Флигель

После всех событий хотелось просто уснуть и не просыпаться. Противный грубый голос Шепфамалума эхом звенел в голове, его гнилой запах словно осел на моей коже. Хотелось вымыть всю эту грязь, въевшуюся в кожу, или испариться. Я стояла под душем. Горячая вода согревала тело, но в душе всё также было холодно. Почему именно я? Почему именно со мной? Что я сделала? Вопросов было, как всегда, много. К Судьбе. К Вселенной. К Богам. Но отвечать так никто и не собирался. В памяти снова воспроизвелась смерть мамы. Я всё-таки скучаю. Пусть мы были не близки. Пусть она была ко мне строга, но она любила меня. По-своему, но любила. Нам дан был второй шанс, и мы воспользовались им как смогли. Воспоминание: — Ты была ужасной матерью. Но исправляешься. — Пока сама не станешь матерью, не суди меня. Слова застряли в груди. Хотелось бы разделить это с ней. Хотелось, чтобы она застала мир в наших мирах, которому так стремилась. Хотелось дать ей шанс отдать ту любовь, что она держала под крепкими замками, внукам. Я уверена, она смогла бы. Но, к сожалению, счастливого конца встречает не каждый. Ее путь всегда был окроплен кровью, потом от усердия стать чем-то выше того, с чем она пришла в этот мир. У таких, как моя мама, не бывает счастливых концов, потому что такие выбирают лишь борьбу. Зачастую с самим собой. Зачастую со смертью. И в конечном итоге проигрывают ей. Я вытирала уже сухое тело по десятому кругу, совершенно того не осознавая. Потерялась в потоке мыслей, что заполнили голову. Лучше так, чем пустота. Вышла полностью обнаженной, не замечая ничего вокруг. Подошла к зеркалу и взглянула на свое голое тело. Если бы не Люцифер и его «поцелуй-каждого-шрама-терапия», я бы возненавидела свое тело. Вечное напоминание обо всем пережитом. — Только не говори, что ты опять думаешь о том, что твое тело уродливо, Вики. Мы вроде как через это уже прошли. Я вздрогнула, в зеркале заметила Люцифера, сидящего на краю постели, опирающегося на руки, расставленные по обе стороны от себя. Из-за погружения в свою нутрянку я совсем не заметила энергию своего мужа и его присутствия в комнате. — Тьфу на тебя, напугал. — Я закатила глаза, но сердце уже затрепетало. Ощущение его близости было осязаемым. Оно было в сердце. Тревожащие мысли сменились на мысли о нем. Он встал и подошел ко мне, прижался к спине и обхватил талию двумя руками. Я положила голову ему на грудь, а свои руки положила на его. — Я не ненавижу свое тело, я ненавижу воспоминания, которые связаны со шрамами. Разницу чувствуешь? — Чувствую я сейчас нечто другое, но всё же на твои шрамы смотрю через другую призму. То, что чувствовал он, я уже ощутила. Низ живота приятно заныл, предвкушая удовольствие. — Через какую? — Ты видишь в них боль от пережитого, я вижу в них силу хрупкой девушки, что пережила слишком многое и справилась. Ты — живое доказательство непоколебимости и воли для тех, кто считает, что женщины слабы от природы. Его руки не спеша начали опускаться вниз, губы — горячие и влажные — целовали висок, медленно переходя к уху. Я уже таяла под нежными ласками, а он продолжал шептать слова, смысл которых терялся под потоком приятных телу прикосновений. — Я в душ. Ощущение было сродни обливанию холодной водой. — Ты охренел? Люцифер смеялся и попутно снимал с себя одежду, бросая ее на пол. — Можешь составить мне компанию, женушка! Спинку подотрешь мне хоть. Он продолжил смеяться, уже отворачиваясь, и направился в душ, оставив меня посреди комнаты. Звук включившейся воды прозвучал как издевка. — Я тебе сейчас кое-что другое подотру. — Оу, я в предвкушении, — донесся его голос из-за стеклянной двери, уже скрытый начавшимся паром. «Я тебе сейчас устрою такое мыльное шоу, сукин ты сын!» — подумала я и улыбнулась своей затее, решительно шагнув в сторону ванной. Снова. Как всегда, Люцифер мылся под чуть прохладной водой. Я подошла к нему со спины, но не успела даже коснуться, как он молниеносно развернулся, схватил меня за запястья и прижал к мокрой стене. Я улыбнулась, закусывая нижнюю губу. Мои руки были подняты над головой, и он прижал их к плитке одной ладонью. Другой — грубо, почти болезненно впился в плоть бедра, выше ягодицы, притягивая мое тело к своему. Капли воды с его кожи падали на мое лицо, смешиваясь с паром и дыханием. — Опоздала, дорогая, — прошептал он, и в его голосе не было смеха, только низкое, густое напряжение. — Опоздала? Да вроде и не торопилась вовсе. Мне нравилось с ним играть. Нравилось, как легко он поддается мне. И даже сейчас он игриво улыбнулся, не подозревая о том, что я задумала. Приблизилась к его лицу, насколько позволяли всё еще сдержанные руки, и прошептала прямо в губы: — Отпусти, я хочу сделать тебе приятно. Его глаза сверкнули алым огоньком, который разжечь было слишком уж просто, и он послушно выполнил мою просьбу. Я начала с медленных поцелуев шеи, опускаясь всё ниже и ниже, руками ласкала его ребра, живот, косые мышцы. Он глубоко дышал, но вместе с возбуждением в его глазах я увидела и каплю догадки о моей мести. «Черт, догадливый», — подумала я и продолжила. Впрочем, Люцифера это не остановило. Напротив, его тело, напряженное от ожидания, лишь сильнее отозвалось на мое приближение. Я обхватила пальцами его основание. Кожа была натянутой и горячей. Подняла взгляд — сначала к животу, потом к татуированной груди и, наконец, к лицу. Мы встретились взглядом. В его глазах бушевало нетерпение, пламя страсти и вместе с тем контрастная нежность. В моих — предвкушающая усмешка. Я облизнула свои губы нарочито медленно, следя за реакцией Люцифера. Маленькая шалость пришлась ему по вкусу, и он в ответ тоже усмехнулся. Поджав ноги, я подавила жгучее желание, пульсирующее между ног. Всё происходящее сильно возбуждало и так до краев напряженное от ожидания тело. Начала медленные движения рукой по длине, второй рукой ласкала живот, ощупывая его пальцами. Знала, как сильно его это заводит. Он запрокинул голову назад, и его ладонь легла на мой затылок. Он не направлял, не принуждал ею. И я не торопилась, растягивая момент. Наслаждалась его томительным ожиданием. Эта медлительность была для него самой изощренной пыткой. Стеклянная стена душевой комнаты запотела от пара. Мир за ее пределами расплылся и исчез, оставив только нас двоих в этом мокром, теплом коконе. Небольшая месть за облом уже удалась. Но а дальше… Я убрала руки и прекратила ласки. — Проси меня, Люцифер. Он вернул свой взгляд на меня и обомлел. Демон явно ожидал чего угодно, но не этого. Только неожиданно для меня он сам закусил губу и немного наклонил голову в вопросительном жесте. — Ты, на коленях передо мной, приказываешь мне просить тебя сделать мне минет? — Его это позабавило, но при этом было видно, как увеличились его зрачки. — Забавно, правда? — Я ему подмигнула, сама от себя не ожидая этой игривости. Люцифер прикрыл глаза, словно сдерживая свою нахлынувшую страсть. Я видела, как ему тяжело сдерживаться — что сейчас, что всегда вообще. И поэтому сказала: — Хватит сдерживаться, я уже давно не человек, Люци. Я хочу тебя так же, как и ты меня. И даже больше. И жестче. — Ты знаешь, почему я сдерживаюсь. — Чтобы не сделать мне больно? Поверь, от твоей грубости в сексе я лишь сильнее возбуждаюсь. Он убрал руку с головы и переместил на шею, не сдавливая, а обхватывая большой ладонью; большим пальцем провел по губе и сказал: — Как скажешь, Вики. А теперь я хочу продолжить. На чем мы остановились? — Ты меня не попросил! — я облизнула его палец. Люцифер убрал руку с шеи и переместил ее обратно на голову, собирая волосы в кулак. — И в кого ты такая мстительная? Ладно. Вики, прошу, сделай мне… Я не дала ему договорить. Провела языком по всей длине, не отрывая взгляда. Задержалась на уздечке, а потом полностью обхватила губами головку. Руки двигались в такт губам. С каждой секундой я увеличивала темп и глубину погружения. Язык выписывал медленные круги по самой чувствительной зоне. Были слышны его негромкие, томные, низкие, гортанные звуки, но их заглушала льющаяся из душа вода. Он и сам начал направлять меня в удобном для себя темпе, а я подстраивалась, прекрасно понимая, что ему нужно. Он резко остановился, не дав мне закончить, и поднял меня на ноги. Снова прижал к стене, приподнимая меня за ягодицы. Одну ногу закинул себе на бедро. Рукой сжал обнаженную грудь до сладостной боли, отчего я громко промычала ему в губы. Мы целовались буквально как изголодавшиеся друг по другу животные. Ненасытные. Первобытные. Дикие. Его головка упиралась в мое лоно, но он не спешил входить. Он взял основание члена в руку и направил головку к клитору. Мой голос охрип от наслаждения, настолько сильного, что закатывались глаза. Он продолжал круговыми движениями водить по клитору, не замедляясь, а лишь всё больше ускоряясь. Целовал, оттягивал и кусал губы, а потом их зализывал, пока я в беспамятстве не переставала стонать от удовольствия. Тело сотряслось в сильном оргазме, но Люцифер, не дав мне передохнуть, вошел на всю длину, сразу наращивая быстрый темп. Не успела я отойти от оргазма, как возбуждение нахлынуло вновь — сильнее, мощнее в разы. Он перевернул меня лицом к стене и снова вошел, но на этот раз глубже. Крылья мешались. Создавали небольшой барьер, ведь хотелось ближе, настолько, насколько это вообще возможно. Хотелось вырвать их к чертям прямо в эту секунду даже несмотря на боль. Хотелось с ним соединиться, стать одним целым. Потеряться, раствориться друг в друге. Какое-то остервенелое, безумное желание. Но оно было нашим общим. Мне даже мыслей его читать не нужно, чтобы знать, что того же хочет он. Теперь стоны были в унисон. Сильные, грубые, быстрые толчки вызывали приятную ноющую боль, создавая сильный контраст, от которого всё плыло перед глазами. Шлепки мокрых тел друг об друга были громче льющейся воды. Его пальцы переместились на клитор, стимулируя его. Его рука сжимала грудь в тисках, играя с соском. Его губы целовали мое плечо, спину, лопатки. Я обхватила голову мужа двумя руками. Сжала волосы, отчего у Люцифера вырвался низкий, хриплый, протяжный звук. Мы забывались. Не было войн, не было Шепфамалума и его проклятых шестерок. В этот момент были только я, Люцифер и эта бешеная страсть. Двойная стимуляция довела меня до оргазма, но и тут Люцифер продолжил вдалбливаться в мое податливое тело, вызывая еще одно, новое напряжение между ног. Он поднял одну мою ногу, меняя угол проникновения, и оставил пальцы на клиторе. В этот раз мы закончили вместе с разницей в несколько секунд. Мое тело обмякло, и я упала в дрожащее от разрядки тело Люцифера. Он тоже приходил в себя. Повернул к себе лицом и закинул мои ноги себе на талию. Ослабшими руками я обвила его шею. Поцеловала в щеку и тихо прошептала: — А ты переживал. — Ну, раз так, то мы еще не закончили. Душ нам понадобится позже. А сейчас я хочу тебя на кровати, на кресле, на полу, на комоде — и везде по несколько заходов. От представленной мной картинки нашего секса на всех этих местах низ живота тут же отреагировал пульсацией и тянущей тяжестью желания. Я потянулась к его губам и оттянула нижнюю, прикусывая. Для демона это означало зеленый свет. Он выключил воду и, не вытираясь, понес меня в спальню, на кровать, куда осторожно кинул лицом в матрас. Напротив стояло зеркало во весь рост. Я видела его взгляд. Взгляд опасной черной пумы с красными глазами. Это был взгляд хищника. Только от него я плавилась и точно так же желала его прикосновений. Он приподнял меня за бедра, ближе к себе, и резко вошел на всю длину. Я громко вскрикнула, руками схватилась за одеяло, не отрывая глаз от зеркала. Он поймал мой пьяный от наслаждения взгляд. Теперь мы смотрели друг на друга, практически не моргая.

***

Было уже темно. Я сидела на коленях Люцифера, лицом к нему, и водила пальчиком по контурам татуировок. А он тем временем невесомо гладил кожу моей спины. На нас всё так же не было ни ткани одежды. Мы расположились на одиночном кресле возле камина, в котором горели дубовые ветки. Свет от огня падал на Люцифера, и я не могла отвести завороженные глаза. — Я чувствую себя живой только с тобой. Неожиданно произнесла вслух я. Люцифер вздрогнул. Помолчал секунду и сказал: — Я тоже. — Когда это всё закончится? — вопрос был скорее риторическим. — Я хочу жить без этих войн, политики и прочего. Я просто хочу быть с тобой. Родить ребенка и быть счастливой матерью. Всё. Ну неужели это так много? На глазах проступили слезы. Я не стала их прятать. Подняла голову и посмотрела в глаза самому любимому мужчине. Он тоже смотрел. Не говорил успокоиться. Не прерывал мой поток нахлынувших чувств. Просто был рядом. Провел пальцем по скуле, собирая слезу. А потом покрыл невесомыми поцелуями всё лицо. Слезы всё также скатывались по щекам, но демон целовал и их. Цветы, потухшие в душевном саду, оживали. Как это и всегда с ним было. Он умел меня поддержать так, как никто другой не мог. Я чувствовала опору — он окропляет ее своей кровью, силой и уверенностью. Быть ЗАмужем — это значит после бурного секса рыдать ему в плечо и жаловаться на несправедливость мира. Я положила голову ему на грудь, всё еще плача, но уже тихонечко, давая своим слезам медленно течь по лицу. Они падали Люциферу на грудь, а он в свою очередь гладил мои волосы и целовал в макушку. Наверное, вся эта боль, переживаемая сейчас, всё-таки того стоит. Зачастую лишь трудности могут показать искренность в чувствах. А у нас трудностей было немало. И сейчас, когда мир на грани смерти, мой муж, как и всегда, доказывает мне, что еще есть ради чего бороться. Ради нас.