Ничья

Шкафчик легко отпёрся. Дженнифер отложила учебники в аккуратную стопку, достала сверху небольшую папку. Её пространство выглядит скудненько, но ей самой всё нравится: каждый предмет имеет своё место и нет ничего лишнего. Ни наклеечки, ни заметочки. Только небольшое, чистое зеркальце, в которое Джен украдкой глянула. Позади неё поток студентов, расходящихся по своим кабинетам. Стоило дверце шкафчика закрыться, как за ней образовалась фигура. Довольно раздражающая фигура. Джен грубо подтолкнула свой шкафчик и собралась уходить. — Я бы на твоём месте взглянула на себя ещё разок, — произнесла Эбигейл. Тихо и легко. Как будто жалея. — Что, прости? Такая наглость заставила Дженнифер остановиться и развернуться. На лице вспыхнула волна возмущения, на что Эбигейл ответила ухмылкой: — Ты слышала. Она делает шаг ближе. Поток студентов стабильно шумный, но отстранённый: на них никто не оборачивается. — У тебя за двадцать два года никого не было. Ни первого поцелуя, ни дурацкой влюблённости, ни даже попытки. И ты с высоко поднятой головой делаешь вид, что это твой выбор. Вот же пристала. Уже который день. Эбигейл лишь краем уха услышала чужой диалог — и теперь от неё просто прохода нет. И чего пристала? Не сказать, что до этого они как-то хорошо общались — совсем нет. Но теперь у неё будто появилась какая-то необъяснимая мотивация попытки унизить за отсутствие отношений. — Это мой выбор, — отчеканила Харрис. — Ох, конечно-конечно, — посмеялась она. — Продолжай себя утешать, это забавно. Дженнифер сжала корешок папки до побеления костяшек: как же хочется вмазать этой дуре и стереть ухмылку с этого лица. Жаль, что Харрис брезгует прикасаться к ней. Да и руки не привыкла распускать. Эбигейл в её круге знакомых со средних классов школы — и та всегда пыталась задеть, только у Джен язык не менее остёр. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно, — налегке произнесла Эбигейл. — У тебя же совсем нет навыков. Ты не умеешь ни флиртовать, ни уступать… Понятно же, почему тебя все сторонятся. — А то ты лучше. — Конечно. Я знаю, о чём говорю: у меня было четыре парня и две девушки. — Оу, да? — внезапно Джен смягчилась, но это лишь для того, чтобы усыпить бдительность: — Тогда почему они все бывшие? — Потому что я не боюсь пробовать и экспериментировать. В отличие от тебя. — К твоему сведению, это не та-... — Ты боишься, что окажешься такой же неспособной к человеческим чувствам, какой и выглядишь. И знаешь что? Ты права. Чего она добивается? Дженнифер не помнит ещё ни одного разговора с Эбигейл, который не выводил бы на эмоции. Каждый раз это заканчивается именно так. Дженнифер привыкла считать всех вокруг пустоголовыми придурками, на которых совсем не стоит распыляться и приберечь коммуникативные навыки на что-то действительно интересное или выгодное. А по итогу это вклад в очередной такой разговор с этой дурой. Тишина наэлектризовалась и зазвенела. Дженнифер раздражённо фыркнула: — Ты просто постоянно меня злишь. Зачем? — Мне скучно, — Эбби пожала плечами. — А ещё мне интересно, как далеко ты готова зайти, чтобы доказать обратное. Она делает шаг навстречу, не чувствуя сопротивления. Между девушками осталось чуть меньше полуметра. — Спорим, что ты не сможешь. — Не смогу что? — Хотя бы одно свидание. Харрис рассмеялась и её смех слился с потоком голосов мимо идущих студентов. — Да ты же подсунешь мне самого паршивого парня, — злобно усмехнулась Харрис. — …Одно свидание со мной, — поправила себя Эбигейл. Улыбка перекочевала на лицо Эбби. — Просто один вечер без твоих душных речей, без исправлений и комментариев о том, как мой внешний вид нарушает твоё хрупкое эстетическое чувство прекрасного. Дженнифер в крайней степени возмущена и замерла на несколько мгновений в ступоре. Это что, какая-то изощрённая шутка? Или искреннее приглашение на свидание? Оба варианта откровенно ужасны. Джен фыркнула: — И что мне с этого? — Если я проиграю, то признаю, что ты — не безнадёжный случай, а я ещё в придачу напишу тебе два реферата. — А сможешь ли? — ядовито улыбнулась Джен. — Неужели я хоть когда-то заставляла сомневаться в моих умственных способностях? — Тогда три. — Два, — настаивала Эбигейл. — Три. Они могли бы так спорить, но Эбби решила уступить: — Хорошо, как скажешь. Но если проиграешь ты, то по громкоговорителю университета скажешь, что Дженнифер Дейви Харрис не способна в романтические отношения по причине полного отсутствия коммуникативных навыков и эмоциональной недоразвитости. О! Ещё можно добавить про неспособность к близости в любом виде, — любезным тоном закончила Эбигейл. — Чудовищно, — вынесла вердикт Джен. Она поджала губы и хмуро всматривалась в лицо напротив, с озарением понимая: Эбигейл совсем не блефует, ей действительно скучно. И она уверена в своей победе. Она считает, что права до самого конца. Дженнифер не позволит себе проиграть этой нахалке. В груди что-то всполыхнуло — не обжигающе-горячо, а скорее искряще. Азарт. Вокруг много шумных людей. Кто-то смеётся, кто-то роняет конспекты и учебную литературу, кто-то просто общается, делится планами на день. — Я согласна. Эбигейл резко меняется в лице. Да уж: неприступная Харрис вдруг согласилась на пари, далёкая от концепции спора ради спора. — Что? — Ты слышала, — Джен позволила себе короткую улыбку. — Договорились, — Эбби протянула руку. Дженнифер охотно пожимает руку, подмечая, что у собеседницы пальцы сомкнулись чуть крепче, чем нужно для простого рукопожатия, но не придала этому особого значения. — В субботу, в семь вечера. Адрес ещё уточню, — произнесла Эбигейл. — Не опаздывай, Харрис. — Даже не надейся, — хмыкнула она. Дженнифер первая разомкнула ладони и скрылась в потоке людей, даже не зная, что оставила оппонентку с довольной улыбкой на лице. Подумать только! Она согласилась на свидание с девушкой, которая ненавидит её ровно настолько, чтобы публично унизить. Или дело не в ненависти..? Дженнифер запретила себе думать об этом.

***

До конца будней у Дженнифер совсем не было спокойной минутки. Чем ближе назначенный день — тем нервознее ей было. Она не понимала причину своих переживаний. Ну, да, это свидание с девушкой. Первое в жизни свидание. С девушкой, которую, к слову, презирает за отвратительный характер. Чересчур странно это ощущается. Да ладно, это же всего лишь спор и научный интерес. Только вот ночь пятницы совсем не задалась. Дженнифер совсем не могла сомкнуть глаз, хотя всё тело ей кричало об усталости. Подушка неудобная, одеяло противно комкается, а матрас слишком шумно прогибается. Но громче и раздражительнее только мысли о предстоящем дне. Что если Эбигейл завтра напишет, что пошутила или сообщит об этом уже на встрече? Или вообще не придёт? В общем-то, это в её духе. Наверняка она уже видит десятый сон. Спокойный, крепкий и умиротворённый. И Джен проклинает её за это, хотя и не знает, действительно ли это так. Она просто уверена, что так и есть. Сон настиг совсем поздно. И угораздило же проснуться в начале седьмого утра. С мучительным стоном и неимением сна ни в одном глазу, Дженнифер всё же поднялась. До «свидания» ещё тошных двенадцать часов, за которые можно легко сойти с ума. Джен ответит ей. Ох, Эбигейл ещё попляшет и пожалеет об этом пари. В зеркале Харрис видит бодрую девушку, только с лёгкими мешками под глазами из-за постоянного недосыпа. И, пусть сегодня она планировала выспаться как следует, выглядит даже лучше, чем в любой будний день. Только за чашкой кофе получилось не думать о грядущем свида-... Нет, хватит. Это просто встреча, ладно? Это даже ничего не значит. Это просто глупый спор, будто они маленькие дети, честное слово. Но из-за мыслей об этой встрече, Джен вдруг поняла, что не может заниматься ничем другим, кроме подготовки к этому событию. Событие — слишком громкое слово для такого. Да и слишком ублажающее чужую натуру. Дженнифер раздражает вообще всё: то спавшая с плеча лямка майки, то внезапно закончившийся консилер, который пришлось вышкрёбывать чуть ли ни ватной палочкой без ваты, то капелька воды на зеркале. И всё бестолку — макияж вышел пустым, скомканным и бледным. Пришлось смыть это безобразие, пойти в магазин и проторчать там ещё какое-то время, перебирая варианты покрытия. Кожа на руке превратилась в палитру, пятна которой игнорировала до раковины дома. Наверняка, Эбби усмехнулась, если бы узнала, что ради этого грёбанного свидания с ней, вышла в магазин за одним-единственным консилером. Почему Джен вообще думает об этом? В следующую попытку тени легли пятнами и стрелки никак не получались. Она точно ненавидит Эбигейл за это всё. И презирает себя за то, что согласилась. Однако отступать не хотелось. Даже не из-за проигрыша и выполнения позорного задания, а скорее… чтобы уделать одну выскочку и показать, как далеко Харрис способна зайти ради своего выбора быть в одиночестве. В одиннадцать часов она сидела на кафельном полу ванной в экзистенциальном кризисе. Зачем вообще это всё? В час дня она звонит Ло, чтобы она помогла. Хотя бы оценкой внешнего вида. И, учитывая, что Ло подняла фейстайм, когда на мятой футболке на ней валялись обломки чипсов, можно было бы и закончить, но Джен слишком нужно было хоть какое-то одобрение. Наверное, впервые в жизни. — Мне кажется, что стрелки какие-то… — Ло прищурилась, вглядываясь в лицо подруги. — Какие? — нетерпеливо спросила Харрис, ставя телефон на раковину. — Слишком длинные что ли? Дженнифер увела взгляд в сторону, в зеркало, — чтобы убедиться в правдивости слов. — Да вроде нормальные? — Ты просто никогда так не красишься, — ответила Ло, хрустя чипсинкой. — Кстати, куда это ты так? — Мусор выкинуть, — огрызнулась Джен. — Слушай, я вообще в макияжиках и всём таком разбираюсь ещё меньше твоего. Дженнифер уставше опустила голову, собираясь с мыслями. Что-то не так. Да, кажется, вообще всё. — Не, серьёзно, куда ты так прихорашиваешься? — продолжила Ло. — Пойду соблазнять твою маму, — ответила Джен, сбрасывая звонок. Какая дурацкая шутка. Она никогда ещё так не говорила. «Соблазнять». Дурацкое слово. Дурацкая Эбигейл, из-за которой у неё теперь даже шутки про это. Пять минут бесцельного разглядывания себя ничего не дали. Она снова смыла макияж, не оставляя на коже ни следа, и обессиленно завалилась на диван с телефоном. На экране всплыло уведомление от контакта, подписанного точкой. [ Ещё не передумала? ] ¹³’²⁵

[ Нет. ] ¹³’³⁸

[ Очень жаль… Я уже представила твою позорную речь ] ¹³’³⁹

[ Обойдёшься. ] ¹³’³⁹

Эбигейл указывает адрес встречи. Кажется, это недалеко — лишь в десяти минутах ходьбы. [ Нервничаешь, Харрис? :) ] ¹³’⁵¹ Дженнифер словила себя на дрогнувших пальцах. Они замерли над открытой клавиатурой. В полученном сообщении столько издёвки. Джен представила её ухмыляющееся лицо. Вот чёрт, какая гадина.

[ Не надейся на это. ] ¹³’⁵²

Джен нервничала. И даже не знала, почему. Неужели из-за этой придурошной, бесстыдной нахалки? [ Как скажешь, дорогая ] ¹³’⁵³ [ Кстати, не вздумай приходить в университетском, надоела эта безвкусица ] ¹³’⁵³ [ Если придёшь в рубашке, то засчитаю за проигрыш ;) ] ¹³’⁵⁴

[ Пошла ты. ] ¹³’⁵⁴

Дженнифер открыла шкаф. Рубашки. Идеально выглаженные. Любимые. «Безвкусица», если верить Эбигейл. Закрыла шкаф. Другая одежда — слишком тёплая для майского вечера или не подходила для мероприятия. Открыла шкаф. Она ненавидела Эбигейл. Правда. Разносортные рубашки висели ровными рядами: белая, бежевая, в полосочку, чёрная, глупая гавайская с коротким рукавом. Дженнифер смотрела на это и замечала, как в ней подкипает глупое и иррациональное раздражение. Она что, собирается перебирать гардероб только из-за одной фразы? Да. Она уже это делает. — Ненавижу, — громко произнесла Джен, проверяя на слух свою убедительность. И прозвучало правда убедительно. Вот, уже почти два часа дня, а она всё ещё стоит в нижнем и маечке для сна. Она присела на край постели перед открытым шкафом, ловя краем глаза спокойный телефон. «Если придёшь в рубашке, то засчитаю за проигрыш ;)» Дженнифер представила, как она печатала это. Ухмыляясь, наверное. Или абсолютно безэмоционально, стратегически холодно выбивая из колеи. Харрис и не знала, какой вариант бесит её больше всего. «Это просто спор. Я могу надеть что угодно,» — утешила она себя. Какой-то импульс потянул Джен снова к шкафу, перебирать полку с брюками. Тут и старые джинсы, которые она носит только дома, и шорты для пляжа… Вот, классические чёрные брюки со стрелками. Нет уж, это слишком официально. Вот коричневые… Хотя, нет. В них она защищала курсовую, то был ужаснейший день в жизни. Даже вспоминать не хочется. Пальцы нащупали нечто поинтереснее. Брюки-клёш — белые, идеальные и… ни разу не надетые. Широкие, с высокой талией. Слишком заметные. Слишком женственные. Она купила их два года назад, но так и не смогла придумать повод. Не то чтобы она ждала повода. Скорее, просто не было случая. И сейчас, кажется, случай. И в закромах шкафа нашлась блуза. Белая, шёлковая, с длинными, воздушными рукавами и маленькими перламутровыми пуговицами. Дженнифер уложила найденное на постель. Вроде, смотрится… Она решила вернуться к макияжу. Наконец, у неё получилось. Консилер идеально перекрыл неровности кожи, тени легли плотно и хорошо растушевались, а матовая помада легла на губы… Слишком соблазнительно. И опять это проклятое слово. Джен решила не заострять внимание на этом — всё равно это свидание для неё ничего не значит. Но волосы… Укладка требовала больших вложений сил и времени. И если со вторым пунктом проблем нет, то в первом Джен не нравилось вообще всё. Её волосы тонкие и не поддаются укладке: локоны не держались более двадцати минут, даже если залить лаком до каменного состояния. И за всё то время, что Харрис убила на войну с плойкой, она вышла на рекордное количество по ожогам кончиков пальцев. В пять часов она даже смирилась с растрёпанным пучком. Хотя, нет. Она так похожа на занудную библиотекаршу. Всё же оптимальным вариантом будет как всегда — распущенные волосы. Её каре не касалось плеч, а кончики слегка завились от всех манипуляций с плойкой. Джен вздохнула. Оглядела себя ещё раз. «Я никогда так не выгляжу.» Ни на одни мероприятия, праздники и публичные выступления, Джен так не собиралась. Подумала: «Она точно заметит.» Оглядела снова. «Ну и пусть замечает. Мне всё равно.» Она вернулась к кровати. Села рядом с приготовленной одеждой. Былое воодушевление от образа улетучилось, словно и не было никогда. Дженнифер схватила телефон, открыла переписку. Курсор приглашающе мигает в строке ввода. Напечатала: «Есть какой-то дресс-код?» Стёрла. «У меня появились планы на вечер, так что я ненадолго.» Нет. Стёрла. «Если я оденусь как на похороны, посчитаешь безвкусицей?» Отправила. А зачем? [ Похороны чего? Свиданковой девственности? :) ] ¹⁷’²⁰ [ А если серьёзно, я имела ввиду, что рубашки твои наводят тоску. Надень что-нибудь человеческое ] ¹⁷’²¹

[ Что значит «человеческое»? ] ¹⁷’²¹

[ То, в чём ты не будешь похожа на препода по викторианской литературе ] ¹⁷’²²

[ Я похожа? ] ¹⁷’²²

[ Сейчас? Вряд ли ] ¹⁷’²² [ Сейчас ты, наверное, вообще не одета ] ¹⁷’²³ [ Долго выбираешь, Харрис? :) ] ¹⁷’²⁴ Дженнифер отстраняется от экрана, не желая признавать подступивший к лицу жар.

[ Откуда ты знаешь, что я не одета? ] ¹⁷’²⁵

Прочитано. Пауза. Печатает. Пауза. Снова печатает. [ Просто предположила ] ¹⁷’³² [ Попала? ] ¹⁷’³² Она ненавидит Эбигейл. Правда. Дженнифер одевается, выходит в прихожую — там зеркало в полный рост. Ей правда идёт, но выглядит слишком хорошо для свидания с Эбигейл. Да даже если не свидание, а фарс и провокация, проверяющая на что она способна. Расстёгивает верхнюю пуговицу блузки. Что-то не так. Нет. Застёгивает. Всё равно не то. Расстегнула две. Раскрытый воротник даёт взор на ключицы. Непривычно. Даже никакими украшениями не отвлечь внимание или прикрыть пустоту. Нет. Совсем не то. Полностью застёгнутая блуза — слишком закрыто. Растёгнутая на одну пуговицу — выглядит как кокетство. И золотой середины нет. Дженнифер всё смотрела на себя и пыталась понять, одобрит ли Эбигейл её образ. А почему её вообще волнует мнение этой несносной? Не должно. Какая разница, что она подумает? Пусть думает вообще что хочет. Но верхнюю пуговицу в петельку продевать не стала. И даже достала аккуратные жемчужные серьги, заменяя ими повседневные. Может быть, это слишком броско..? Повертев головой перед зеркалом, сделала вывод — нет. Просто деталь, которая даже не сразу бросается в глаза. Только в этом зеркале Дженнифер себя не узнаёт. «Я не старалась, просто так вышло.» «Мне неважно, понравлюсь ли я ей. Главное, что я сама себе нравлюсь.» Но всё же подправила контур губ.

***

Майский ветерок тёплый, лёгкий, с ароматом цветущих деревьев. За горизонтом города уже разлился мягкий, оранжевый свет заката. И люди спешат по делам, домой. Джен старается не думать о свидании. Шаг медленнее, увереннее. Это же просто спор. Она заметила Эбигейл раньше — та чем-то занята в телефоне, прислонившись к стене. Но нельзя не заметить её внешний вид. Поверх белоснежной футболки на ней расстёгнутый тёмно-зелёный пиджак — приталеный, но свободный; и идеально сидящие брюки. Нет, она не могла специально купить это. Наверное, купила в секонд-хэнде — как и любую одежду из её гардероба — и просто… Просто умеет носить. Да. Никак иначе. И её рваная стрижка — обычно раздражающая — сейчас лежит иначе. Красиво. Эбигейл правда не замечает или делает вид? Стоило оказаться ближе, Дженнифер поняла — не замечала. Эбигейл на секунду замерла. Или меньше. Она не насмехается, не оценивает. Просто смотрит, будто впервые. В этот момент Дженнифер подумала, что опоздала. Или ошиблась местом. Или вообще всем. Тут уголок губ Эбби дёргается, а глаза привычно сощуриваются: — Ты не опоздала. — Я всегда прихожу вовремя. Эбигейл потратила ещё секунду, чтобы обвести фигуру напротив взглядом ещё раз — оценивая. — Ты старалась, Харрис, — с хитринкой в голосе продолжила она. — Я всегда так одеваюсь, — ровно ответила Дженнифер, поджимая губы. Она уловила, что зелёные глаза зацепились за что-то у лица. Чуть в сторону. Заметила серьги. — Ох, ну конечно, — невесомо улыбнулась Эбигейл. Эбигейл протянула руку. Чистая ладонь, без колец, и, кажется, с аккуратным маникюром. Минимальным, конечно, никакого покрытия. Джен почувствовала, что внутри всё сжимается в тугой, почти болезненный узел. И понимала, что если не примет это приглашение, то проиграет. Или дело вовсе не в этом. Это было неловко. Хуже, чем то рукопожатие в коридоре, потому что тогда они заключали спор, а сейчас… они просто держатся за руки. У Эбигейл рука сухая, тёплая. И это бесит. — Пойдём. Эбигейл её раздражает. Её эта лёгкость. Точнее, легкомысленность. Не то что Дженнифер вообще заботит это сви-... пари. Далеко идти не пришлось — совсем рядом была открытая веранда кафе. Белые столбы украшены зеленью, по периметру перил раскрылись живые цветы, а плетёные кресла у столиков казались очень уютными. Джен не любит это место. Будто это и правда свидание. Эбигейл отпустила её у одного из столиков, присела спиной к закату, и свет ложится ей на плечи, обрамляя остаточным золотом этого дня. Дженнифер пришлось сесть напротив, невольно подмечая, что ладонь чувствует фантомное тепло чужой руки. И тишина. Эбигейл молчит, слегка склонив голову и почти скучающе устроив щеку на ладонь. Просто смотрит через стол. — Что? — настороженно подала голос Джен. — Ничего, — почти скучающе произнесла Эбигейл. — Расслабься, Харрис, я не кусаюсь. Пока что. Она позволила себе улыбнуться, но в этой улыбке Дженнифер уловила нечто иное. Мягкость. Что вообще происходит? — Ты специально выбрала это место? — неохотно поинтересовалась Джен. — Конечно. Нравится? — Нет. — Почему же? — Слишком романтично. — Так и должно быть, — довольно ответила Эбигейл, всё же опуская взгляд на меню. Дженнифер смотрит на неё и пытается найти насмешку, но не находит. Нечего забивать этим голову. Лучше поизучать меню. Ей ничего не хотелось, если честно. Хотелось просто уйти отсюда поскорее. — Ты нервничала перед свиданием? — послышался тихий, лишённый насмешки, голос Эбигейл. — Это не свидание, — резковато ответила Харрис. — Да-да, пари, я помню, — Эбигейл взяла одну салфетку, сложила в пальцах пополам. И ещё. — Но ты всё равно нервничаешь. — Я не… — Джен. Резко, обрубающе. Не «Харрис», не как-нибудь ещё. Наступившая пауза выбила воздух из лёгких. Дженнифер подняла глаза. Эбигейл смотрит в упор. — Ты можешь перестать играть роль «мне всё равно»? — говорит она. — Хотя бы этот вечер. Я знаю, что тебе не всё равно. Ты пришла, ты надела это, — Эбби кивнула в её сторону, намекая на весь её наряд. — Я прекрасно понимаю, что ты полная дилетантка в свиданиях, но ты можешь сделать вид, что тебе интересно? В твоих интересах не проиграть. Дженнифер молчит. В груди что-то сжалось. Эбигейл смотрит серьёзно. Так, будто ей это важно. И салфетка в её пальцах дважды смята не просто так. Этот момент нарушила официантка, принявшая два заказа на кофе. А потом снова тишина. — Знаешь, зачем люди ходят на свидания? — тихо спросила Эбигейл, всё ещё прокручивая меж пальцев проклятую салфетку. — Потратить время впустую? — Так ты смотришь на это? — Эбби вдруг подняла взгляд на неё. Она спросила без удивления. — А ты? — Я считаю, что первое свидание — самое важное. Люди общаются и делают выводы, стоит ли дальше связываться с этим человеком. — Ты уже сделала вывод? — Джен слегка расслабилась. — Да, но ещё задолго до свидания. Пауза. Они встретились взглядами и в глазах Эбигейл мелькнуло нечто знакомое. Она продолжила: — …Но пока не буду говорить. — Ты тоже нервничаешь, — заметила Дженнифер, резко меняя градус диалога. Пальцы Эбби замирают. В этот момент на стол было опущено две чашки кофе. У Дженнифер по лицу поползла довольно-хитрая ухмылка. Она откинулась на спинку плетёного кресла, когда официантка уходила. — Ох, я нервничаю? — улыбнулась Эбби. — Может быть, ты неправильно меня поняла. Я лишь переживаю за то, чтобы ты не лопнула от самодовольства, Харрис. — Ты прячешься за своим опытом, — продолжила Дженнифер. — Миленько. Эбигейл вдруг расправила салфетку перед собой и прижала ладонями к столу, слегка склоняясь над поверхностью, а её голос стал тише: — Хорошо… Допустим, я немного заинтригована твоей компанией, потому что ты всем своим видом показывала всем и каждому, что тебе эта вся романтическая чушь неинтересна, а сегодня… ты приходишь в этом. Эбигейл задержала взгляд на шее собеседницы, всего лишь на мгновение опускаясь ниже. — …И хочу сказать, — продолжила она, выпрямляясь. — Что тебе очень идёт эта блузка. — Я здесь не для того, чтобы тебе нравиться, — фыркнула Джен, но тут же почувствовала коленом касание. Дженнифер не отодвинулась — если спорить, то до конца. — Ты специально? — спросила она, глядя прямо в глаза напротив. — Что именно? — улыбнулась Эбби. — Это, — Джен толкнула её колено в ответ. — Ты постоянно пытаешься меня выбесить. — Выбесить? Ни разу, — притворно пропела Эбигейл. — Ненавижу тебя. — Не сомневаюсь, Харрис. Будешь и дальше, я дам тебе кучу поводов для этого. Эбигейл отпила кофе из своей чашки. Её колено всё ещё ощущалось где-то рядом. Дженнифер даже не понимала, касаются они или нет. Она тоже решила отвлечься на напиток. — Ладно, сменим тему. Скажи мне вот что, — начала Эбби. — Ты целовалась когда-нибудь? Она поставила чашку на блюдечко, но в голове Джен образовалась такая тишина, что именно этот фарфоровый стук вывел её из оцепенения вопроса. — Почему из всех возможных вопросов, ты задала именно этот? — Значит, нет, — удовлетворённо кивнула Эбигейл. — Я так и думала. — А я думала, что ты предложила сменить тему. — Мне захотелось узнать тебя поближе. Вот, я узнала, что ты не целовалась. А что ты хочешь узнать обо мне? — Почему ты такая невыносимая? — прошипела Харрис. — Это слишком общий вопрос. Джен раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же сомкнула губы. Она действительно хотела спросить о чём-то, что её бесит прямо сейчас. — Почему именно я? Улыбка медленно растаяла на лице Эбигейл, что не отводила от собеседницы взгляд. Молчание длилось долго — неприлично долго! — А ты правда хочешь это знать? — Да. Ответ прозвучал резко и нетерпеливо, будто Дженнифер изначально готовилась. На губах Эбигейл снова появилась хитринка в виде лёгкой полуулыбки. — Потому что ты неприступная, Харрис. Комплименты игнорируешь, провокации парируешь. Даже когда я касаюсь тебя под столом, ты не одёргиваешься, а толкаешь в ответ. Признаю, это заводит. В нагрянувшую паузу Джен обдумывала её слова со смущённым возмущением. — Тебя… заводит мой паршивый характер? — она невольно подалась вперёд, будто так лучше поймёт. — Ага, — продолжила Эбигейл. — Хочешь ещё вопрос? — Какой? — Что будет, если я тебя поцелую прямо сейчас? Дженнифер невозмутимо смотрит, старается держать лицо. Вопрос между ними повисает тугой струной, но Эбигейл терпеливо ждёт. А Дженнифер себе это представила. Как Эбигейл наклоняется через этот столик, как она приближается, уверенно кладёт тёплую ладонь на шею, как касается губ, смеётся в поцелуй, как её горячее дыхание обжигает кожу... — Я тебя сильно укушу, — отчеканила Джен, смахивая картинку из головы. — Обещаешь? — кокетливо спросила она. — Ты издеваешься? Эбби отрицательно мотнула головой. А потом сказала: — Забавно, что твоей реакцией на возможный поцелуй — укус. — Просто предупреждаю, чтобы потом не было претензий. — Ты невероятная, Харрис, — усмехнулась Эбби. — Я знаю. — И самоуверенная. — Тоже знаю. — И я всё ещё хочу тебя поцеловать. Дженнифер ненадолго замерла. Что ж, этого следовало ожидать. — Даже под угрозой укуса? — Я люблю риск, — улыбка не сходит с её губ. Пауза не успела начаться и смутить неловким молчанием, как Эбигейл снова заговорила, но уже тише: — Ты ведь представила, да? — Что? — Поцелуй со мной, — в кокетстве Эбигейл смешалась дерзость. И заплясали озорные чёртики в глазах. — Не говори ерунды, — Джен поджала губы и сжала свою полупустую чашку. — А что ты представила? — она слегка наклонила голову. — Только поцелуй? Или дальше? — Эбигейл, — настороженно произнесла Харрис. — Что? — внезапно голос становится более невинным, но потом — тише. Настолько, что приходится вслушиваться: — Я просто пытаюсь понять, насколько ты дилетантка. Вдруг ты вообще ничего себе не представляла? Уже думала о том, что мои руки касаются шеи? Как расстёгивают пуговицы на твоей блузке? Видно, что она… для особых случаев. Неужели ты хотела выглядеть для меня определённым образом? — Я хотела выглядеть нормально, Эбигейл. Перестань нести чушь, — пальцы Джен вцепились в несчастный фарфор, что героически держится и не трескается. — Ты хотела выглядеть так, чтобы я смотрела на тебя и думала о том, — Эбигейл вдруг наклоняется, опирается локтями о стол и нависает, — как я буду с тебя это снимать. У тебя получилось. Я всё это время раздеваю тебя взглядом. Дженнифер резко стало не хватать воздуха. Она роняет свой взгляд ниже, в чашку остывшего кофе, силясь проигнорировать всё это. Просто чтобы не сдаваться, хотя, по факту, уже проиграла. — А ещё я думаю о том, будешь ли ты так напряжена, если я поцелую тебя в шею, опущусь на ключицы, сожму талию… Расслабишься ли ты? Или будешь показушно сопротивляться, чтобы скрыть дрожь наслаждения? Может, укусишь? — продолжала Эбигейл. — Ты носишь обычное бельё или сегодня тоже особенный случай? — Хватит. — Может быть, ты уже представила, как мои руки оказались там, где ты сама себе не позволяешь? Дженнифер резко встала, а плетёное кресло противно проскрипело по полу. На неё обернулись все, кому не лень. Джен безмолвно юркнула в здание, задевая плечом официантку, и нашла туалет. Это местечко, конечно, мечта клаустрофоба — тесная, одноместная кабинка с приглушённым светом. Девушка с силой вцепилась пальцами в раковину, наконец, позволяя себе почувствовать, как же горит её лицо, уши и даже шея. Сердце дико пульсирует где-то под челюстью. Тут прохладно, но душно. Уняв в себе это чувство, Джен всё же покинула кабинку и медленно вышла к веранде. Эбигейл была на месте, лишь лениво, скучая, обводила ободок чашки указательным пальцем. И она никак не реагирует — не смеётся, не пытается уколоть, — просто ожидающе взглянула. Быть может, поняла, что перегнула палку. — Твой вопрос, — подала голос Эбби, когда собеседница вернулась на своё место. — Что? — Мы задавали друг другу вопросы на сближение. Дженнифер потупила взгляд, какое-то время бесстрастно обдумала и спросила: — Ты правда думаешь, что я не способна на близость? По лицу Эбби прошлась неуловимая тень чего-то. Удивления? Растерянности? Впрочем, исчезает слишком быстро, не успев появиться. — Нет, — ответила Эбигейл. — В смысле, не совсем так… Я думаю, что ты боишься. — Боюсь? — Джен вскинула брови. — Того, что тебе это может понравиться. Может, ты просто не готова. Не знаю. — А ты? — вдруг спрашивает Дженнифер ещё. — Ты чего-то боишься? Эбигейл отводит взгляд впервые за вечер. Цепляется за проходящие мимо фигуры незнакомцев, за далёкие яркие вывески и баннера, за цветы на перилах этой веранды. Смотрит куда угодно, но не на Дженнифер. — Я боюсь, что выберут не меня; что для кого-то я останусь запасным вариантом. Что я останусь на скамейке запасных и буду наблюдать со стороны. Той, с которой можно, пока не нашлось варианта получше. — У тебя было много партнёров, — напомнила Джен. — Тебя выбирали. — Меня выбирали, потому что со мной не скучно, но когда проходила острота новизны, то я становилась громкой и чересчур бесячей, — сухо ответила Эбигейл. — К тому же, это были интрижки на две недели. Дженнифер смотрит на неё, на профиль, что утопает в сумерках. Над головами зажглись гирлянды, мягко и рассеяно освещая их тёплым светом. Эбигейл выглядела непривычно подавлено, её пальцы замерли на кольце чашки. — Это… — начинает Джен, но не заканчивает. — Жалко? — Эбби поворачивается к ней, а на лице снова засияла знакомая ухмылка, даже слегка злобная. — «Ох, бедненькая Эбигейл, у которой было четыре парня и две девушки, боится одиночества». Прямо-таки шекспировская трагедия. — Она вдруг замирает, будто осознала, что сказала. — Ладно, забудь про это. Глупость. Слишком много откровений за этот вечер. Она снова отворачивается, делает вид, что ей крайне интересно рассматривать скатерть и кольца от кофе на фарфоре чашки. Дженнифер ничего не говорит — только заметила, какие у собеседницы, оказывается, длинные ресницы. Почему раньше не замечала? Где-то слышен смех, звон вилок. Откуда-то доносится ненавязчивая мелодия и лёгкий ветерок стал прохладнее, перебирая волосы и путаясь в листве неподалёку. Эбигейл вдруг посмотрела на неё: — Ты выиграла. — Что? — Ты выиграла, Харрис, — повторила она. — Ты сдаёшься? — Признаю поражение, — Эбби пожала плечами, будто это что-то незначительное. Джен не согласна. Она не чувствует триумфа победы, как всегда бывает, когда она оказывается права. Сейчас это образовалось в пепельный, сухой осадок, будто так быть не должно. Не оставляя места для продолжения диалога, Эбигейл подзывает официантку и просит счёт. Оплачивает всё. — Сколько я тебе должна? — закономерно спросила Дженнифер, доставая телефон. — Следующее свидание, — ответила Эбигейл, поднимаясь из-за стола. На её лице вновь засияла озорная ухмылка. Она ненавидит Эбигейл. Кажется. — Ты же сказала, что я выиграла пари, — произнесла Харрис, поднимаясь с прежнего места. — Вот именно: ты выиграла пари. А за кофе заплатила я. Значит, ты должна. — Это не считается. — Считается, это моё правило. — Ты невыносима. На это Эбигейл улыбнулась, мягко взяла девушку за запястье и вывела за пределы веранды. Ветерок любяще щекочет кожу, разглаживает складки на одежде. Две девушки стоят в стороне от веранды, усеянной цветами. — Я хочу тебе кое в чём признаться, — вдруг произнесла Эбигейл, глядя туда, где раньше было нежное закатное зарево. — Надеюсь, не в том, что ты передумала по поводу спора, — усмехнулась Харрис. — О, не переживай. Даже если бы я засчитала тебе проигрыш, то не заставила бы говорить такую позорную речь на весь университет. Я же не чудовище, — она взглянула на девушку напротив. Эбигейл ещё какое-то время молчала: кажется, думала, сказать ли ей правду или же остро отшутиться. И решила выбрать первый вариант: — Это свидание было для меня настоящим. — Ты говорила, что тебе просто скучно, — заметила Джен. — И спор этот… — Это просто был повод и он сработал. Иначе бы ты не обратила на меня внимание, — Эбби, наконец, посмотрела на неё. — Ты мне нравишься, Джен. И всегда нравилась. Ты можешь делать с этой информацией, что хочешь. Высмеять, молча уйти, сказать, что я дура, — она пожала плечами. — Я привыкла. Тишина. Где-то вдалеке сигналит машина. С веранды доносится смех. — Ты дура. — Знаю, — Эбигейл согласно кивнула. — Ты дура, — настойчивее повторила Дженнифер. В её голосе просквозило что-то тёплое. — Потому что придумала этот дурацкий спор, потому что заставила меня перебирать весь гардероб и страдать весь день у зеркала… Потому что ты просто выбрала меня, — она поджала губы и тише продолжила: — Я не умею быть выбранной. — Джен… — Дай закончить, — Харрис поглубже вдыхает. — Я не знаю, что со всем этим делать. Я не умею… в это; в то, чтобы кому-то понравиться. — Ты могла не говорить этого вслух. Я знаю, Джен, — в голосе девушки разит спокойная уверенность. И вместо того, чтобы дальше неловко переминаться и искать сомнительные поводы задержаться, Эбигейл решает закончить это всё логично: — Кажется, нам уже пора. — Эбби, стой, — резко оборвала Дженнифер. Девушки встретились взглядами. Какой-то странный, разгорячённый порыв заставил Джен сократить расстояние и коснуться чужих губ. Коротко, неуклюже, с небольшим промахом. И Эбигейл позволяет себе незаметный смешок, но затем кладёт ладонь на шею девушки, трогая кромку мягких волос, и вместе с тем перенимает инициативу. Она не пытается завладеть моментом, просто делает его лучше. — Ты меня не укусила, — с улыбкой заметила Эбигейл, когда они отстранились. — Не зазнавайся.