A Winter Harmony

      …уан-цзюнь…       Ханьгуан-цзюнь…       Лань Чжань…       Проснись, Лань Чжань…       Иди ко мне. Найди меня…       Когда Лань Ванцзи проснулся, было холодно, тёплый сон всё ещё задерживался на его тяжёлых веках. Это был не тот холод, который пропадал под тёплыми, нежными касаниями весны, а холод, который говорил ему, что ещё не пора просыпаться.       Тем не менее он проснулся, резко выдохнув через нос, и приоткрыл глаза, чтобы сонно моргнуть в темноте, которая окутывала его.       Казалось, ничего не изменилось в пещере, в которой он лежал, — его комнате.       Напротив него была пустая платформа, место для медитации по утрам и чтения по вечерам. Над ней на каменной стене располагался выступ с незажжённой курильницей, которая должна была гореть, когда до него доходили молитвы. Было темно и тихо. Недалеко от неё был пруд, предназначенный для омовения. Вода в нём оставалась спокойной.       Лань Ванцзи медленно моргнул, а затем окинул взглядом занавеску, которая отделяла его комнату от остальной части горы. Фонари висели по обе стороны от прохода. Когда зима окутала гору своим холодом, он улёгся в кровати и наблюдал, как оранжевое свечение от фонарей тускнеет и погружает его во тьму вместе с горой. И они всё ещё оставались незажжёнными.       Вокруг него ничего не поменялось.       Он слабо моргнул, глядя на занавеску, и прислушался.       За стенами пещеры не раздавалось ни звука, ни единого звука, движущегося по горным туннелям. Как и должно быть. Каждый уголок погрузился во тьму, как и его собственный, пока драконы спали в течение всей зимы. Не раздавалось ни звука, кроме тихого храпа и воя ветра снаружи, пока тот танцевал по пустому пейзажу, окутанному белым.       Ни вокруг него, ни за пределами пещеры ничего не изменилось.       Лань Ванцзи моргнул сонными глазами и нахмурился.       Почему он проснулся?       Он пошевелился в кровати, в которой лежал, свернувшись калачиком, вытянул свои затёкшие конечности и сел. Несмотря на холод, который прокрался через гору, его тело было горячим и тёплым, пульсирующим беспокойной энергией. Он устало моргнул, глядя на ладони, сжал их, сделал тихий вдох, чтобы успокоиться, хотя это мало что сделало с этим жаром, пробегающим по его телу.       Он медленно выдохнул, положив ладони на колени. Смутно он осознал, что у него болела голова.       Но он не обратил на это внимания, потому что в этот момент откуда-то издалека в горные туннели проник внезапный звук, который заставил его замереть и забыть обо всём остальном.       Снаружи, за горными стенами. Флейта, играющая знакомую мелодию.       «Лань Чжань», — звала она его в своей песне.       Найди меня…       Лань Ванцзи медленно моргнул, глядя на развевающуюся занавеску.       Он не думал, когда повернулся и встал с кровати, чтобы направиться к ней мгновением позже, хотя его тело всё ещё было тяжёлым ото сна. Должно быть, он всё ещё спал, заключил он, отодвинув занавеску и выйдя в горные туннели.       Холодный ветер коснулся его укутанных икр, но, тем не менее, он пошёл вперёд. На нём был плащ, тёплый и складывающийся, готовый полностью укрыть его. Холод не имел для него значения.       Кто-то звал его.       «Лань Чжань», — пела флейта в знакомой мелодии.       Лань Ванцзи шёл, пока не добрался до выхода из горы.       Там он остановился, чтобы прищуриться и оглядеть окрестности, которые приветствовали его.       Холмы и долины, окружающие гору, обычно были полны зелени, но теперь суровый белый снег покрывал каждый дюйм. Солнце высоко стояло на безоблачном дневном небе над головой, освещая только снег, который лежал нетронутым, не считая небольших следов, раскиданных вокруг. Следов, которые, как знал Лань Ванцзи, принадлежали горным кроликам, которые ещё не впали в спячку.       В остальном, всё было тихо и спокойно.       И холодно, несмотря на то что ветер утих, оставив за собой только тишину.       И вдалеке флейта продолжила играть.       Продолжила звать его.       Лань Чжань…       Лань Ванцзи проигнорировал тупую боль в макушке и уставился на белоснежный пейзаж. Мелодия флейты омыла его нежной лаской, и он прикрыл глаза, чтобы вдохнуть её на мгновение. Затем он выдохнул тёплый воздух и пошевелил ногами, пока они не покрылись когтями и чешуёй, устойчивыми к холоду.       Он моргнул, открыв глаза, и шагнул в ожидающий его снег.       Несмотря на его частичное изменение, ему всё ещё было холодно брести через этот плотный снежный покров. По крайней мере, так можно было подумать, хотя он не дрожал, и холод не поднимался по его ногам, покрытыми чешуёй, пока под свободными штанами и тёплым плащом не оставалась только голая кожа.       Хотя он не дрожал не из-за тёплого плаща, он не замечал жара, который бежал по его венам, тихо пульсируя в крови — жара, который так часто присутствовал в его снах, что в любом случае не заслуживал признания, да и это не было правильным.       Он не должен был признавать его, это было постыдно.       Но это был сон (не так ли?), так что это не имело значения.       Кроме того, его внимание было сосредоточено на флейте, пока он следовал за ней к застывшей реке.       На деревянном мосту, изгибающемся над ней, сидел мужчина — лис.       Его хвост тихо покачивался над перилами, ноги упирались в опорную балку посередине, а пальцы элегантно пробегались вдоль чёрной флейты, которая была прижата к его сжатым губам. Его глаза были закрыты, но тёмные уши над головой повернулись в его сторону, когда Лань Ванцзи остановился всего в нескольких метрах, чтобы посмотреть.       И смотреть, и смотреть, и смотреть, сквозь заспанное сознание.       Лань Ванцзи, должно быть, всё ещё спал.       Не было никакой другой причины, по которой Вэй Усянь мог оказаться здесь посреди зимы.       Вэй Усянь забрёл на землю драконов прошлой весной. Случайно, как он утверждал, но Лань Ванцзи поймал его за охотой на фазана в лесах, окружающих гору. Вэй Усянь невинно улыбнулся ему и последовал за ним обратно в горные долины, несмотря на все усилия Лань Ванцзи отговорить его от этого.       И с тех пор он остался.       Каждый день, сворачивающийся калачиком за пределами драконьей горы, чтобы приветствовать Лань Ванцзи каждое утро и следовать за ним, беспокоить его, раздражать его, пока сезоны сменяли друг друга слишком быстро.       К тому времени, когда первая прохлада опустилась над холмами и горами, Лань Ванцзи было грустно наблюдать, как Вэй Усянь уходил, даже если это всегда было неизбежно. Вэй Усянь не переносил холод, как он сказал при первом намёке на него, и должен был следовать за осенним ветром и вернуться в тёплый дом, иначе бы он замёрз и попал в больше неприятностей, чем ему бы хотелось, сказал он.       Вэй Усянь посмеялся над ним после того, как объявил о своём уходе, постучав по носу Лань Ванцзи, как будто тот был домашним животным или ребёнком.       — Я вернусь к весне, — сказал он, рассмеявшись, несмотря на полусерьёзный взгляд Лань Ванцзи. — И ты всё равно будешь спать. Ты даже не успеешь по мне соскучиться.       Но Лань Ванцзи скучал, конечно, он скучал.       Горы были такими тихими без озорного лиса.       Слишком до ужаса тихими.       Весна ещё не наступила, но Вэй Усянь был здесь и играл мелодию, которой Лань Ванцзи поделился с ним летом, когда они по нехарактерной для себя прихоти отправились на фестиваль в ближайшей деревне. Мелодию, которую Лань Ванцзи сочинил специально для него, хотя и не сказал об этом Вэй Усяню.       Это должен был быть сон. Вэй Усяню не нравился холод, так зачем ему ещё быть здесь?       В любом случае, он много раз присутствовал во снах Лань Ванцзи.       В его сонном сознании это имело смысл.       Вэй Усянь продолжал играть мелодию, хотя знал, что Лань Ванцзи стоял там.       Лань Ванцзи выдохнул в тихий зимний воздух:       — Вэй Ин.       Мелодия внезапно оборвалась.       Через некоторое время Вэй Усянь положил флейту на колени и, облокотившись на перила моста, повернулся к нему. Его плечи прикрывал тёплый плащ, длинный, но всё же достаточно короткий, чтобы из-под подола выглядывал хвост. Плащ почти не согревал его, когда чёрные одежды, которые он носил, сидели на нём так свободно, что из-под них выглядывала голая кожа.       Не то чтобы это его беспокоило, несмотря на его прошлые заявления о том, что он не выносит холода.       Под зимним солнцем он выглядел неземным, что казалось похожим на сон.       Потому что так и было. Он и должен был быть частью сна, сидящий там вот так.       Лань Ванцзи моргнул, уставившись на него.       Ему потребовалось усилие, чтобы вернуть взгляд к лицу Вэй Усяня, но ему это удалось, и лис улыбнулся ему. Этой знакомой улыбкой, из-за которой изгибались уголки губ и появлялись ямочки на щеках, короткий клык обнажился, когда улыбка озорно и радостно расширилась.       Вэй Усянь сильнее повернулся к нему, подняв ногу, чтобы перекинуть её через другую. Движение всколыхнуло его волосы, которые были убраны в обычный конский хвост, свободные локоны волос обрамляли его лицо и падали на плечи, где плащ, казалось, ещё немного и соскользнёт.       Лань Ванцзи хотел спросить, не холодно ли ему, хотел сделать шаг вперёд и укрыть его своим плащом.       Но это был сон. Вэй Усяню не могло быть холодно.       Это был сон. Сон Лань Ванцзи. Это не было чем-то необычным.       Жар в его жилах продолжал кипеть. Он выдохнул через нос, его дыхание стало чистым.       — Лань Чжань! — позвал его Вэй Усянь, его улыбка стала шире. — Ты проснулся!       Лань Ванцзи медленно моргнул, глядя на него. Правда?       Вэй Усянь фыркнул, а затем усмехнулся:       — Ну, — сказал он, забавляясь. — Возможно, не совсем, по-видимому.       Ах. Он не проснулся.       Лань Ванцзи сделал вдох и почувствовал, как его уши трепещут, когда запах лиса достиг его. Но затем он выдохнул и ступил на мост, в то время как Вэй Усянь соскользнул с перил, чтобы встретить его, покачиваясь с каждым шагом. Плащ совсем не согревал его, его одежды ещё больше приоткрылись, когда он заткнул флейту за красный пояс, обёрнутый вокруг талии.       Его тонкой талии…       Лань Ванцзи отвёл руку за спину, сжав ладони в кулаки.       Для чего-то, что было всего лишь сном, это было удивительным количеством сдержанности.       — Вэй Ин, — снова сказал он. — Почему ты здесь?       Если это был сон, это не имело значения. Он знал, что произойдёт, куда это приведёт, и жар в его венах пульсировал, сердце колотилось в груди в ожидании этого. Даже если это был всего лишь сон. Но это было всё, что было ему позволено, и он хотел…       Вэй Усянь вторгся в его пространство и поднял голову, с любопытством уставившись на него.       — Мне не позволено находиться здесь? — спросил он, хотя знал ответ.       Лань Ванцзи хмыкнул, а затем целенаправленно оглядел снег вокруг них, когда произнёс:       — Весна ещё не наступила.       — Я проголодался, — пожал плечами Вэй Усянь, его улыбка превратилась в широкую озорную усмешку, обнажающую зубы, — поэтому я пришёл сюда, чтобы поймать кроликов.       Хотя он знал, что это была просто шутка, Лань Ванцзи всё равно упёрся и свирепо посмотрел на него.       Это не уменьшило жар в его венах. На самом деле, это сделало полностью противоположное.       Его уши потеплели, когда Вэй Усянь наклонился ближе и издал радостный смешок, как будто его взгляд был самой забавной вещью. Лань Ванцзи открыл рот, чтобы отругать его, а затем схватить — потому что именно так всегда продолжались эти сны.       Но, прежде чем он смог издать звук, Вэй Усянь протянул руку над головой Лань Ванцзи и щёлкнул.       Боль пронеслась по телу Лань Ванцзи, на мгновение затмевая жар. Он моргнул, прогоняя охватившее его оцепенение, и ничего не предпринял, когда Вэй Усянь развернулся и побежал в заснеженный пейзаж за мостом со смехом, который разнёсся над пустыми полями.       Лань Ванцзи покачал головой и выпрямился, а затем потянулся, чтобы ощупать то место, куда Вэй Усянь щёлкнул его. Два рога торчали из его головы, на дюймы возвышаясь над длинными ушами, похожими на оленьи. Он пробежался пальцами вдоль одного, затаив дыхание, пока двигался вверх, вверх, вверх…       Его рога начали расти незадолго до прошлой весны. Они были просто шишками, пробивающимися через прямые волосы, когда появился Вэй Усянь, и тупая боль пронзила всё его тело. И чем дольше оставался Вэй Усянь, тем больше росли эти шишки, к его первоначальному ужасу, а также ужасу его дяди.       Вэй Усянь находил их восхитительными и часто тыкал в них, хихикая и называя их милыми, даже когда Лань Ванцзи бросал на того свирепые взгляды и хотел, чтобы тот остановился, несмотря на ту его часть, которая хотела, чтобы он никогда не убирал руку.       Вэй Усянь не знал, что означали растущие рога Ланей. Он бы не тыкал в них так небрежно, если бы знал, — или, возможно, тыкал бы, будучи таким бесстыдником. Лань Ванцзи также не сказал ему и, несмотря на взгляды в его сторону, не останавливал Вэй Усяня, когда тот продолжал трогать растущие отростки, потирая их и воркуя над ними.       Он не хотел останавливать его и просто сидел там неподвижный, как камень, пытаясь остудить кипящую кровь, всегда сжимая руки в кулаки и краснея лицом, опасаясь, что начнёт выдыхать огонь прямо здесь и прямо сейчас.       А Вэй Усянь каждый раз только смеялся и продолжал делать это даже после того, как Лань Цижэнь застукал их и накричал на него, призывая прекратить быть таким непочтительным.       После этого Лань Ванцзи не мог заставить себя посмотреть дяде в глаза. И всё ещё не может.       Вэй Усянь продолжал делать это в течение года, и Лань Ванцзи требовались все силы, чтобы не поддаться инстинктам, которые кричали: «возьми, возьми, возьми». К тому времени, как наступила зима, они были маленькими, их было трудно игнорировать, но всё ещё возможно.       Но теперь они были высокими, такими высокими, обхватистыми и пышными, что их невозможно было игнорировать.       Они изгибались и ветвились, как оленьи рога, и пульсировали от его прикосновений.       Ах. Это объясняло влажные сны и беспокойную спячку.       Лань Ванцзи обхватил основание одного из рогов пальцами, сделав тихий вдох.       Через мгновение он открыл глаза и оглядел снежный пейзаж.       Вэй Усянь был далеко впереди него, все ещё бегущий, все ещё смеющийся.       Лань Ванцзи медленно выдохнул, его дыхание было горячим, как дым.       А затем он погнался за Вэй Усянем через нетронутый снег.       Ему потребовалось немного времени, чтобы нагнать его, что стало сюрпризом. Драконы были быстры, но лисы, как известно, были намного быстрее. Если Вэй Усянь не хотел, чтобы его догнали, Лань Ванцзи, вероятно, не смог бы этого сделать, но он становился всё ближе и ближе, пока они бежали по заснеженным полям.       Но это был сон. Ничего удивительного.       Вскоре Лань Ванцзи оказался достаточно близко, чтобы, когда Вэй Усянь оглянулся через плечо и ухмыльнулся, он мог заметить отчётливое веселье в его глазах. В глазах, которые всегда смотрели на него так нежно, так пристально. Лань Ванцзи хотел, чтобы он смотрел, хотел, чтобы Вэй Усянь никогда не отводил взгляд и больше не покидал его.       Но Вэй Усянь всё равно отвернулся, засмеявшись.       — Лань Чжань! — крикнул он голосом, наполненным весельем. — Бьюсь об заклад, ты не сможешь поймать меня, Ханьгуан-цзюнь!       И он побежал чуть быстрее, так что Лань Ванцзи тоже ускорился.       Когда Вэй Усянь рассмеялся, его смех разнёсся эхом по пустым долинам гор. Они топтали снег и нарушали спокойствие, которое окружало их, вероятно, разбудив множество спящих животных, впавших в спячку наравне с драконами, которые охраняли эти земли.       Но Лань Ванцзи было всё равно, потому что это могло быть сном (так ли это?), но этот смех заставил его сердце воспарить.       Он хотел полностью сменить сущность и ускориться, чтобы обернуться вокруг Вэй Усяня, но он был доволен просто позволить Вэй Усяню вести его через заснеженные поля.       Нигде не хотел он быть прямо сейчас, кроме как здесь.       В снегу, гоняясь за своим лисом.       Было холодно, а Лань Ванцзи был драконом. Он должен был спать в такое время. Остатки этого сна всё ещё оставались глубоко внутри, не давая ему понять, это происходит наяву или во сне. Но Вэй Усянь щёлкнул по его рогам, и это было больно. Во сне боль не ощутима.       Тем не менее, вид перед ним, как Вэй Усянь бежит по яркому снегу….       Тяжело было поверить, что это могло быть чем-то, кроме сна.       Особенно, когда игривый ветер ухватился за плащ Вэй Усяня и стянул его с плеч. Вэй Усянь не замедлился, чтобы подхватить его, как и Лань Ванцзи. Вэй Усянь просто рассмеялся и вытянул руки, теперь бегущий без плаща и не заботящийся о том, как его свободные одежды развевались на холодном ветру, обнажая участки и проблески кожи, кожи, кожи…       Жар наполнил тело Лань Ванцзи, ограничивая его зрение.       Он уставился на голое (непомеченное, непомеченное, непомеченное) плечо, выглядывающее из-под свободных одежд, и не заметил, как Вэй Усянь замедлился.       Лань Ванцзи врезался в него, и они оба свалились на землю.       Вэй Усянь вскрикнул от удара, хотя он, должно быть, ожидал этого, потому что не дал бы себя поймать, если бы сам не захотел этого. Однако, прежде чем они даже достигли земли, он снова громко смеялся, задыхаясь, в белом облаке, которое поднялось вокруг них, когда они приземлились на мягкую поверхность.       Отряхиваясь от поднявшихся снежинок, Лань Ванцзи упёрся руками в снег под ними и приподнялся. Он пару раз моргнул и ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, но когда он это сделал, и его зрение прояснилось, он замер.       Вэй Усянь лежал под ним с остатками смеха на губах, хотя тот и стал тише. Его щёки покраснели от мороза, а глаза были такими яркими, ярче солнца над их головами. Его тёмные волосы растрепались вокруг головы, резко контрастируя с белым снегом, и он вздымался, задыхался, грудь поднималась и опускалась, поднималась и опускалась.       Из-за выреза одежд выглядывал дерзкий сосок. Тёмный и красивый…       Если это был сон, это должен был быть момент, когда Лань Ванцзи обхватил бы запястья Вэй Усяня одной рукой и сорвал с него штаны другой, а Вэй Усянь проскулил бы его имя (Лань Чжань…) и посмотрел на него снизу вверх умоляющим взглядом — хотя Лань Ванцзи никогда не был уверен, умолял тот остановиться или продолжить, он всегда выбирал последнее, несмотря ни на что.       Но это был не сон.       Лань Ванцзи знал это, потому что его голова не болела так во снах. Он знал это, потому что Вэй Усянь не стал внезапно голым только потому, что Лань Ванцзи этого захотел. Потому что он думал о нём именно так.       Нет, Вэй Усянь был всё ещё одет и ухмылялся ему. Не пригвождённый к земле.       Это был не сон.       Тогда почему он был здесь?       — Вэй…       — Ты поймал меня! — рассмеялся Вэй Усянь под ним, прежде чем тот смог закончить. — Ты поймал меня, Ханьгуан-цзюнь! Ха-ха, как и ожидалось от могущественного дракона! А-а-ах, я сдаюсь, я сдаюсь!       Он поднял руки, трясущиеся от его безудержного смеха, между ними двумя.       Это был не сон, но Вэй Усянь был здесь.       Отдалённо, Лань Ванцзи осознал, что его хвост подметал снег позади него — из стороны в сторону, из стороны в сторону, быстрыми, ровными ударами.       — Вэй Ин, — произнёс он тогда с упрёком, хотя это прозвучало без особого энтузиазма.       — Лань Чжань! — отозвался эхом Вэй Усянь пронизанным радостным смехом голосом.       Он посмотрел на него, покрасневший, снизу вверх такими яркими глазами.       Лань Ванцзи сжал ладони вокруг снега и сказал:       — Кролики не для еды.       Вэй Усянь намеренно жалостливо заныл:       — Но я голодный, — сказал он, выпятив нижнюю губу.       Лань Ванцзи проследил за выступающей вперёд губой взглядом, но быстро вернул его к умоляющим глазам Вэй Усяня. Не сон, не сон.       — Они не для еды, — повторил он с опозданием.       Вэй Усянь раздосадованно сказал:       — Такой подлый, эр-гэгэ. Не могу поверить, что ты позволишь своему хорошему другу умирать от голода. Я чахну на глазах, Ханьгуан-цзюнь! Что бы сказали твои предки, если бы узнали, что ты позволил бедному маленькому лису умереть от голода? Это просто возмутительно!       У Вэй Усяня был тёплый дом с едой. Он умел охотиться.       Он не умирал от голода, вероятно, даже едва ли был голоден.       — Если Вэй Ин голоден, — всё равно сказал Лань Ванцзи, — в храме есть еда.       — Лань Чжань! — ахнул Вэй Усянь, уставившись на него в притворном шоке. — Ты же знаешь, что это подношения драконам Лань! Они не предназначены для того, чтобы их ели посторонние!       Лань Ванцзи знал, что это были слова, которые его дядя много раз говорил Вэй Усяню за последние времена года, хотя эти слова всё равно не останавливали Вэй Усяня от кражи еды из подношений, каким бы бесстыдным он ни был.       Драконы не съедали её всю, всегда было слишком много еды. Лань Ванцзи позволял Вэй Усяню брать немного, прекрасно зная, что он попадёт в неприятности из-за этого, потому что Вэй Усянь не был жителем этих земель, и эта еда не предназначалась ему.       Но Вэй Усянь был голоден, а Лань Ванцзи хотел накормить его.       Всё ещё хотел, очень сильно.       — Я возьму её для тебя, — ответил Лань Ванцзи Вэй Усяню.       Вэй Усянь улыбнулся ему, на его румяных щеках появились ямочки.       — Ты балуешь меня, Лань Чжань, — мурлыкнул он, хихикнув.       «Недостаточно», — хотел сказать Лань Ванцзи, потому что Вэй Усянь всё ещё был слишком худым, хотя и ел.       У него дома тоже была еда. Так почему…       Вопрос сразу прервался, когда Вэй Усянь внезапно вздрогнул.       О. Точно.       Вэй Усянь не привык к такому холоду. По его телу не бежал жар, как у Лань Ванцзи, и на нём было слишком мало одежды — слишком мало («слишком много», прошептал жар. Лань Ванцзи проигнорировал его). Не помогало также и то, что он лежал на холодном снегу.       Лань Ванцзи быстро вскочил на ноги и потянул Вэй Усяня вслед за собой за запястья, прежде чем Вэй Усянь смог бы начать ныть или жаловаться. Вэй Усянь ахнул от внезапного перемещения, но ничего не сказал, когда врезался в Лань Ванцзи, прижав холодные руки к его груди.       Лань Ванцзи взял его ладони в свои, пытаясь согреть их.       Вэй Усянь моргнул, глядя на него, и на мгновение мир вокруг них остановился.       Они стояли близко, вот так. Руки Лань Ванцзи крепко обхватили руки Вэй Усяня, прижимая их к груди. Было легко позволить жару, пульсирующему в его венах, выйти наружу, захватить Вэй Усяня, чтобы согреть и его тоже. Этого было бы недостаточно, Лань Ванцзи знал, но не мог остановиться. Вэй Усянь смотрел на него широко открытыми глазами.       Если бы это был сон, Лань Ванцзи бы наклонился и поцеловал его. Он думал сделать это, каждая частичка его кричала, чтобы он это сделал, чтобы он взял его.       Но затем взгляд Вэй Усяня переместился с него, и он отказался от этого желания.       Взгляд Вэй Усяня пробежался вверх по его голове. К его рогам, знал Лань Ванцзи.       В его груди сердце колотилось от того, что тот смотрел на него — на них.       Оно угрожало выпрыгнуть из груди, когда Вэй Усянь высвободил руку из крепкой хватки Лань Ванцзи, чтобы потянуться к нему — к его рогам.       Глаза Лань Ванцзи расширились, вдох застрял в горле.       Он пытался оставаться неподвижным изо всех сил, хотя ему казалось, что он дрожит, так как расстояние между любопытными пальцами Вэй Усяня и его собственными рогами становилось всё меньше и меньше, слишком медленно, но и слишком быстро одновременно.       Лань Ванцзи думал отвернуться и спрятаться, чтобы уклониться от прикосновения.       Но в своём сознании он думал: «Прикоснись к ним, прикоснись к ним, прикоснись к ним, прикоснись к ним, прикоснись к ним…».       Что Вэй Усянь и сделал.       Лёгкий тычок кончиком пальца, не более того.       Но этого было достаточно, чтобы по позвоночнику Лань Ванцзи пробежала дрожь. Ему пришлось прикусить язык, чтобы звук не проскользнул через плотно сжатые губы, пришлось задержать дыхание и сжать всё, чтобы не последовать инстинкту «схватить и взять».       Однако он не мог остановить распространяющийся по телу жар.       Он быстро выдохнул. В окружающем их холоде его выдох стал дымом.       — Лань Чжань! — сказал Вэй Усянь с улыбкой на губах, не обращая ни на что внимания. — Твои рога так сильно выросли!       Он звучал так восторженно из-за этого, а его глаза сияли.       Если бы он знал, что означают драконьи рога, он, вероятно, не пребывал бы в таком восторге.       И он, вероятно, не стал бы тыкать в них пальцем, как сделал это сейчас.       Или, возможно, стал бы, но делал бы это, дразнясь, потому что он был бесстыдником.       С прерывистым дыханием Лань Ванцзи потянулся и схватил Вэй Усяня за запястье, чтобы остановить его любопытную руку. Он не смотрел на него, его лицо было слишком горячим, а кровь устремилась слишком далеко на юг, чтобы встретиться с ним взглядом. Вместо этого он уставился на обнажённую грудь Вэй Усяня (что не особо помогало), усилив хватку на запястье Вэй Усяня и медленно опуская его, чтобы убрать руку того.       — Вэй Ин, — произнёс он слишком напряжённым голосом. — Сейчас… холодно. Вернись со мной в гору.       «Чтобы согреться», — хотел он добавить, но слова так и не вышли наружу.       Это заставило его просьбу прозвучать… пропозиционально, а его уши потеплели от подтекста.       Однако Вэй Усянь, казалось, не заметил этого (к счастью).       Он просто хмыкнул, как будто задумался.       — Не-а, — в итоге сказал он, немного погодя. — Там слишком много спящих драконов, и они разорвут меня на части, если я нечаянно разбужу кого-нибудь из них.       Лань Ванцзи усилил хватку на нём. Он бы не допустил этого.       Вэй Усянь, похоже, не заметил этого тоже, или, возможно, ему просто было всё равно, потому что он продолжил:       — У меня есть одно местечко на примете, где мы могли бы согреться. Пойдём.       Он покачал рукой, пока Лань Ванцзи не ослабил хватку и не позволил освободить запястье. Затем он убрал другую руку, которая была прижата к груди Лань Ванцзи, и обхватил пальцами его ладонь. Когда он потянул, Лань Ванцзи позволил их рукам покинуть тепло.       Потому что Вэй Усянь потянул его за собой, начиная идти, держа его ладонь в своей.       Пока они тихо пробирались через снег, Лань Ванцзи посылал ему тепло.       Вэй Усянь привёл их к храму у подножия горы.       Ближайшая деревня была в милях и милях к западу от горы, но люди приходили в этот храм несколько раз в год, чтобы оставить подношения; в начале нового года, чтобы помолиться об удаче, в последние дни зимы, чтобы пожелать хорошего урожая в этом году, в начале зимы, чтобы поблагодарить за прошедшие времена года. В конце концов, драконы Лань заботились о погоде и дождях.       Хотя до конца зимы было ещё долго, подношения лежали на алтаре в дальнем конце длинного зала, прямо под старым изображением стаи драконов, полностью сменивших облик и летящих по облачному небу. Оно висело здесь с самого основания храма, со времён Лань Аня, первого дракона, ступившего на эти земли.       Зимние подношения были не для драконов, как однажды сказали Лань Ванцзи. Хотя люди всё равно оставляли много всего, драконы Лань находились в спячке в течение зимы и не нуждались в этом, поэтому еда предназначалась для любого существа, которое жило и бодрствовало бы в этих землях. Любой, кто живёт здесь, мог бы взять немного в холодные месяцы — в любой другой месяц тоже, потому что здесь было предостаточно всего, и драконы Лань должны были заботиться об этих землях и всех их обитателях.       Тем не менее, обитатели было ключевым словом. Жители.       Вэй Усянь здесь не жил, не был жителем.       Он всё равно съел много, и Лань Ванцзи готов был дать ему ещё больше.       Когда они шагнули в тепло храма, Вэй Усянь вздохнул и ослабил хватку на его руке. Лань Ванцзи неохотно позволил его ладони выскользнуть из хватки, его шаги замедлились, в то время как Вэй Усянь продолжил идти впереди него и сбросил ботинки так, как будто они лично обидели его.       Лань Ванцзи нахмурился и уставился на него, замедлившись ещё больше.       Босиком Вэй Усянь прошёл дальше внутрь и снова тяжело выдохнул.       — Это была такая странная зима, Лань Чжань, — посетовал он во время ходьбы. — Такая странная. У меня дома не так холодно, как здесь, мы даже почти не видим снега, если не выбираемся за наши границы. Но всё равно становится довольно холодно, достаточно холодно, чтобы нам нужно было зажигать костры и ютиться, чтобы согреться. Но этой зимой…       Он прервался, качая головой и цокая. Затем он продолжил:       — Всю зиму мне было так жарко, Лань Чжань. Слишком жарко, даже для меня. Я не мог даже ютиться с моими братьями и сёстрами, потому что было слишком жарко. Не помогало и то, что мне снились эти сны каждую ночь. И эти сны… — он снова замолчал, покачал головой, а затем сказал: — Всегда так, так жарко, это было невыносимо, Ханьгуан-цзюнь. Невыносимо!       Лань Ванцзи нахмурился сильнее и открыл рот, чтобы спросить, не заболел ли Вэй Усянь.       Но слова так и не сформировались на его языке.       Потому что одним быстрым движением Вэй Усянь схватился за свободную ткань своих штанов и потянул вниз…       Лань Ванцзи моргнул, сразу же остановившись.       Вэй Усянь отбросил штаны, как будто они тоже лично обидели его. Его ноги обнажились, на виду внезапно стало так много загорелой кожи. Его ноги были длинными, стройными мышцами и нежными лодыжками. Хотя его одежды были достаточно длинными, чтобы прикрывать верхнюю часть бёдер, Лань Ванцзи всё равно мог видеть их полноту, то, как двигались мускулы, когда Вэй Усянь прогулялся по ступеньке к алтарю.       Лань Ванцзи пялился, его рот пересох.       Это был не сон, он знал. И всё же…       Вэй Усянь что-то говорил, но Лань Ванцзи не слышал ни слова.       Он не мог перестать смотреть на эти длинные ноги, когда Вэй Усянь подошёл к алтарю и пробежался своими пальцами по корзине с фруктами, которая стояла среди подношений. Он схватил апельсин, а затем запрыгнул на алтарь, чтобы присесть. Его одежды, всё ещё распахнутые и свободные, скрывали малую часть его тела, когда он сидел там, подняв ногу, чтобы перебросить её через другую и…       Лань Ванцзи закрыл глаза, его кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладонь.       Жар в его венах грохотал, проносясь через него — устремляясь вниз.       Он медленно выдохнул.       — Лань Чжань, — раздалось нытьё перед ним, и Лань Ванцзи распахнул глаза.       Вэй Усянь смотрел на него из-под нахмуренных бровей и покрасневших щёк, неочищенный апельсин прижимался к его губам в крепкой хватке. Он вздохнул, сдвинувшись, одежды соскользнули с его плеча, когда он облокотился на руку, обнажая кожу, кожу, кожу…       Лань Ванцзи оторвал взгляд, у него болела голова.       Он заставил свои уши остаться неподвижными, хотя они казались горячими и хотели трепетать.       Он не позволил этого.       — Лань Чжань, — снова позвал Вэй Усянь, захныкав. — Я сейчас не сплю, так ведь?       Хотя Лань Ванцзи больше не был уверен, что это не сон, он всё равно промычал в ответ, потому что мало что мог сделать ещё. Он не доверял своему голосу, не тогда, когда Вэй Усянь сидел там, как подношение на алтаре Ланей, и каждая частичка Лань Ванцзи кричала, чтобы он брал, брал, брал…       Но он держался неподвижно, так крепко, хотя всё его тело гудело.       — М-м, — повторил Вэй Усянь, а затем вздохнул. — Я не сплю и всё же… тем не менее, я всё ещё чувствую этот жар во мне, даже сейчас, — он вздохнул и тихо сказал: — Как будто я снова во сне, и мне так тепло, эр-гэгэ. Всю зиму эти сны приходили ко мне и заставляли меня чувствовать себя таким горячим каждую ночь, прямо как сейчас. Эти странные, странные сны…       Лань Ванцзи вдохнул, выдохнул. Попытался успокоить свой собственный жар.       Ему нужно было, чтобы это прекратилось.       Он хотел…       — Ты в них.       Лань Ванцзи помедлил. Моргнул.       Медленно он позволил своему взгляду вернуться к Вэй Усяню.       — Всегда, — сказал Вэй Усянь, глядя на него. — Всегда зовёшь меня, как будто ты в таком же отчаянии, как и я. Как будто тебя тоже мучает этот жар.       Лань Ванцзи уставился на него. Нахмурился. Затем…       Ох.       О нет.       — Я всегда просыпаюсь таким тёплым, — продолжил Вэй Усянь, — полный этого жара, как будто моё тело тоскует по чему-то далёкому. И не успел я оглянуться, как ушёл из дома и вернулся сюда, хотя я ненавижу холод. Лань Чжань, я ненавижу холод. Но мне совсем не было холодно всю зиму. Этот жар всё ещё здесь, Лань Чжань. Ханьгуан-цзюнь. Ты знаешь, что это за жар?       Лань Ванцзи тяжело сглотнул, ничего не ответив, не в силах что-то ответить, закружившись в водовороте стыда.       Он хотел отвести взгляд, хотел спрятаться.       Но Вэй Усянь не отвёл глаз, убирая неочищенный апельсин в сторону.       — Лань Чжань, — позвал он. — Эр-гэгэ. Ты знаешь? Эти сны всегда заставляли меня чувствовать себя таким… наполненным. А потом я просыпался и мне становилось больно, потому что я чувствовал себя таким пустым. Как будто не хватало части меня. Но этот жар… он никогда не уходил. Он всё ещё здесь, нарастающий во мне.       Он сдвинулся, опустив ногу.       Он вытянул чёрную флейту из-за пояса, обернутого вокруг его талии. Это движение ослабило узел, хотя он, казалось, этого не заметил (или, возможно, сделал вид, что не заметил) и просто наклонился, чтобы положить флейту среди остальных подношений на алтаре, и всё это, не отрывая глаз от Лань Ванцзи.       Лань Ванцзи не мог удержаться от того, чтобы не посмотреть вниз, когда одежды того разошлись, дерзкие соски выглянули наружу, и показался плоский живот. Но хотя он и хотел, чтобы они разошлись ещё больше, этого не произошло, потому что тогда Вэй Усянь затих — и это был не сон.       — Лань Чжань, — тихо выдохнул Вэй Усянь. — Лань Чжань… мои братья и сёстры думали, что у меня началась течка.       Взгляд Лань Ванцзи скользнул обратно к его лицу, его уши потеплели.       Стыд окутал его, даже когда жар в его венах становился всё горячее. Он старался не позволить ему вылиться наружу, но это было тяжело с его длинными рогами и практически обнажённым лисом, который находился в его поле зрения.       — Ханьгуан-цзюнь, — произнёс Вэй Усянь, выдерживая его взгляд. — В своих снах… ты звал меня?       Лань Ванцзи моргнул, глядя на него, а затем заставил себя отвести взгляд.       Его уши горели от стыда и от смущения.       Он желал, чтобы жар ушёл, но тот не слушался.       — Лань Чжань, — повторил Вэй Усянь, на этот раз тише. — Что означают драконьи рога?       Лань Ванцзи сжал челюсть и не ответил.       Вместо этого он сказал:       — Я не хотел…       Но Вэй Усянь не дал ему закончить.       — Ах, — произнёс он с задушенным хихиканьем. — Так эти сны… они были твоими.       Не было смысла это отрицать. Отведя взгляд, Лань Ванцзи кивнул и подтвердил:       — Да.       — И ты оставлял меня с болью наедине, — практически проскулил Вэй Усянь, — на протяжении недель. И всё же, ты ничего с этим не сделал, потому что я всё ещё чувствую этот жар… он бежит по моим венам, постоянно бежит. Ты тоже это чувствуешь, эр-гэгэ?       Лань Ванцзи выдохнул, позволив воздуху выйти в виде дыма.       — Да, — резко ответил он.       — Ах, — выдохнул Вэй Усянь. — Тогда почему ты до сих пор ничего с этим не сделал, Ханьгуан-цзюнь?       Лань Ванцзи прожигал взглядом стену храма какое-то время, а затем заставил себя перевести взгляд на алтарь.       Там сидел Вэй Усянь, красивый и с распахнутыми одеждами, так много кожи обнажено — как подношение.       Лань Ванцзи хотел брать…       Вэй Усянь прерывисто вдохнул.       — И вот опять, — прошептал он, задыхаясь. — И всё же… ты всё ещё стоишь там. Разве ты не видишь, Ханьгуан-цзюнь? Разве ты не видишь, что твоё желание делает со мной? Как оно мучает меня… — он тихо проскулил, немного сдвинувшись в сторону. — В своих снах ты всегда был таким властным, но сейчас… ты просто стоишь там, не желая взять на себя ответственность за пытки над этим бедным лисом.       Пока он говорил, он провёл рукой вдоль своего обнаженного торса, пока его игривые пальцы не нащупали пояс, который свободно сидел на его талии. Он осторожно потянул за него, ослабив его ещё больше, и раздвинул свои ноги едва ли не в приглашении, с опущенным подбородком и умоляющими глазами под приподнятыми бровями.       Лань Ванцзи смотрел на него.       Это был не сон. И всё же…       И всё же.       Лань Ванцзи тяжело сглотнул, горло было узким и горячим.       Затем он сдвинулся с места и направился к алтарю — к Вэй Усяню. Он шёл медленно, размеренными шагами, прямо как его учили, что дракон должен идти, пробираясь вперёд, как ветер или волна в океане.       Он ступил на платформу и остановился перед алтарём — перед Вэй Усянем.       И затем он уставился на него.       Вэй Усянь уставился в ответ, и в очередной раз, казалось, мир вокруг них остановился.       Вэй Усянь выдержал его взгляд, и Лань Ванцзи не отвёл свой. Не мог, только не сейчас.       После момента, который длился целую вечность, Вэй Усянь раздвинул ноги ещё сильнее и позволил своим одеждам полностью распахнуться и мягко упасть на обнажённые бёдра. На верхнюю часть бёдер, его тело, ох, такое обнажённое ниже.       Лань Ванцзи прошёлся взглядом по его телу: непомеченная кожа, обнажённая перед ним, и короткие и вьющиеся тёмные волосы вокруг его члена, который уже был твёрдым и влажным, молча умоляя о внимании. Он запульсировал под взглядом Лань Ванцзи, дёрнулся, словно засмущавшись, но Вэй Усянь оставался неподвижным.       Жар внутри него опасно закружился в водовороте, когда Лань Ванцзи сделал вдох и почувствовал возбуждение — жар, отвечающий его собственному. Несмотря на расстояние между ними (слишком большое, хотя Лань Ванцзи стоял всего в шаге от него), он чувствовал, как он исходит от Вэй Усяня, хотя принадлежал ли он Вэй Усяню, или это жар Лань Ванцзи обернулся вокруг него, Лань Ванцзи не знал.       Это тоже не имело значения.       Его рот наполнился слюной при виде зрелища, развернувшегося перед ним — поднесённого ему.       В мгновение ока Лань Ванцзи снова встретился взглядом с Вэй Усянем.       Это был не сон. Вэй Усянь был здесь, преподнесённый ему.       Предлагающий себя ему.       Не задумываясь, Лань Ванцзи опустился на колени. Он не разрывал зрительного контакта с Вэй Усянем, пока сам медленно опускался и смотрел в эти теперь умоляющие глаза ещё мгновение, просто чтобы посмотреть на него ещё немного. Затем он закрыл глаза, повернув голову и прижавшись носом к обнажённому колену Вэй Усяня.       Он проигнорировал дрожащий вдох над собой, прижавшись ближе и глубоко-глубоко вдохнув.       Вэй Ин, Вэй Ин, Вэй Ин… его запах наполнил ноздри.       Жар, бегущий и пульсирующий в его венах, кричал, но теперь он каким-то образом ощущался легче.       Потому что он больше не был только его, он знал. Он принадлежал и Вэй Усяню тоже, смешанный.       Он чувствовал, как становится твёрдым между ног, а его рога болят из-за этого.       — Лань Чжань, — прошептал Вэй Усянь на выдохе над ним.       Лань Ванцзи открыл глаза и взглянул на него, хотя и не сдвинулся со своего места. Вместо этого он обхватил рукой стройную лодыжку Вэй Усяня и ещё сильнее прижался лицом к изгибу колена Вэй Усяня, касаясь губами этой мягкой, загорелой кожи.       — Лань Чжань, — снова произнёс Вэй Усянь, сжимая руками край алтаря. — Ты должен сказать мне… это тоже сон? Я сплю?       — Нет, — сказал Лань Ванцзи, хотя сам был в этом не уверен. — Ты здесь. Вэй Ин, здесь.       Но он всё равно решил поверить, что это не сон.       Сон или нет, Вэй Усянь был здесь.       Ничто другое не имело значения, было это по-настоящему или нет.       Его боль говорила ему, что это было по-настоящему, так что он решил поверить ей.       Вэй Усянь выдохнул, а затем протянул к нему руку. Лань Ванцзи замер, но не сдвинулся, в то время как Вэй Усянь провёл пальцами по его рогам, не полностью касаясь, а больше зависая над ними. Но этого было достаточно для Лань Ванцзи, чтобы задрожать, его рот приоткрылся в тихом выдохе.       Он снова закрыл глаза, прижимаясь лицом к колену Вэй Усяня.       — Вэй Ин, — выдохнул он.       — Они болят? — спросил Вэй Усянь, наконец прижав к ним пальцы.       Прикоснись к ним, прикоснись к ним, прикоснись к ним, прикоснись к ним, прикоснись к ним…       — Чувствительные, — удалось выдавить Лань Ванцзи.       Эти пальцы сомкнулись вокруг рога, и Лань Ванцзи крепко сжал его лодыжку.       — Вэй Ин, — снова выдохнул он, член пульсировал у него между ног.       — Лань Чжань, — ответил Вэй Усянь на выдохе. — Этот жар… это их дело?       Лань Ванцзи промычал, потому что он не мог этого отрицать.       — Мгм.       — Из-за… меня?       — Мгм.       Драконьи рога были священными. Они начинали расти, когда дракон достигал совершеннолетия, но были маленькими, короткими шишками до тех пор, пока дракон не находил своего суженого. По крайней мере так гласили легенды, чтобы скрыть, что растущие драконьи рога были порочными, полными желаний, которые не должны проявляться так открыто, как рога дракона.       Никто не должен был прикасаться к драконьим рогам.       Для людей они были священными. Величественными.       Для дракона же, который знал, они были постыдными.       Смущающими. Всегда сопровождаемые этим жаром, который стремился слишком далеко на юг.       Тем не менее Лань Ванцзи не испытывал стыда, когда вдыхал запах этого лиса. Он чувствовал себя почти спокойно, несмотря на жар, который ревел в нём, пока эти умелые пальцы пробегались по его рогам, касаясь их, как будто они могли слышать эту мольбу, которая повторялась снова и снова у него в голове: касайся их, касайся их, касайся их, касайся их…       Он хотел, чтобы Вэй Усянь продолжал прикасаться к нему так, как делал это сейчас, чтобы продолжал исследовать. Каждое прикосновение этих мозолистых пальцев посылало дрожь по его позвоночнику и настолько согревало его, что он мог открыть рот и растопить снег, если бы захотел.       — Ханьгуан-цзюнь, — прошептал Вэй Усянь над ним.       Лань Ванцзи приоткрыл глаза и посмотрел на его длину.       Вэй Усянь покраснел, член тихо пульсировал под его взглядом. Он был твёрдым, о, таким твёрдым, что его член истекал, смазка стекала по его влажной длине. Рот Лань Ванцзи наполнился слюной от этого взгляда. Он не хотел ничего больше, чем наклониться и взять его в рот, попробовать его, как он часто делал в своих снах.       Но он не стал.       Вместо этого он пробежался взглядом выше по покрасневшему телу Вэй Усяня, вплоть до его обнажённой загорелой груди, дерзкие соски выставлены напоказ, умоляющие о том, чтобы их поцеловали. Лань Ванцзи сглотнул, впиваясь пальцами в кожу тонкой лодыжки Вэй Усяня. Но он заставил свой взгляд продолжить подниматься.       Выше, выше, выше — пока не встретился со взглядом Вэй Усяня.       Жарким, отчаянным. Умоляющим.       — Ханьгуан-цзюнь, — повторил Вэй Усянь, слегка хныча. — Ты был таким громким, Лань Чжань. Не давая мне сомкнуть глаз всю зиму, ты знал? И спровоцировавший мою течку вот так… тц-тц, эр-гэгэ. Ты жестокий, жестокий мужчина.       Он потянул за рога разок и сказал:       — Возьми ответственность, эр-гэгэ.       Этот рывок стал последней каплей. Ему не нужно было делать больше. Его намерения были ясны.       И Лань Ванцзи поддался.       Он поднялся на колени и провёл носом по внутренней стороне голого бедра Вэй Усяня, касаясь губами мягкой кожи. Он вслушивался в то, как дыхание Вэй Усяня сбивалось, когда он прижимался поцелуем, а затем ещё одним к его верхней части бедра, его рука пробежалась по голени и раздвинула ноги шире, пока он двигался выше, выше, выше.       Он был широким, но тем не менее его плечи аккуратно поместились между этими раздвинутыми ногами, даже когда он поднялся, пока не полностью устроился между ними, губы осыпали поцелуями голое бедро, пока мягкая кожа не превратилась в жёсткие волоски. Там он повернул голову и уткнулся носом в промежность между волосами, с наслаждением услышав, как Вэй Усянь издал сдавленный стон.       — Лань Чжань, — выдохнул он, пальцы вокруг его рога сжались.       Лань Ванцзи издал звук в задней части горла. Возможно, рычание, хотя это не было предупреждением, потому что хватка заставила его рога болеть, а член пульсировать. Вэй Усянь, похоже, тоже не воспринял это как предупреждение, потому что он снова потянул за рог, почти настаивающе, отчаянно.       — Лань Чжань, — снова подавился стоном Вэй Усянь, когда Лань Ванцзи прижался к нему. Он сдвинулся и проскулил: — Эр-гэгэ, не будь злым… пожалуйста… ты мучал этого бедного лиса достаточно. Разве не так? Все эти сны… они сделали меня таким мокрым…       Мгм. Мокрым.       Лань Ванцзи открыл рот и высунул язык, чтобы облизать этот влажный член от основания до самого кончика, откуда появлялась влага. Он почувствовал солёный вкус на языке, а дрожащий стон, который издал Вэй Усянь, был восхитительным. Лань Ванцзи обернул язык вокруг истекающей головки, собирая эту солоноватую смазку во рту.       Ладонь вокруг него сжалась, двигаясь. Не совсем поглаживая, но почти.       Между ног Лань Ванцзи ныло.       Однако он проигнорировал это и вместо этого сомкнул губы вокруг Вэй Усяня, вобрав его в рот.       — Л-Лань Чжа-а-а-ах! — простонал Вэй Усянь над ним.       Лань Ванцзи прикрыл глаза и опустился ниже, принимая его глубже, глубже, глубже…       И так до конца, пока он не почувствовал эти вьющиеся, жёсткие волосы напротив носа и подбородка.       Затем он остановился, чтобы вдохнуть его запах, его жар. Вэй Усянь ощущался тяжёлым на языке, а также солёным, истекая напротив задней части горла. Лань Ванцзи замер так на мгновение, прислушиваясь к тому, как Вэй Усянь втягивает воздух, но потом он откинулся назад и обвёл его языком, медленно двигаясь туда-обратно.       Но не долго. Просто чтобы поцеловать головку, когда его рука присоединилась к нему, обхватив основание члена Вэй Усяня. Он погладил его, покрывая свою ладонь смазкой Вэй Усяня и своей собственной слюной. Затем он открыл рот и наклонился, чтобы полностью взять его обратно в рот.       Он остался в таком положении, покачивая головой вверх и вниз и поглаживая, скручивая руку, как будто он сам наслаждался и радовался, когда заставлял Вэй Усяня стонать и хватать ртом воздух. Это было медленно и дразняще, и Вэй Усянь продолжал стонать над ним, продолжал сжимать хватку на его роге — не совсем поглаживая, но почти.       Лань Ванцзи чувствовал, как пульсирует между собственными ногами.       Умоляя о внимании и тепле.       Он проигнорировал это.       Или хотя бы попытался, но рука на его роге сдвинулась, ослабляя хватку.       — Лань Чжань… ахх, — простонал Вэй Усянь. — Ха-а… Ханьгуан-цзюнь… ты так хорошо меня принимаешь, что я мог бы… ах! — его бёдра дернулись, когда Лань Ванцзи резко всосал воздух, но его рука оставалась свободной вокруг рога, когда он произнёс: — Эр-гэгэ… Лань Чжань…       Он поднял руку, погладив рог Лань Ванцзи.       Лань Ванцзи замер у его основания, глубоко вдохнул, когда его собственный член напрягся.       Он смутно осознавал, что на макушке головы чувствовал боль.       — Они так рады видеть меня, — проворковал Вэй Усянь над ним, пробегаясь пальцами вдоль рога. Касаясь его так, словно это был член — и это касание отдалось прямо в члене Лань Ванцзи. — Лань Чжань… ах, ты сам их видел? Они такие, ха-а… они красивые. Такие яркие и счастливые…       Затем он сдвинулся, поднимая обнажённую ступню и перемещая её между ними.       Лань Ванцзи напрягся, когда нога коснулась его живота кончиками пальцев. Член Вэй Усяня пульсировал на его языке, полностью находясь у него во рту, но он не двигался и сидел так неподвижно, как только мог, в то время как Вэй Усянь двигался и тянулся вниз ногой, пока не смог прижаться к спрятанному под одеждой члену Лань Ванцзи.       — Лань Чжань, — сказал Вэй Усянь на вдохе. — Этот маленький Лань тоже рад меня видеть?       Он не нуждался в ответе. Твёрдый член Лань Ванцзи дёрнулся напротив его пальцев, прижимаясь в ответ.       В любом случае рычание рокотало в груди Лань Ванцзи, и он одним быстрым движением оторвался от члена Вэй Усяня, ниточка слюны беспорядочно последовала за его всё ещё приоткрытыми губами, когда он поднялся на ноги.       Без предупреждения он бросился вперёд, чтобы поцеловать его.       Вэй Усянь ахнул в его губы, но прошла всего лишь секунда, прежде чем он поцеловал его в ответ.       Поцелуй был небрежным и с открытым ртом, слюна и смазка смешались, когда их языки встретились. Вэй Усянь убрал руки с рогов и вместо этого обхватил ими его лицо, как будто отчаянно пытаясь удержать его рядом, отчаянно пытаясь приблизить его. Он простонал между ними и поднял ноги, чтобы прижать их к бокам Лань Ванцзи.       Лань Ванцзи переместил руки к этим голым ногам, касаясь их, пока не нашёл бёдра. Он впился пальцами в их плоть и, крепко сжимая, притянул его к себе, проглатывая вздох, который Вэй Усянь выдохнул между ними. Он наклонил голову, облизывая его рот, и сильнее вжался в него, толкаясь, пока Вэй Усянь не оказался прижат к алтарю и не стонал вокруг его языка.       Член Вэй Усяня был влажным и истекал между их телами, прижатый к животу Лань Ванцзи. Вэй Усянь проскулил в его рот, когда Лань Ванцзи сдвинулся, прижимаясь к нему, поэтому Лань Ванцзи сделал это снова, просто чтобы услышать, как он издаёт этот звук снова — и он издал этот звук снова, высокий и отчаянный. Вэй Усянь сжал его, простонав и крепко обхватив ногами.       Лань Ванцзи впился пальцами в его бёдра и толкнулся собственными, ища того, чего он жаждал, чего он хотел до боли. Одна рука сдвинулась, чтобы обхватить пухлую ягодицу и потянуть за неё, раздвигая их, и он продолжил двигаться, пока его спрятанный под одеждой член не нашёл тёплую дырочку Вэй Усяня, прижимаясь к ней.       Это заставило Вэй Усяня ахнуть и взбрыкнуться.       — Лань Чжа-а-а-ах, — ахнул он, отворачиваясь, чтобы прервать поцелуй. — Ах, такой большой… совсем не маленький!       Лань Ванцзи опустил голову, прижимаясь губами к голому плечу Вэй Усяня.       — Мгм, — пробормотал он и крепче прижался к этой мягкой заднице.       Его член пульсировал и ныл, прямо как его рога — жар в нём кружился в водовороте.       Вэй Усянь застонал и обнажил шею, поэтому Лань Ванцзи поцеловал её, царапая её своими острыми зубами.       — Лань Чжань, — выдохнул Вэй Усянь. — Эр-гэгэ… ты чувствуешь, насколько я мокрый для тебя?       Между слоями одежды, разделяющими их, Лань Ванцзи не мог чувствовать этого. Но он мог представить это, его член был тёплым, прижимающимся к влажной дырочке, поэтому он хмыкнул: «Мгм», и прижался к нему, как будто пытаясь войти в него несмотря на то, что он ещё не был освобождён от одежды.       Это было удручающе.       Лань Ванцзи прижался к нему и потёрся своей выпуклостью о дырочку.       Но не было ни освобождения, ни жара, втягивающего его.       Вэй Усянь захныкал и схватил его за одежды.       — Лань Чжань, — застонал он. — Лань Чжань… войди в меня… прекрати дразниться… сними это! Возьми ответственность и оплодотвори меня, эр-гэгэ! Заяви на меня права уже, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!       Лань Ванцзи замер, обхватив руками бёдра Вэй Усяня — так крепко, что, вероятно, останутся синяки.       Он сделал тихий глубокий вдох, погрузившись в аромат Вэй Усяня.       А затем быстрым движением откинулся назад и перевернул Вэй Усяня на живот.       Вэй Усянь ахнул от неожиданной смены позиции, но всё равно устроился на алтаре. Он опрокинул несколько подношений, вытянув руки, хотя им обоим было наплевать, когда фрукты из корзины оказались раскиданы по полу, а керамическая банка с рагу разбилась.       Вэй Усянь поставил ноги на пол и немного приподнялся, чтобы прижаться спиной к Лань Ванцзи, но он заскулил, когда Лань Ванцзи откинулся назад и отстранился от него.       — Лань Чжа-а-а-ах, — он застонал — жалобно, хотел сказать Лань Ванцзи, просто чтобы побыть жестоким и услышать его скулёж снова.       Но Лань Ванцзи не стал.       Вместо этого он убрал руки с бёдер Вэй Усяня, радуясь, когда на загорелой коже остались следы его пальцев в виде формирующихся синяков. Он хотел наклониться и добавить укус, засос, царапину. Но вместо этого он позволил своим рукам блуждать по ягодицам Вэй Усяня, схватив их обе и раздвинув, чтобы обнажить его ожидающую дырочку.       Он был мокрым. Лань Ванцзи мало что знал о лисах и не знал, могли ли самцы лис самосмазываться так, действительно ли у Вэй Усяня была течка (из-за него, из-за него — и он этим гордился) или Вэй Усянь играл с собой, подготавливая себя, прежде чем позвать его, как он это сделал.       Лань Ванцзи не знал, да и это не имело большого значения.       Зрелище было восхитительным и, несмотря ни на что, слюна собиралась у него на языке.       Лань Ванцзи плавным движением встал обратно на колени. Он положил одну руку на виляющий хвост Вэй Усяня. Он был пушистым и мягким. Его прикосновение заставило самого лиса вздрогнуть, и Вэй Усянь издал задыхающийся стон, стон, который превратился в хныканье, когда Лань Ванцзи обхватил пальцами основание его хвоста, чтобы удержать его неподвижным и убрать с дороги.       — Эр-гэгэ, — проскулил Вэй Усянь над ним, сдвигаясь. — Ты видишь? Видишь, насколько я мокрый для тебя? Это всё ты… всё твоя вина… заставлял меня быть таким всю зиму.       — Мгм, — промычал Лань Ванцзи, глядя на мокрую дырочку перед собой. — Я возьму ответственность.       Не говоря ни слова, он наклонился и приоткрыл рот. Его язык, мокрый от собственной слюны, показался снаружи, и он провёл им по этой скользкой дырочке. Всего лишь один раз, просто чтобы попробовать её на вкус. Она была солёная, сладкая, со вкусом, задерживающимся на языке. Он облизнул губы, собрал слюну во рту, а затем снова прошёлся языком по отверстию — повторяя это снова и снова, словно голодное животное.       Над ним Вэй Усянь выдохнул и прижался к нему, как будто прося о большем. И Лань Ванцзи дал это ему. Он вжался лицом глубже и позволил языку проскользнуть внутрь. Он вошёл легко, Вэй Усянь уже был таким растянутым и влажным, что ни оказал никакого сопротивления.       — Лань Чжа-а-а-ах, — простонал Вэй Усянь, тяжело дыша. — Ха-а, этого не…м-м, этого недостаточно… эр-гэгэ… пожалуйста… мне нужно…ах…       Всё ещё удерживая хвост Вэй Усяня одной рукой, Лань Ванцзи поднёс другую ближе к своему лицу и проскользнул внутрь двумя пальцами вместе со своим языком. Они тоже с легкостью вошли, выбив стон из Вэй Усяня. Но этого было недостаточно, Лань Ванцзи знал. Вэй Усяня нужно было заполнить, заполнить до предела, и член Лань Ванцзи болел, ожидая исполнить это желание.       Но не сейчас.       Лань Ванцзи не закончил пробовать.       Он лизал его, ласкал и растягивал пальцами, пока его челюсть не начала болеть, а Вэй Усянь не был таким растянутым и возбуждённым, что его ноги начали дрожать, пытаясь удержать его вес. Не то чтобы это было им необходимо, учитывая, что Вэй Усянь растянулся на алтаре, и руки Лань Ванцзи поддерживали его.       — Лань Чжань, — проскулил Вэй Усянь, когда Лань Ванцзи проскользнул ещё один пальцем в него — глубоко в него. — Лань Чжа-а-ань… пожалуйста… пожалуйста…       Лань Чжань медленно отстранился, ниточка слюны и смазки протянулась за его языком. Он облизнул губы, но не позаботился о том, чтобы вытереть подбородок, хотя тот был слишком мокрым. Вместо этого, он покачнулся на пятках, затем встал и вынул пальцы из дырочки Вэй Усяня.       Это заставило Вэй Усяня проскулить, и даже больше, когда он окончательно отпустил его.       — Лань Чжань, — снова повторил Вэй Усянь, тяжело дыша и ноя.       Он повернул голову, чтобы бросить взгляд через плечо, умоляющими глазами ища его.       Лань Ванцзи встретился с ним взглядом и не отвёл его, когда начал избавляться от одежд.       Дыхание Вэй Усяня сбилось на вдохе, и Лань Ванцзи ненадолго опустил взгляд чтобы увидеть, как его член дёрнулся там, где он был прижат к алтарю, истекая на него, позволяя жидкости стекать на пол. Такой мокрый и отчаянный.       Лань Ванцзи посмотрел ему в глаза и выдержал этот возбуждённый взгляд.       Как только он развязал внешние одежды, он позволил им упасть на пол позади него вместе с плащом, не заботясь о грязи, которая задерживалась на полу храма несмотря на то, что одежды были такими же чисто-белыми, как и снег снаружи. Он был слишком занят тем, что пристально смотрел на покрасневшее лицо Вэй Усяня, чтобы заботиться об этом, наблюдая, как взгляд Вэй Усяня следует за его руками, когда он развязал тонкие внутренние одежды, достаточно, чтобы раздвинуть их и стянуть штаны.       Его член выскочил, твёрдый и ноющий.       И он наблюдал за тем, как Вэй Усянь смотрел на него, зрачки того расширились, когда он выдохнул:       — Л-Лань Чжань, — тихо произнёс он, извиваясь на алтаре. — Это… ты слишком большой… Моя бедная, невинная, маленькая дырочка слишком маленькая для тебя. Ты не поместишься.       Но даже когда он сказал это, словно будучи испуганным, его хвост счастливо завилял и приподнялся, чтобы предоставить доступ к его влажной и растянутой дырочке.       Лань Ванцзи обхватил себя рукой и выдохнул.       — Я помещусь, — сказал он грубым голосом. — Вэй Ин может принять меня.       Он мог в его снах, в конце концов — их снах.       Вэй Усянь заскулил, дёрнувшись:       — Я не могу, — пожаловался он. — Этого будет слишком много… Ханьгуан-цзюнь, сжалься над этим бедным лисом. Помилуй, не больше!       Он приподнялся, забираясь дальше на алтарь. Словно пытаясь уползти.       Но его хвост был поднят, обнажая его дырочку в приглашении.       И он отползал так медленно, что можно было подумать, что он совсем не хочет убегать.       Как будто он просто хотел поиграться, чтобы за ним погнались.       Но он не ушёл далеко.       Прежде чем он даже смог оторвать пальцы ног от земли, Лань Ванцзи сделал шаг вперёд и позволил своему длинному хвосту обвиться вокруг его ноги. Он аккуратно обвился вокруг него, чуть выше колена, крепко удерживая его бедро, а затем он дёрнул.       Вэй Усянь вскрикнул, когда его потянули назад.       — Ханьгуан-цзюнь! — выдохнул он. — Ханьгуан-цзюнь, я серьёзно! Я не могу принять его. Ты слишком большой, пожалуйста! Сжалься!       Лань Ванцзи оставил свой хвост крепко удерживать его ногу, когда ухватил того за бёдра, чтобы держать неподвижным. Он прижался к нему, касаясь ноющим членом растянутой дырочки Вэй Усяня. Он потёрся об него, медленно, проходясь членом по этой ожидающей дырочке, чтобы покрыть его смазкой.       Раз, два — всего пару раз, тяжело дыша, медленно двигая бёдрами.       Он толкнулся вперёд ещё один раз и затем замер, его член прижимался к этой растянутой дырочке, и его тяжёлая промежность прижималась к промежности Вэй Усяня.       Под ним Вэй Усянь заскулил и прижался в ответ.       — Лань Чжань… — пробормотал он на выдохе, умоляя.       Член Лань Ванцзи дёрнулся в ответ напротив его дырочки.       Тогда Лань Ванцзи наклонился над ним, прижавшись своим частично одетым телом к обнажённому Вэй Усяню. Он ощущался так идеально напротив него, как будто он был создан только для того, чтобы оказаться в его руках, прижатым к нему так — суженый…       Ещё ребёнком Лань Ванцзи рассказывали о суженом дракона. Немногие находили своих суженых, но если находились такие везунчики, то их любовь была всепоглощающей. В легендах это звучало романтично, однако Лань Ванцзи был свидетелем того, что это значило для его матери, как это погубило её, и, в свою очередь, погубило и его отца.       Но Лань Ванцзи не был своим отцом, и он бы позаботился о своём суженом.       И были ли суженые лишь ложью, придуманной старейшинами, Вэй Ин был его.       Его.       Его суженым, который скулил и дрожал, когда Лань Ванцзи прижался к нему и игриво укусил его за пушистое ухо. Его суженым, который умоляюще прижимался к нему в ответ, несмотря на свои жалобы.       Его суженым, который заставил его почувствовать себя таким полным, что Лань Ванцзи едва мог сдерживаться.       — Вэй Ин может принять это, — сказал Лань Ванцзи ему на ухо.       Потому что он знал, что тот может. Вэй Усянь умолял об этом.       Лань Ванцзи отвёл бёдра назад и сдвинулся, пока не почувствовал бархатную влагу напротив головки члена.       А затем он толкнулся вперёд в этот ожидающий жар.       — Ах-ха-а! Л-Лань Чжа-а-а-ань!       Вэй Усянь принимал его так легко, как будто был создан для Лань Ванцзи.       Идеальная дырочка для его члена.       Лань Ванцзи толкнулся, пока полностью не оказался внутри, бёдра крепко прижались к мягкой заднице Вэй Усяня. Сопротивления почти не было, Вэй Ин с лёгкостью принял его и манил ещё больше, прижимаясь к нему, скуля, издавая стоны и заикаясь.       — Л-Лань Чжань, — выдохнул он, уперевшись лбом в собственные руки. — Ха-а… ахх, ты такой… такой большой… я чувствую себя таким наполненным… ах, таким наполненным… Лань Чжань… эр-гэгэ, пожалуйста… возьми меня. Я ждал достаточно долго… не будь жестоким… пожа-ах!       Лань Ванцзи толкнулся в него, грубо, всего один раз.       Вэй Усянь подтянулся на алтаре, впиваясь когтями в древесину.       Так он оставит следы. Помечая алтарь своим.       Низкое рычание наполнило грудь Лань Ванцзи при этой мысли, руки собственнически сжались на Вэй Усяне.       Этот алтарь будет принадлежать Вэй Усяню.       Только ему, только ему…       Лань Ванцзи снова толкнулся в него, глубоко вжимаясь членом, и почувствовал удовлетворение, когда увидел царапину на древесине, когда когти Вэй Усяня заскользили ниже, ниже, ниже — дальше и дальше, пока Лань Ванцзи продолжал неглубоко толкаться до тех пор, пока рука Вэй Усяня окончательно не забросила древесину и не потянулась к нему.       Вэй Усянь схватился за ладонь, которой Лань Ванцзи так крепко обхватил его бедро, чьи пальцы впивались в мягкую плоть, оставляя следы — формирующиеся под ними синяки. Пальцы Вэй Усяня обхватили его ладонь, его рука слегка дрожала.       — Л-Лань Чжа-ахн, — ахнул он, а затем простонал, когда Лань Ванцзи прижался к нему. — Ха-а, слишком грубо! Не надо! Я хрупкий, ха-а, хрупкий и маленький, ты знаешь!       Лань Ванцзи отвёл бёдра назад, только чтобы грубо (и быстро) толкнуться обратно в него, его бёдра встретились со шлепком с задницей Вэй Усяня снова. Вэй Усянь громко застонал, и все подношения, которые остались на алтаре, задрожали от силы следующего толчка Лань Ванцзи, а некоторые упали и оказались разбросаны по полу храма.       Лань Ванцзи прохрипел в ухо Вэй Усяню:       — Вэй Ин может принять это.       Потому что он знал, что он может.       Вэй Усянь умолял об этом, прижимаясь к нему в ответ вот так. И его хвост не прекращал двигаться, потираясь обо всё ещё закрытую одеждой грудь Лань Ванцзи, виляя, как будто это был самый счастливый его момент — самый счастливый момент в жизни Вэй Усяня.       Лань Ванцзи прикусил ухо Вэй Усяня, только чтобы услышать, как тот хнычет, только чтобы почувствовать, как тот дрожит. Затем он немного отстранился, чтобы взглянуть на место, где его член исчезал в дырочке Вэй Усяня, вся его твёрдая длина проскальзывала через отверстие, когда он выходил, а затем дырочка засасывала его обратно так красиво, когда он снова толкался внутрь.       Снова и снова.       Он почувствовал пульсацию от этого непристойного зрелища, радуясь, когда Вэй Усянь застонал, как будто тот тоже мог это почувствовать.       Лань Ванцзи вжимался глубже, глубже, глубже, медленными толчками, из-за которых Вэй Усянь задыхался.       Скулил.       — Лань Чжа-ахн, — заныл Вэй Усянь, ахнув и усилив хватку на ладони. — Ха-а, я слишком заполненный, слишком заполненный… разве ты не чувствуешь, как заполняешь меня? Ах, ты словно разрываешь мой живот на части.       Лань Ванцзи остановился, прижав бёдра к плоти Вэй Усяня, задержавшись членом в его дырочке.       Он остался неподвижным, пока Вэй Усянь подтянулся вверх, хватаясь за алтарь. Он не мог уйти далеко, не тогда, когда Лань Ванцзи держал его, но ему удалось подтолкнуть себя достаточно далеко, чтобы, когда он переместил их соединённые руки, на их пути не было алтаря.       Вэй Усянь поднёс их руки к своему животу и прижал их к нему.       — Ханьгуан-цзюнь, — издал он нуждающийся выдох. — Ты чувствуешь это? Ах, твой член так хорошо заполняет меня…       Лань Ванцзи тоже прижался, но не почувствовал ничего, кроме живота. Тем не менее мысль, что Вэй Усянь представлял себя настолько заполненным, что это в любом случае было заметно, вызывала желание испытать это чувство.       Лань Ванцзи сжал пальцы и впился ими в плоть живота Вэй Усяня, беспощадно прижимаясь к нему, пока Вэй Усянь не издал задыхающийся стон и не сжался на его члене. Он не сжался достаточно туго, поэтому, когда Лань Ванцзи снова возобновил толчки, его член с лёгкостью двигался — туда-сюда, вперёд и назад, снова и снова.       Лань Ванцзи приподнял его, рука с живота поднялась к груди. Его пальцы раздвинулись в качестве опоры, удерживая его. Затем он опустил голову, наклонился над изогнутой спиной Вэй Усяня и его обнажённым телом и поцеловал его плечо один, два раза, царапая зубами покрасневшую кожу.       Проскулив, Вэй Усянь повернул голову и отпустил его руку, только чтобы потянуться ей назад и ухватиться за затылок Лань Ванцзи. Прямо под рогом, который, как смутно был осведомлён Лань Ванцзи, стал только длиннее.       Лань Ванцзи толкнулся бёдрами, и ему каким-то образом удалось проскользнуть ещё глубже, входя так глубоко, что это движение вышибло из него дух. Вэй Усянь также задушено ахнул и простонал, и Лань Ванцзи не смог удержаться от стона в ответ.       — Вэй Ин… — хрипло прошептал он в его обнажённую шею.       — Лань Чжань, — застонал в ответ Вэй Усянь, пальцы вплелись в его волосы, в то время как другая рука оставалась прижатой к алтарю, чтобы поддерживать собственное тело, хотя ему не нужно было. Лань Ванцзи держал его. — Ах, Лань Чжань-ха-а… ты так глубоко внутри меня… я собираюсь… ах, пожалуйста…       Вэй Усянь снова прижался к нему, сжимаясь вокруг его члена.       Отчаянный, такой отчаянный.       Лань Ванцзи провёл носом по его обнажённой шее и глубоко вдохнул. Он хотел погрузиться в этот запах, утонуть в нём. Он хотел попробовать на вкус. Он приоткрыл рот и облизнул солёную кожу. Вэй Усянь задрожал в его хватке и с лёгкостью подчинился, когда Лань Ванцзи слегка потянул его назад, достаточно, чтобы проскользнуть другой рукой вниз между его ног, где его член стоял, истекая.       Член подпрыгнул, когда Лань Ванцзи обхватил его рукой. Вэй Усянь ахнул от прикосновения, но быстро толкнулся в ладонь, сжимая и скручивая пальцы в волосах Лань Ванцзи.       Это было не больно, однако хватка была достаточно крепкой, чтобы в будущем оставить колтуны.       Лань Ванцзи было всё равно.       Он прикусил кожу шеи Вэй Усяня и начал поглаживать его дёрнувшийся член.       — Да, — выдохнул Вэй Усянь, вбиваясь в его руку, а затем насаживаясь на член. — Ах, да… Лань Чжань… Лань Чжань, ах… Я собираюсь… собираюсь кончить… пожалуйста… пожалуйста, пожалуйста… эр-гэгэ, пожалуйста…       Он плакал или, по крайней мере, звучал, будто так и было. Рыдал от отчаяния.       Лань Ванцзи не мог видеть его лицо — его рот был слишком занят посасыванием шеи, чтобы отвлекаться.       Но это было прекрасно. Звуки, которые он издавал, его рыдания, его крики… они были восхитительными.       Лань Ванцзи хотел большего.       Он провёл рукой вдоль истекающего члена Вэй Усяня, открывая рот и впиваясь зубами в кожу его шеи. Вэй Усянь простонал так громко, что это можно было считать криком, а Лань Ванцзи хотел большего. Он хотел, чтобы храм был наполнен только криками наслаждения Вэй Усяня, словно молитвами, которые были предназначены только для него, только для него.       — Л-Лань Чжа-ха-а-ань, — рыдал Вэй Усянь, извиваясь под ним.       Его ногти впивались в кожу головы и царапали дерево алтаря.       Лань Ванцзи желал, чтобы он был полностью раздет, и эти ногти впивались бы в его голую кожу вместо этого, так чтобы на его теле могли остаться следы и метки. Он хотел скинуть одежду и обнажиться ради Вэй Усяня, его любви, его суженого.       Его суженого, который откинул свою голову ему на плечо и издавал рыдающие стоны, в то время как его член истекал в поглаживающей его руке, настолько мокрый, что было удивительно, как он ещё не кончил. Но с тем, как он сжимался вокруг него и напрягался в его объятиях, Лань Ванцзи знал, что это не продлится долго.       Лань Ванцзи укусил его немного грубее.       Погладил его, потирая головку члена. Грубо. Быстро.       Не прошло много времени, прежде чем Вэй Усянь кончил.       Он кончил с криком, с дрожью разбрызгивая семя. Он растянулся на алтаре поверх руки Лань Ванцзи. Лань Ванцзи продолжал поглаживать его, даже после того, как член Вэй Усяня прекратил извергать сперму. Вэй Усянь заныл в его хватке и начал извиваться, будто пытаясь сбежать.       Лань Ванцзи усилил собственную хватку, хвост ещё крепче обернулся вокруг ноги Вэй Усяня.       — Лань Чжань, — жалобно проскулил Вэй Усянь. — Лань Чжань, пожалуйста… не надо больше… не надо больше… я не могу…       Лань Ванцзи не дал ему закончить.       Он оторвал зубы от его шеи и отпустил его член. Затем, без предупреждения, он толкнул его обратно вниз и нагнул обратно над алтарём. Вэй Усянь взвизгнул, но затем непристойно застонал, когда Лань Ванцзи ухватил его за бёдра и сухой и влажной руками и толкнулся в него — грубо. И быстро, отчаянно.       Так быстро, что храм наполнился эхом быстрых звуков шлепков кожи о кожу, мокрых и грязных.       А также тяжёлым дыханием Лань Ванцзи и хриплыми стонами Вэй Усяня.       — Ах, Лань Чжань, — застонал Вэй Усянь. — Ах, слишком грубо, слишком грубо… ха-а, я сломаюсь!       Лань Ванцзи ухватился за него крепче, сильнее прижимая его к алтарю, грубее трахая его, пока древесина под ними не заскрипела. Но Лань Ванцзи было всё равно. Он крепко обнимал свою любовь и трахал его, становясь всё более и более отчаянным и безумным по мере того, как его собственный оргазм быстро приближался.       Он мог чувствовать его, его всепоглощающее желание.       И он преследовал его, его уши были полны стонов удовольствия своей любви, несмотря на его жалобы.       — Ах! — вскрикнул Вэй Усянь, цепляя за алтарь. — Ха-а, слишком много, этого слишком много… Л-Лань Чжань, а-ах, в меня! Кончи в меня! Ха-а… Ханьгуан-цзюнь, внутрь меня!       С глубоким грудным стоном Лань Ванцзи ещё раз грубо вошёл в него, а затем кончил.       Глубоко похороненный внутри Вэй Усяня, наполняющий его.       — Ах-ха, вот так, — Вэй Усянь тяжело дышал под ним. — Вот так… ах, умница… наполняешь своего Вэй Ина так хорошо, ха-а…       Мой Вэй Ин, мой Вэй Ин…       Мой…       Лань Ванцзи наклонился вперёд, прислонился лбом к спине Вэй Усяня. Его бёдра продолжали двигаться неглубокими толчками, пока он гнался за своим оргазмом, изливаясь в растянутую дырочку Вэй Усяня. Он двигался в нём ещё какое-то время, даже после того, как закончил кончать.       А затем он остановился и тяжело выдохнул, навалившись на Вэй Усяня всем своим весом.       Но он не вышел из него, заставляя своё семя остаться внутри Вэй Усяня.       Он также не перестал быть твёрдым.       Вэй Усянь, казалось, тоже осознал это, когда, несколько минут спустя, сдвинулся под ним и застонал, когда член Лань Ванцзи задел его простату. Стон внезапно затих, и он замер, сделав паузу всего на мгновение.       — Эм, — произнёс он затем хриплым голосом. — Лань Чжань? Ты… разве ты не… эр-гэгэ, ты всё ещё твёрдый?       Лань Ванцзи хмыкнул в подтверждение, низко рокоча.       Его ладони поглаживали дрожащие бёдра Вэй Усяня вверх-вниз, задевая когтями кожу, но не прокалывая её. Он прижался к нему, толкнувшись внутрь, просто чтобы услышать, как сбивается дыхание Вэй Усяня, и просто почувствовать, как он сжимается вокруг него.       Но затем он отстранился и вышел из него, член был влажным, как и дырочка Вэй Усяня, и всё ещё твердым.       Всё ещё ноющим.       Он схватил Вэй Усяня за бёдра и резко перевернул его на спину. Вэй Усянь с лёгкостью подчинился и моргнул, глядя на него широко раскрытыми глазами. Но он не жаловался, и его ноги оставались раздвинутыми для него, поднимаясь, когда Лань Ванцзи ухватился за них, как будто это было самое простое действие для него.       Лань Ванцзи пялился, опустив взгляд между раздвинутых ног, на влагу между ягодицами.       Его член дёрнулся между собственных ног, отчаянно желая вернуться туда.       Но он не вошёл обратно, даже когда Вэй Усянь шире раздвинул ноги, едва ли не целенаправленно, и захныкал, глядя на него.       Вместо этого он поднял глаза, чтобы встретиться со взглядом Вэй Усяня, чтобы посмотреть прямо в его широко раскрытые, горящие глаза.       Умоляющие глаза.       И он не отвёл взгляд, сделав шаг назад и начав раздеваться.       — Я дракон, — сказал он, сбрасывая свои одежды, — чья любовь приняла его. Я ещё не закончил.       — О-ох…       Прижатый к алтарю хвост Вэй Усяня завилял — затрепетал.       Его член дёрнулся над животом.       Пока ещё не твёрдый, но уже и не мягкий.       Вэй Усянь подхватил себя под коленями и поднял ноги, демонстрируя свою влажную дырочку.       Взгляд Лань Ванцзи снова оказался прикован к ней на секунду, просто чтобы посмотреть, как его собственная сперма стекает по поверхности алтаря.       С потемневшим взглядом он перешагнул через свои штаны и затем, наконец полностью обнажённый, вернулся к Вэй Усяню. Он обхватил себя рукой и скользнул в эту ожидающую дырочку с лёгкостью, и когда он снова оказался внутри Вэй Усяня, они оба синхронно выдохнули.       — Ханьгуан-цзюнь, — произнёс Вэй Усянь, обхватывая своими ногами его обнажённую талию. — Пожалуйста, будь нежным… твой Вэй Ин уже такой уставший… пожалуйста…       Он умоляюще взглянул на него снизу вверх, словно не хотел, чтобы Лань Ванцзи остановился или был нежным.       Его руки потянулись к теперь голой груди Лань Ванцзи, прикасаясь и поглаживая. Вверх, а затем вниз. Лань Ванцзи хотел, чтобы они оказались выше, касались его рогов, которые не прекращали болеть.       Он хмыкнул и наклонился, чтобы поцеловать его.       — Нет, — прошептал он в губы Вэй Усяню. — Мой Вэй Ин может принять это.       Вэй Усянь заскулил, но обхватил его руками, чтобы удержать его, усиливая и хватку ногами. Он поцеловал Лань Ванцзи в ответ, зарываясь руками в его волосы, так близко к его рогам. И когда эти умелые пальцы снова нашли их, Лань Ванцзи толкнулся внутрь него и почувствовал удовлетворение, когда Вэй Усянь простонал ему в рот.       Позади него его хвост раскачивался из стороны в сторону, пока Лань Ванцзи посасывал его язык, вылизывал рот.       Лениво входя в него, всего лишь на короткое время.       — М-м, Лань Чжань, — выдохнул Вэй Усянь, сжимаясь вокруг него. — Как… ха-а, как много заходов ты выдерживаешь?       Лань Ванцзи хмыкнул, делая вид, что задумался, и ответил:       — Мы выясним.       Вэй Усянь снова захныкал, как будто протестуя.       Но его ноги сильнее сжались вокруг Лань Ванцзи, а его пальцы обхватили рога, намеренно крепко, когда он начал поглаживать их. Лань Ванцзи задрожал от прикосновения, его бёдра дёрнулись, а член оказался ещё глубже в Вэй Усяне, который застонал — и это был счастливый стон.       Радостный, довольный стон.       Лань Ванцзи мог чувствовать, как он улыбается напротив его губ.       — Ах-ха-а, Лань Чжань, — простонал Вэй Усянь. — Ты так уничтожишь меня…       Лань Ванцзи снова промычал, на этот раз соглашаясь.       Вэй Усянь заскулил и произнёс:       — Не будь таким самодовольным из-за этого, эр-гэгэ.       — Я буду, — сказал Лань Ванцзи, целуя его. — Вэй Ин мой.       — Ха-а, — выдохнул Вэй Усянь, отвечая на поцелуй. — А Лань Чжань мой.       Рычание нарастало в груди Лань Ванцзи.       «На меня заявили права, на меня заявили права», — хотел он закричать так громко, так громко, что это перебудило бы всю долину.       Вместо этого он глубоко вошёл в свою любовь и проглотил стон, который сорвался между ними — стон Вэй Усяня, но и его собственный тоже. Вэй Усянь сдвинул ноги в попытке крепче обхватить ими Лань Ванцзи, как будто хотел, чтобы они оказались ближе, ближе, ближе.       Лань Ванцзи тоже хотел этого, хотел забраться к нему и сделать гнездо для них обоих.       Вместо этого он трахал его, наполняя снова и снова до тех пор, пока Вэй Усянь не оказался пропитан его семенем, слюной, пóтом, издавая стоны и стоны, и стоны — наполняя весь храм только им и ими, только им и ими.       В конце концов, Вэй Усянь устал первым.       Его тело расслабилось на алтаре, а его взгляд казался отсутствующим, когда Лань Ванцзи глядел в его глаза, его веки тяжелели с каждым морганием. Его член обмяк на животе, лёжа в беспорядке как и собственной спермы, так и спермы Лань Ванцзи. Он всё ещё издавал задыхающиеся звуки удовольствия каждый раз, когда Лань Ванцзи входил в него, но давно перестал разговаривать.       Он устал, Лань Ванцзи был уверен. Слишком устал.       В венах Лань Ванцзи всё ещё тек жар, но теперь он был спокойнее. Его член всё ещё был твёрдым в дырочке Вэй Усяня, как долго, он не знал. Снаружи было темно, храм погрузился во тьму, и только заблудшие светлячки освещали пространство вокруг них.       Лань Ванцзи мог легко продолжать. Но Вэй Усянь начинал отключаться.       Лань Ванцзи тихо отстранился и позволил члену выскользнуть из измученной дырочки Вэй Усяня.       Вэй Усянь захныкал из-за пропажи прикосновений, его дыхание сбилось. Но он не сопротивлялся.       — Лань Чжань… — сонно пробормотал он с закрытыми глазами.       Лань Ванцзи тихонько произнёс «ш-ш-ш» и поднял его ноги, должным образом укладывая их на алтаре. Все подношения были разбросаны по полу храма, разрушенные и потраченные впустую. В любое другое время Лань Ванцзи мог бы почувствовать вину и стыд за это. Но его любовь растянулась на алтаре, а затем свернулась там калачиком, так красиво обернув хвост вокруг себя — как мог он испытывать что-то помимо счастья?       Лань Ванцзи удовлетворённо сделал шаг назад и уставился на зрелище, представшее перед ним.       Вэй Усянь был в полнейшем беспорядке. Его дырочка была мокрой, ягодицы красными и изрядно измученными, а следы покрывали бóльшую часть его обнажённого тела; следы зубов, пальцев, ладоней и синяк уже формировались на загорелой коже. Если бы Лань Ванцзи накрыл их рукой, его пальцы идеально бы повторили отпечатки.       Лань Ванцзи наклонился и прижался губами к синяку на бедре нежным поцелуем.       Он поцеловал укус и на плече тоже, зализывая его.       Под ним Вэй Усянь зашевелился и заскулил.       — Эр-гэгэ… — невнятно пробормотал он и сдвинулся.       Лань Ванцзи успокоил его, целуя в лоб.       — Спи, — прошептал он напротив тёплой кожи.       Вэй Усянь выдохнул и расслабился, издав неразборчивое бормотанье. Лань Ванцзи оставался склонённым над ним ещё минуту, нежно поглаживая тело, покрытое следами, и проходясь поцелуями там, где его зубы пронзили кожу, поглаживая дикий хвост, который сонно вилял. Вэй Усянь издавал тихие звуки при каждом прикосновении, как будто в знак благодарности, хотя он больше спал, чем бодрствовал.       Затем, оставив ещё один поцелуй на щеке Вэй Усяня, Лань Ванцзи поднялся и отступил на шаг.       Он оглядел храм в поисках чего-то влажного, чего-то мокрого. Среди подношений он обнаружил всё ещё неповреждённый глиняный кувшин, в котором плескалась жидкость, когда он поднял его. Скорее всего, это была вода, поэтому он встал и продолжил поиски ткани.       Но он остановился, когда почувствовал внезапный призрачный рывок на голове — за рога.       Он моргнул и обернулся, чтобы взглянуть на алтарь.       Вэй Усянь лежал на нём, протянув к нему руку.       Его глаза всё ещё были закрыты, но между его бровями залегла морщинка, и уголки его губ были опущены.       — Лань Чжань… — тихо пробормотал он, переходя на хныканье.       Лань Ванцзи не отвёл взгляд, идя обратно к нему. Он не отвёл взгляд, подбирая помятые внутренние одежды с пола, и не отвёл взгляд, когда его хвост обернулся вокруг его собственного плаща и потащил его с собой. И в тот момент, когда он был достаточно близко, он протянул руку и скользнул ей в вытянутую руку Вэй Усяня.       — Я здесь, — прошептал он ему. — Вэй Ин. Здесь.       Вэй Усянь замычал, смыкая пальцы вокруг него.       — Лань Чжань, — повторил он тихо. — Когда я проснусь… я всё ещё буду заполненным? М-м, Лань Чжань… я не хочу снова просыпаться с болью…       Лань Ванцзи поцеловал костяшки его пальцев с мычанием.       — Мгм, — произнёс он. — Я останусь здесь. Вэй Ин не окажется пустым снова.       На губах Вэй Усяня расцвела сонная и довольная улыбка.       — Хорошо, — пробормотал он. — Это хорошо, Лань Чжань… хорошо…       Он едва закончил говорить, прежде чем уснул, держа Лань Ванцзи за руку.       Лань Ванцзи ещё раз поцеловал его руку, а затем аккуратно положил её на равномерно вздымающуюся грудь Вэй Усяня.       Он оставался прямо там, пока использовал свои внутренние одежды, чтобы привести свою любовь в порядок. Он делал это с осторожностью, особенно в местечке между ягодиц. И когда Вэй Усянь зашевелился и захныкал от прикосновения, Лань Ванцзи пробормотал успокаивающее «ш-ш-ш», поцеловал того в лоб и пообещал, что останется здесь.       Его сердце в груди ныло.       Когда Вэй Усянь стал настолько чистым, насколько можно стать без принятия ванны, Лань Ванцзи взял свой плащ и осторожно завернул Вэй Усяня в него. Затем он взял его на руки и поднял с алтаря. Он прижался нежным поцелуем к макушке Вэй Усяня, развернувшись и спустившись с алтарной платформы.       Он не смотрел по сторонам, когда направился к выходу из храма.       По полу храма были разбросаны мятые одежды и загубленные подношения, а алтарь был в полнейшем беспорядке. Но Лань Ванцзи не заботился об этом и не чувствовал вину, не тогда, когда предназначенный ему судьбой, его любовь, прислонился головой к его груди и мирно спал в его объятиях.       Странники могли забрать одежды и подношения, если бы им так захотелось. Лань Ванцзи было всё равно.       Ему также было всё равно, когда он, всё ещё обнажённый, шагнул обратно в зимний снег. Он не чувствовал холода, его жар согревал его и его любовь, пока он нёс его через белые поля. Он шёл размеренными шагами, как будто его учили надлежащей дракону походке.       Но его суженый спал в его объятиях, поэтому он шёл более гордо, с более прямой спиной.       Более счастливый.       Он смутно осознавал, что напевал.       Тихую мелодию, только для спящего Вэй Усяня.       Он нёс своего лиса к горе, которая всё ещё тихо стояла, погружённая в сон, непотревоженная. Он пронёс его через туннели в свою комнату и аккуратно уложил его в незаправленную кровать. Вэй Усянь издал недовольный звук, когда Лань Ванцзи отступил на шаг, но Лань Ванцзи тихонько шикнул на него, поцеловал его в голову, убрал пряди волос с его расслабленного лица.       — Лань Чжань, — пробормотал Вэй Усянь во сне, протягивая руку.       — Вэй Ин, — тихо прошептал Лань Ванцзи напротив костяшек его пальцев, целуя их.       Он не отпустил его, когда присоединился к Вэй Усяню в кровати. Вместо этого он переплёл их пальцы и скинул плащ с Вэй Усяня, только чтобы заменить его более тёплым одеялом, которое он обернул вокруг их обоих, когда сам устроился позади Вэй Усяня.       Когда он прижал их соединённые руки к груди Вэй Усяня, он нежно отодвинул в сторону пушистый хвост другой рукой, прежде чем обхватил себя и аккуратно проскользнул обратно в растянутую дырочку Вэй Усяня, как и обещал.       Он вошёл с лёгкостью, даже сейчас.       Вэй Усянь пошевелился, ахнув, но затем вздохнул и расслабился, словно будучи счастливым и насытившимся.       Лань Ванцзи прижался к нему, уткнулся носом в шею.       С любовью сжал его ладонь.       — Спи, — произнёс он тихо. — Баобэй, спи. Я буду здесь, когда ты проснёшься.       Вэй Усянь тихо выдохнул, прислонившись к нему.       — М-м, Лань Чжань…       Прижавшись носом к затылку Вэй Усяня, Лань Ванцзи обхватил его руками, ногами и хвостом и глубоко вдохнул запах своей любви. Затем он закрыл глаза и позволил естественной спячке окутать себя, его веки отяжелели.       Он не знал, было ли это сном. Исчезнет ли Вэй Усянь, когда он снова откроет глаза.       Он не знал, и он обнаружил, что ему, впрочем, всё равно.       Сейчас Вэй Усянь был в его объятиях, прижавшийся к нему.       Лань Ванцзи окутал его своим теплом и держал его.       И они оба спали, пока весна не выглянула из-под снега.