Вороново крыло

Гостиная Слизерина в этот час была почти пуста. Огонь в камине лениво лизал поленья, отбрасывая тёплые блики на зелёные диваны и полированное дерево столов. Тишину нарушало только потрескивание углей и редкое шуршание пергамента — кто-то из младшекурсников в дальнем углу делал домашнее задание. Кальтер с Блэком были на прорицаниях, Малфой с Ноттом на тренировке по квиддичу. Том сидел в своём любимом кресле. Он уже час сидел здесь, глядя на пламя, и прокручивал в голове сегодняшнее утро. Было много вопросов Том не находил ответов. Мысли путались, эмоции выплёскивались через край, и это волновало. Он годами учился контролировать каждое своё движение, каждое слово, каждую мысль — сейчас сидел и чувствовал, как внутри всё горит. Злость? Желание? Страх? Он сжал подлокотники кресла так, что костяшки побелели.       — Том. Голос раздался неожиданно. Он поднял голову. Ниран Эйвери стоял в двух шагах, прислонившись плечом к книжному шкафу. В руках он держал книгу — старинный учебник по трансфигурации, но смотрел на Тома. Спокойно. Выжидающе. Том напрягся. Он не слышал, как Ниран вошёл. Не заметил, как тот подошёл. Это само по себе было тревожно — Том всегда замечал всё. Контролировал всё. А сейчас…       — Эйвери, — ответил он ровно. — Что-то нужно? Ниран не ответил сразу. Он медленно, будто нехотя, отлепился от шкафа и подошёл ближе. Сел в кресло сбоку от Тома — то самое, в котором обычно сидел Блэк, когда хотел поговорить о чём-то важном.       — Нужно, — сказал Ниран. Голос у него был тихий, ровный, без тени эмоций. Таким голосом обсуждают погоду или домашнее задание.       — Говори. Ниран положил книгу на колени, провёл пальцем по корешку. Помолчал. Потом поднял глаза на Тома.       — Кальтер, — сказал он. Внутри Тома что-то холодно дёрнулось. Он не позволил этому отразиться на лице.       — Что Кальтер?       — Ты хочешь поговорить о нём, — Ниран чуть склонил голову. — Я прав? Том смотрел на него чувствуя нарастающее раздражение. Ниран не спрашивал — он утверждал. Он знал. И это было… неправильно.       — С чего ты взял?       — Ты смотрел на него всё утро, — спокойно ответил Ниран. — На завтраке. На зельеварении. В библиотеке. Я видел. Том молчал. Внутри всё клокотало, но он держал лицо.       — Ты следишь за мной, Эйвери?       — Я слежу за всеми, — Ниран пожал плечами. — Это моя привычка. Ты знаешь. Том знал. Ниран всегда наблюдал. Это было частью его натуры — сидеть в углу, молчать, смотреть, запоминать - это было безобидно. Том уважал это — пока наблюдение не коснулось его самого.       — И что ты увидел? — спросил Том, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Ниран посмотрел на него долгим взглядом. В его серых глазах — странного цвета, пепельного, почти прозрачного — мелькнуло что-то неприятное.       — Ты хочешь его, — сказал Ниран просто. Том сжал подлокотники сильнее. Слова прозвучали грязно. Ниран продолжил:       — Я знаю тебя, Том. Мы учимся вместе шесть лет. Я видел, как ты строишь себя. Как собираешь по кускам идеального студента, идеального старосту, идеального… человека. — Он сделал паузу. — И я видел, как ты смотришь на Кальтера. Это не взгляд коллекционера.       — А какой? — вырвалось у Тома раньше, чем он успел подумать. Ниран чуть усмехнулся — едва заметно, уголками губ. — Такой, будто он — единственный, кто существует в этом мире. Тишина повисла между ними. Огонь в камине трещал, где-то вдали хлопнула дверь. Том сидел неподвижно, глядя на Нирана, и чувствовал, как внутри поднимается что-то тёмное, горячее, неуправляемое.       — Ты ошибся, — сказал Том. Голос прозвучал холодно, ровно — идеальный контроль. — Кальтер меня интересует. Но не так, как ты думаешь.       — А как?       — У него есть знания, которые мне нужны. Мы заключили сделку. Ниран кивнул — спокойно, будто ожидал этого.       — Значит, сделка. Хорошо. Тогда почему ты злишься?       — Я не злюсь.       — Злишься, — Ниран снова провёл пальцем по корешку книги. — Сам посмотри. Том посмотрел на свои руки. Они лежали на подлокотниках неподвижно — идеально спокойные. Он перевёл взгляд на Нирана.       — У тебя галлюцинации.       — Нет. — Ниран покачал головой. — У тебя магия сбоит. Она всегда сбоит, когда ты злишься. Том похолодел. Он прав. Чёрт, он прав. Он не контролирует магию. Она выплёскивается наружу уже... сколько? Он сделал глубокий вдох. Приказал себе успокоиться. Представил, как закручивает магию внутрь, в тот самый колодец, где она должна быть. Получилось не сразу — пришлось потратить несколько секунд, слишком много секунд, — но получилось.       — Ты ошибся, — повторил Том. — Всё в порядке. Ниран смотрел на него с лёгким любопытством.       — Хорошо, — сказал он. — Допустим. — он снова замолчал, прищурился, — ждёшь кого-то?       — Эйвери, — что тебе надо? Ниран откинулся на спинку кресла, и в его глазах появилось что-то новое — не наблюдение, а… интерес?       — Я хочу поговорить о Кальтере, — сказал он. — О Бланше.       — Зачем?       — Потому что он мне интересен. Подлокотники жалобно скрипнули. Воздух вокруг снова густел.       — Что ты сказал? — голос Тома прозвучал низко, почти угрожающе. Ниран выдержал его взгляд. Спокойно. Ровно.       — Я сказал, что он мне интересен, — повторил он. — Он силён. Его зелья идеальны. Он знает руны так, будто учился у мастеров. И он… — Ниран сделал паузу, — он необычайно красив. Ты сам это знаешь. Каждое слово падало в тишину, как камень в воду. Круги расходились, и Том чувствовал, как внутри закипает лава.       — Ты не имеешь права, — выдохнул Том.       — Права? — Ниран чуть приподнял бровь. — На что? На интерес? На разговор? Том, он не твоя собственность.       — Он… Том осёкся. Что он мог сказать? Что Бланш — его? По какому праву? Они даже не друзья. Они — партнёры по сделке? Магия клокотала и рвалась наружу: Бланш — мой. Я первый им заинтересовался. Первый, кто прикоснулся. Воспоминание ударило — горячее, живое: Бланш, прижатый к стене, его дыхание на губах, его глаза — зелёно-голубые, расширенные, тёмные. Том закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Не получалось. Магия вырывалась. Воздух вокруг вибрировал — Том чувствовал это, даже не глядя. Ниран смотрел настороженно, но не отводил взгляда. Убей его. Прямо сейчас. Авада — и всё кончено. Никто не узнает. Никто не посмеет смотреть на него, интересоваться им. Мысль пришла и заполнила собой всё. Том видел это — как зелёный луч вылетает из его палочки, как Ниран оседает в кресле, как его пепельные глаза стекленеют. Видел так ярко, будто это уже случилось. И от этого видения внутри разлилось холодное, сладкое облегчение. Да. Так и надо. Так будет правильно. Но в последний момент, когда магия уже готова была вырваться, когда пальцы почти сжались на палочке — Том опомнился. Если он убьёт Нирана сейчас, здесь, в гостиной — Бланш узнает. Все узнают. И тогда… Том представил лицо Бланша. Его глаза, полные ужаса. Я не хочу, чтобы он меня боялся. Мысль была настолько чужой, настолько невозможной для Тома Реддла, что он на секунду замер. А потом — медленно, с усилием, будто поднимая многотонный груз — начал закручивать магию обратно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Воздух перестал вибрировать. Пальцы расслабились. Лицо снова стало непроницаемым. Ниран смотрел на него всё это время. Не отводил взгляда. Ждал.       — Ты чуть не убил меня, — заметил он спокойно. Том встретил его взгляд.       — Не чуть.       — Чуть, — Ниран покачал головой. Том молчал. Внутри всё ещё клокотало, но он уже поймал контроль. Железный. Нерушимый.       — Эйвери, — сказал он наконец. Голос звучал холодно, как лёд. — Ты хочешь Бланша? Ниран чуть усмехнулся — той самой полуулыбкой, которая Тома бесила.       — Хочу, — ответил он просто. — Но я не дурак. Я вижу, как ты на него смотришь. Я знаю, что между вами что-то есть. Я не буду лезть, если ты скажешь прямо.              — Что сказать?       — Что он — твой.       Том смотрел на Нирана и видел в его глазах то, чего не ожидал: уважение. Ниран не боялся — но признавал границы. Он был умён. Достаточно умён, чтобы понять: с Томом лучше не конфликтовать. Но достаточно смел, чтобы не отступать без боя.       — Он не моя собственность, — сказал Том. Слова дались с трудом — внутри всё протестовало. — Но я не позволю…       — Что? — Ниран приподнял бровь.       — Я не позволю тебе к нему приближаться.       — А если он сам захочет? Внутри снова дёрнулось. Том подавил вспышку.       — Не захочет.       — Откуда ты знаешь?       — Знаю. Ниран медленно поднялся с кресла.       — Хорошо, — сказал он. — Тогда докажи. Том поднялся следом. Они стояли друг напротив друга — два хищника, два слизеринца, два мага, которые знали цену словам.       — Как? — спросил Том.       — Дуэль, — Ниран усмехнулся — впервые за весь разговор по-настоящему, открыто. — Если ты победишь — я отступлю. Не подойду к нему, не заговорю, даже смотреть не буду. Если я выиграю — ты дашь мне шанс. Равный. Без угроз, без давления. Пусть он сам выбирает.       Том смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает азарт. Злость ушла, сменившись холодным расчётом. Он хочет дуэли. Он думает, что у него есть шанс.       — Когда? — спросил Том.       — Завтра. После пар. Перед отбоем. Том кивнул.       — Без свидетелей.       — Без свидетелей, — согласился Ниран. Они смотрели друг на друга. В глазах Нирана Том видел то, чего раньше не замечал: сталь. Этот тихий, незаметный Эйвери, который годами просто сидел в углу и молчал, вдруг оказался опасным. Интересно. Очень интересно.       — Договорились, — вслух сказал он. Ниран кивнул, развернулся и пошёл к лестнице в спальни. Том остался один. Огонь в камине догорал, угли ало тлели. Гостиная погружалась в полумрак. Том стоял посреди зала и смотрел на пламя. Ниран Эйвери. Он никогда не воспринимал его как угрозу. Как фон. Как часть декораций. А теперь этот фон вдруг ожил и заговорил. И бросил вызов. Том почувствовал, как губы сами растягиваются в усмешку. Холодную. Опасную. Он сел обратно в кресло, глядя на догорающий огонь. Мысли снова вернулись к Бланшу. К его глазам, его голосу, его запаху. К тому, как он смотрел сегодня на зельеварении — будто видел Тома впервые. Что ты со мной делаешь? Он прикрыл глаза.