Лента

День, начавшийся с дрочки на чужой навязчивый образ, просто не может закончиться хорошо! Эту прописную истину Стив познал на собственной шкуре с самого первого дня своей работы на Щит. Он раздражённо выдохнул и отвернулся от ринга, на котором непривычно одетая в топик и шорты-велосипедки Наташа спарринговала с командиром Альфы Страйка. Рамлоу. Чёртов мудак, не способный следить ни за норовом, ни за собственным длинным языком. В очередной раз нарвался на злую Наташу. Надо сказать, зла та была совсем не на командира основной группы огневой поддержки Мстителей, а на его верного заместителя, но это уже мелкие детали, не стоящие внимания. Хотя Стив прекрасно Наташу понимал: их медленный роман с Джеком Роллинзом достиг, наконец, той черты, за которой шёл обмен ключами и совместное житьё. И всё было прекрасно, если бы на ближайшей миссии, на которой Мстители не были задействованы, Роллинз не получил бы пулю в живот. Очень неприятное и тяжёлое ранение, бойца чудом и матерным словом доставили до госпиталя. Если бы не расширенная страховка Щита и помощь Хелен Чо, кто знает, как бы там дальше всё вышло… Но Хелен помогла подруге, её чудо-машинка быстро срастила ткани, сосуды, убрала все последствия ранения, и теперь Роллинз отдыхал в палате под капельницами, куда Наташу не пустили. Во избежание. Железная яйцерезка, как её прозвал тот же Рамлоу, Чёрная Вдова теряла всё своё хвалёное спокойствие и равнодушие, когда дело касалось Роллинза. Справедливости ради, тот от неё недалеко ушёл, буквально пася свою зазнобу после одиночных миссий. Расстроенная и злая Романофф, которой так и не дали увидеть Роллинза, спустилась в зал Альфы, явно собираясь использовать Стива как безотказного слушателя, которому можно без опасений за свой имидж поныть и пожаловаться, и нарвалась на Рамлоу. Хотя, скорее он на неё. Не стоило командиру так язвить по поводу чужой личной жизни. Стив-то понимал, что тот просто волнуется за друга. Они всё же с Роллинзом лет двадцать друг друга знают. Но Наташе было плевать. Командир послужил для неё отличным громоотводом. Ещё и желание приплела в качестве выигрыша. И самого Стива. И теперь эти двое кружили по рингу, осторожно пока делая выпады в сторону друг друга. А Стив, как судья и, внезапно, источник спора, маялся рядом, не зная, за кого болеть больше. Рамлоу… Рамлоу всегда нарывался. Бесил. Прям до красной пелены перед глазами. Всем собой: кривыми ухмылками, наглыми взглядами, откровенными провокациями. Характером — помесью медоеда и очковой кобры. Наглый, самодовольный мудак. Стив и не знал никогда, что другой человек может в нём вызывать столько чувств: от бешенства до желания заткнуть этот грязный рот чем-нибудь подходящим. От некоторых фантазий даже всегда сдержанно холодному Капитану становилось жарко. Спасибо сыворотке, что Стив безупречно мог владеть собой и не выдать невзначай окружающим совсем не христианские мысли, которые его обуревали с самого знакомства с Рамлоу. Раздражённая Наташа не стала долго тянуть. Как бы Рамлоу ни был хорош, но уже скоро хрипел в знаменитом бёдерном захвате Чёрной Вдовы, заставляя Стива остро жалеть о том, что он вообще сунулся сегодня в тренировочный зал. Желание Наташи, озвученное перед боем, было однозначным: проигравший на целые сутки переходит в полную собственность Капитана Роджерса. Спасибо, Боже, за всё. И да, это ирония. Наташа выпорхнула с ринга в хорошем расположении духа, подмигнула Стиву и направилась в женские душевые. Явно не собираясь ничего объяснять. Стив уже и удивляться перестал, что та каким-то таинственным образом узнаёт личное, да ещё и такое. Хотя, если вспомнить, сколько раз она намекала ему пригласить Рамлоу на свидание?.. С ринга поднялся встрёпанный, но не переставший усмехаться Рамлоу. А Стив совершенно безнадёжным образом залип. — Хэй, Кэп! — И снова эта кривая ухмылка на тонких красиво очерченных губах. — Принимай свой приз! Трёпка от Наташи и проигрыш желания совсем не повлияли на этого самоуверенного засранца. Даже жаль. Стив с удовольствием посмотрел бы, как с него сбивают спесь. И даже поучаствовал бы. — Рамлоу, — Стив постарался придать себе самый суровый вид «Капитан Америка осуждает», но майор не впечатлился. А зря. Знал бы он, что Капитан-прости Господи-Америка хочет с ним сделать! Сбежал бы на другой край мира, как пить дать. Вот Наташа, например, сразу всё поняла. Наверное, даже раньше, чем сам Стив. По крайней мере она быстро перестала сватать ему разных девиц, а, наоборот, выносила мозг, как сейчас говорят, советами и прямыми указаниями не краснеть и мямлить, а действовать уже. Вот и придумала дурацкий спор «кто проиграл, тот исполняет желание Капитана». Наверняка так. — Пойдёмте, — вздохнул Стив со всем своим смирением. Очень стараясь не чувствовать то предвкушение, которому было явно плевать, что они с Рамлоу начальник и подчинённый. Оно собиралось получить своё и с процентами. Рамлоу снова усмехнулся. Окинул Стива откровенным взглядом и первым двинулся в сторону раздевалки. *** По дороге домой Стив сто раз успел проклясть Наташу, себя и Рамлоу. Последнего — особенно. За машину, в салоне которой так вкусно пахло кожей, хорошим табаком, крепким кофе и самим Рамлоу. А себя — за уступку. Что стоило по привычке оседлать мотоцикл? И ехал бы сейчас под мерзко моросящим дождиком в одиночестве. Зато не пришлось бы брать себя за горло, чтобы не показать неуместный стояк и желание не сидеть спокойно в удобном кресле, а провести пальцами по крепкому бедру сидящего за рулём Рамлоу и выше, к паху. И, возможно… Надо было садиться на заднее сидение. И дома успокоиться тоже не удавалось, ведь там, совсем рядом, был чёртов Рамлоу. Стив буквально слышал шипение, с которым перегорали предохранители на его терпении и воле. А этот мудак ещё и провоцировал: подходил ближе, чем это прилично, смотрел пристально и жарко, касался плеча. Помогал готовить ужин, зубоскаля насчёт его умений. Стив едва сдерживал желание плюнуть на всё и буквально наброситься на свою добычу. Но надо было терпеть. Ужин прошёл в мучительном молчании. Для Стива мучительном. Рамлоу явно ничего такого не чувствовал, наслаждаясь вкусом отлично пожаренного мяса и гарниром. Как они в итоге оказались в спальне, Стив не понял. Просто он загружал посудомоечную машинку, а потом Рам… Брок спросил его про рисунки, и Стив сдуру начал рассказывать, и вот… Брок с интересом осматривает комнату, пока Стив, делая вид, что всё идёт по плану, ищет по всей спальне лежащие на самом виду скетчбуки. Там довольно много такого, что посторонним видеть не стоит. Да любой писака или папарацци душу бы заложил, если бы они знали, какие именно картины Капитан Америка предпочитал писать! Нет, Стив творчество любил. Его успокаивали пейзажи. Шаржи и скетчи помогали убивать время и упорядочить мысли. Но больше всего он уважал обнажённую натуру. Мужскую. А за последние полгода основным источником вдохновения для него стал Брок Рамлоу. И Стив как-то совсем про это позабыл, когда соглашался показать свои рисунки. Хотя честно собирался только показать что-нибудь нейтральное, типа видов Центрального Парка, которыми были заполнены два альбома, не переходя на личное. Ну, может, уговорил бы Брока попозировать ему. Но забывать про ТЕ самые скетчбуки, которые он, как правило, любил пролистывать перед сном, не стоило. Конечно, пока Стив перерывал стол и полки с поисках папок, альбомов, скетчбуков и прочего, Брок сразу же наткнулся на самое интересное. От поисков Стива отвлекло чужое восклицание и восхищённый мат: — Пиздец! А с виду такой приличный… — Брок внаглую развалился на чужой кровати и с интересом листал Стивовы художества, залипая на отдельных рисунках. — Такая ромашка: чистенький, невинный… — И усмехнулся самым похабные образом. Как Стив не сгорел со стыда прямо там — непонятно. Он привык не выпячивать и всячески скрывать свой интерес к «неправильному» полу. В двадцатые-тридцатые-сороковые это было просто-напросто опасно. Гомосексуализм лечили током и инъекциями, убивавшими таких пациентов. А в трущобных кварталах могли по-простому забить до смерти, не размениваясь на сантименты и мифические права и свободы. В новом времени он учился как-то сосуществовать со своим интересом. Здорово помогали сайты для взрослых и многочисленные ночные клубы, где снять партнёра на ночь, прикрывшись маскировочной биосетью, выходило легко. И только с Броком так почему-то не получалось. — Кстати об этом, — Стив прекратил метаться и уверенно расправил плечи, — давно хотел попросить тебя попозировать. Брок насмешливо задрал брови и отложил рисунки на прикроватную тумбочку, где они до этого и лежали. — Попозировать, — протянул он и удобнее устроился на кровати, — не знал, что это так теперь называется. Стив сделал несколько шагов по направлению к нему и замер, пытаясь решить, как это можно устроить. Брока он хотел давно и отказываться от своих планов не собирался, тем более, что тот никак не показывал, что его пугают или возмущают собственные изображения в довольно фривольном виде. Не найдя, да и не особо стараясь, аргументов против, Стив улыбнулся и пожал плечами: — У меня есть одна задумка. С лентами. Ну так что? — и голос более хриплый, и взгляд из-под ресниц, чтоб проняло. Наташа говорила, что такое хорошо действует на людей. Брок вот повёлся. Сел на кровати и поманил к себе Стива, шало улыбаясь, когда тот приблизился вплотную и позволил тискать себя за задницу. — Ленты? — Тебе пойдёт. — Стив почти месяц учился связывать человека, чтобы это доставляло удовольствие, а не обездвиживало напрочь. Целый месяц потел в клубе любителей шибари, представляя, как вот так же можно будет обвязать Брока. Мечты сбываются, как гласит реклама. Брок хмыкнул и отстранился от него, давая согласие на всё. *** Красные шелковые ленты буквально сияют на смуглой коже. Красиво. Стиву как художнику кажется, что больше подошли бы белые, этакий контраст. Но красные тоже смотрятся горячо. Румянец растекается по чужим щекам, скулам, спускается на шею и грудь. Брок тяжело дышит и молчит. Сглатывает пересохшим горлом. Облизывает тонкие губы. И не смотрит на Стива. Словно смущается. Будто этому мудаку вообще знакомо такое чувство. Стив только усмехается. Оглаживает чужие бока. Проводит пальцами по оплётке, чуть задевает узлы, отчего Брока всего перетряхивает. Чёртово шибари. Чёртовы Романофф с её желанием и Роджерс с его «слабо». Он же никогда всерьёз не думал, что у него с Роджерсом что-то будет. Тот только смотрел странно, причём с самого момента знакомства. Но никогда не пытался сблизиться. А ведь Брок едва из шкуры не лез, выёбывался, даже Вдову задирал, зная, что святой Кэп тут же примется их разнимать, и можно будет полюбоваться на широченные плечи, мощные руки, футболки в облипку и прочее, столь же волнующее и прекрасное. Вот. Дождался. Как его вообще угораздило?! — Такой красивый, — шепчет Стив, — и такой тихий. Всегда хотелось на брифингах заткнуть тебя чем-нибудь… существенным. Член Брока дёргается, пуская каплю предэякулята. Ствол тоже перевязан этой чёртовой лентой. Захочешь, не кончишь. А Роджерс всё продолжает смотреть и говорить. Брок теперь должен купить Романофф подарок за эту подставу. Точно должен. Но кто бы знал, что эта ромашка столетняя аж таких чертей в себе прятала всё это время! Романофф по-любому знала. Она всегда всё знает. А уж когда они с Джеком сошлись, то всё, пиши пропало. Чёрт, как же жарко. И смотреть на Кэпа, когда он такой, сил нет. Дурацкое смущение не даёт поднять взгляд и полюбоваться произведённым эффектом. Стив осторожен, несмотря на сжигающее дотла возбуждение и желание валить и трахать, как выражается Наташа. Он ласкает чужое сильное тело, добиваясь отклика. И говорит. Говорит обо всем, что в нём будит Брок с самой первой встречи. Обо всём, что он хотел бы с ним проделать. И непременно сделает! Раз уж тот так неосмотрительно дал своё согласие. — Господи, заткнись, — стонет Брок. Кто учил этого динозавра грязным разговорчикам? Пусть горит в аду, как сейчас горит сам Брок. И ведь ни разу же даже желания быть снизу у него не возникало! Пока не появилась эта Гордость Нации, будь он неладен. Стив ухмыляется. И тянет за конец ленточки, отчего Брок едва не кончает. Если б не лента на члене, точно бы кончил. А потом давится воздухом, чувствуя пальцы Стива возле самого входа. Да, того самого. — Хочешь, — удовлетворённо тянет Стив, осторожно, кончиками скользких, в смазке, пальцев лаская тугое отверстие. — И молчишь. Всегда бы так. В ответ Брок пытается его послать, но снова может только стонать, когда Стив вставляет в него палец. Всего по первую фалангу. Но это пока. Ему спешить некуда. У майора Рамлоу два дня отгулов. У Капитана Америки выходные. Так что они всё успеют. Стив улыбается хищно и второй свободной рукой прижимает к себе Брока, заставляя того задрожать, когда обвязка на теле сдвигается и натирает такие точки на теле, о которых Брок даже не знал. — Ненавижу тебя, — хрипит он и уступает, уступает Стиву. — Знаю. Я тебя тоже, — шепчет тот в ответ, прежде чем заявить, наконец, свои права на того, кого выбрал сам вопреки общественному мнению и советам друзей. *** Подарок Наташе они выбирали вдвоём.