Пока родители не видят

— Кайзер, я всё ещё не уверен.., — голос Исаги робок, ему не хватает воли, чтобы посмотреть своему, вроде как, другу в глаза, пока тот тянет его в его же комнату на втором этаже. — Не ссыкуй, Йоичи. Кому-кому, но мне ты точно можешь верить, — этот самый Кайзер даже не оборачивается на того, чья немного влажная ладонь сейчас крепко зажата в собственной. Кайзер — ученик по обмену из Германии на два класса старше, с кем отношения у Исаги не задались сразу. Вот они уже подрались на третий день знакомства, а на пятый сидят вместе на крыше школы и разговаривают уж больно спокойно, наблюдая за закатом, чей свет падает на их лица, что оба подмечают. Кажется, уже и не так сильно Йоичи раздражён, когда видит перед собой Михаэля, а второму уже и не доставляет такого удовольствия чужое недовольство. Хочется совсем наоборот — чтобы тот проявлял к нему лишь интерес, нежели отвращение. Эти отношения очень странные и непонятные, вроде дружеские, а вроде и враждебные. Постоянно лают и кусаются, но после чего зализывают раны друг друга, продолжая через свой скулёж показывать свой голосок. Лишь для вида. И вот, как-то во время беседы проскочило то, что Исаги ни разу не встречался, да и совсем не умеет целоваться. Хоть и немец не показал внешне, но был очень удивлён, что такой миловидный и доброжелательный парень, который даже с ним — не самым приятным человеком, который только и умеет, что огрызаться и оставаться на расстоянии ото всех ради своего комфорта, — нашёл общий язык. Сегодня Кайзер хочет воспользоваться возможностью дать их языкам встретиться физически. Совсем немного надавить — и Йоичи уже плывёт, не в состоянии связать и пары слов. Его личико краснело, когда они обо всём этом говорили, сидя на той же самой крыше на сегодняшнем обеде, который так и не был съеден. Японец лишь с виду был таким серьёзным и уверенным. Может оно и так, но в делах любовных он обычный осторожный милашка, который не может сделать ни одного шага вперёд. Местом их урока была уж больно быстро выбрана комната Исаги, даже не смотря на то, что родители у него обычно дома. Парень, впрочем, даже и не мог ничего против сказать, потому что только заикался и не мог привести никакой аргумент, почему к нему нельзя. Кайзер этим отлично воспользовался, ведь в тот же день, в шесть часов вечера, когда на город стал опускаться розовый, невероятно тёплый свет солнца, он стоял перед дверью в комнату своего, чего он побоится пока сказать, объекта воздыхания. Почему побоится? — он не верит, что в состоянии влюбиться. Это всего лишь Йоичи, словно ведьма, охомутал его своим личиком, но Михаэль обязательно справиться с ним, его пылким голосом в разгар их споров и влекущими движениями тела. Немец заталкивает парня в комнату и, наконец, обращает на него своё внимание. Перед ним стоит весь на нервах, раскрасневшийся, сжавшийся парень, опустивший голову так, что стал виден ахоге на его макушке. Дело так, конечно, не пойдёт, потому Михаэль решительно хватает за подбородок младшего и приподнимает, чтобы разглядеть как следует. Губы первокурсника приоткрываются, испуская тихий выдох от неожиданности. Его реснички дрожат в этой полутьме комнаты, когда его так тщательно разглядывает парень постарше, обладающий поразительной внешностью, сочетающую подростковую пылкость и королевский манер. — А теперь почувствуй всё и вникай, — лукаво ухмыльнувшись, Кайзер последний раз взглянул на пухлые губки, прежде чем они сами стремительно направились к нему. Исаги понял, что у него больше не будет такой решимости, которая есть сейчас, чем непременно нужно пользоваться. Приподнявшись на носочках, он положил руки на плечи Михаэля и соединил их губы. Только вот он не знает, что делать дальше. Просунуть язык, а может ждать действий со стороны другого парня? А если тот не начнёт ничего делать, им просто остаться так? Смущение стало накатывать сильнее прежнего. Шок у Кайзера длился недолго, буквально мгновение, вместо чего на него накатила радость. Он наклонился вниз и руками обвил талию младшего, притягивая к себе, а одну из ладоней немногозначительно положил на левую ягодицу парня. Сам он не так уж и много времени проводил в отношениях, однако ему этого хватало, особенно в сравнении с Исаги, чей опыт явно ограничивается только фильмами, аниме и, что не маловероятно, порно, где едва ли должным образом получится научиться целоваться. Вздохнув в поцелуй, Исаги пытается осознать всю гамму чувств, которая его настигла. Начиная чужим вкусом, заканчивая тем, что дверь в его комнату всё ещё приоткрыта, а родители занимаются домашними делами на первом этаже и в любой момент могут к ним зайти. Почувствовав чужой язык чуть глубже, он лишь жмурится и пытается ответить, пока его ладошки сжимаются на достаточно крепкой спине. Абсолютно никакого осознания происходящего, которого должно быть на уроках, у парня нет, да и вряд ли намечалось. Их зубы пару раз столкнулись, словно они опять подрались, но то самое “зализывание ран” наступило уж быстро и приятно. — Это всё правда нужно..? — они отрываются друг друга, чтобы оценить состояние. — И закрой дверь… Это стало почти спусковым крючком для Кайзера, который засчитал это за то, что продолжение будет. Руки японца всё ещё покоятся на его плечах, а его руки уже обе опустились на маленький зад. Их тела крепко прижаты друг к другу и своим бедром блондин чувствует, как в него упирается полутвёрдый предмет. — А ты ещё сомневаешься? — Михаэль уверен, что выглядит сейчас как настоящий мачо и твёрдо поддерживает этот образ, но на его шее уже рассыпался румянец, который всё выдаёт. Захлопнув за собой дверь ногой, старший пользуется той силой, что натренировал своей непростой жизнью, чтобы поднять Исаги на руки, сесть на полутора местную кровать и усадить к себе на колени. “Это временный интерес” “Это же просто урок?” Может да, а может нет. Пока подростки не смогут дать на это ответ. Есть лишь здесь и сейчас, которые они проживают рядом друг с другом, находясь так близко, деля один воздух. Их поцелуи продолжились и, ощущая общий жар, Кайзер расстёгивает пару верхних пуговиц на своей рубашке, но пока не приступает к чужой. Лишь пальцами водит по груди, явно меньшей, чем у него, пробуя немного посжимать, насколько это было возможно, учитывая очевидную плоскость. — Мне нравится, — Исаги в моменте эйфории прекращает стыдиться со всего происходящего. Ему нужно больше этих чувств, этих ощущений. Он хочет, чтобы руки Кайзера и дальше лежали на нём, заползли под одежду и обожгли. Они всё целуются и целуются, учась на ходу и изучая друг друга. Им, или по крайней мере Михаэлю, наскучивает поза, после чего он поваливает Исаги головой на подушки, оказываясь между его ног, и, пока что, отстраняется, чтобы оценить работу: из-за пота синие волосы чёлки прилипли ко лбу, лицо всё такое же красное, что даже не скрывает полутьма комнаты, а ладошки рядом дрожат, не зная, куда себя деть. И их поцелуи продолжаются. Они не думают о том, что будет потом. Они просто соединяют свои души на сегодняшний вечер, отдаваясь страсти и эмоциям, которые не ощутить больше, кроме как живя свою подростковую жизнь. Когда ещё им удастся бояться того, что родители заметят, как они перекатываются по кровати, меняясь положениями?