Разреши мне провести этот день с тобой

Самый идиотский праздник, который разрешено проводить в школе. День Святого Валентина? Что за бред? Кому всрались эти неровные, сделанные руками жирных и прыщавых подростков, вонючие духами и едой из столовой валентинки? На протяжении всей недели Эндрю то и дело, что слышит, как одноклассницы шепчутся, с румянцем на щеках вырезают розовые сердечки и пишут на них признания в любви. Это можно оставить анонимным письмом в никуда, а можно подписать свое имя, чтобы получатель до конца своих дней избегал встречи с отправителем. Эндрю бы точно избегал, если бы какая-то пышногрудая идиотка отправила ему неровное сердце розового цвета, от которого так и веет дешевыми духами вроде Lost Cherry. Нет, он не обесценивает чужие чувства и именно поэтому отвечает отказом не раздумывая. К сожалению этих самовлюбленных дур, Эндрю отдает предпочтение скорее грубым и твердым телам, нежели мягким. Его куда больше привлекает мужской пресс, выделяющиеся на руках вены и накаченные мышцы, нежели мягкие углы, округлые формы и нарочитая кошачья гибкость. Однако Эндрю и не думает, что кто-то из девушек отправит ему валентинку, поскольку с каждой он одинаково груб и предвзят, что уж говорить о каких-то нежных чувствах к нему. Такое может быть возможно, если девушка совсем идиотка, отдающая предпочтение унижающей грубости и высокомерию, нежели нежности и заботе, какую оказывают большинство парней в классе по отношению к красивым девушкам. — Одна валентинка Эндрю Миньярд, — во всеуслышание говорит староста класса. Сегодня долгожданный большинством День Святого Валентина — все получают свои дурацкие открытки и... Эндрю, к огромному сожалению, тоже. Каждый в классе уже знает его отношение ко дню влюбленных, ведь на протяжении всей недели он то и дело, что закатывал глаза и грубо высказывался, стоило кому-то поднять тему об этом. Впрочем, он хотел обезопасить себя от этих сердечных нападков, но одна валентинка все-таки пришла. И если сначала Эндрю морщится и закатывает глаза, то как только ему стоит получить ту самую идиотскую валентинку, от которой, кажется, сильнее всех воняет Lost Cherry, а также она сильнее всех выделяется своей яркостью розового цвета, так на лице скорее появляется удивление и изумление, нежели отвращение. Это замечает и пара сидящих неподалеку от него одноклассников, которые ожидают скорее высказывания вроде «что за дерьмо?», «какая мерзость», а получают непредсказуемую реакцию в виде очевидного смущения. И, конечно, через уже мгновение весь класс прерывает свои разговоры из-за громкого «ооо, Эндрю дождался валентинки от своей второй половинки?». Смех, обсуждение и шепотки — и везде слышится «Эндрю» рядом с отвратительным и тошнотворным словом «влюбился». Если бы только пара ублюдков насмехались над ним в пределах их дружбы, то он принял бы это и нашелся бы, что ответить, но когда каждый в классе обращает на него свой взгляд, с любопытством и жадностью изучая новое выражение лица с эффектом розового румянца — словно это рефлекс от дурацкой валентинки — и поджатых губ. — Там написано от кого? — с интересом и глупой улыбкой на лице спрашивает одноклассник, сидящий спереди. Он опирается на стул, падая его спинкой на парту Эндрю и таким образом получая удобное положение, чтобы заглянуть в Валентинку. — Свали к черту, — огрызается Эндрю, закрывая открытку. Она не подписана, но этот текст: «Слышал, что ты ненавидишь розовый и сладкие духи? Надеюсь, моя открытка соответствует твоим вкусам. Возненавидь меня также сильно :) С днем святого Валентина, Эндрю Джозеф Миньярд!» — говорит сам за себя, и долго гадать не нужно, чтобы понять, кто отправитель. — Эндрю! — стоит звонку только прозвенеть, как в класс врывается невысокий парень с слегка загоревшей от частых прогулок кожей и с переливающимися медным оттенком волосами, которые прилипли ко лбу от пота. Вероятно, свободная футболка, которую пока что закрывает стена, прилипла к спортивному телу точно так же. — Джостен, у нас еще не закончилось занятие, — с недовольством говорит учитель, записывающий домашнее задание на доске. Ему не требуется поворачивать голову, чтобы понять, кто во всю глотку зовет Миньярда. Впрочем, с Эндрю не так много ребят из параллели общается, чтобы было из кого выбирать. — Звонок уже прозвенел, — невозмутимо замечает Нил и бесцеремонно проходит к парте Эндрю, хватая его сумку и самостоятельно запихивая в нее его вещи. Эндрю смотрит на это какое-то время с интересом, в конце концов хмыкая и тихо смеясь, стоит учителю повернуться и с разведенными в возмущении руками посмотреть на Нила. Наверняка многие из класса позавидуют тому, как Эндрю спокойно покидает кабинет, поражая учителя своей наглостью, потому что самим им это никогда не светит. Эндрю непроизвольно запоминает всё, о чём говорят на уроке учителя, и тем самым выполняет большинство заданий с поразительной точностью, заслуживая уважение и признание учителей. Именно потому Эндрю плевать хотел на то, каким в глазах других будет его поведение — оценки у него практически лучшие. — Наша параллель устраивает вечеринку в честь Дня влюбленных дома у Элисон. Завтра мы не учимся, так что можно отдохнуть, — с улыбкой предвкушения оповещает Нил, стоит им выйти за пределы школы. — Ники, говорят, тоже приедет. — Он уже приехал, — хмыкает Эндрю. — Пытался затащить меня вчера в клуб, но получил только по шее от Би. Нил улыбается, но больше ничего не говорит. Он ждет, когда Эндрю заговорит? Так по-детски глупо, что Эндрю по пути морщится и хмурится, когда его догадки начинают подтверждаться неоднозначными вздохами Нила и глупыми высказываниями по поводу сегодняшнего дня. Что-то вроде «столько валентинок сегодня в классе раздали...», «у меня пять открыток» и, конечно же, «устал вчера подбирать нужный цвет для открытки». Однако в ответ на свои намеки он не получает ни слова, отчего становится очень недовольными, когда они в конце концов подходят к дому Миньярда. — Ты получил сегодня открытку? — спрашивает Нил. — А ты не знаешь? — хмыкает Миньярд. — Тебе не нужно писать о просьбе ненавидеть тебя, ведь я и так от всей души исполняю это. — Ого, ты что, флиртуешь? — Если желание убить тебя и сбросить в реку — это флирт, то да, я флиртую. Нил негромко, но искренне смеется, прикрывая рот кулаком, словно этот смех выдает его с потрохами. Но что выдает? Эндрю хотел бы это знать. Блеск от лучей садящегося солнца в голубых глазах Джостена выглядит иначе, чем когда-либо, он словно обличает все потаенные мысли и чувства Нила, показывая их Эндрю всецело и без изъянов. Эта глупая любовь, влечение и интерес — последнее, с чем ему хочется сталкиваться. Он будет избегать, игнорировать, ставить на задний план, как фоновый шум, лишь бы не погружаться в омут этой болезненной и беспощадной любви и страсти, которые, как правило, поглощают, оставляя без остатка. — Ты придешь сегодня? — глаза Нила горят этим желанием и неуместной страстью, от чего по телу Эндрю бегут мурашки, оставляя за собой озноб. — Нет. Разочарование слишком очевидно на лице Нила, и Эндрю корит себя за то, что становится тому причиной, но дать другого ответа не может. Дабы не видеть этого выражения лица, он покидает Нила, уходя в дом и закрываясь в своей комнате. Дурацкая валентинка. Дурацкий Нил Джостен. Дурацкий день влюбленных. «Это невзаимно?» — последнее сообщение, какое Нил отправляет Эндрю, перед тем как окунуться в омут разврата и алкоголя вместе с одноклассниками и параллелью. Эндрю, как и сказал, не собирается приходить на это мероприятие, которое устраивают только ради того, чтобы потрахаться в грязном туалете и разнести чужую квартиру. Ему становится противно даже от одной мысли о том, что в этом помещении может происходить. Но и ко всему прочему его пугает мысль, что Нил находится в этом кошмаре и, вероятно, погружается в него с головой. Успокаивает одна мысль: Ники определенно там и явно не будет подвергать опасности полюбившегося ему друга своего кузена. Наверное. Зная Ники, он может подтолкнуть Нила к этому разврату — всё зависит от количества выпитого алкоголя и настроения. Нил не похож на человека, что безрассудно будет упиваться до беспамятства. И Эндрю надеется, что это не мнимое впечатление. Однако, даже не поехав на праздник, Эндрю не мог спокойно сидеть. Ему всё казалось, что с минуты на минуту поступит злосчастный звонок с известием самых страшных исходов. Так и получается, что спустя около двух часов после того, как Нил должен был уйти к Элисон, Эндрю приходит несколько неоднозначных сообщений практически одновременно, словно они были написаны без интернета, а отправились, когда он появился. «Ты спишь?» — такое тупое сообщение, что Эндрю становится скорее противно. И почему он беспокоится за этого придурка? — «Кажется, меня накачали сильным алкоголем», — с этим сообщением Эндрю напрягается и уже прикидывает, сколько ему потребуется, чтобы доехать до Нила. — «Мне так страшно... Забери меня, пожалуйста»... «Пожалуйста». Отвратительное слово. Разве между Эндрю и Нилом должны быть эти молящие и унизительные «пожалуйста»? Однако не к месту было читать одну и ту же нотацию. Эндрю выбегает из своей комнаты и идет к выходу, по пути заглядывая к Аарону и крича ему что-то вроде «я за Нилом, оправдай перед Би». Добраться до дома Элисон — то еще испытание. Он находится за городом и не каждый таксист решится добираться до непонятного места, которое даже на карте не обозначается толком, с хмурым подростком. Однако такой все же находится и, садясь на переднее сидение рядом с водителем, Эндрю поторапливает его, раздраженно говоря, как будет короче доехать, ориентируясь по тупому навигатору, который только наматывает километры для более высокого ценника. Еще не доехав толком до дома Рейнольдс, Эндрю видит огни, слышит кричащих во дворе пьяных и потных подростков и, конечно же, громкую музыку. Стоит машине припарковаться, как Эндрю просит подождать. Он не слышит собственных слов из-за музыки, но, к счастью, водитель его слышит и понимающе кивает. В его мыслях наверняка возникает милая картина: парень приехал забрать свою девушку. Как жаль, что скоро ему придется разочароваться. — Ооо, затворник Эндрю наконец вышел в свет? Мамка отпустила или сбежал? — навалившись на его плечо, спрашивает один из одноклассников. В свете ярких и разноцветных фонарей он даже толком не различает, кто это. Его напрягают чужие прикосновения — ему противно. От человека, так плотно прижавшемуся к нему сбоку, невообразимо несет потом и алкоголем. Не было бы здесь так много людей — Эндрю бы показательно засунул себе два пальца в рот и проблевался бы, показывая тем самым, до чего доводят пьянки посторонних рядом с нормальными людьми. Эндрю не может различить своих одноклассников, с некоторыми из которых знаком двенадцать лет, но может разглядеть в тенях этого зала, когда они на миг освещаются яркими лучами шара, сжавшегося возле стены парня. Он определенно пьян, довел себя до предела. И Эндрю на подсознательном уровне понимает, кто это и кого ждет. Поэтому Эндрю в мгновение ока оказывается рядом с дрожащим то ли от холода, то ли от страха, то ли от выпитого алкоголя парнем, протягивая к нему руку, словно он не человек, а котенок. — Нил. Заслышав знакомый голос, Нил сразу же поднимает голову. Его пьяные, словно за невидимой пеленой, глаза внезапно загорелись неведомым для Эндрю огнем. Он видит в них свое отражение, и ему все кажется, что возле него самого летают те самые тупые розовые сердечки, воняющие дешевыми духами. Но предаваться отвращению и грубости нет времени и желания, когда губы Нила дрожат, а руки сжимаются настолько сильно, что еще немного и сломаются кости, или как минимум порвется одежда. — Ты пришел, — почти шепотом говорит Нил, но Эндрю слышит его. — Ты написал. — Забери меня... Эндрю дважды говорить не нужно. Ему хватает пары ловких движений, чтобы поднять Нила на ноги. Он обвивает одной рукой его за талию, прижимая к себе, а второй придерживает закиданную на его плечи руку. Голова Джостена свисает, словно он не человек, а тряпичная кукла. Таксист действительно стоит возле дома, ожидая возвращения, но видит не красивую пару девушки и парня, а еще одного парня, который выглядит чересчур пьяным для своих лет. Возможно, если бы это была девушка, то водитель закрыл бы на это глаза, но сейчас ему в глаза это бросается особенно сильно. — Не рано ли вам столько пить? — пренебрежительно спрашивает водитель, на что Эндрю ядовито хмыкает, садясь на заднее сиденье рядом с Нилом. Джостен опирается на него, практически полностью падая, но остающийся в устойчивом положении благодаря рукам Эндрю. — Мы в двенадцатом классе, — бросает Эндрю, и водителю больше нечего сказать. Полпути Нил сидит спокойно. Он тяжело дышит, и Эндрю готов взмолиться к несуществующим богам, чтобы того не стошнило в салоне, иначе заплатить придется вдвойне, как за четыре поездки! Благо Нил и правда держится, а под конец и вовсе позволяя своему пьяному языку развязаться. — Знаешь, я хотел этот день провести с тобой, — негромко говорит он, но в звенящей тишине, что, видимо, и привела голову Джостена в какой-никакой порядок, этот голос звучит гораздо громче. — И поперся к Элисон. — Ты меня отверг, — обиженно говорит Нил, своевольно протягивая руки так, чтобы обнять Эндрю за талию и прижаться к нему. — А может быть, я хотел устроить ужин при свечах.. — Нил, — перебивает Эндрю того, в зеркале заднего вида видя выражение лица водителя и явно не радуясь эмоциям на нем. — Скажешь все, когда приедем домой. — Боюсь, что забуду. Мне столько хочется сказать тебе, — бубнит куда-то в плечо Эндрю он, всё ближе подбираясь к шее и прижимаясь к ней носом. — Эндрю... — Заткнись. Пьяный Нил куда более чувствительный и, наверное, именно поэтому обиженно затыкается, ожидая, когда они наконец приедут хоть куда-нибудь. Куда — он и сам не знает, но всецело доверяет Эндрю, потому ни капли не беспокоится за свою безопасность. Однако стоит ему понять, что они у него дома, как слово «безопасность» стало расплываться в голове в тумане. Он даже запротестовал на пороге, но оказался в проигрыше, когда Эндрю подхватил его на спину, неся к своей комнате. — О, он реально в стельку, — смеется Аарон, услышавший шум в прихожей. — Завались, неудачная попытка аборта, — бубнит в шею Эндрю смущенный Нил. Эндрю понимает это исходя из того, какими горячими кажутся губы Нила. Не из-за того ли это, что ему стыдно? Хотя пьяное возбуждение буквально кричит о том, что дело совершенно не в этом. Эндрю до безумия забавно осознавать нелепость этой ситуации и абсурдность мыслей Нила, которые он так тщательно старается скрыть, но попадается в ловушку, демонстрируя всему миру свое пьяное возбуждение. Конечно, Аарон и кто-либо еще не могли этого заметить, но вот Эндрю... Наверное, лучше было бы, чтобы знали все, кроме него. — Мне бы помыться... — шепчет в плечо Нил, едва ли не засыпая на чужой спине. Эндрю ждет, когда тот слезет с него и в итоге беспощадно сбрасывает его с себя на кровать. — Я не буду мыть твою задницу. Завтра. — Тебе не нравится запах пота... алкоголя... — медленно начинает перечислять Нил. — И запах дешевых духов, что теперь мне везде мерещится из-за твоей открытки. — Я бегал по всей школе, чтобы найти именно эти! Мог бы и похвалить за старания. — А тебе так нужно услышать «молодец, что нашел самые уебанские духи»? — Да. — Я ненавижу тебя, — выдыхает Эндрю и садится рядом на кровати с Нилом. — Я рад, что добился этого. Нил тихо смеется и нарочито роняет свою руку на бедро Эндрю, тем самым привлекая его внимание к себе. Его пьяный взгляд не сулит ничем хорошим, но расслабленное выражение лица противоречит ему, успокаивая и словно говоря: «Я не опасен». Эндрю снова шумно выдыхает и склоняется над Джостеном, опираясь вытянутой рукой с противоположной от себя стороны. — Это «да», Нил. И тебе не нужно было делать эту отвратительную открытку, чтобы получить ответ. — Она настолько отвратительна, что теперь висит у тебя на столе вместе с фотографиями? — смеется Нил и подтягивается, чтобы запечатлеть в уголке губ мягкий, неровный и нелепый поцелуй. — Прости, но это всё, на что мне хватает сил. Может, уложишь меня спать? — хихикает он, получая в ответ на свою нелепость куда более уверенный и глубокий чмок в щеку, висок и лоб.