил пару пуль в головы зомби. Возможно, немного хвастаясь, да. Когда толпа зомби разбрелась — кто-то в сторону леса, кто-то умерев от рук безжалостной Дэн, — показался невредимый потерянный пистолет. Сет схватил его на ходу и, убедившись, что парень отошел от потери оружия и больше не дрожит, кинул ему в руки. Плечи Кевина немного расслабились и перестали ходить ходуном, и Сет услышал громкий отчаянный вздох облегчения. Впрочем, спокойствие парня длилось недолго. Сет подлетел к нему и схватил его за грудки, приподняв над землей на пару секунд и заставив откинуть голову назад. — Совсем голову потерял? К мамуле захотелось? — его шипение раздалось над самым ухом парня, пока он сам все еще сжимал в руках ткань его кофты, прижимаясь. Парень не казался агрессивным, несмотря на свой рост, или хорошим противником. Его зеленые глаза расширились, а он сам, будто испугавшись Сета больше, чем ебучих зомби, замотал головой. — Тогда соберись, блять, и хватай пистолет! Сет резко его отпустил, и парень шлепнулся на землю, заставив зомби снова обернуться в их сторону. На этот раз в руках у него было оружие, и он не казался таким растерянным, поэтому скоро они вчетвером добили оставшихся и поехали дальше. Обычно они обменивались едой с другими лагерями, принося им овощи, выращенные Эбби, когда Ваймак еще был жив, но теперь их было слишком мало. Приходилось дополнительно искусственно выращивать фрукты (которые в их местности расти не должны были) и обменивать их вместе со шкурой убитых животных, которых становилось всё меньше и меньше. Иногда им попадались старые супермаркеты с большим количеством консерв, хлопьев и прочей непортящейся дряни. Один раз во время вылазки Сет и еще один парень нашли чипсы и подрались. Он победил, и ему не стыдно. Сейчас они ехали к Троянцам. Лагерь с самым щедрым правителем — Джереми Ноксом. По слухам, он мутил с кем-то из Воронов и именно так занял своё место. Сет на самом деле так не думал. При всей своей нелюбви к этому сияющему будто изнутри и излишне радостному парню, он казался довольно умным, а умные с Воронами не связываются. По пути к ним они наткнулись на пару небольших местных магазинчиков, в которых почти ничего не осталось, кроме засохших влажных салфеток и невкусных конфет. Сет съел одну и тут же скривился. Сегодня было подозрительно спокойно, если не считать начала дня. Раз в полчаса они натыкались на парочку зомби, которые стремились сбить машину с дороги и добраться до её содержимого. Также стабильно в полчаса зомби и лишались мозгов. Солнце было ярким и слепило, несмотря на пронизывающий ветер, и Сету приходилось щуриться. Он сидел на заднем сиденье вместе с поехавшим парнем. На переднем скучала Дэн, а вёл машину её парень. Именно в этой поездке Сет узнал имя ебанувшегося парня — Кевин. Помимо имени, также услышал фамилию от ругающейся Дэн, и она показалась ему подозрительно знакомой — Дэй. Сет задумчиво смотрел в окно на неторопливо сменяющийся вид. Мэтт, как, в конце концов, назвала своего парня Дэн, что-то тихо насвистывал, и у Сета начали закрываться глаза. На самом деле тишина, которую они слышали целый день, была куда опаснее обычных нападок зомби, но он так хотел отдохнуть. Впервые за долгое время он чувствовал себя очень спокойно и даже не думал об Элисон. Скоро они достигли стен Троянцев, и парень рядом с Сетом всполошился. — Кевин? Что-то случилось? — лениво зевая и прикрывая рот рукой, спросила его Дэн. Парень сначала резко оглядывался из стороны в сторону, а потом весь сжался, будто мечтая исчезнуть. — Я тут вас подожду, — резко бросил он. Сет фыркнул. Кевин бегал глазами из стороны в сторону и время от времени вздрагивал будто от холода. Дэн закатила глаза. — Нет, мы одни сумки с припасами не потащим, поднимай свою королевскую задницу и пошли с нами. Мэтт растерялся и согласился с ней, на что получил недовольное бурчание Кевина. Сет заинтересованно бросил на него взгляд. Не то чтобы он был очень любопытным человеком, но королевскими обычно у них людей не звали. Грязные из-за нехватки воды, голодные и злые, они не походили даже на придворных слуг. У Кевина были прямой нос, шрам на скуле и широко поставленные зеленые глаза. Он был спокойным и даже будто немного недовольным из-за чего-то, хотя, может, это впечатление создавалось из-за скрещенных на груди рук. Он казался собранным человеком, но этот вполне гармоничный образ совершенно не вязался с его поведением утром. Сет видел его пару раз при вылазках и никогда он так себя не вел. Рано или поздно, если человек хочет выжить, ему приходится учиться владеть орудием, и Кевин вполне владел. Мог ли он быть трусом без выставленного вперед ножа? Когда его и противника разделял только воздух? Кажется, да. Возможно. Сет вздохнул и, потянувшись, встал со своего места, чтобы открыть дверь машины. Около больших лагерей всегда были башни с теми, кого в нормальном мире было принято считать частью армии. Они видели, если к лагерю приближалась толпа зомби, и оповещали, если пришли на обмен продуктами. Ворота медленно со скрипом начали открываться, и скоро им показались очертания приближающейся фигуры Джереми. Сета тошнило от его жизнерадости, поэтому он со вздохом скрылся в машине. Помочь донести и принести что-то он может, но терпеть их вежливый, полный восхищения друг другом диалог было выше его сил. Скоро, после того, как они занесли чуть ли не втрое больше сумок, чем они привезли (слава Джереми), они выехали домой. Проторчали они вне своего лагеря часов десять, и скоро должно было начать темнеть. Джереми предлагал им остаться, но в этот период Вороны часто ездили и проверяли свои лагеря. Выезжать за пределы не было запрещено, поэтому если они не досчитаются кого-то, ничего страшного, меньше ртов кормить. Но при этом строго запрещено принимать бедных путников или на время гостить у соседних лагерей. Возможно, они хотели, чтобы отлучившиеся на время люди сгнили в пасти зомби, иначе нормально объяснить этот запрет Сет не мог. Конечно, все нарушали эти правила, но в последнее время участились случаи подосланных охранников и неожиданно появляющихся Воронов с «внеплановой» проверкой. Дэн не могла рисковать таким хорошим союзником и человеком, поэтому было решено отправиться домой. Примерно на половине пути стало совсем темно. Умиротворяющая тишина стала давящей, и отсутствие нападений только усугубило паранойю. Казалось, в какой-то момент выжидающие зомби нападут толпой, и они умрут, не успев ничего осознать. Кевин клевал носом и время от времени вздрагивал, выходя из дрёмы. Сет скучающе смотрел на то, как он засыпал на пару секунд и уже в седьмой раз за десять минут просыпался удивлённым. Заспанный, Кевин не казался таким раздражающим, каким его Сет считал с самого утра. *** Почему-то эта вылазка его очень взбодрила, и он словно проснулся от долгого сна. Звуки внезапно стали громкими, цвета яркими, а он сам не считал теперь жизнь такой уж дерьмовой. По-прежнему было ужасно скучно и иногда грустно, но насчёт второго он вряд ли бы признался даже себе. Джереми положил им карты, и теперь по вечерам после работ на поле те, кто хотели играть, собирались в заброшенном кафе. Изначально Вороны не строили специально какие-то лагеря хорошими, какие-то плохими, просто некоторые находились слишком далеко от центра, где-то погодные условия не позволяли существовать в полном комфорте, поэтому в их лагере осталось совсем мало людей, и их поставки в виде продуктов не окупали вещи, которые Вороны привозили. Так иллюзия хорошей жизни, всё, что осталось от прежнего мира, — кафе, закрылось. Лишь иногда там пили горький чай. Без всего. Сет хорошо играл в карты. Он был из многодетной семьи, и хорошим способом занять вечно галдящих детей были игры — в том числе карты. Так что да, выигрывал он часто, и поэтому ради интереса всегда спорил на что-нибудь. Не то чтобы у них было много важных вещей, но добытое в вылазках годилось. Старый неработающий телефон, лишняя пара фруктов, теплая кофта (на самом деле тонкая-тонкая, но чуть лучше остальных). Сегодня он уже выиграл пару красивых пуговиц, старую монету, на которую сейчас ничего не обменяешь, черную ленту для волос и неработающую зажигалку. Ему снова было скучно, и единственное, что развлекало его — расстроенные лица проигравших. Поэтому когда подошел Кевин, он даже повеселел. Сет помнил, как потерянно он выглядел, когда отказался защищать себя, помнил свое раздражение, вызванное глупостью парня, и одновременно радость за возможность покинуть душный салон машины. И после всего этого Кевин смел притворяться высокомерным? Сету хотелось довести его до слез. На удивление, Кевин играл неплохо. Сет бы даже сказал, хоро- Неожиданно для него самого Кевин его… обыграл? Сет не верил своим глазам. Он посмотрел на оставшиеся несколько карт в своих руках, а затем на аккуратную стопку выбывших. Кевин сидел, сложив руки вместе, будто всем видом показывая, что у кого-кого, но не у него точно они были спрятаны в рукаве. На самом деле Сет не то чтобы часто обижался или был вспыльчивым. Ладно, был, но точно не из-за карт. Однако в какой-то момент, когда Сет собирал карты в одну колоду, он услышал приглушенный ладонью зевок. Этому сукину сыну скучно? Сет часто скучал, пока играл, потому что в этом районе жили в основном бедняки, у которых времени на карты даже в свои лучшие времена не было. Не было ничего удивительного, что они с треском проигрывали в каждом раунде, сначала заставляя Сета хохотать до слез (примерно первые раз двадцать), а потом зевать. И теперь играя с королем карт — он не сам так себя назвал — этому недоумку было скучно?! Сет взбесился. — Ещё раунд. Расслабленно смотревший в сторону разбитых окон Кевин повернулся к нему. — Уже поздно. — Ничего страшного. Тебе мама не разрешает появляться дома позже восьми? — Я не хочу. — Будешь, — нагло провозгласил Сет и, прикусив язык, раздал карты. Кевин недовольно покосился на него, потом на безделушку, которую тот отдал ему за победу, и вздохнул. На самом деле Кевин был прав и было не то чтобы совсем поздно, но обычно в такое время в карты в заброшенном здании не играют. Сейчас тут сидели только они и разлегшийся на сдвинутых стульях напившийся парень — возможно, помимо карт Нокс передал и другой презент. Не прошло и десяти минут, как Сет снова остался в дураках, и на этот раз своим возмущением он разбудил пьяного парня. — Мы играем еще раз! И, в конце концов, да, он все-таки победил. На седьмой раз. Господи, этот тупица Кевин, ха. Кевин посмотрел на кучу пуговиц и прочего хлама на своей стороне стола и аккуратно передвинул где-то треть к Сету. — На, победитель, — почти насмешливо пробурчал он заспанным голосом, но Сет уже не обращал внимания на его тон. — Я же тебе это дал. Кевин вопросительно посмотрел на него. — Можешь дарить это кому угодно, но мне уже нельзя. — Разве есть такое правило? — простонал Кевин. Нет. — Да?! — возмущенно воскликнул он. На самом деле ему хотелось посмотреть, что есть у Кевина, в целом. После их вылазки, когда Дэн в шутку, не обращая внимания на свои слова, назвала Кевина «королем» (возможно, немного другими словами), Сет иногда думал об этом и пришел к выводу, что это ему подходит. Он держался высокомерно, хорошо обращался с оружием и словно плевал на остальных, будто все, кроме него, валялись в ногах по умолчанию. Когда привозили продукты, обычно все набрасывались на первое попавшееся, но он же тщательно выбирал свежие продукты, не желая давиться старыми консервами. Сет помнил, что Дэн раньше из-за этого очень злилась. Не конкретно на Кевина, а на всех, кто будто не понимал, какая ситуация в мире. Сет помнил, что один раз они пересеклись в старом еще работавшем кафе и уставшая Дэн, будто не зная, к кому еще обратиться, села рядом. Спустя пару минут она, будто делясь с ним секретом, прошептала, что хочет жить в такой же сказке. Не понимать, что происходит, и выеживаться насчёт доставшейся еды. И это дурацкое кафе и бездействие Воронов, когда куда важнее было направить рабочую силу и все ресурсы на борьбу с зомби и ситуацией в мире. Он ничего тогда ей не ответил, и больше Дэн никогда не садилась рядом и не рассказывала ему подобного. Но он помнил. На самом деле она нашла подходящего человека. Сет не знал человека завистливее и раздражительнее себя. Все, кто жили лучше него или могли представить, что живут так, автоматически становились его врагами. И людей, которые танцевали и жаловались на отсутствие алкоголя в праздники, хотя от неминуемой кончины их отделяли обычные ворота, он ненавидел. Не-на-ви-дел. Но к Кевину это по какой-то причине не относилось. Сет не знал по именам всех, кто казался ему слишком изнеженным и кого он терпеть не мог, поэтому не мог вспомнить, раздражал ли его Кевин раньше. Но сейчас почему-то таких чувств не возникало. В конце концов, все, кто не осознают масштаба проблемы, в итоге оказываются дрожащими и безоружными, как Кевин пару недель назад. Все они живут в одном мире и, даже если не понимают этого, рано или поздно все равно столкнутся с последствиями. — Ты что играл, не учитывая, что можешь проиграть? — вскинул бровь Сет. Это было почти оскорбительно. Они сейчас пойдут домой к Кевину, а если он не откроет добровольно, то он вломится — да, вломится! В конце концов, ломать не пришлось ни дверь, ни их какое-никакое общение. Кевин достал из старой коробки радио. *** Радио оказалось совершенно бесполезным, учитывая, что вряд ли у кого-то в этом мире вообще осталась возможность слушать его. Но зато благодаря тому, что Кевин дал ему что-то интереснее пуговиц, Сет проникся к нему уважением. Если честно, он сам не заметил, в какой момент они сблизились. Вскоре они даже начали сбегать за пределы ворот, чтобы прогуляться. Их огражденный мир был фальшиво безопасным, спрятанным и скучным — им это не нравилось. Хотя «сбегать» было слишком громким словом. Им никто не запрещал этого делать и никто по большей части даже не знал, что они уходят. Территория рядом с лагерем была безопасной, знакомой, но все равно это было что-то более интересное, чем приевшиеся стены. Обычно они сидели на рухнувшем дереве в метрах двухста от лагеря. Воздух казался легким и свежим. Даже если это было не так, Сету нравилось так думать. Это его успокаивало. В один из таких дней произошло что-то странное, к чему он не привык. То ли атмосфера слишком располагала к разговорам, то ли общение с Кевином рано или поздно привело бы к подобному, но Кевин заговорил о своем прошлом. Сет не был сочувствующим человеком, который мог поддержать близких ему людей, он скорее чувствовал себя неловко. Он не понял большую часть, потому что Кевин не говорил имен и подробностей, но он выцепил часть про его умершую семью и шрамы из-за нее. Они пересекали обе его руки, и Сету казалось, что помимо неаккуратно сделанных инъекций за ними крылось что-то еще. И плавно, незаметно для него отчаянное признание Кевина перетекло в диалог о начале эпидемии. Они умерли сразу. Их дом был старым и находился на окраине деревни, поэтому узнать об эпидемии, чтобы поскорее бежать в укрытие, было невозможно. А для зомби забраться в разваливающийся хлипкий деревянный дом — очень просто. Они бы все тут передохли, если бы его сестра, до ночи зубрившая старые учебники, не уснула в гостиной и не попалась им первой. Её крик разбудил весь дом. В конечном итоге, никто, кроме Сета, не спасся. У него было три брата, две сестры и старая больная мать, поэтому из дома выбежать удалось только ему самому и его маленькой пятилетней сестре, которую он успел схватить. Следующие две ночи он не мог нормально спать из-за кошмаров, но очень держался ради сестры, которая, как бы он ни старался, умерла от холода. Девочку, которую убили первой, звали Мия. Ей было семнадцать, и она была почти самой старшей, если не считать Сета. Рядом с вечно ворчащей мамой и детьми, которые не до конца понимали серьезность их положения в плане денег и требовали невозможного, они были друг у друга. Сет знал, что она хотела стать врачом. Он не спросил каким, когда еще была возможность, а сейчас уже было слишком поздно. Мия зубрила учебники до ночи, когда не выходила на работу, и у Сета, который всегда считал себя непоколебимым в плане нежных чувств, что-то щемило в груди, когда он её видел. Он чувствовал себя странно, когда думал о её смерти. Он не уверен, сообразила ли она, что произошло что-то ужасное, или боль была слишком сильной, чтобы понять. Испугалась ли она или крик оборвался с её замершим сердцем? Был ли это инстинкт уже мертвого тела? Сет не знал, растерзали ли её на куски или она обратилась, — выбежал из дома, не оглядываясь, не смотря в лица тех, кого он спасти не мог. Вдруг он почувствовал прикосновение холодных рук на своей щеке. Сет посмотрел на Кевина, и у того было такое жалостливое и нежное выражение лица, что ему стало не по себе. Он вдруг понял, что плачет. Кевин медленными движениями стер слезы с его щек, и Сет не мог заставить себя откинуть его руку или хотя бы просто отстраниться. Он как завороженный смотрел на сосредоточенное выражение лица Кевина и не мог понять, что, блять, чувствует. Это было так странно — ощущать одновременно отвращение к самому себе и теплое чувство в груди по отношению к другому человеку. Сет гнал от себя эти мысли всё время, что они проводили вместе. Высокомерный и отстраненный, с ним он вёл себя хуже щенка. Смотрел на него своими зелеными глазами, не отрывая взгляда, и заставлял Сета жмуриться от странных ощущений в животе. Возможно, роль сыграло то, что сейчас он очень остро чувствовал одиночество. Никогда Сет не нуждался в компании, но она всегда была, и теперь, когда он лишился всего, что поддерживало его моральное состояние, внезапное присутствие Кевина почти оживило его. И теперь когда он будто вернулся в то время, в тот самый день, внезапно ему показалось, что он не один. Ощущение холодных мягких рук на своем лице и теплый-теплый взгляд одновременно дарили облегчение и заставляли испытывать ненависть к самому себе. К нежному выражению лица примешалось что-то странное. Что-то, что Сет не мог объяснить. Будто Кевин не мог здесь находиться, будто ко всему прочему мешалась ви- Его вдруг притянули к себе, и хоть он мог дать отпор, наконец, оттолкнуть Кевина, назвать его извращенцем и фыркнуть, но силы вдруг покинули его. Вместо этого обе ладони полностью обхватили его щеки, и к его губам прижалось что-то теплое, что-то живое. От неожиданности он издал странный звук, и его руки сами собой — будто его разум совсем отделился от тела и жил своей жизнью — потянулись к Кевину, зарывшись в его волосы. Ему казалось, что он задыхался. На улице был октябрь, и они сидели в тонких ветровках — ему не должно было быть жарко, но ему было. Он почувствовал боль от укуса и напрягся. Кевин кусался, пока целовался. Сет не мог дышать. На удивление отстранился первым не он. Сет, наверное, должен был — почему они… что они… делают вообще? Кевин казался еще более ошарашенным своими действиями, чем он. Его глаза казались большими-большими, а лицо, как и кончики ушей, было порозовевшим. Их руки, вцепившиеся друг в друга, медленно опустились, и они просто смотрели в глаза друг друга. — Что… Сет запнулся и сразу же сморщился из-за этого. — Что мы… сделали? В ответ раздалась тишина. Будто ничего не произошло, они все еще сидели на упавшем дереве, словно подростки. Ветер трепал волосы Сета, и ему снова стало холодно. Он подумал, что если бы сам решился на такой безрассудный поступок, то ему было бы неловко после такой реакции. Возможно, его смущенный — нет — тон показался Кевину осуждающим, и вдруг у Сета совершенно неожиданно для самого парня сжалось сердце. Кевин такой нежный с ним, такой открытый. Сет не считал себя трусом, но Кевин — Кевин! — смог. За то время, что они общались, он казался Сету довольно закрытым и неловким в плане любого проявления чувств — таким же, как он сам. И если кто-то мог его понять сейчас, то именно Сет. И Сет знал, что он сейчас, наверное, умирает. Поэтому он сжал кулаки и аккуратно, стараясь не думать, что он сейчас творит, прислонился головой к плечу Кевина, заставив его вздрогнуть. Он почувствовал ласково гладящую его по волосам руку и прикрыл глаза. *** Если бы Сету заранее сказали, что их отношения могут плохо закончиться, ему было бы всё равно. Это так странно, так много, так плохо, но ему мало. Сет не знал, в какой момент это случилось, но очень скоро после их первого поцелуя ему начало казаться, что он зависим от Кевина и от его губ, что он не может дышать, пока не видит его, пока не касается. И Кевин — такой гордый, красивый, сильный, его — кажется, тоже не мог. Они сами не заметили, как перестали расходиться после дня, проведенного вместе, и как начали засыпать в одной кровати, несмотря на то, что их дома находились в разных концах лагеря. Незадолго до первой такой ночи случился их второй совместный выезд за провизией. С ними отправилась только Дэн. Остальные были заняты похоронами Мэтта, что был избит воронами до смерти. Он защитил девочку, которая прямо во время их приезда попросилась в лагерь. Ребенка всё равно застрелили. Дэн казалась статуей. Замершая, бледная, с красными глазами и дрожащими губами, она совсем не была похожа на себя прежнюю. Эбби убедила её отвлечься, и та, вместо отдыха, решила поехать вместе с ними к Джереми. У Сета было подозрение, что она не планирует добираться ни до ворот их союзника, ни возвращаться домой. Он не удивится, если она побежит в толпу голодных зомби без оружия — ей не хотелось забыться, ей хотелось умереть. На этот раз машину вела она, и Сет помнил, что у неё были права, но сегодня они ехали странными зигзагами по всем кочкам, встречавшимся на пути. Они с Кевином периодически случайно заваливались друг на друга, но никто не сказал ей ни слова. Скоро он начал раздражаться и, наверное, сорвался бы и усадил её на пассажирское сидение, чтобы взяться за руль самому, но прежде чем это произошло, путь им преградила другая машина. И это стало началом конца. Сету так казалось. В машине сидели два блондина-близнеца, которые сразу бросились ему в глаза, и еще два парня. Один из них — тот, что повыше и поулыбчивее — представился Ники (и сказал имена остальных, но Сет их не запомнил) и очень обрадовался, что встретил их. — Что вы знаете о Воронах? — начал другой парень. У него были темные, явно крашенные, волосы и карие глаза. Он одновременно бесил Сета и заставлял напрягаться. — О Воронах? — Дэн неестественно рассмеялась. Сет понял, что сейчас что-то может случиться, но не успел остановить девушку, как она сорвалась. — Я знаю, что они убийцы. Вы в курсе? Я знаю, что они помогают ровно столько, сколько выгодно им самим. Знаю — о-о-о! — что им нравится заставлять других людей страдать, да, блять! Они в восторге! Сет сам не понял, как вместо того, чтобы заткнуть её, внезапно подхватил. — Какая вам разница, что мы о них думаем, когда правильно одно-единственное мнение — что они ебанные ублюдки? Что вы от нас хотите? И тут неожиданно парень, слова которого их возмутили, улыбнулся. — Я так и думал. Сет хотел огрызнуться: «Что ты там думал, недоумок?», но почувствовал, как его руку неестественно крепко сжали. Парень обернулся и наткнулся на мертвенно-бледное лицо Кевина. Краем ухом было слышно, что Дэн и Ники о чем-то говорят, но они больше не обращали на них внимания. — Что случилось? — тихо спросил он, не зная, что делать, как помочь. Он впервые видел Кевина настолько испуганным… Хотя ладно, был один раз, когда он застал его безоружным перед наступающими зомби, но сейчас-то Кевин был в безопасности? Или.? Сет резко перевел взгляд на незнакомую компанию, и заметил, что один из близнецов неотрывно следил за ними. Он приподнял бровь и получил ровно отзеркаленное выражение лица напротив. Нервно фыркнул. Неужели из-за него Кевин нервничал? — Тот парень. Тот… т-тот, на которого Дэн кричала, — он с отчаянием смотрел на Сета, крепко стискивая его руку, словно спасательный круг, — Веснински. Сет нахмурился и непонимающе посмотрел на Кевина: тот понизил голос и принялся объяснять. Натаниэль Веснински был настолько Вороном, насколько кто-то вообще мог быть. Сын правой руки Морияма, Мясника, принадлежавшего к элите с самого начала апокалипсиса. Сет медленно и опасливо перевел взгляд на Натаниэля и вместо того чтобы напрячься, как предполагал Кевин, вдруг ощутил надежду. Человек перед ним по какой-то причине не казался ему Вороном. Его поза была напряженной, и он не был таким напыщенным и пафосным, как остальные. Он словно жаждал мести. В его ухмылке было больше жестокости, чем наслаждения от неё. Сет поверил им. Если бы его спросили, в какой момент ВСЁ пошло не так, он бы определенно назвал этот момент. Сет узнал то, чего хотел бы никогда не знать. У Нила — как просил его называть Натаниэль — были подозрения, что эпидемия была вызвана искусственно, что подтвердилось информацией, полученной от Эндрю — одного из близнецов. У Сета не укладывалась в голове, кому и зачем это могло быть на руку. Помимо этого, вместо горечи и пустоты, оставшейся у него внутри после смерти его семьи, в нем начала расти злость. Это не было случайностью. Кто-то целенаправленно убил кучу людей, почти своими руками разорвал его семью на части. Все трупы, все те оторванные конечности, все пробитые черепа родственников — в-с-ё было не случайно. Этого кто-то хотел, к этому кто-то упорно шёл. Ведь они могли бы быть живы. Мия могла бы стать врачом, его мама — поправиться, братья и сестры — вырасти. У них не было времени, только крик посреди ночи, а потом страшная, невыносимая боль. Сет слышал их крики, он не знал, что делать. Кто-то их убил. Сету хотелось убить их. Но помимо злости и жажды мести был… Кевин. В его состоянии всё равно было что-то хорошее — утро, когда он мог проснуться чуть раньше и молча смотреть на его умиротворенное выражение лица, его мягкие волосы; вечера, когда они оставались в кафе до самой ночи и играли в карты; поцелуи, которые не были похожи ни на какие другие. Единственное, что его останавливало и не давало сойти с ума, — Кевин. Его голос, глаза, красные от поцелуев губы, холодные-холодные руки, прижимающиеся к его шее. Весь он. Они часто разговаривали. Для Сета, которому всегда было сложно выражать свои мысли, подобное было в новинку. Он все еще предпочитал молчание, но при этом не чувствовал себя некомфортно, когда приходилось говорить. Возможно, дело было в том, что они ощущали друг друга на каком-то интуитивном уровне, когда не надо было гадать о чувствах друг друга, ведь все и так лежало на поверхности. Сет так его любил. Так им гордился. На третью их вылазку они разделились — Кевин и пара новичков за едой, а Дэн и Сет к Монстрам, как про себя он называл ту компанию, очевидно, тесно связанную с элитой. Примерно тогда Сет узнал больше про то, что семья каких-то знаменитых ученых была связана родством с Морияма. Именно из-за них был создан вирус, заставляющий людей становиться похожими на зомби — менять цвет кожи, жаждать чужой плоти и заражать других людей. Но была и другая информация. Самый первый зомби был заперт и не должен был выходить наружу еще некоторое время — у его семьи могло, могло быть время! Но сторонний человек попал туда и вместо того чтобы уничтожить несколько колб с вирусом, он просто… выпустил его. Обычный человек, никак не связанный с распространением зомби. Что это было? Желание войти в историю? Еще один жаждующий крови? Сет не мог прекратить злиться. Все его мысли занимала эта история ровно до того момента, когда они встретились с Кевином. Он казался ему странно вдохновленным и счастливым. — Э-эй? Что случилось, пока меня не было? — спросил он, не смея скрывать улыбку. Как оказалось, на этот раз Кевин, лишившись оружия, напролом побежал на зомби, схватив по пути булыжник. Почти голыми руками, не зная, что у него получится — вместо того, чтобы стоять на месте. Если честно, Сет всё еще не знал, почему в тот раз он так странно отреагировал — обычный страх? Но теперь, когда он казался ошарашенным своим же поступком, Кевин ощущал невероятный восторг, и Сет, смотря на него, чувствовал то же самое. Он быстро посмотрел по сторонам, нет ли никого поблизости, и затем притянул Кевина к себе. Тот попробовал что-то промычать, но стоило их губам соприкоснуться, как ему стало все равно. Боже мой. Наверное, это был последний раз, когда они стояли так вместе и улыбались. Той же ночью они лежали в кровати в доме Кевина. Сет закинул руку за его голову, и в таком положении Кевин прижимался к его голой груди. Их ноги сплелись под одеялом, и Сету было так хорошо, так спокойно, как не было давно. Он вспомнил о том, что ему рассказал Аарон сегодня днем, и решил рассказать об этом Кевину. Поглаживая его волосы, он заговорил о том, что вирус не был случайным стечением обстоятельств, это было чьей-то спланированной ненавистью, и Сет яростно ненавидел человека, совершившего это, в ответ. В какой-то момент он почувствовал что-то влажное на своей коже. Он нахмурился и опустил руку с головы Кевина на его подбородок. — Хей? Посмотри на меня. Кевин? Что такое? Сет давно не чувствовал себя таким расслабленным, и теперь ему казалось, что что-то сейчас рухнет. На сердце стало неспокойно, и он очень хотел, чтобы Кевин открыл рот и сказал, что все хорошо. Кевин казался спокойным и иногда брезгливым, чем многих бесил, но на самом деле время от времени он был излишне нежным, чувствующим слишком много — слезящиеся от эмоций глаза не были чем-то необычным. Но теперь ему казалось, что что-то рушится, и он, возможно, слишком резко реагировал, но Сет знал, что если не услышит, что все хорошо, то просто умрет. Он приподнялся на кровати и притянул лицо Кевина к себе обеими руками. Тот пытался что-то сказать, но заикался и не мог нормально сформулировать ни одного предложения. — Тебе больно? Что случилось? Сет в панике начал осматривать его тело, но всё было в порядке, если не считать расчесанных от нервов шрамов — обычное дело в их реалиях. — Я, — казалось, ему было трудно говорить, — это я виноват. Сет не мог разобрать звуки, которые он издавал, но смог вычленить отдельные слова. — Кевин, что случилось? Всё хорошо, тише. Всё в порядке. — Ты не понимаешь, — почти с отчаянием зашептал он, прерываясь на всхлипы. Его невозмутимое выражение лица менялось в моменты страха, когда он широко раскрывал свои глаза и смотрел на собеседника так, будто сейчас умрет. И Сету казалось, что если он не поможет ему как-нибудь, тот задохнется, не успев ничего сказать. — Это я сделал, — он цеплялся за него, и Сет не мог понять, что происходит. Кевин казался ему умирающим. Его глаза покраснели, и он не мог выдавить из себя полные предложения. — Это я их убил. Это я всех убил. Они мертвы из-за меня. Все мертвы. Твоя семья. Мия. Я их убил. Я… Сет не мог понять, правильно ли он расслышал. Его руки медленно опустились и перестали касаться тела парня. Он резко выдохнул и снова схватил его за одежду, но на этот раз, чтобы встряхнуть. — Что ты несешь? — зашипел он. Его голос трясся. Кевин словно опомнился и посмотрел ему прямо в глаза. — Я... я… виноват. Это я. Я выпустил её, о-она всех убила. Я-я всех убил. Он задыхался. Сет не находил слов, чтобы его успокоить. Кевин не вызывал в нем такого раздражения, какое вызывали остальные люди, но сейчас Сет не понимал, что случилось, почему Кевин несет какой-то бред и как это связано с его семьей. Мия? Мама? Кевин их всех убил? В голове что-то щелкнуло. Ученые семьи Дэй — вот чью фамилию носил Кевин. Могло ли случиться так, что он был в этом замешан, что он был соучастником мирового заговора? Если бы не он, они были бы… живы? Его руки, крепко стискивавшие мягкую ткань футболки Кевина, безвольно опустились, будто из него разом выкачали все силы. Ему хотелось тут же накинуться на Кевина. Он почти видел, как его руки смыкаются на его тонкой изящной шее и давят, давят, давят, пока он не испустит свой последний вздох. Так же, как испустила его семья, не успев осознать, не успев попрощаться. Кевин выпустил первого зараженного? Считался ли он серийным убийцем, если он убил весь мир? Мир Сета? Сет уже почти чувствовал стершуюся кожу на костяшках пальцев, он помнил это чувство — знал его слишком хорошо. Но он не мог себя заставить. Его руки правда будто вмиг лишились костей и обмякли, не в силах сделать хоть что-нибудь. Сет видел, что Кевин смотрел на него и словно умолял взглядом сказать что-то. Даже если не утешить, то накричать. Хоть что-нибудь. Но он не мог. Всхлипывания Кевина постепенно затихли. Сет не почувствовал ничего, кроме облегчения, что ему не надо ничего делать, и странной пустоты, которую он давно не ощущал. Глаза Кевина были красными, и Сету казалось, что если он еще раз в них посмотрит, то просто умрет. Сколько он молчал? В скольких смертях он виноват? Сет всё равно его любил? Да? Он всё еще не понимал большей части сказанного Кевином. Ничего, кроме того, что он выпустил зараженного. Сет не мог смотреть на него. Кевин молча умолял сделать что-нибудь. Помочь. Открыть, блять, свой рот, но Сет не мог. Ему было дурно от того, насколько он бессилен. Они все мертвы, их уже нет, но Кевин — Кевин! — здесь. И всё равно для Сета он теперь казался чем-то очень далеким, мечтой, с которой он уже не мог смириться. Ночью Сет ушел. Уснуть он так и не смог. Кевину будто бы стало легче, и он, затихнув, тихо прижался к нему и отрубился. Его тихое дыхание все еще хранило недавние слезы, и Сету было больно это слышать. Он же не мог закрыть глаза больше, чем на пару минут. В конце концов, его взгляд всегда был направлен к макушке Кевина. Ему казалось, что он его ненавидит. К раздирающей его изнутри нежности примешалась такой же силы тоска. Он переложил его голову на подушку и приподнялся на локтях. Кровати были старые, созданные из чего попало, поэтому раздался скрип, и Сет поморщился. В тот момент, как он встал, глаза Кевина были открыты. Заспанный и ничего не понимающий, Кевин молча смотрел на него. Сет думал, что он не вспомнит этого момента, и наклонился, чтобы аккуратно убрать промокшие от пота волосы за ухо. — Спи. Мысль, что Мия могла быть жива, сжирала его изнутри. Два дня он не выходил из дома. Он не то чтобы ждал Кевина (ждал), но знал, что не сможет на него даже взглянуть. Когда он вспоминал о нём, в голове всплывало его лицо, и Сета почти тошнило. За ночь облик Кевина устаканился и намертво прилип к тому утру. На третий день он ушел из лагеря. Монстры на самом деле давно ему предлагали вместе с Дэн проникнуть в главный лагерь, чтобы вместе спланировать слежку и дальнейшие действия. Он пришел к Дэн перед тем, как покинуть стены. Ему стало легче от того, что она была единственной, кто не удивился его помятому виду. Она отказалась и не пошла — осталась с Эбби. Она жаждала мести, но защитить тех, с кем жила бок о бок, хотела больше. Сет не хотел — ушел. *** Кевину было пять лет, когда это началось. Если ты сын подпольной ученой, то рано или поздно тебя вовлекут в это дерьмо. Кевин же был скорее жертвой, чем соучастником. Морияма нужно было немного крови. Кевин был молчаливым и маленьким — он никому бы не сказал. Кейли была больше ученой, чем матерью, как сама она утешала себя вслух, когда забирала его. Очень скоро с забора крови они дошли до введения каких-то препаратов. Он не был важен, и, если бы Кевин умер, всем было бы всё равно, поэтому, когда у Морияма, с кем сотрудничала Кейли, появилась идея по завоеванию мирового господства — Кевин стал первым, кого отдали на растерзание этой цели. Параллельно с вирусом, который планировали распространить между обычными людьми, разрабатывали антидот. Когда он стал взрослым, вирус подействовал. Кевин обратился, и поэтому, когда в него решили ввести антидот, он вырывался и не мог сделать ничего. Его руки все еще были самым ужасным воспоминанием о той ночи — шрамы покрывали их полностью. Даже после обращения, Кевин продолжал осознавать некоторые вещи. Он не узнавал людей, все, чего ему хотелось — еда; дом, где он провел всю свою жизнь, стал обычной коробкой. Но все равно, даже когда он без каких-либо эмоций шел напролом с широко распахнутой челюстью, где-то глубоко внутри скреблось тревожное чувство, что всего этого не должно происходить. Кевин не ел неделю после той ночи. Каждый раз, когда парень жевал, ему казалось, что это чье-то тело, и он снова, ничего не осознавая, хочет кого-то убить — и убил. Как-то вечером Кевин зашел в лабораторию, чтобы забрать какие-то документы по просьбе Рико, и увидел большую шатающуюся клетку. Рико ждал его неподалеку, поэтому он думал забить на это и уйти. Он бы так и сделал, если бы не внезапное вчерашнее исчезновение его матери — она не вернулась домой. Кейли часто задерживалась на работе, но сегодня Кевин нигде не мог ее найти. Рико будто специально отгораживал его от этого места, и в груди Кевина возникло дурное чувство. Он был тихим ребенком. Ладно, не совсем, не сразу, но в какой-то момент после начала опытов — он ото всех закрылся. Застенчивый и с определенного момента тихий, Кевин не имел много друзей. Рико был единственным. Он ласково его поддерживал после ужасных дней, проведенных в лаборатории. Кевину не нужна была защита (нужна), ему было достаточно того, что хоть кто-то, кажется, был на его стороне. Но недавно он начал замечать, что Рико будто специально путает его во многих важных вещах. Кевин не был уверен, зачем это было нужно, но каждый раз чудесным образом это было выгодно его маме и Морияма. Поэтому он, украдкой обернувшись на дверь, подошел к укрытой тканью клетке и, не колеблясь, сдернул ткань. Нечто ожило, увидев движение, и кинулось к прутьям клетки, заставив Кевина вскрикнуть и тут же отпрыгнуть назад. Изо рта женщины текла слюна, а она сама тяжело дышала. Одежда была разорвана — кажется, ей же самой. И Боже, блять, мой. Это все-таки была его мама. Кевин помнил то ужасное чувство, когда он не мог себя контролировать, когда он не мог ничего понять, и ринулся в другую комнату, где, как он помнил, должен был стоять антидот, но его просто не было. Дрожащими руками он открывал одну дверцу за другой, один ящик за другим, пока не почувствовал прикосновение руки к своему плечу и не вскрикнул от неожиданности. Кевин обернулся. Рико обеспокоенно смотрел на него. — Что ты делаешь? — Что вы, блять, делаете? — зашипел он, не успевая осознать, кто перед ним. Рико удивленно вскинул брови и перехватил его руки одной своей. — Кевин, ты меня пугаешь. Что происходит? Кевин дернул руки на себя. — Где антидот?! Что вы делаете?! Рико нахмурился. Из-за его спины было видно, как открылась дверь и в помещение зашёл Тэцуджи. Антидот, конечно, никто ему не дал. Если Кевина обратили только по просьбе Кейли и Рико, то никто не хотел помогать Кейли, кроме её сына — и его слова тут не имели веса. Тэцуджи планировал провести еще пару экспериментов и выпустить её наружу. Планы лагерей, оборудование которых скоро должно было начаться, лежали на столе, и Кевин взглянул на них. Сегодня ночью он найдет антидот, даст его маме и сбежит вместе с ней. Ничего не вышло. Ему в какой-то момент даже показалось, что они просто уничтожили все образцы, но быстро отмел эту мысль. Никто бы не стал устраивать апокалипсис, не обезопасив себя при этом. Может, это было ночное помутнение. Может, зомби были так устроены, чтобы соблазнять людей, чтобы те самостоятельно открывали им двери и не выказывали сопротивления. Но факт остается фактом — он открыл клетку. Кевин плохо помнит, что было после. Очнулся он уже за пределами лагеря. Его пробрала дрожь. Он снова не помнил, что произошло, зачем он это сделал и что руководило им в тот момент. Вирус начал распространяться. Кевин сбежал насовсем — уже осознанно. Он старался избегать всех, кто хоть как-то был связан с Воронами. С Джереми, который встречался с Жаном, еще одним бывшим подопытным. В итоге он выбрал самый отдаленный лагерь, который проверяли реже всего. И там он пропал. Сет. Кевин встретил Сета. Он никогда не обращал на него внимания. Только пару раз видел, как тот ходил с Элисон, и в целом, всё. В одну их вылазку Кевин увидел ебаных зомби. Нет, он никогда не боялся их, скорее проникался жалостью и чувствовал себя очень дурно. Вдруг он замер. Один зомби очень напомнил ему сотрудника в их лаборатории. Блять. Могло ли быть так, что этот парень был бы жив? Что он заразился только из-за того, что Кевин выпустил Кейли? Пистолет выпал из его дрожащих рук, и Кевин начал отступать. Он знал, знал, что не сможет сделать ни-че-го. Его руки не могли двинуться, всё, что Кевин делал — медленно отступал. В голове билась только одна мысль — сейчас он умрет. И в этот самый момент его схватили и встряхнули. Сет стал его ебаным спасителем. Тем, кто пришел, когда Кевин почти смирился со своей смертью. И этот человек ушел. Кевин знал, что так и должно было случиться, что он сам виноват, что он убийца. Просто он не мог мириться со своими мыслями, возникающими у него в голове при виде страданий Сета. Он не мог смотреть на него, слушать про его семью и знать, что если бы не он, они были бы живы. В какой-то момент он просто не выдержал — и лишился всего. Когда Кевин пришел домой к Сету, он ничего не планировал. Ему просто хотелось лечь на кровать и представить хотя бы на одну ночь, что они лежат вместе, что ничего не случилось, что он не виноват. Но взгляд зацепился за старое радио, которое он сам ему подарил как будто в прошлой жизни. Очень скоро распространилась новость, что Морияма мертвы, и любой желающий может получить антивирус совершенно бесплатно в главном лагере. Кевин знал, что Сет в этом замешан, что он, блять, смог. И у Кевина теперь была возможность с ним связаться. Радио. — Сет. Привет. *** Сет застрелил Рико. Они ворвались в здание, и сразу увидели связанных пленников. Нил и Эндрю уже их ждали. Вся информация об антидоте и его местоположении, союзниках и начале эпидемии уже была добыта. Сет вскинул руку и выстрелил, попав прямо в лоб первого, кто попался ему на глаза. Тот не успел ничего осознать, только вскрикнул, когда едва увидел направленное на него дуло. Спустя два года, когда вирус исчез сам собой без новых зараженных, что-то наконец начало приобретать стабильность, как раньше. Ворота лагерей были торжественно снесены. Люди, когда-то жившие там и трясшиеся от страха, пили и танцевали, смотря на разрушенных защитников. Города начали снова строиться с нуля. На месте, где раньше был главный лагерь, из-за лучшей земли и климата была построена столица (хотя скорее, улучшена уже бывшая здесь). Сет, как герой, коим его провозгласили, жил здесь. На окраине было старое кафе, чем-то напоминавшее ему то, в котором они когда-то давно играли с Кевином в карты. Может, он слишком расчувствовался, но именно из-за этого это место стало его работой. И когда Сет подумал, что уже, наверное, отпустил Кевина, случилось это. Благодаря Морияма Сет уже знал о том, что Кевин не был убийцей его семьи и соучастником всего этого ужаса, каким он сам себя считал. И хоть больше Кевин не вызывал в нем тех ужасных тоскливых чувств, вернуть уже ничего нельзя было. Сет его бросил — в тот самый момент, когда Кевин нуждался в нем больше всего. Поэтому работая в кафе, он чувствовал необъяснимое спокойствие. И в один из таких дней, когда он готовил пасту и слушал старое радио, принадлежавшее другому работнику, раздался знакомый голос. Блять. — Сет. Привет. Он вскинул голову, не веря, что это происходит. — Я не знаю, хочешь ли ты меня видеть, но… Но я хочу. Я очень скучаю. Я не знаю, что могу здесь рассказать, как я могу убедить тебя вернуться. Я все ещё живу в том лагере. Ты приходи, если… если хочешь. Эфир оборвался, и снова заиграла энергичная музыка. Сет не мог поверить своим ушам. В тот день он ушел домой раньше обычного. И все равно вернулся. Первым делом, придя на работу, он подбежал к радио, оставленному здесь. И целый день вздрагивал, когда слышал хоть отдаленно похожий на его голос. — Сет. Я не знаю, слышал ли ты меня вчера, но мне очень хочется думать, что нет. Иначе почему ты не пришел? Можете называть его глупым-глупым романтиком, но на самом деле ему просто нужен был знак, толчок, чтобы предпринять какие-то действия. 14 февраля. Сет обязательно приедет в этот день. *** — Сет. Тишина. — Я думаю, это последний раз.